Who I Am

Мне снились умопомрачительные поцелуи с закусыванием губ, сплетения разгорячённых тел, волны огненных мурашек по коже, громкие стоны до хрипоты и жадный, пронзительный взгляд красных глаз… Проснувшись на утро, я поняла, что это были глаза не Люцифера. Как только я удостоверилась, что помимо меня в комнате никого не было, я сразу же расплакалась. Я плакала от бессилия, от ощущения своей никчёмности. Мне было страшно. Казалось, я впуталась в игру, правила которой даже вскользь не удосужилась изучить, и сейчас приходилось пожинать плоды своей наивности и глупости. Этот страх был не вполне обычным, — от того и вселял в меня ужас. Я переживала не за свою жизнь или безопасность, боялась не угрозы своей репутации или потери какой-либо возможности. Этот страх базировался на чём-то более глубинном и тёмном. Я боялась, что я сверну с пути, по которому шла, что Дьявол перетащит меня на свою сторону, и что мне это понравится. Мне было страшно за ту Вики Уокер, которой я была с самого начала своего пребывания в Школе ангелов и демонов. Образ той пугливой девчонки расплывался перед глазами, растворялся в моих слезах, и от этого я чувствовала подкатывающую к горлу панику. Пускай я и склонялась в сторону демонов, пускай и просила самого Дьявола обучить меня, я точно знала, что предать забвению себя прошлую совсем не входило в мои планы. Да, она была слабее, наивнее и доверчивей и по этой самой причине вкусила дерьма в своей жизни. Но я привыкла дорожить своим опытом и всеми своими факапами, ценить свои ошибки наравне с победами. Они, в конце концов, сделали меня той, кто я есть. Я громко захныкала и уткнулась лицом в подушку, потому что внезапно осознала, что угроза нависла не только над прошлой версией меня и моим моральным компасом. Ко всему прочему, мы с Люцифером только-только вроде как начали ладить, и вчерашний спектакль, который устроил Сатана, спутал нам все карты. То, каким холодом повеяло от демона после того, как мы вышли из кабинета его отца, не могло пройти мимо моего внимания. «Это начало конца…» Я позволила себе хорошенько выплакаться, в волю пожалела себя, и, когда слёз уже совсем не осталось, решила попытать счастья и навестить Люцифера. Он был единственным, с кем я могла обсудить сложившуюся ситуацию и поделиться своими переживаниями. Ещё я почему-то испытывала некое подобие вины перед ним за вчерашнее. Ко всему прочему меня не покидала фантазия о том, что мы могли бы отправиться с ним на грядущий школьный бал вместе. Не как пара, а скорее как друзья с привилегиями. И я даже была готова его пригласить. Я всё-таки эмансипированная уверенная в себе женщина. Наспех приняв душ и одевшись в простое хлопковое мини-платье с длинными рукавами и V-образным вырезом, я первым делом заглянула в столовую и стащила со стола почерствевший сэндвич с сыром и яблоко. Наверняка за завтраком все с удовольствием уминали эти сэндвичи в горячем виде, хрустя поджаренными ломтиками хлеба и растягивая сырную паутинку, пока я убивалась по своей недальновидности и поспешным решениям. Скудный завтрак я проглотила на ходу, искренне надеясь, что застану Люцифера в его покоях. И, о чудо, Шепфа смилостивился надо мной: демон открыл дверь, будучи ещё заспанным и слегка помятым. — Я же сказал, что дам знать, когда… — Это всё неважно! — я втолкнула его в комнату, впорхнув следом. Прямо как вчера, только в тот раз мы были поглощены страстью, а теперь — кислым послевкусием неудовлетворённости, смешанной с тревожностью. Ну, уж я-то точно. Всё ещё сонный и явно недовольный моим ранним визитом, Люцифер потёр глаза, закрыл за мной дверь и лениво зевнул. — Чего тебе? «Тррреск!» — раздалось откуда-то с пола. Я незамедлительно опустила взгляд вниз. Под мой каблук угодила пуговица и само-собой лопнула под тяжестью тела. Одна из вчерашних пуговиц с его рубашки, которые вчера разлетелись по полу, когда я в нетерпении потянула чёрную атласную ткань в разные стороны. «Я ведь лопну точно так же как эта пуговица. Только