Who I Am

Сезон яблок ещё не наступил. До осени оставалось чуть меньше двух месяцев. Но драма, которая вот-вот должна была развернуться в школе ангелов и демонов, как нельзя лучше вписывалась в атмосферу тёплого яблочного пирога и чашки чая. Желательно с бергамотом. Для начала потребуется вымыть яблоки и отмерить нужное количество муки и масла. Пока фрукты обсыхали, ледяное сливочное масло из цельного куска превратилось в россыпь подтаявших брусков. Важно, чтобы оно не растаяло ещё больше, поэтому для перетирания его с мукой потребуется надеть перчатки. Вот так. Нежно и плавно перетираем муку с маслом, развивая моторику. Добавляем немного ледяной воды и замешиваем тесто. Делим на две части, упаковываем их в пищевую плёнку и оставляем в холодильнике на минут сорок. Самое время заняться яблоками: очистить от кожуры, удалить сердцевины и нарезать дольками. Всё нужно делать постепенно. Это основное правило жизни. Нельзя просто смешать друг с другом яблоки, муку, масло и корицу и получить хороший пирог. Нет. Выйдет сущая ерунда. Нельзя просто позволить убить Дьявола, вытащить из Вики Уокер сущность суккуба и освободить Люцифера от гнёта прошлого. Пусть полежат в холодильнике. А пока основные ингредиенты отдыхают, самое время заняться начинкой. Вместо яблок — хитрость Повелителя ада, вместо сахара — решимость Вики Уокер, ну и куда же без корицы — стойкости Люцифера. Разумеется, в данном рецепте начинки не обойдётся и без муки — стечения обстоятельств. Мой секретный ингредиент. Но не буду наскучивать вам такими бытовыми нюансами, как смазывание пирога сливками для более хрустящей корочки и вырезания в верхнем пласте теста аккуратного кружка, — для того, чтобы яблоки внутри пропарились, хорошенько пропеклись, — это лишнее. Гостей ведь не посвящают в тонкости рецептуры — их приветствуют, усаживают за стол и угощают. Но пока рано угощаться. Пирог ещё не готов.

***

— Люцифер? Я проснулась, лёжа на животе, и поёжилась от холода — задремав в тёплых объятиях своего демона, прикрытая его крылом, сейчас я лежала на кровати совсем одна. — Люцифер? — я снова позвала его, но никто не откликнулся. Сев на постели и зевнув, я потёрла шею и присмотрелась ко второй половине кровати. На смятой простыне лежала записка. Я тут же улыбнулась и дотянулась до небольшого клочка бумаги.

Появились дела. В 20:00 по Парижу ты должна быть во всеоружии. Приходи в кабинет отца, я присоединюсь к вам чуть позже.

Наверное, это глупо, но на сердце отчего-то потеплело, когда я увидела его, до этого момента, незнакомый мне почерк: все буквы, среднего размера, немного угловатые, заваливались на правый бок, поблёскивая от чернил, выведенных на бумаге уверенной рукой. Он не оставил подписи — лишь короткий постскриптум:

P. S. Я не забыл про подарок.

Я подняла взгляд чуть выше записки: на кровати лежала небольшая квадратная коробочка, по размеру примерно с ладонь. Взяв её в руки, я поднесла коробочку к уху и слегка потрясла ей в воздухе. Глухое шуршание. Разорвала крафтовую бумагу, сняла крышку и… рассмеялась. — Мой демон. Самый лучший, — я провела пальцами по тонким золотистым линиям серёжек, под конец прикоснувшись к прохладному багровому стеклу. Серьги были выполнены в форме вишен. Таких крупных, тёмных и увесистых — совсем как настоящие, на длинных позолоченных «черенках». Вытащив серьги из коробки, я сразу же решила примерить подарок. Они совсем немного оттягивали мочки ушей, легко касаясь линии скул при малейшем движении головы. Подскочив с кровати, я направилась в ванную, чтобы оценить подарок в зеркале. Результатом осталась более чем довольна. Не жди меня сам Сатана и мистер О’Льюис, я бы, наверное, приготовила себе ванну, погрузилась бы в хрустящую душистую пену и стала дожидаться Люцифера. А когда бы он вернулся, медленно поднялась из воды и… «Так!» — я затрясла головой, стараясь выкинуть из неё очередные эротические фантазии. Вишни мягко стукнули по щекам. Я улыбнулась. «Как я могу стараться о тебе не думать, если ты делаешь всё для того, чтобы занимать все мои мысли?» «Проснулась?» — внезапно раздалось в моей голове. Я закусила нижнюю губу, чтобы сдержать улыбку. Нужно тщательнее контролировать свои мысли. «Где ты?» «Понравился подарок?» Я закатила глаза и снисходительно улыбнулась. «Понравился. Я бы успела отблагодарить тебя за него, если бы ты был здесь…» «Тебе только повод дай, Уокер. Собирайся, у тебя всего пара часов. Встретимся во Франции». «Люцифер», — я снова провела пальцами по серьгам и улыбнулась. «Да?» «Спасибо». «Отблагодаришь позже. Когда наденешь подарок. И ничего больше». Я широко улыбнулась, подняла руки вверх и покрутилась на месте, вытягиваясь в полный рост и расправляя крылья. Я была счастлива. И голодна. Страшно, безудержно, ужасно. Голодна.

