Выпустить птицу

Наступила осень. Доцвели цветы, высыпались на землю семена, пожухли прихваченные утренними холодами листья. В эту пору вся сила из трав уходит под землю, в корни и луковицу, чтобы переждать холодную зиму. Рильяр решил выбраться за город, в степь. Алтея накопать, а если повезёт, так и черемицы. Накануне вечером он спросил у Кари: — Ты верхом ездить умеешь? — Нет, мастер, — парень посмотрел с любопытством. — А куда надо съездить, мастер? Своей лошади у Рильяра не было, он для таких поездок на постоялом дворе одалживал. Поначалу он то и дело оглядывался на Кари. Но парень держался уверенно, и не скажешь, что первый раз в седле. И Рильяр перестал о нем думать. Не до того было. Он ехал не торопясь, посматривая по сторонам. Куртинку серовато-зеленых стеблей алтея он заметил издалека. Они спешились. Привязать лошадей в степи было не к чему. Спутывать их Кари, конечно, не умел, пришлось объяснять и показывать. Потом Рильяр прошёлся, разглядывая растения, выбирая, откуда начинать копать. Оглянулся, чтобы позвать Кари — вообще-то предполагалось, что именно он будет лопатой орудовать… Кари стоял перед лошадью. Разглядывал, гладил гриву, осторожно прикасался к мягким бархатистым ноздрям. И такого выражения лица у него ещё, кажется, ни разу не было. Рильяр покачал головой и взялся за лопату. В тот день они проездили гораздо дольше, чем планировал Рильяр. А накопал он гораздо меньше. Впрочем, он не жалел об этом. Алтей — это не редкость, за ним и ещё раз съездить можно будет. А так он и черемицу нашел, и девясил, и наткнулся на пригорок, поросший диоскореей. Копают ее позже, совсем под зиму, но место он запомнил. А главное, Кари, похоже, тоже кое-что нашел в этой поездке. Несколько дней Кари провел как во сне. Застывал на месте, глядя перед собой, ронял все из рук, отвечал невпопад. Рильяру очень хотелось поговорить с парнем, расспросить, посоветовать… Нельзя. Пусть решает сам. Если захочет спросить — другое дело, а вмешиваться нельзя. Рильяр одинаково боялся и отпугнуть его, и навязать. Потом Кари неожиданно попросил: — Мастер, можно я отлучусь до вечера? — Да я никогда и не требовал, чтобы ты тут целыми днями торчал, — пожал плечами Рильяр. Кари вернулся вечером, и Рильяр не спросил, где он был полдня. Через пару дней он опять отпросился. И потом ещё. Он возвращался усталый, пахнущий конским потом, счастливый. Сам Рильяр к лошадям всегда был равнодушен. Ну то есть понятно, что это полезное и нужное животное, и, пожалуй, красивое… Ну и что? Много на свете полезного и красивого. А вот для Кари лошади, кажется, открыли наконец бескрайнее небо… А потом настал день, когда Кари, путаясь в словах, сообщил, что уходит. Совсем. Рильяр ждал и хотел этого. И сам удивился, что не так уж и обрадовался. — Куда собрался-то? — спросил он. — На ипподром, конюхом, — Кари улыбнулся робко и счастливо одновременно, — а потом, может, и наездником буду. Интересно, когда старик Птицелов выпускал птиц на свободу — у него так же болело сердце за каждую? Так же страшно было сознавать, что она, птица, окажется один на один с огромным миром, полным опасностей? — Ну смотри, если что — возвращайся! — сказал Рильяр. Спохватился, полез за деньгами. — Не надо, мастер! — замотал головой Кари. — Не надо, я сам! — Успеешь ещё сам, — возразил Рильяр. — Возьми на первое время, а то у тебя даже рубашки на смену нет. Кари зачем-то осмотрел себя, словно прикидывая, сколько ещё его рубашка продержится. — Только в долг, мастер! Я верну, как заработаю. Рильяр не стал спорить. Не нужны человеку подачки — ну и прекрасно! Крепко пожал ему руку. — Ну, лети, птенец! Удачи! Кари заскочил к нему через десять дней — сообщить, что у него все в порядке, чтобы мастер не волновался. Потом пришел через два месяца, принес деньги. Рильяр не отпустил его сразу — усадил за стол, стал расспрашивать. Он спрашивал, как Кари работается, где он живёт, как ладит с другими работниками… А тот в ответ говорил о лошадях. Описывал каждую в отдельности, рассказывал про ее особенности, про ее характер… Глаза у него горели от восторга, а за спиной, кажется, крылья разворачивались. Больше Кари не приходил. Рильяр сам несколько раз заглядывал к нему. Тот радовался его появлениям, бросался навстречу. Рассказывал о новостях, хвастался успехами, делился заботами. Седлал лошадь, демонстрировал, чему новому успел научиться. Рильяр смотрел, как Кари, прижимаясь к конской шее, преодолевает барьер, как он на рыси вдруг вскакивает на седле в полный рост, раскинув руки… И казалось, ещё миг, и он взлетит. У каждого человека — свое небо. И свой полет. Потому и трудно тут помочь или посоветовать… И опасно вмешиваться. С их последней встречи прошло полгода. Рильяр с интересом разглядывал парня. Тот изменился. Повзрослел, окреп, плечи стали шире. А главное, конечно — лицо изменилось. Взгляд. — Мастер! — обрадовался Кари. — Вы давно не приходили. — Я попрощаться пришел, — пояснил Рильяр. — Уезжаю я отсюда. — Почему? — Да нипочему, просто так, — Рильяр пожал плечами. — Я здесь три года прожил, ну и хватит. Поеду ещё куда-нибудь, мир велик, все хочется увидеть. — Все не получится, — серьезно ответил Кари, — жизни не хватит. — Не получится, — согласился Рильяр. — Ну, хоть сколько успею. Они помолчали. Откуда-то из конюшен вышла серая полосатая кошка, настороженно посмотрела на Рильяра. Подошла к Кари, стала, мурлыча, тереться об его ноги. — Жалко, что вы уезжаете, — вздохнул Кари. — А я думал вас с матушкой познакомить. — С чьей? — глупо спросил Рильяр. — С моей, — улыбнулся Кари. — Я ее выкупил. Хозяин правда добрый человек оказался, недорого запросил. Я думал, дольше копить придется. — Да ведь ты даже не помнил, где это было! — Ну кое-что же помнил, — возразил парень. — Ну и нашел. Искал, людей расспрашивал, сам мотался по округе, ну и нашел. — Молодец, — одобрил Рильяр. — Я рад за тебя. Лицо Кари вдруг стало очень строгим, даже торжественным. И голос изменился. — Мастер, я хочу сказать… Что вы для меня сделали… чем я вам обязан… Этого ничем не отплатить, я на всю жизнь перед вами в долгу. Но всё-таки, скажите, что я могу… что я должен сделать? Хоть что-нибудь? Рильяру вдруг стало очень смешно. Кари смотрел с недоумением. А Рильяр все смеялся, вспоминая, с чего все началось. Вспоминая пьяного Мергеля, торжественно провозглашающего: «Долги надо платить!» Вот круг и замкнулся. И начинается новый. — Не скажу, — ответил наконец Рильяр. — Сам попробуй понять. Решить. Кари глубоко задумался. Опустил голову, сдвинул светлые, выгоревшие на солнце брови. А потом вдруг ответно улыбнулся. — Я понял, мастер. Надо подобрать кого-нибудь… со сломанным крылом. И выпустить.