каблук будет принадлежать Дьяволу». Я усмехнулась собственной блестящей аллегории и перевела взгляд на демона, который стоял передо мной в одних свободных пижамных штанах. Они так низко сидели на его бёдрах, что можно было проводить наглядную лекцию студентам-медикам: вот здесь заканчиваются косые мышцы живота, а вот тут начинается бедренная кость, а ещё ниже… Мне пришлось сглотнуть слюну. — Если ты пришла помолчать, то я возвращаюсь в постель. Нарушив ровный строй моих грязных мыслишек и не дав мне объясниться, Люцифер обогнул диван и скрылся в коридоре. Я раздражённо закатила глаза, направившись за ним следом. Не будь он таким нетерпеливым, кто знает, может, я бы уже на коленях перед ним стояла, глотая не свою слюну, а его член. «Может, ещё не всё потеряно?» — я зашла в его спальню и хихикнула себе под нос, обнаружив демона распластавшимся на кровати с раскинутыми в обе стороны руками и крыльями. Его глаза были прикрыты, он дремал, лёжа на животе поверх шёлковых простыней, и, кажется, и думать забыл о моём присутствии в его покоях. Посомневавшись в том, стоило ли проходить вглубь комнаты и без приглашения садиться на его кровать, я, пускай и нерешительно, всё-таки переступила порог и подошла к изножью. — Люцифер, — тихо позвала я демона. — Шепфа, ты ещё здесь? — он вздрогнул, выныривая из дремоты, приподнял голову и посмотрел так, словно одним взглядом пытался заставить меня исчезнуть. — Мне нужна твоя помощь. Я не знаю, как мне стоит вести себя с твоим… с Сатаной. Демон едко засмеялся и нехотя перевернулся на спину. Я большим усилием воли отвела взгляд от его бёдер и резинки пижамных штанов, которая явно проверяла меня на прочность. — Мне кажется, вчера ты отлично поняла, как тебе стоит вести себя с папочкой. Я закусила нижнюю губу, чтобы не позволить себе улыбнуться, — захотелось отпустить шутку про то, что я была бы согласна называть папочкой разве что Люцифера, но никак не его отца. Но нужно было держать себя в руках. У нас ведь намечался серьёзный разговор. — Ты же видел всё. Ты был там. Он подавил мою волю. Я не хочу превратиться в тряпичную куклу, с которой будет забавляться Дьявол. Я хочу быть собой. — Я ничем не могу тебе помочь. Я обречённо вздохнула и опустилась на кровать возле его ног. Он не двинулся и никак не прокомментировал эту вольность, значит, был не против. — Мне ожидать худшего? — Советую. К этому относительно быстро привыкаешь. Я тревожно обернулась. Люцифер всё ещё не открыл глаза, но хитрая усмешка на губах уже играла во всю. — Что ты имеешь в виду? — Он считает себя превосходным учителем. Может, это так и есть, — он пожал плечами и снова лениво зевнул, заведя руки, согнутые в локтях, себе за голову. От этого телодвижения мышцы его груди и пресса напряглись, потом вытянулись, а после вновь расслабились, как и он сам. К тому моменту я уже напрочь забыла о цели своего визита и о предмете нашего разговора. Таким я видела Люцифера впервые. Расслабленный и спокойный, он лежал на кровати с взлохмаченными перьями и волосами, ещё не до конца проснувшийся, такой… настоящий. Такой живой. Я скользила взглядом по контурам его лица, которое ещё не успело приобрести суровое будничное выражение, по его татуировкам, которые сейчас рождали совсем иное впечатление, нежели когда он был бодр и собран, — они не пугали, не настораживали. Они очаровывали. Матовая кожа, чернильные узоры, растрёпанные волосы, ровное дыхание, чуть тронутые улыбкой губы… И эти его пижамные штаны. Я не могла оторваться от этой картины. Он был прекрасен. Настолько, что держать руки при себе я просто не могла, потому, расхрабрившись, залезла на его кровать с ногами и примостилась рядом с демоном. Ласково коснулась его щеки, не спеша провела кончиками пальцев по его шее. Он улыбнулся, всё ещё не открывая глаз, и я вторила ему — расплылась в улыбке, сама не зная, от чего. — Знаешь, что он сделает с тобой, если узнает, что ты ко мне пристаёшь? — прошептал Люцифер, приоткрыв один глаз и повернувшись