***

В комнате отчего-то пахло сандалом. Учитывая, что за сегодняшний день здесь не проводилось никаких сессий, это было странно. Неужели они используют средства для мытья с ароматом сандалового дерева? Впрочем, это было неважно. Я прошёлся по периметру комнаты, подошёл к большому зеркалу в центре одной из стен, — оно висело ровно над изголовьем кровати, — и поправил воротник водолазки. Хотелось бы и внутри чувствовать себя таким же спокойным, каким я казался снаружи. Отец с Вики должны были вот-вот появиться. Я пришёл раньше, чтобы проконтролировать факт появления старика без опозданий, и чтобы она вздохнула с облегчением, когда увидит меня. Чтобы немного расслабилась, зная, что я буду рядом, что бы ни случилось. А что в сущности могло случиться? Джереми О’Льюис уже ждал на первом этаже. Комната была в порядке: чисто и пахнет сандалом. Я не боялся за неё. Она справится. А даже если не справится, я помогу ей. Если её рука не поднимется над шеей несчастного старика, это сделаю я. Хладнокровно и быстро. Ей не о чем переживать, нечего бояться. Дверь скрипнула. — Ты уже здесь! — Люцифер! — она произнесла моё имя так испуганно, таким дрожащим от волнения голосом, а потом, плюнув на моего папашу, кинулась в мои объятия. Я обнял её, прижав её голову к своей шее, погладил по спине, опустив подбородок ей на макушку. Всё это не смотря на отца. — Всё в порядке, — тихо прошептал я, целуя её в висок. — Жертва на месте? — Дьявол поправил запонки на манжетах рубашки, выглядывающих из-под рукавов, и недовольно повёл бровью. Я чувствовал. Он был чем-то недоволен. Только вот чем? — Да, — я выпустил Уокер из объятий и погладил по щеке. Поцеловал её в лоб. — Всё готово. — Тогда нам лучше удалиться. — Дай нам минуту. Снова недовольная гримаса: на этот раз поджатые губы. Я знал весь арсенал его мимики, всегда угадывал его настроение по малейшему вздоху или углу взгляда на меня. Но редко мог догадаться о причине того или иного настроения. Что было не так теперь? — Минута. И не устраивайте спектакля. Никто ведь ещё не умер. На этих словах Сатана вышел из комнаты, оставив нас наедине. — Как ты? — я обхватил её лицо обеими руками и заглянул в глаза. — Мне страшно. — Не бойся. Всё под контролем. Просто считай его заранее. И действуй. Я буду на подстраховке. — Ты не уйдёшь? Пообещай, что не уйдёшь. — Не уйду, — я улыбнулся. — Заберу тебя с собой после всего этого дерьма. И отправимся есть вкуснейшее безе из кондитерской на улице Монж. Она улыбнулась и сморщила нос. — Не люблю безе. — Там оно лучшее на свете. В крайнем случае в продаже имеются также макаруны. Их любишь? — Их люблю. — Какой любимый вкус? — мне нужно было немного отвлечь её. — Шоколад, думаю. — О, это такая классика, — я весело улыбнулся. — Ты не пробовала настоящих шедевров, — поправил ей за ухо прядь волос. — Например, фундук с белым трюфелем. Или апельсин с оливковым маслом. — Звучит… странно. — Побалуем твои вкусовые рецепторы, — я поцеловал её, обняв за талию. — Но сначала ждут дела. — Хорошо, — она согласно кивнула. — Постараюсь побыстрее. — Да, хорошо бы. Та кондитерская закрывается в одиннадцать. Я поцеловал её, развязывая пояс плаща. Под ним меня, — ох, нет, не меня, — ждал прозрачный чёрный боди, кожаный лиф поверх него, с цепочками вместо бретелей, и высокие латексные ботфорты, доходящие ей почти до ягодиц. Я сделал шаг назад, восхищённо оглядывая Уокер с головы до ног. На том малом участке кожи, оставшемся открытым между краями боди и латексной линией ботфорт, её бёдра стягивали кожаные гартеры, крепящиеся выше, на талии. Я хмыкнул. — Госпожа, — учтиво кивнул. — Нравится? — она сбросила плащ к ногам, перешагнула через него и повернулась ко мне спиной, давая возможность оценить также вид сзади. — Жалею, что мы сейчас не в моей спальне. Она оглянулась через плечо и хитро улыбнулась. — Жалею, что провоцировать придётся не тебя. Нужно было уходить. — Вернёмся к этому разговору позже. Я поднял с пола её плащ, перекинул себе через локоть и подошёл к ней вплотную. — Удачи. — Люцифер, — она несколько замялась, развернувшись, провела пальцами по лацканам моего пиджака. — Он считал меня. — И что узнал? — Задержался на том, что нам удалось заняться сексом несмотря на отсутствие таблеток и угрозу твоей смерти. — Не волнуйся об этом. Я снова поцеловал её в лоб и направился к выходу. И правда. Волноваться об этом предстояло мне. Вот почему папаша был не в настроении.

***

Яблоки необходимо сдобрить лимонным соком и хорошенько перемешать. Чтобы не потемнели. А скалку и тесто присыпать мукой — чтобы не прилипало. Во всём нужна подготовка и небольшая предосторожность. Вы могли бы поспорить, ведь яблоки всё равно будет не видно под слоем теста, да и лишняя мука может испортить вкус, забить эту потрясающую сливочность. И здесь тоже есть хитрость: нужно знать меру. Переборщите с лимонным соком — яблоки выйдут кислыми. С мукой — пирог получится слишком сухой. А ещё нужно успевать делать несколько вещей одновременно: очищать яблоки, следить за временем, чтобы тесто не перележало в холодильнике, и параллельно разогревать духовку до 220 градусов по Цельсию. Либо до 428 по Фаренгейту. Тут уж как вам удобнее.

