Who I Am

Язык еле ворочался. Вся слизистая пересохла из-за того, что я дышала через рот — нос был забит. Я пошевелила потрескавшимися губами, попыталась сглотнуть слюну, но ничего не вышло. Закряхтела, разлепив опухшие глаза, попыталась поднять голову. Тут же услышала шорох, а затем почувствовала прикосновение прохладного стекла к своим губам. Ещё мгновенье, и я сделала первый глоток воды, поддерживаемая чьей-то рукой за голову. Я осушила полный стакан за доли секунды. Запыхавшись, вытерла губы тыльной стороной ладони и, щурясь от дневного света, вытянула руку вперёд, чтобы отбросить на глаза небольшую тень. — Люцифер… — из горла вырвался хриплый стон. — Тише, тише, — он сел на кровать, поправил мне волосы за ухо. И только тут до меня дошло. — Люцифер! — я выкарабкалась из-под одеяла и кинулась в его объятия, прижимая демона к себе с таким облегчением, что чуть не расплакалась от счастья. — Ты жив, боже, ты жив! — я хваталась за его пиджак и шею, не веря, что это всё не сон. — Разумеется я жив, — слегка удивлённо отреагировал демон, обнимая меня в ответ. — Ты не пришёл… Дьявол… он сказал, что ты ушёл… я подумала, что он что-то с тобой сделал, — я слегка отстранилась от него и улыбнулась по мере возможностей. Погладила по щеке, попутно осматривая его всего. Ни царапины. Ни единого намёка на то, что его избивали или держали в плену. — Постой… — Вики… — Где ты был? — я резко убрала руку от его лица и недоверчиво попятилась к подушке. — Почему тебя не было? Я звала тебя, я… — Я был там. — Был там? — я нахмурилась, осмотрелась. Мы были в моей спальне. Люцифер был одет так же, как и вчера ночью. За окном ярко светило солнце. — Подожди, что значит: ты был там? Ты там был, но потом зачем-то ушёл. — Я не уходил. Я отсела от него ещё дальше. Внимательно осмотрела его. Нет, одежда точно была той же самой. Я посмотрела в сторону — туда, откуда до меня донёсся шорох, как только я очнулась. Кресло. Он сидел в кресле. Всю ночь? Почему не спал со мной? Почему я в этой комнате? Разве мы не решили жить вместе? Я не могла вспомнить всего, что происходило вчера. Точнее, я вспоминала, но медленно. Словно я находилась в какой-то компьютерной игре, продвигалась по карте всё дальше и дальше, а игра не успевала вовремя подгружать детализацию. Я прикрыла глаза, начав массировать виски. Латекс, Париж, О’Льюис. Душа в пузырьке, шёпот Дьявола, головокружение и тошнота. Звук расстёгиваемой ширинки. Я распахнула глаза и посмотрела на Люцифера. — Что это значит? Он вздохнул, отведя глаза. Потёр шею и взъерошил волосы. — Дьявол… он… он вчера… он заставил меня… — Я знаю. — Где ты был? — я почувствовала, как все внутренности охватывает дрожь. Холодная и липкая. — Где. Ты. Был. — Я… — Где ты был?! — вскрикнула я, оскалившись. — В том же здании. За стеной. Я… видел. Моё сердце пропустило чёртов удар. — Видел, — повторила я, поджимая губы, вспоминая, как я умоляла Дьявола прекратить, как он всё не останавливался, и как реагировало моё собственное тело. — Ты слышал меня? — Да. — Почему?.. — я не стала договаривать. Люцифер встал, заломил руки за голову и прошёлся по комнате. Мне почему-то стало смешно. Натурально. Я еле сдерживалась от смеха. Мне как будто дали по половине набора пазлов из разных коробок и приказали собрать всё в целую единую и гармоничную картину. У меня не получалось. — Твои вещи… — выдохнул демон, указав на вторую половину постели. Я повернула голову. На кровати лежало моё платье, которое я