на бок, лицом к лицу со мной. — Разве я пристаю? — также тихо ответила я, уже водя пальцами по его груди, повторяя контуры его тату. — А как это называется? — Я любуюсь… — выдохнула я, подняв на него глаза. Время как будто остановилось. Я всё смотрела на него, не убирая руки с его груди, почти затаив дыхание, чувствуя себя в этот момент настолько спокойно и умиротворённо, насколько это только было возможно. Прямо сейчас мы были в безопасности, в уюте и тепле, в компании друг друга, и мне больше ничего не было нужно. «Разве что…» — я опустила взгляд к резинке его пижамных штанов. — Ты влюбляешься, — со вздохом заключил демон. Это заявление меня немного отрезвило и отвлекло от сокровища, покоившегося в его штанах. Нужно было распробовать это утверждение, проникнуться им. «Это так странно…» — я опустила голову на подушку и посмотрела в потолок. «Мне кажется, он прав…» А что в сущности такого? Он был интересен мне и раньше, ещё до формального знакомства, с самого первого дня, когда я заметила его. Люцифер привлекал своей харизмой, интеллектом, спорной репутацией, слухами о его навыках в постели, и не стану отрицать очевидного: он был красив до умопомрачения. Высокий, крепкий, уверенный в себе, с этими своими красными глазами и перманентной усмешкой на губах. Давайте будем честными: у меня не было никаких шансов. Особенно после того, как я вкусила его внимания сполна. Поцелуи, прикосновения, голос, тело… «Да. Никаких шансов». Я медленно и рассудительно кивнула, таким образом отвечая ему, и коротко улыбнулась. Я начинала в него влюбляться — это была чистая правда. Вот почему я пришла. Мне нужна была поддержка, хотелось поговорить с кем-то, но Люцифера явно не отнесёшь к тому типу людей (или нелюдей), которым можно излить душу и пожаловаться на жизнь. К нему я шла не за этим. Я хотела к нему, потому что в этот странный период моей жизни только рядом с ним я отчего-то чувствовала себя в безопасности. Даже после нашей схватки, даже после его грубостей и наших бесконечных склок. Рядом с ним мне было хорошо. И я не хотела менять это ни на что другое. — Это плохо? Демон беззвучно рассмеялся и притянул меня ближе к себе, заключая в некое подобие объятий. От этого моё сердце приятно ёкнуло в груди. Я не была отбитой мечтательницей и понимала, что ответных чувств я навряд ли дождусь. К тому же, он предупреждал меня о таких последствиях моего обучения. Но всё-таки было чертовски приятно. — Разве что для тебя. Люцифер наконец-то открыл оба глаза, аккуратно сместил свою руку на мою талию, как будто немного посомневался в том, стоило ли вести её ещё ниже, и всё-таки поднял её к моему лицу. Откинул распущенные волосы мне за спину, заправил пару прядей за ухо и погладил по щеке. — А для тебя? — Ну, мне тоже достанется. Он провёл большим пальцем по моим губам, и моё сердце забилось чаще. — Никак не пойму ваши с ним отношения. Ты боишься его, уважаешь или, может, даже берёшь с него пример? — Момент для таких вопросов я выбрала не самый подходящий, но мне показалось, что сейчас уровень честности и открытости был рекордным. Поэтому рискнула задать и следующий свой вопрос: — Он тебя бьёт? Люцифер усмехнулся и цокнул языком. — Думаешь с его многовековой фантазией физическое насилие — верх изощрённых наказаний? На первый вопрос он предпочёл не отвечать, и это о многом говорило. — Мне жаль твою мать. Он поджал губы, но руку от моего лица не убрал, всё так же продолжая поглаживать большим пальцем мою щёку. — Мне тоже. Я немного осмелела и положила свою ладонь на его плечо. — Как ты пережил это? — Я не пережил. В этом заключаются правила игры. — В чём именно? Люцифер тяжело вздохнул и убрал свою руку. Перевернулся на спину и вновь прикрыл глаза. Видимо, своими расспросами я затронула чересчур уязвимое место. — Отец неспроста даёт просящим тот или иной уровень. Как правило, ты остаёшься на нём до конца своих дней. — Что ты имеешь в виду? — Он ведь ничего не сказал тебе про Высшие уровни сознания, так? Вспомни. Высшие