***

— Выпьем виски в лобби? — Что ты, — Дьявол возмущённо цокнул языком. — Оставлять её совсем одну? Чёрт, мне нельзя было светиться и дать ему хоть малейшую догадку о том, что между нами с Уокер есть ментальная связь. Я мог услышать её из любой точки мира, если только мы не были в разных его частях. Например, на земле и в аду. Тогда связь, к сожалению, не работала. — Ты прав, — краем глаза я проследил за тем, как в дверь, через которую я вышел пять минут назад, вошёл О’Льюис. — Нужно быть поблизости. — Пойдём. Он кивнул в сторону и повёл меня в коридор, находящийся слева от заветной комнаты. Здесь было довольно темно, однако отцу удалось без малейшего замедления, и вовсе не наугад, нащупать ручку и открыть дверь. — Прошу. Махнув рукой вперёд, приглашая меня войти первым, Сатана открыл дверь ещё шире. Я сделал пару шагов и оказался в комнате раза в три меньше, чем была та, в которой я оставил Уокер. Здесь не было и намёка на БДСМ-составляющие. Мягкий рассеянный жёлтый свет, два кресла, низкий стеклянный столик. Салфетки и смазка на нём. Я вопросительно посмотрел на отца. — О, я прошу прощения! — он неловко рассмеялся и щёлкнул пальцами. Салфетки и тюбики смазки исчезли. — Что за хрень? — Прошу тебя, присаживайся. Внимательно смотря на него, я сел. И только после этого посмотрел на стену, перед которой и стояли оба кресла. Она была занавешена тяжёлой бархатной гардиной красного цвета. Отец закрыл дверь, подошёл к стене и отодвинул гардину. Окно. Знакомая обстановка. Уокер со стеком в руках. О’Льюис на коленях. Блядь. — У тебя новый фетиш? — А у тебя? Он усмехнулся, оттянул штанины брюк и сел в кресло, попутно расстёгивая пуговицы пиджака. — Она чертовски хороша во всём этом латексе и коже, согласен? Я бросил взгляд в окно. Уокер на секунду отвлеклась и посмотрела в том же направлении, совсем не зная, что смотрит на меня — она видела своё отражение. — Зачем? — Ты против? — Тебе доставляет это удовольствие? — Выпьем? Я фыркнул и посмотрел в сторону. Он щёлкнул пальцами. — Ауч! — воскликнул Дьявол, чем заставил меня незамедлительно посмотреть в окно. — Бедняга! Уокер наступила одной ногой на голову Джереми, прижимая его лицо щекой к полу, надавливая каблуком ему на шею. — До сих пор удивляюсь, что кому-то может нравиться такое обращение. Держи, — он протянул мне бокал с виски. Я осушил его залпом. Как ни старался отвести глаза от окна, у меня не получалось. Жаль, не было слышно звука. Или нет? — Как твои дела, Люцифер? — Всё в порядке. Мы тут всё время просидим? — Ты можешь уйти в любой момент. — Нет, я останусь. — Как дела с учёбой? Уокер брезгливо поморщилась, оттолкнула старика ногой и обошла, направившись к стене с девайсами. Взяла кнут. О’Льюис начал подниматься с пола, но она резко пресекла его поползновения, ударив кнутом в воздухе. Звук должен был быть очень громким и звонким, таким хлёстким, опасным. Старик сразу же склонил голову и затрясся всем телом, будто от испуга. На самом деле его это возбуждало. — Ладно, не хочешь говорить о делах. Давай поговорим о нашей Вики. Я отвлёкся от Уокер и посмотрел на отца. — Нашей Вики? — Ну, она всё ещё моя фаворитка. И я был более чем благосклонен, когда позволил вам быть вместе. Даже после того, как вы оба решили обвести меня вокруг пальца. И смотри, — он развёл руками в стороны. — Я даже снял запрет на прикосновения. Лишь бы не мешать вашему счастью. — Она не достанется тебе. — Кто сказал, что она мне нужна? — Дьявол отпил немного виски и снова щёлкнул пальцами. «Опять будет дымить своими блядскими сигарами!..» — я с отвращением поморщился. — Ты планировал… — я оборвался на полуслове. Нельзя выдать ему нашу встречу с Астаротом. — Ты говорил… говорил, что собрался жениться во второй раз. — Ах, та шутка про то, сможешь ли ты называть Вики мамой? — он громогласно расхохотался. — Она никогда не сможет стать второй… — Второй Лилит? Чушь! Эта девочка и мизинца не стоит твоей матери. Хотя в ней однозначно есть потрясающий потенциал, я не спорю. — Зачем тебе всё это? Почему ты просто не можешь оставить нас в покое? — Зачем мне это? Зачем тебе это! Я непонимающе качнул головой, снова глянув на Уокер. Она уже успела скрепить запястья О’Льюиса наручниками и завести ему руки над головой. Он стоял на коленях. — Мне? — я на секунду отвёл взгляд от окна. Уокер начала орудовать кнутом, отвешивая старику мощные удары по рёбрам. На коже начали проявляться красноватые полосы. — Конечно тебе. Посмотри, во что ты её превратил, — отец кивнул в сторону окна. Уокер что-то злобно шипела в перерывах между ударами. На рёбрах Джереми начали появляться капли крови. Он исступленно закатывал глаза, шевеля губами. Видимо, благодарил её. — Она здесь по твоей прихоти. — Да? — Сатана развернулся ко мне, зажав между зубов сигару. — Неужели? Я немного смутился от его удивлённого тона. — Ты поймал её перед входом в лабиринт. Ты притащил её ко мне. Ты отверг её, вынудив стать суккубом. Ты