At the End of Time I'll Save You

      Он проснулся в чужом доме, от осознания этого резко подскочив, как оказалось, с дивана, чтобы потом с мучительным стоном лечь обратно.       — Где я?       Он думал, что задал этот вопрос в пустоту, но внезапно к нему склонилась та девушка, которая учила дышать его заново через болезненные спазмы.       — У меня дома. Я Криста, а тебе нужно поспать ещё немного.       — Что со мной было?       — Разрыв связи с соулмейтом и вследствие этого шоковое состояние. Что между вами стряслось?       — Я не понимаю, о чем ты… У меня нет соула, вернее, я с ним не встречался, — прислонив ладонь ко лбу и зажмурившись, ответил Уэй.       — Ах, точно, у вас же память друг о друге стирается после этого, как это я забыла…       — Что это значит?       — Это не так важно сейчас. Дай-ка мне свою правую руку.       Тон голоса девушки был приятным и обволакивающим, а взгляд… Наверное, Джерард даже назвал бы его гипнотическим. Он без лишних колебаний, словно заворожённый, протянул правую руку и закатал рукав до локтя. Девушка с довольной улыбкой склонилась над ним, между пальцев у неё был зажат, кажется, обычный маркер. Холодными пальцами она погладила кожу на предплечье парня и, прислонив стержень маркера к его руке, быстро изобразила какие-то странные символы на ней, что-то прошептала, а затем подула. Джерард совершенно перестал понимать, что происходит. Только он хотел задать вопрос, как почувствовал приятную тяжесть во всём теле. Девушка мягко положила ладонь ему на грудь, склоняя его, снова норовящего подняться, обратно к подушкам, и вкрадчиво произнесла:       — Лагуз, Беркана и Соуло помогут тебе быстро заснуть. А по пробуждении я отвечу на твои вопросы. Теперь спи.       Дважды повторять не пришлось.

***

       Второе пробуждение оказалось гораздо приятнее первого. Во-первых, теперь он знал, что находится дома у некой Кристы, что, конечно, не уменьшало количество поводов для волнения, но и не вгоняло в паническое состояние. Во-вторых он чувствовал, что наконец-то выспался, по-настоящему восстановил силы и теперь жаждет ответов.       Приподнявшись с дивана, на котором он спал, и откинув цветастый плед в сторону, Джерард обнаружил, что вообще-то одет в чью-то пижаму. Стало очень неловко. Однако обстановка вокруг не дала ему зациклиться на чувстве стыда. В гостиной, в которой он и проснулся, было ярко. Но не так, когда ты хочешь зажмуриться и поскорее покинуть помещение, или когда от безвкусных сочетаний становится дурно. Здесь было уютно… И просторно. Основная мебель была цвета морёного дерева, и яркость создавалась при помощи наполненности почти каждого уголка комнаты какой-то вещицей. Особенно бросалось в глаза невероятное количество книг и цветастых подушек на разных поверхностях, будь то подоконник или маленький журнальный столик. В самых неожиданных местах можно было обнаружить и забытый кем-то шарф, и детский носочек, и разных размеров и цветов кристаллы, кое-где свечи, а главное много, очень много фотографий и домашних растений. Джерарду даже захотелось подойти поближе к одному из фикусов и погладить его мясистые изумрудные листья. Здесь было спокойно, светло, и спустя несколько минут внимательного осмотра интерьера парень понял, что те ощущения, которые создавались в этой гостиной, умудрялись проникать внутрь. У него возникло впечатление, что достаточно было посмотреть на эти пледы, подушки, фотографии и фикусы, оказаться среди них, и тревоги, сомнения и боль отступали сами собой. Или же это было влияние лёгкого запаха ветивера. Джерарду даже захотелось, чтобы однажды его дом был таким.       Вдруг позади него раздалось покашливание. Он вздрогнул от неожиданности, ругая себя за то, что забыл о своём статусе гостя в этом доме и о всяческих приличиях. Уэй развернулся и, смущённо поправляя немного задравшуюся пижамную кофту, робко улыбнулся. Прежде чем он успел что-то произнести, за него это сделал тот самый кудрявый парень, который подошёл к нему на остановке. Сейчас его волосы, конечно, были уже абсолютно сухими, отливали латунью и мило пружинили от каждого вдоха. Мягко улыбнувшись Джерарду, он сказал:       — Ты проснулся как раз вовремя. Криста хотела идти тебя будить. Меня зовут Рэй, — он подал руку, и Джерард несильно пожал её.       — Джерард, приятно познакомиться. Спасибо тебе, эм, вам с Кристой, что…       — Пустяки, — прервал его Рэй, забавно сморщив нос, тем самым будто показывая, что Уэй переживает абсолютно напрасно. — Главное, ты сейчас в порядке, а остальное ерунда. И ты нам ничего не должен, договорились?       Джерард кивнул, хотя считал иначе, но спорить было невежливо. На самом деле, он пребывал в лёгком шоке от происходящего и не понимал, что ему нужно делать дальше. Благо, Рэй, в чьих глазах сверкали добрые огоньки, быстро взял инициативу в свои руки, заканчивая эту до жути неловкую (только для Уэя) сцену.       — Надеюсь, ты не против присоединиться к обеду?       Нет, Джерард был совсем не против, хотя и стеснялся признаться в этом.