уровни, начиная со Смелости, идут сразу после Низших. Другими словами, если ты пройдёшь все Низшие уровни, ты перейдёшь наверх. Какой смысл отцу отпускать тебя или кого бы то ни было ещё? Мы становимся пленниками своих уровней. Я округлила глаза от открывшейся мне правды и села на постели. — Но… подожди. Что значит «отпускать»? Не хочешь ведь ты сказать, что прошедший все Низшие уровни сознания и добравшийся до Высших, может сменить саму свою суть и переметнуться на другую сторону? Из демона превратиться в ангела? — Нет, конечно. Переметнуться на другую сторону это ведь как пол сменить. Обратно отрастить уже не получится, — он криво усмехнулся, за что получил от меня укорительный взгляд. — Это вроде первой ступени. Я тяжело вздохнула и уткнулась лицом в свои ладони. Чёртово Вожделение. Выходит, я на нём застряну. Навсегда останусь пленницей своих, — и не только — сексуальных фантазий. — То есть в планах Дьявола запихнуть мне руку в жопу и начать управлять мной прямо как перчаточной куклой. — Ну, кто знает. Может, тебе понравится ощущать его руку в своей жопе. Я постаралась побольнее ударить его по груди, но он лишь сипло рассмеялся. Мне же всё ещё было не до шуток. Флёр спокойствия и странной романтики, которым мы с демоном были окутаны ещё пять минут назад, растворился словно сладкий сон. — И как мне это исправить? — Никак. По крайней мере у меня не вышло. Я снова посмотрела на демона. Зная его лишь поверхностно, никогда в жизни не подумаешь о том, что такой как он может испытывать такие сильные, разрушающие душу и отравляющие разум эмоции. — Всё это время ты… испытываешь Горе? По матери? — Не только по ней. Каждый раз он даёт мне новые поводы. Я опустилась обратно, приблизилась к нему и виновато посмотрела в глаза. К тому моменту он уже окончательно проснулся и бесцельно пялился в потолок. — Ты… ты ведь понимаешь, что я не хотела? Той вчерашней сцены и того, что он сделал. Я не хотела его. Я хотела только тебя. Всегда. — Я знаю, — он улыбнулся, мягко надавил на мой затылок, привлекая к себе, и коснулся моего лба губами в лёгком поцелуе. — Ох, Люцифер, — я трепетно прижалась к его груди. — Всё в порядке. Это просто урок. Один из многих. Но больше тебе не следует приходить сюда. Так будет лучше. Я медленно отодвинулась от него, не веря собственным ушам. «Может, он имел в виду конкретно свою спальню?» — То есть как это? — Ты разве не поняла? Он ведь ясно дал понять, что теперь твоим обучением займётся сам, а это значит, что наши с тобой развлечения подошли к концу. Отец не из тех, кто любит делиться. — Делиться?! — в ярости я подскочила на его кровати, приняв сидячее положение. — Я по-твоему кусок мяса, чтобы мной можно было делиться?! Он выдавил из себя снисходительную улыбку — я прочла в его глазах встречный вопрос «а кто же ещё?». В груди словно пробудился вулкан, только вместо лавы изрыгал кислоту — меня разъедал гнев и обида. Я была не просто оскорблена, но отвергнута! И это после того, как я признала свои начинающие расцветать к демону чувства! — Непризнанная, — со вздохом произнёс Люцифер, и меня покоробило от этого обращения. — Мне не нужны проблемы из-за минутного удовольствия с тобой. Ты этого попросту не стоишь. Взъерошив волосы, он тоже сел на постели. Не глядя на меня, поднялся на ноги, размял шею и, словно на этом наш разговор был окончен, направился к двери. — Но ты ведь сказал сейчас… — тихо прошептала я, ощущая, как на смену ярости приходит разочарование и тоска. — Что ты влюбляешься? — не оборачиваясь, перебил меня демон. — Я предупреждал тебя, помнишь? Ты спросила, на что будет похоже прохождение уровня Вожделения. Я тогда ответил: тебе будет казаться, что ты влюблена. — Но я… но ты ведь… — от растерянности я даже не нашлась, что ответить. Люцифер остановился в дверном проёме, секунду постоял молча, а потом развернулся ко мне и с издевательской усмешкой продолжил: — Я? Думаешь я… думаешь такие как я способны на что-то большее, чем секс? — его брови