помогал ей справляться с желанием убивать, хотя мог наоборот внушить, что ей это необходимо. Ты подсадил её на таблетки. И именно ты сподвиг её прийти ко мне с предложением о сделке. — Она не просила тебя о сделке! — я подскочил с кресла и встал перед отцом, загораживая ему окно. Тот слегка наклонился в сторону, проверяя, что происходит за моей спиной, затем усмехнулся и посмотрел на меня. — О, нет. Она попросила снять её с роли фаворитки. Но из-за кого? Подавив волну гнева, я сел обратно. Налил виски в бокал до краёв. Сделал два больших глотка и со стуком поставил пустой стакан на столик. — Если бы не ты и твой звериный, неуёмный и неуместный эгоизм, девочка сейчас была бы совершенно в другом месте. Уокер тем временем отстегнула наручники и, судя по всему, велела О’Льюису перебраться на кровать. Быстро она. — Она сама принимает решения. Отец рассмеялся. — Ты этим себя успокаиваешь? Я промолчал, снова взглянув на Уокер. Та взобралась на старика спиной к зеркалу и начала тереться о его пах своей задницей, шлёпая его по рукам всякий раз, как он собирался её коснуться. — Знаешь, наверное, это моя вина. — Твоя… что? — Моя вина. Я недостаточно времени уделял твоему воспитанию. И вот что мы имеем в итоге. Ты даже не в состоянии позаботиться о своей женщине. — Сказал тот, кто убил свою жену? Он тяжело выдохнул, опуская глаза. Желваки на его лице заходили ходуном. Я попал чётко в цель. — И в этом случае тоже не обошлось без тебя. Интересно… — Не смей вешать ответственность за смерть матери на меня. Это ты убил её. — И сожалею об этом каждый день своей жизни. Повисла пауза. Уокер расстегнула боди и оголила свою задницу. Я отвернулся. — Я ведь пытаюсь избавить тебя от риска совершения тех же ошибок. — Уж поверь мне, убивать Уокер не входит в мои планы. — А чем ты по-твоему занимаешься сейчас? — он указал на окно, вытянув руку с бокалом виски. Я поднял взгляд. Они трахались. — Превратил её в суккуба. Подкармливал душами наполовину, постоянно подавлял её сущность, гася истинное желание транквилизатором. И что теперь? Сколько девочка уже не питалась? Как давно не забывалась в постельных утехах, не боясь за твою жизнь и свою совесть? А сейчас? Представляешь, насколько ей тяжело? Когда наступит момент, и её демоническая часть возьмёт вверх, она попытается вытянуть из несчастного всю душу. Но ей нельзя этого делать. Ей нужно выполнить условие сделки, которое заключается в передаче души мне. Она не успеет кончить и снова не поест. И так целых три раза подряд. А что в это время будешь делать ты? Сидеть и смотреть, злясь на меня и обвиняя во всех своих неудачах? Мне стало жарко. Так противно жарко. Как бывает, когда ты злишься, и никак не можешь позволить себе выплеснуть эту злость. Продолжая находиться с причиной возникновения этой злости рядом. — Это всё вскоре закончится. Она справится. — Конечно. Или умрёт. Если не от того, что не выполнит условия договора, так точно от голода. Мне стало мучительно мерзко. От всей этой ситуации, от крохотного члена О’Льюиса, вдалбливающегося в вагину моей Уокер, от отца и его тошнотворно логичных изречений. От себя. От того, что я не мог ничего сделать, никак ей помочь. Он был прав. И от этого было только хуже. Она продолжала вышибать двери, пока я, как слепой котёнок, тыкался носом в собственное же дерьмо. Я был даже не в состоянии помочь ей с поисками души блядского папаши. Какой из меня Повелитель ада? Астарот был прав. Блядь. Видимо все были правы. Она дважды первой признавалась мне в своей влюблённости, первая же осмелилась, — пускай даже в своей голове — признаться в любви, — я не поверил ни единому её слову насчёт аффирмаций, — пока я всё это время вёл себя как настоящий слабак. Она простила мне даже изнасилование, и каким-то образом ей ещё хотелось называть меня самым лучшим. Да, пожалуй, я и был самым лучшим. Самым лучшим мудаком. Не знаю, что на меня повлияло. Роль куколда, бесячий папаша или осознание своей ебейшей никчёмности, но я как-то всё же осмелился на следующий шаг. — Так помоги. Дьявол выпустил изо рта пару дымовых колец и посмотрел на меня. — Я ведь уже помогаю. Делюсь с тобой наблюдениями. — Помоги ей. Дай ей душу. Расторгни договор. Для тебя это ведь расплюнуть! — Да. И что же тогда будешь делать ты? Желудок сделал сальто, когда я посмотрел в окно. Уокер встала и оседлала О’Льюиса уже лицом к зеркалу, дотянувшись до подушки. Выудила из-под неё кинжал и маленький пузырёк из стекла. — У всего есть цена. Я ведь всю жизнь тебя этому учил. — Что ты хочешь от меня? — А что ты можешь мне предложить? Я снова взглянул в окно. Уокер хищно оскалилась, затем замерла, пригнулась к старику и поцеловала его, полоснув по горлу кинжалом. — Я прошу тебя. Помоги ей. — Что ж… — отец сделал последнюю затяжку. — Я отдам ей душу этого несчастного идиота, — он закатил глаза, и потушил сигару прямо о поверхность столика. — Пусть девочка поест. А потом, — допил виски из