оставила у него в подвале, носки с футболкой, и ещё пара моих мелочей, оставленных в его спальне. — И я попросил Мими прийти, как только ты проснёшься, — он кивнул на раскрытые дверцы шкафа с одеждой. На полу лежала большая сумка, из неё выглядывали мои вещи. — Она поможет тебе собраться. — Что? — я откинула одеяло и встала. — Что ты говоришь? Я не понимаю. — Тебе будет лучше пожить с кем-нибудь. Я попросил Мими принять тебя. — Мими? — я потрясла головой. — При чём тут Мими? Что вчера произошло? Где ты был? Дьявол… — Ладно! — немного раздражённо воскликнул Люцифер. — Это была моя… нет, идея была не моя, но я дал на неё добро. — Какая идея? — Он всё говорил и говорил. Убеждал меня, опутывал своими речами и… ах, это всё неважно сейчас! — ещё более раздражённо продолжил демон, взмахнув руками. — Ты была не в себе после убийства. И ты была голодна. — Что за бред ты несёшь? — я скрестила руки на груди и подошла к нему. События прошлой ночи начинали проявляться всё отчётливей. — Отец сказал, что тебе это нужно. И я подумал… я просто… я не знаю… я испугался, что ты… поэтому я дал добро. — Добро на что?! Я уже знала ответ. Но хотела услышать его из уст того, кто ещё сутки назад был мне самым близким и дорогим. — Он предложил накормить тебя — отдать тебе душу жертвы. И заняться с тобой сексом. По его мнению твоя сущность суккуба должна была прийти в себя после этого. — То есть ты дал добро на то, чтобы твой отец меня трахнул? Люцифер поморщился, отвернувшись. — Смотри на меня, — процедила я сквозь зубы, чувствуя, как слёзы начинают душить горло. — Посмотри на меня и скажи. Он повернулся. Несмело поднял взгляд. — Да. Я дал добро на то, чтобы мой отец тебя трахнул. Я тяжело сглотнула, опустив одну ладонь себе на грудную клетку. — И ты был там всё это время? Слышал, как я зову тебя? Видел, что он со мной делал? — Я… я не видел всего. Я вышел из комнаты наблюдения после того, как ты… после того, как ты… взяла в рот. — О!.. — я поджала губы и нервно закивала. — То есть… — По плану сопротивление должно было занять лишь первые секунды. Я не смог бы смотреть на то, как ты этим наслаждаешься, поэтому я вышел. — Так тебе, значит, тяжело было? — я усмехнулась, почувствовав, как по щекам побежали слёзы. Рыдать и биться в истерике совершенно не хотелось. Слёзы как-то сами собой полились из глаз. — Твои вещи… и Мими… — он выдохнул. — Поживи пока с ней. — Зачем ты это сделал? Всё, что ты говорил мне… Всё, что было между нами… Это всё ничего не значило? Ты хотел так отомстить? — Я хотел спасти тебя. — Толкнув в объятия того, кого я не выношу? — Тебе было нужно это… я думал, что тебе это было нужно… — Мне нужен был ты! — я закричала, кажется, так громко, что меня могли услышать даже на земле. — Я звала тебя! Всё это время! — Ты могла умереть. — Я лучше бы умерла на твоих руках, чем воскресла на его члене! — не в силах больше сдерживать всхлипывания, я отвернулась от него и начала стирать слёзы руками. — Когда я понял это, было уже слишком поздно. Кое-как я добралась до кровати и села на неё, опустив голову. Теперь я вспомнила всё. И даже больше. — Пока ты спала, я уговорил его дать тебе пару дней на отдых. Имя следующей жертвы ты узнаешь не раньше, чем через неделю. Я дал тебе на ночь остатки души О’Льюиса. Отец прислал ещё две. Они лежат возле кровати, на тумбочке. — И что это? — я усмехнулась сквозь слёзы. — Искупление? Тебя так гложет чувство вины? Может, ты так прощаешься? — Да, пожалуй. Я так прощаюсь.