предостерегающе съехались на переносице. — Думаешь, у меня могли быть к тебе чувства? Ты серьёзно? — он разочарованно покачал головой. — Тогда ты глупее, чем я думал. — Ты не можешь отрицать, что что-то испытываешь ко мне. — Интерес. Любопытство, я бы даже сказал. Не обошлось и без влечения. На этом всё. Он безразлично скрестил руки на груди и облокотился одним плечом о дверной косяк. Как будто на кону стояла не моя дальнейшая судьба, как будто мы лишь вчера познакомились. Как будто ему было и впрямь плевать. — И тебе настолько всё равно, что он может со мной сделать? — Мне жаль тебя. Как было жаль самого себя, когда я вкусил всю прелесть от жизни под отеческим крылом. Жаль. Из всех чувств на свете по моему мнению жалость — самое отвратительное. Особенно ничем не подкреплённая. Мне, например, жаль было животных в приютах, когда я ещё была человеком, и я что-то делала: пару раз ездила в качестве волонтёра погулять с собаками, отчисляла небольшие пожертвования на корм и лекарства. Люцифер же просто великодушно жалел меня, отказывая и в помощи, и в совете, и даже в какой-то мало-мальски эмпатийной реакции. Он был единственным, с кем я могла поговорить об этом, и он решил умыть руки. У меня не осталось никого. — Так ты не станешь мне помогать, — подводя красную черту под всем вышесказанным, я кивнула своим собственным мыслям, понимая, что впредь мне разгребать это дерьмо остаётся самой. — А ради чего? — он так правдоподобно удивился, что мне на какой-то момент стало даже стыдно. — Ради секса? Ради риска? Ради тебя?

Soundtrack: Free Animal — Foreign Air

В голове крутилось робкое «ради нас», но я понимала, что никаких «нас» не существует. И никогда не существовало. С чего я вообще это взяла? Может, пугливая Вики Уокер из моего прошлого действительно должна умереть раз и навсегда? Она мне только мешает, пудря мозги околоромантической хернёй. Я снова начинала злиться. На него, на себя, на Дьявола, на то, что я продолжала тешить себя надеждами на возможное развитие наших с его сыном отношений. — То, как ты смотрел на меня сегодня… — я посмотрела Люциферу в глаза, из последних сил пытаясь вырулить на этом эмоциональном вираже и не взорваться от гнева и чувства несправедливости. — То, как разозлился вчера из-за произошедшего с Дьяволом… то, как ты ревновал меня к Дино… — Ты видишь только то, что хочешь видеть, Уокер. Не путай желаемое с действительным. После неудачного земного задания, на котором Люцифер фактически подставил меня, на котором я потеряла частичку своей души, я уже думала, что мне никогда не будет так больно. Я ошиблась. Его жалость, насмешки над моими откровениями, «интерес и любопытство» — вот всё, на что я могла рассчитывать, открывшись ему и на секунду поверив в то, что я сумела докопаться до его сути и обнаружила его настоящего. Я, твою мать, не из тех, кто позволяет глумиться над своими чувствами, постоянно обесценивать свою важность и значимость, ставить под сомнения свои способности, пользоваться собой. Я была такой в своей земной жизни — вечно стремилась всем угодить и под всех подстроиться, чтобы всем было удобно. Всем. Кроме меня. Напитавшись обидой и злостью, моя гордость взяла верх — медленно, словно сытая змея, поднялась от кончиков пальцев до корней волос, затопила меня, заняла каждую мою мысль и клетку тела. Хотя вполне вероятно, что это была не гордость, а чувство собственного достоинства, которое наконец-то в край заебалось от моей привычки регулярно уязвлять его. Не знаю точно, что это было, но я словно впервые в жизни подняла голову и встала с колен, приняв то, что никто не придёт мне на помощь, никто не спасёт. Отныне я одна. Я не спеша поднялась с постели демона, подошла к нему вплотную и с вызовом посмотрела ему в глаза. — Запомни этот день. И этот момент. Я хочу, чтобы ты запомнил всё, что сказал только что. И чтобы помнил это всю свою оставшуюся жалкую жизнь, которую ты проведёшь на коротком поводке у своего отца. — У-у-у, какие мы грозные! — он сделал