бокала. — Предложу ей то, в чём она нуждается на самом деле. — И что же это? — Секс. Я расхохотался. — Ну да, конечно, — я подлил ещё виски в стакан. Жаль, что это пойло не действовало на мой организм. — Не волнуйся. Это будет просто секс. Целебный. Я бы даже сказал — миротворческий. Она наестся, наполнится силами. — Нет. — Дело твоё. Он пожал плечами и поудобнее расселся в кресле. Я поднял глаза. Уокер гипнотизировала пузырёк, наполнившийся душой старика, держа его в трясущихся руках. Беспомощно огляделась, поднесла пузырёк к лицу, вдохнула запах и тут же отбросила его на постель, подальше от себя. Её всю трясло. Я резко встал. — Я пойду к ней. — Не советую. В таком состоянии она может наброситься на тебя. — С этим я как-нибудь справлюсь. — Если вам удалось потрахаться один раз, и ты остался жив, это не значит, что во второй раз удача не обойдёт тебя стороной. — Я не позволю тебе к ней прикасаться. — Послушай, ей ведь даже необязательно знать, что ты к этому причастен. — И что это должно значить? Уокер тем временем сползла с постели, нервно стянула с себя обувь и села на пол, зарывшись пальцами в собственные волосы. Она плакала, покачиваясь из стороны в сторону. «Люцифер… Люцифер… где ты?..» Я снова посмотрел на дверь. Я был нужен ей. — Я скажу, что ты отошёл. Всё произойдёт мягко и без эксцессов. Ей это нужно. — Я сказал — нет. — Ты сам видишь, в каком она состоянии. Ты ведь её Поручитель. К тому же, она показала мне, что ты пустил её под своё крыло. Это ведь так? Я шумно и тяжело выдохнул. Это всё было похоже на идиотский сценарий идиотского фильма идиотского режиссёра. — То, что я пустил её под крыло, значит то, что я обязуюсь заботиться о ней и оберегать её. А не швырять её в твои мерзкие лапы. Дьявол поднялся, застегнул пиджак. — Просишь меня о помощи, а потом грубишь, — он выразительно цокнул языком. — О, прости, не хотел тебя обидеть, — язвительно ответил я, подходя к двери и хватаясь за ручку. — В жизни иногда приходится чем-то жертвовать. И не всегда эти жертвы бывают оценены обществом. Неужели все прожитые тысячелетия тебя этому не научили? Включай уже наконец-то рассудок. Я опустил голову. «Люцифер… ты нужен мне…» Я сам предложил ей сделать это. Ради того, чтобы усыпить бдительность отца. Но сейчас всё совсем иначе. Причина кроется в другом. Она могла умереть. Она могла умереть? Действительно ли её состояние настолько плачевное? Нужно было думать головой. Блядский папаша был прав. Нужно думать на шаг вперёд. Что я продемонстрирую ему, если соглашусь? Свою слабость? Вероятно. Таким образом он сместит фокус своего внимания, будучи в полной уверенности, что его сын не представляет угрозы. Мне будет легче подобраться к нему и нанести свой удар. Оставалась одна маленькая деталь: Уокер. Она ясно дала понять, что не хочет этого. Блядь, как будто я этого хотел! Но если всё же отключить чувства и активировать рассудок, — то, чем и должен руководствоваться будущий Повелитель ада, — сделка была выгодной. Этот ублюдок вообще славился сделками. Я отпустил ручку двери и повернулся к нему, скрестив руки на груди. — Она не будет сидеть там вечно. А я не предлагаю дважды. Я помогу ей, она спокойно выполнит условия сделки, и ты сможешь удовлетворить свой комплекс Эдипа. — Что за бред? — я вопросительно изогнул бровь. — А ты не задавался вопросом, почему тебя так тянет именно к тем, кого выбираю себе я? Я обессиленно опустил руки. — Боже правый! Кто кому делает одолжение, сын? Я посмотрел на Уокер. Она размазывала тушь по щекам и продолжала мысленно меня звать. Ей было плохо. А я не мог наступить себе на горло. В сущности меня интересовал лишь один вопрос: я не могу позволить этому произойти из-за своего эгоизма или потому что забочусь о чувствах и желаниях Уокер? — Итак? Твоё последнее слово? Я поднял на него тяжелый взгляд. Всё казалось простым и одновременно сложным. Он просил плату — он её получал. Я просил помощи — я её получал. Уокер просила душ и секса — она их получала. Все оставались в выигрыше. Нужно лишь ответить на вопрос. Мой эгоизм или чувства Уокер? Я поднёс руки к лицу, помассировал виски и переносицу. Затем сложил ладони вместе, прислонив их к губам, внимательно смотря на отца. Он всё ещё ждал. Мой эгоизм или чувства Уокер? Я хотел, чтобы она принадлежала мне, и сходил с ума от того, что не мог от неё этого добиться. Но мне это даже нравилось. То, что она сознательно всегда выбирала меня. Скрипя зубами, я позволил ей войти в ту комнату и остаться со стариком наедине. Я смотрел на то, как она занимается с ним сексом ради избавления от своей сущности, ради того, чтобы перестать считаться фавориткой папаши, ради нашего… будущего? Выходит, отец был прав. Всё это происходит с моей подачи. Мой эгоизм или чувства Уокер? Мой эгоизм. — Помоги ей. — Думаю, тебе лучше не смотреть, — он усмехнулся, подходя к двери. — Хотя, — оглянулся на меня. — Звук включается справа, под стеклом. Просто нажми на кнопку.