Soundtrack: Bad Liar — Highcloud

Я резко обернулась. — Что мне сказать? — он тоже сел на кровать, на противоположную сторону, спиной ко мне. — Попросить прощения? Попытаться оправдаться? Свалить всю вину на отца? — И ты решил просто уйти? Сейчас? Когда нужен мне больше всего? — Я не нужен тебе, Вики. Тебе нужна свобода. Я даю её тебе. — Свобода? — я встала, обошла кровать и встала напротив Люцифера. — О какой свободе ты говоришь? — Вот что, — он поднялся. — Отдохни и попытайся прийти в себя. Тебя ждут ещё две жертвы. Сосредоточься на этом. Забудь пророчество, планы по убийству Сатаны и… и меня тебе тоже лучше забыть. — Что? Я думала, что больнее уже быть просто не может. Я ошибалась. — Нет-нет-нет, подожди! — я нервно рассмеялась. — Я ещё даже не успела разозлиться по-настоящему! А ты уже всё решил? Уже вынес себе приговор? Думаешь так просто отделаться? Ну уж… — Я облажался. Я даже не думал, что могу так знатно облажаться. И несмотря на всю подлость и двуличность моего папаши, он во многом прав. У тебя все неприятности начались с меня. И я завожу тебя в них всё глубже и глубже. Мой эгоизм и тонна знатного эмоционального дерьма, которое я коллекционировал в своей душе все годы жизни, обрушились на тебя, как только я подпустил тебя ближе. Ты не этого заслуживаешь. Это нездоровые отношения, и мы оба это понимаем. Ничего не выходит, Вики. У нас ничего не получается. Я покачнулась, как будто мне подрезали коленные связки. Голова закружилась. Он говорил всё это с таким спокойствием и стойкостью, как будто этот план созревал в его голове с первого дня нашей встречи. — Я не понимаю… это какой-то розыгрыш? Ловкий трюк по переключению моего внимания? Хочешь, чтобы я бросилась тебе на шею, умоляя не бросать меня, забыв о том, что ты допустил вчера? — Ты мне льстишь, — он качнул головой. — Я не настолько расчётливый. — И ошибки прошлого тебя ничему не учат? Ты не хочешь поинтересоваться моим мнением? — Ну давай. Посмотри мне в глаза и скажи сейчас, что ты простишь мне то, что я сделал прошлой ночью. Скажи, что мы как-нибудь справимся, переживём, и ты снова сможешь смотреть на меня влюблёнными глазами, полными доверия! — он схватил меня за плечи и тряхнул пару раз. — Скажи мне прямо сейчас, что для тебя это ничего не значит! Я смотрела в его алые, пылающие гневом, и одновременно разочарованием, глаза, не в силах вымолвить ни слова. Поняв, что он не дождётся от меня подтверждения, Люцифер отпустил мои плечи, и суетливо поправил воротник водолазки. — Ты останешься моим Поручителем? — Да, — он сдержанно кивнул и обошёл меня, направившись к двери. — Если бы я… если бы я смогла сказать… Люцифер остановился. — Если бы смогла пообещать, что я найду в себе силы… простить тебя… ты бы… — Нет. Я согласно закивала, беззвучно глотая слёзы. — Скажи мне, — напоследок вымолвила я, когда он уже открывал дверь. — Скажи мне хотя бы… что тебе жаль. Чтобы я знала, что это всё… что это было по-настоящему. — Мне жаль? Он медленно повернулся, преодолел расстояние между нами, и обхватил мою голову своими ладонями, поднимая моё лицо, всматриваясь в мои глаза с такой болью и тоской, что я вся затряслась от рыданий, стискивающих горло. — Мне жаль, Вики. Мне так невыносимо и искренне жаль, что хочется разорвать себя на части. И я даже не знаю, о чём я жалею больше. О том, что позволил отцу фактически изнасиловать ту, которой дорожу больше всех на свете, или о том, что мне не хватает трусости упасть перед тобой на колени, и просить тебя об искуплении всех моих грехов. Мне жаль, что тебе пришлось через всё это пройти, жаль, что разбил тебе