вид, что испугался, а потом расхохотался. — Брось, меня не запугаешь родовыми проклятиями. По моему позвоночнику пробежался холодок. Шепфа, как много эмоций. Ярость, отвращение, горечь, презрение, стыд, разочарование, страх, несправедливость, возмущение… Меня всю трясло. Все они смешивались, растекались по всему моему телу — у меня засосало под ложечкой, я ощутила покалывание в кончиках пальцев от этого многообразия эмоций. Их было слишком много, и они нашли свой выход через слёзы, которые неожиданно для меня самой покатились из глаз. Ко всему прочему я внезапно почувствовала незнакомые ощущения в области крыльев. Непонятную стянутость, как когда приняла душ под жёсткой водой и забыла после этого хорошенько смазать кожу увлажняющим кремом — каждый миллиметр крыльев стянуло от странной сухости. Следом я ощутила ещё и дикий зуд на сгибах крыльев. Не обращая внимания на поток слёз, которые всё не прекращались, я с силой сжала руки в кулаки, так, что ногти впились в ладони, затем зажмурилась и стиснула зубы, чтобы хоть как-то справиться со всеми этими эмоциями и незнакомыми ощущениями в своём теле. По привычке хотела затолкнуть их куда подальше, стерпеть, проглотить, похоронить заживо где-то в районе солнечного сплетения. Но они всё не утихали, а наоборот, с каждой моей попыткой успокоиться, рвались наружу ещё отчаяннее. Я прорычала что-то сквозь зубы, замотала головой, а после, не сумев справиться с собой, закричала. Истошно, выпуская на волю вместе с этим криком всё, что разрывало меня на части изнутри. Этим воплем я, кажется, впервые заявила о себе. Прямо как новорожденные, только что вытолкнутые из матки. Мне сразу же стало легче, я безумно улыбнулась и, сделав глубокий вдох, наконец-то открыла глаза. И к своему удивлению обнаружила себя в воздухе. Это было странно, учитывая то, что я не посылала сигнала крыльям поднять меня вверх. Я опустила взгляд вниз и наткнулась на переменившееся лицо Люцифера. Он смотрел на меня снизу вверх, крайне обескураженный происходящим. Я с любопытством проследила за траекторией его взгляда и обернулась на свои крылья, которые, видимо, и возымели такой эффект. От моих, мало-помалу начавших приобретать здоровый оттенок, серых перьев ничего не осталось: лоснящиеся, в идеальном порядке и с медным отливом, они приобрели багровый оттенок. Почти такой же, как и у Люцифера, но мой цвет был ярче и насыщенней, в точности отражая то, что творилось сейчас у меня внутри. Кровавое месиво. Трансформация произошла совершенно безболезненно — крылья словно разом стали больше, сильнее и крепче. Я словно переродилась. И доказательством этому служили не только перья, сменившие цвет. На сгибах проявились отчётливые рогоподобные острия. В восторге я взмахнула новыми крыльями, создавая в комнате неуправляемые ветряные вихри. Люцифера резко прижало к стене, а я громогласно расхохоталась, сотрясаясь всем телом. Я не понимала, что произошло, но чувствовала себя потрясающе. Вспыхнувшая во мне непонятная новая сила была такой сладкой и сокрушительной, что мне казалось, я обезумела. Это была уже не гордость. Это было исступление. Мой сокрушительный катарсис. — Ты для меня теперь слишком мелкая рыбёшка! Лихорадочно улыбаясь, я снова взмахнула крыльями, нарочно полоснув краем одного из них демона по лицу. На его щеке осталась глубокая кровоточащая царапина. Я и не успела рассмотреть — по краям мои крылья успели покрыться когтистыми зубьями. Помнится, Люцифер советовал построить вокруг себя мощную крепость для защиты? Теперь она мне не нужна. У меня появилось настоящее оружие. Свобода, власть, угроза — всё это я отрастила за собственной спиной. — Уокер, это плохой знак, остановись!.. — стараясь перекричать неутихающий вихрь, прокричал Люцифер, отталкиваясь от земли и тоже взмывая в воздух. Я не стала его слушать. Мигом вылетела из комнаты и унеслась ввысь, сметая всё на своём пути. Я впервые так глубоко и свободно дышала, на ходу ныряя в водоворот. Я наконец-то становилась собой.