***

Аккуратно наматываем первый раскатанный слой теста на скалку, и переносим его в форму, предварительно смазанную маслом. Перекладываем яблоки, слегка разравниваем, чтобы не получалось зазоров или, наоборот, местечек, в котором скопилось чересчур много долек. Затем раскатываем второй пласт теста. Мне нравится напевать в процессе готовки. Это неизменно дарит хорошее настроение, а тесто, как известно, его чувствует. К тому же так веселее, не приходится работать в напряжённой тишине. Накидываем второй пласт сверху и защипываем края теста сначала пальцами, потом проходимся по ним вилкой, придавливая, скрепляя ещё плотнее. Теперь осталось смазать всё сливками и посыпать сверху корицей. Отправляем пирог в духовку. Минут десять-пятнадцать на 220 градусах (по Цельсию), затем снижаем температуру до 190 (по Цельсию) и ждём около сорока минут. Это самое сложное — ждать. Чувствовать, как вся кухня наполняется волшебным ароматом, но не быть в состоянии сразу же вкусить его. Приходится занимать себя мытьём посуды. Ждать. Но изредка поглядывать сквозь стеклянную выемку в дверце духового шкафа, чтобы наш пирог не сгорел. Ждать.

***

Soundtrack: Requiem for a Tower — London Music Works

Мне было плохо. Ещё никогда в жизни мне не было так плохо. Размазывая тушь и слёзы по щекам, я то и дело бросала взгляд на бездыханное тело на кровати. Было тошно от себя. От того, что я опустилась до убийства. Вспомнился разговор с бабушкой Гретой. То, как она по-простому классифицировала убийства, объясняя мне, что не за все грехи люди вынуждены отбывать наказание как в тюрьме, так и в аду. Что ад и рай это глупости, которые выдумали люди. Но я жила сейчас в этом аду. Прямо сейчас, сидя на холодном полу, трясясь от болезненной слабости и звериного желания, я жила в аду. Я не просто убила его, перерезав глотку. Я наслаждалась этим. В тот момент, когда почувствовала аромат его души, я забыла обо всём: о своей морали, о Люцифере, о сделке, о том, что добровольно лишаю жизни человека. Мне нравилось. И я хотела ещё. Я боролась с собой всеми силами, лишь бы не подползти к кровати и не высосать всю добытую душу из проклятого пузырька. Лишь бы не раскрыть крылья и не повторить свой успех ещё раз, на какой-нибудь другой жертве. Меня разрывало на части. Одна содрогалась от страха и отвращения к самой себе. Вторая неумолимо требовала большего: отпустить себя, поддаться соблазну и почувствовать себя свободной. Где Люцифер? Почему он так долго не отвечает? Я попыталась встать, но ноги меня почти не держали. Значит, буду ждать его. Хотя это было опасно. Не стоило ему быть здесь. Я боялась не только за себя, но и за него. Еле-еле держалась, чтобы не ринуться вон из этой комнаты при помощи крыльев, и не переубивать всех, кто находился в этом здании. Дверь открылась. Я с надеждой подняла взгляд, плохо различая фигуру из-за слёз, застилавших глаза. — Люцифер? — тихонько позвала я своего демона. — Ч-ш-ш, иди сюда, — это был голос Дьявола. Где Люцифер? — Иди ко мне, — он аккуратно взял меня под локоть и помог встать. — Ты такая умница, Вики, такая молодец, — Дьявол прижал меня к своей груди и погладил по голове. — Люцифер… где Люцифер?.. — Ему пришлось отойти на время. Не волнуйся, с ним всё в порядке. — Нет… — я попыталась оттолкнуть Сатану от себя. — Нет… он обещал… он… — Всё хорошо, он скоро вернётся. — Я справилась… я справилась? — Ты справилась, моя сладкая девочка, ты справилась, — он снова прижал меня к своей груди. — Давай снимем всю эту ерунду. Я не могла спорить. Просто была не в состоянии. Поэтому вяло кивнула головой и позволила ему снять с меня гартеры вместе с кожаным лифом. Только после этого осознав, что осталась перед Дьяволом почти голая — боди был расстёгнут внизу, а его верх был весьма прозрачным. — Я не… вы можете… мне нужна одежда… Совсем не его помощи я ожидала в такой момент. Было бы намного комфортнее, если бы Люцифер был сейчас здесь. — Давай-ка ты присядешь. Дьявол повёл меня к кровати, помог сесть, и приподнял моё лицо за подбородок, всматриваясь в глаза. — Как ты себя чувствуешь? — Отвра… ох… — голова закружилась. — Я так и думал. Внутренняя чуйка на души работала слишком хорошо. Я почти сразу же повернулась в сторону пузырька, до сих пор ощущая щекотливый аромат души Джереми О’Льюиса на своём языке. — Ты слишком слаба. Как давно ты питалась, Вики? — Что? — я потеряла нить разговора. Перед глазами начинало темнеть, и веки страшно потяжелели. — Эй-эй, не спать, не спать! — Дьявол легонько встряхнул меня за плечи. — Давай мы тебя накормим. — Мы… Люцифер? — я рассеянно посмотрела по сторонам. — Тише-тише, — он дотянулся до пузырька с душой, откупорил его. Я затряслась. — Давай, Вики. — Нет… нет-нет-нет… — я покачала свинцовой головой, пытаясь откреститься от подачки. — Уговор… — Ты выполнила первую часть сделки. Всё в порядке. Давай. Я с недоверием взглянула на Сатану. Он так мягко и по-доброму мне улыбался, что волей-неволей можно было почуять подвох. Вот только мне не хватало концентрации и силы воли для этого. Подождав ещё пару секунд, снедаемая диким голодом и жаждой, я обхватила его запястья и потянула его на себя, делая глубокий вдох. Душа Джереми О’Льюиса раскрылась ароматом моря: холодным, солоноватым, диким и неконтролируемым. Я словно пила самую стихию воды. Впитывала морской глянец в себя, соединялась с бушующими ветрами и высокими волнами, растворяясь после в морской пене, остающейся на берегу. — Вот так, хорошо. Умница, — Дьявол всё гладил и гладил меня по голове, приговаривая успокаивающие слова и комплименты, а