сердце, когда ты так наивно и по-детски призналась мне в своих чувствах в самый первый раз; жаль, что я был таким жестоким ублюдком; жаль, что позволил тебе заключить сделку с отцом; жаль, что так редко говорил тебе комплименты, и ни разу не устроил настоящего свидания; мне жаль, что ты возлагала на меня надежды, и что я их не оправдал; жаль, что не уберёг тебя от самого себя. Я не знала, откуда у меня вдруг взялось столько слёз. Они всё лились и лились, не переставая, застилая всё лицо, щекотно скатываясь на шею, убегая тонкими дорожками под футболку. — Мне хочется сказать тебе, что всё будет хорошо. Что всё пройдёт, что я сумею тебя защитить. Хочется пообещать, что тебе нечего бояться, пока я рядом. Но реальность такова, что единственный, от кого тебе по-настоящему требуется защита — это я. И пока я рядом, тебе всегда будет чего бояться. Я не тот, кого бы я хотел видеть рядом с тобой. Ты слишком сильная, слишком независимая, умная и роскошная женщина, чтобы всё это терпеть. Я не могу дать тебе того, в чём ты по-настоящему нуждаешься. Не потому что не хочу. Я просто не умею. Прости меня. За ложные надежды, — и за боль, за разочарование, — и за страх. Прости, если сможешь, — он коснулся губами моего лба, прижимая меня к своей груди. Я начала заикаться от нехватки воздуха в перерывах между всхлипываниями. Сжимала в руках полы его пиджака, что есть силы, и не могла поверить в то, как менее, чем за сутки, всё, что так медленно и долго приходило в норму, рассыпалось на части. Как песочный замок. Как мыльный пузырь. Как карточный домик. — Это всё… всегда было по-настоящему. — Люцифер… — Не говори ничего, — он отпустил меня и сделал шаг назад быстрее, чем я это осознала и попыталась ещё крепче к нему прижаться. — Просто закрой глаза. А когда откроешь — меня уже не будет, — он протянул одну руку и коснулся моей щеки. — Закрой. Мне нужно было просто чуть больше времени. Нужно было понять, что им двигало, что я чувствую, готова ли я к перспективе продолжения отношений с ним. Нельзя было так просто и быстро ставить меня перед выбором. Но разумная часть Вики Уокер твердила, что всё правильно. Он был прав во всём на этот раз. Ничего не получается. Несмотря на нашу сумасшедшую страсть и влечение, чувства, распустившиеся после них, — ничего не получалось. Стиснув рот обеими ладонями, чтобы заглушить рыдания, я кивнула и закрыла глаза. Его рука соскользнула с моего лица, сжала плечо. — Береги себя, малышка. Я закричала сквозь стиснутые ладони и согнулась пополам. Открыла глаза, ища его перед собой, но в комнате уже была лишь я одна. Рухнув на колени, я убрала руки от лица и трясущимися пальцами коснулась пола. — Вики! — послышался голос Мими, взявшейся словно из ниоткуда. — Шепфа, Вики! Что случилось?! — она подбежала ко мне и стиснула меня в объятиях. — Ох, детка… — Мими прижала мою голову к своей груди и начала покачиваться из стороны в сторону, пытаясь успокоить меня, гладя по спине. — Всё хорошо, всё будет хорошо, крошка моя, ты не одна. Я с тобой. Не знаю, сколько времени мы провели на полу. Я ревела на плече подруги, кажется, всю вечность, цепляясь за неё, словно она была единственным доказательством того, что это всё не очередной кошмар. Не помню, как я переоделась, и уже тем более, как мы оказались в школе, в знакомой комнате. Выплакав все слёзы, обессиленная и опустошённая, я упала на кровать, и почти сразу же погрузилась в сон, накрывшись собственными крыльями, поджав колени к груди. Потому что реальность именно такова: в самый страшный момент собственной жизни — только ты сама можешь взять себя под крыло.