я всё пила и пила, не в силах побороть искушение. В какой-то момент, я почувствовала, как он сел рядом и осторожно перенёс руку с моей головы на спину, начав поглаживать поясницу. — Ох, не всё сразу, моя дорогая, — пузырёк вдруг исчез. Я распахнула глаза, чуть не простонав от отчаяния — я не доела, я чувствовала, что душа была ещё не выпита до конца. — Подожди немного, — он усмехнулся, встал с постели. Не понимая, что происходит, я беспомощно оглянулась на дверь в надежде, что Люцифер вот-вот появится. Он ведь обещал. Послышался звук расстёгиваемой ширинки. Я резко повернула голову, от чего в глазах снова потемнело. — Давай, Вики. — Что… — я не успела даже ничего возразить, как он опустил свои руки мне на плечи и подтолкнул к своему паху. — Что?! Нет… нет… нет! — я упёрлась ладонями в его бёдра, стараясь оттолкнуть его от себя. — Нет! — Не упрямься. И получишь вот это, — он потряс пузырьком с оставшейся душой прямо у меня перед носом. Я испуганно мотнула головой, стараясь воспротивиться дикой жажде. — Послушай, — Дьявол слегка пригнулся, подняв моё лицо за подбородок, и выдохнул мне в губы: — Придётся немного постараться за десерт. — Люцифер… — жалобно простонала я. — Его здесь нет. Принимай решение сама. Это было настоящей пыткой. Никогда ещё я не чувствовала подобного голода вкупе со слабостью и одновременно яростью. Мне нужна была душа во что бы то ни стало. Я до конца ещё не понимала, что от меня хотели. Даже тогда когда Сатана вытащил свой член из брюк и поднёс его к моему рту, я всё никак не понимала, что происходит. Он снова потряс пузырьком прямо у меня перед носом, от чего внутри всё болезненно сжалось, все внутренности словно потрескались от сухости, отягощающей, болезненной и нервной жажды. Я почувствовала, как по щекам потекли слёзы. «Люцифер…» — Давай, девочка, — Сатана надавил на мой затылок и упёрся членом в мои приоткрытые губы. Я зажмурилась, положила одну ладонь на его член и несмело открыла рот, впуская его в себя. Он качнул бёдрами, врываясь в меня глубже. Подняв глаза, я поймала взглядом поблескивающий в красноватом свете ламп пузырёк, в котором ещё плескалась добрая половина души моей жертвы. «Люцифер… Люцифер… Люцифер…» — я уже сама не понимала, звала ли я его, или просто повторяла его имя как мантру, всеми силами пытаясь не потерять сознание. Цеплялась за его образ в голове и наши общие воспоминания, как полоумная, неприятно морщась каждый раз, как член Дьявола глубоко погружался в мой рот, вызывая рвотные позывы. Слёзы, сопли, слюна, пот. Сбивчивое дыхание Дьявола, гортанные, захлёбывающиеся горловые спазмы, крупная дрожь по телу и ощущение леденеющих конечностей. «Люцифер…» Я громко втянула воздух ртом, когда Сатана отошёл от меня на один шаг. Размазывая слёзы по лицу, я выискивала взглядом пузырёк, исчезнувший в кармане его пиджака. Он снял его, отбросил на кровать, ослабил узел галстука, спустил брюки, снял обувь. — Что происходит… Мне казалось, что это сон. Кошмар. Я всё ещё не понимала, что делаю, что делает он, чем это всё обернётся. Чувствовала себя тряпичной куклой, марионеткой с телом, набитым соломой. Даже моргать было больно и тяжело. Я не успела ничего сказать и уж тем более понять, когда Сатана подошёл ко мне, рывком перевернул меня и толкнул в спину. Я распласталась на кровати, упав на живот, попыталась стереть слёзы, потеревшись щеками о простыни, после чего ощутила тепло чужого тела. Он раздвинул мне ноги, подхватил за талию, ставя на четвереньки. У меня затряслись руки, я согнула их в локтях, уперевшись лбом в собственные ладони. — Люцифер… — Немного не угадала. Я вскрикнула, ощутив его член в себе — резко, больно, во всю длину. Стискивая трясущимися пальцами простыни, я закусила нижнюю губу, пытаясь сдержать всхлипывания и крики. — Пожалуйста… хватит… — Это для твоего же блага, — прошептал Дьявол мне на ухо, склонившись надо мной, скользя ладонями по моей талии, сжимая грудь. — Не сопротивляйся. Мне это не нравится. Снова несколько проникновенных и резких толчков. Словно трахали не меня, а мой мозг. Мне казалось, что я падаю в пропасть с тягучим, липким и противным наполнением, падаю всё глубже, тону, захлёбываясь, и не могу сделать ни малейшего движения, чтобы вынырнуть. Сатана отпустил одну грудь и обхватил мою шею ладонью, заставляя поднять голову. Я встретилась взглядом со своим отражением. Взлохмаченным, заплаканным, уничтоженным. «Почему… почему ты оставил меня…» — я смотрела в отражение зеркала, наблюдая за тем, как вздрагиваю с каждым новым движением Дьявола у меня за спиной. — Вики, прекрати мне сопротивляться! — гневно воскликнул Сатана, резко переворачивая меня на спину. Наконец-то. На спине было лежать намного удобнее. Зудящие от напряжения мышцы слегка расслабились, я сморгнула слёзы, попытавшись поднять голову, чтобы проверить ушёл ли он. Нет, это было бы слишком легко. Дьявол снова навис надо мной, пошире расставил мои ноги, и снова проник в меня, подхватив за бёдра. С остекленевшим взглядом я смотрела в потолок, теряясь во времени и пространстве. Я ничего не чувствовала. Даже его вдалбливающийся в меня без остановки член. Ничего. — Чёрт! — сдавленно прошипел Дьявол, потянувшись к своему пиджаку. — Вики! Я не реагировала. Мне казалось, что я умерла. Я не ощущала ни прикосновений, ни запахов, не различала света и тьмы, контуров его тела. Я просто лежала и смотрела в потолок, не моргая. — Вики! Чёрт возьми! — он приложил пузырёк с душой к моим губам. Я вдохнула полной грудью и закрыла глаза. Губы тронула лёгкая улыбка. Я отключилась.

***

Когда таймер звонко пропищит на всю кухню, самое время доставать пирог. Аромат яблок с корицей заволакивает собой всё пространство. Яблочный сок выделяется сквозь отверстие в тесте в виде шипящих крошечных пузырьков. Проверяем, насколько пропеклось тесто — нужно постучать ногтём. Слышите звонкий треск? Значит, всё в порядке. Оставляем пирог остывать. Советуется часа четыре, но кто в здравом уме сможет бороться с искушением попробовать его, едва он станет тёплым? Никто. Так что одного часа вполне достаточно. За это время можно как раз заварить чай и достать упаковку ванильного мороженого. Идеальное сочетание. Главное ведь гармония. К тому времени как раз придут гости. Угощайтесь.

***

— Вики!!! — дёргая за ручку двери, я попутно наваливался на неё всем телом, стараясь выломать её к черту. — Сука! Впусти меня! Дверь открылась. На пороге стоял Дьявол. Уже успел обуться и натянуть брюки. Даже рубашку успел заправить. — Что ты с ней сделал?! — я оттолкнул его в сторону и кинулся к кровати. Она лежала, не двигаясь. Я проверил пульс. Он едва-едва пробивался под её тонкой нежной кожей. — Что-то пошло не так. Она слишком сопротивлялась. — Что-то пошло не так?! — брызжа слюной от ярости, я развернулся к отцу. — Ты обещал помочь ей! — Я повторяю: что-то пошло не так. У неё было слишком сильное сопротивление. Честно говоря, я удивлён. Она должна была раскрыться и отдаться мне со всем желанием. У меня было ощущение, что я трахаю труп. — Ты… — я подошёл к нему ближе. — Мерзкий лживый ублюдок… — я схватил его за рубашку и прижал к стене. — Ты знаешь, чего мне стоило это решение?! — Угомонись, — холодно отрезал Сатана, отбрасывая мои руки от себя. — И не устраивай цирк. Мне не нужна твоя девчонка, — он подошёл к кровати, взял пузырёк с душой и бросил его мне. — Накорми её. Я позабочусь о том, чтобы ей принесли ещё пару таких же. Она слишком слаба. А впереди ещё две жертвы. Я стиснул кулак с пузырьком, прожигая своего блядского папашу взглядом. — Я уничтожу тебя. — Ты? — он смерил меня насмешливым взглядом. — Она жива. Просто нужно её накормить, — Дьявол прошёл мимо, но на выходе обернулся и бросил через плечо: — Ты не сможешь меня уничтожить, Люцифер. Ты слишком слаб. Будь я на твоём месте, я бы уничтожил любого, кто осмелился бы предложить моей женщине подобную низость. Понимаешь? — он развернулся. — Я бы стёр в порошок любого, кто бы просто решился предложить мне подобное. А ты? — он усмехнулся, презрительно взглянув на меня из-под напряжённых бровей. — Накорми её и приведи в чувства. Я не смог ничего ответить. И уже совсем неясно по какой причине. Дверь захлопнулась, я посмотрел в сторону кровати. Вики не двигалась. Я подошёл к ней, накрыл её полуобнажённое, почти бездыханное тело плащом, и подхватил на руки, предварительно вызвав водоворот. — Всё хорошо. Мы отправляемся домой, — тихо прошептал я, касаясь губами её лба. — Всё будет хорошо. Всё будет хорошо. Но реальность была таковой, что ничего не было хорошо. И уже навряд ли будет.