***

      Обед проходил на просторной кухне (хоть что-то в этом доме было не просторным?), заполненной ароматами, не оставляющими ни единого шанса на отказ от приёма пищи. Джерард не мог похвастаться любовью к супам, но этот будто был каким-то не совсем обычным, потому что уже после первой ложки парень почувствовал приятное тепло, поселившееся внутри, а к концу порции ощущения комфорта в обществе новых знакомых пустило в его душе сильные корни.       Решение выпить вместе чаю, прежде чем постиранные вещи Джерарда окончательно просохнут и он сможет отправиться домой, даже не оглашалось, настолько естественным для всех троих оно оказалось. Джерард легко принял предложение остаться ещё ненадолго, учитывая то, что Криста обещала рассказать ему кое-что важное. Когда они снова переместились в гостиную, Рэй, под предлогом личных дел, быстро ретировался, оставив нежный поцелуй на макушке девушки. Криста, какое-то время наблюдавшая за тем, как Уэй снова устраивается в диванных подушках, отправилась за чаем. Когда она вернулась с небольшим подносом в руках, аромат чабреца и гречишного мёда окутал комнату, вызывая невольную улыбку и ощущение, будто тёплое летнее солнце целует щёки. Передав гостю чашку, девушка устроилась на кресле неподалёку и поджала под себя ноги. Некоторое время они молчали, наслаждаясь чаем, хотя Джерард время от времени замечал, как Криста ненароком наблюдает за ним своими цвета родниковой воды глазами поверх чашки; он будто чувствовал её взгляд кожей, но не испытывал дискомфорта.       — Я помню, что у тебя было много вопросов ко мне. И сейчас самое время их задать, — чашка уже стояла на столике рядом с креслом, а Криста смотрела Джерарду в глаза без каких-либо препятствий. По его коже снова прошёл холодок. Он пару раз непроизвольно открыл и закрыл рот, пытаясь собраться мыслями, но выходило не очень до тех пор, пока девушка не продолжила:       — Только пожалуйста, ничего не бойся. — Она улыбнулась ему располагающей к нарушению молчания улыбкой, и Джерард внезапно ощутил прилив смелости.       — Что ты нарисовала у меня на руке?       Криста поменяла положение ног в кресле, сев по-турецки. Через пару мгновений на них уже лежала дымчатая кошка с зелёным, по-кошачьи мудрым взглядом.       — Я думала, ты спросишь о другом. Но этот вопрос для начала тоже неплох. Кстати, у тебя есть аллергия на кошек? Мелисса тебе не помешает?       На самом деле, у Уэя действительно была аллергия на кошек, вернее, на их шерсть, которая обнаружилась в тот раз, когда Майки притащил маленького грязного котенка в дом. Котёнок был очаровательным, особенно, когда его вымыли и высушили, маленький Майки трогательно нежно его любил, но его пришлось отдать, так как Джерард умирал от аллергии. Как бы он ни любил этот пушистый комочек, простите, Патрика, что бы ни пил для снятия симптомов, сосуществование в дальнейшем было невозможным. Котёнка отдали Елене на попечение, чтобы не сильно расстраивать Майки. Вот что действительно его огорчило, так это известие о побеге и исчезновении Патрика. Он не разговаривал с братом и родителями целую неделю, обижался то ли на них, то ли на себя, но с тех пор Майки знал, что больше не заведёт кота никогда в жизни, уж слишком тяжело было терять друга, а Джерард запомнил, что является счастливым обладателем аллергии на прекрасных пушистых созданий. Поэтому его удивлению, когда он повторил про себя вопрос Кристы, не было предела. Вот же, в нескольких метрах от него лежит неимоверно пушистая, прекрасная кошка, а он ещё не задыхается от приступа. Почему вокруг него так много странностей?..       — На самом деле, у меня есть аллергия, — несмело начал говорить он, — на кошек. — Он одарил Кристу виноватым взглядом, который затем припорошился искренним удивлением. — Но вот на твою нет, что странно…       — Ничего странного, она ведь волшебная. — Глаза Джерарда приняли размер чайных блюдец. — Шучу, у неё просто не аллергенная шерсть, хоть и длинная. Но может, уже поэтому её стоит называть волшебной всерьёз?       Джерарду показалось, что кошка ждёт от него определённого ответа. Сглотнув, он просто кивнул, и Мелисса отвела от него заинтересованный взгляд, продолжив тихонько мурчать на коленях своей хозяйки.       — Итак, то, что я написала на твоей руке, называется рунический став. Это зашифрованная комбинация древних символов, с помощью которых очень удобно обращаться к вселенной за помощью или советом. У каждого из символов есть своё собственное значение и толкование, но вместе они становятся кодом определённого желания. В твоём случае, это была просьба позволить тебе отдохнуть и во сне восстановить силы. В прямом переводе означала: остановите боль и разрушения, излечите и восстановите — Лагуз, Беркана, Соуло.       — И ты правда в это веришь? — удивлённо, но без скептицизма, решил уточнить он.       — Я во многое верю. Например, в руны. В любовь. В то, что судьба может только предопределить, но всё зависит от наших решений и поступков. А ещё в то, что у каждого из нас в этом мире есть свой соулмейт, истинный и самый родной изначально. Но, к сожалению, людская природа слишком противоречива, чтобы принимать естественные законы природы как данность и следовать им. Мы ведь всегда знаем лучше…       Теперь на Джерарда внимательно смотрела Криста, будто пытаясь таким образом сделать свою речь ещё более доходчивой для него.       — Ты говорила что-то о том, что моё состояние вызвано разрывом связи с соулмейтом, но, как это возможно, если…       — Да, а ещё я упоминала, что это абсолютно нормально в подобных случаях не помнить ничего о своей родственной душе. — Мягко перебила его девушка. Удостоверившись, что Джерард относится к её словам с некоторым недоверием, она покинула своё кресло, на котором сразу же разместилась Мелисса, и подошла к нему.       — Я понимаю, что это звучит всё очень странно, но вспомни, пожалуйста, легенду об истинных. В вашей семье, как и в любой другой, наверняка её рассказывали и не раз.       Джерард вспомнил, как однажды нашёл старую книгу с ней, а потом выспрашивал у Елены подробности. На его губах появилась грустная улыбка. Ему так, порой, её не хватало…       — Да, конечно. Моя бабушка рассказывала её часто, моя тётя любит эту историю. Но мне всегда казалось, что она немного… Приукрашена. И чересчур драматична, как на мой вкус.       Криста тихо рассмеялась на его замечания и, пощекотав его озорными огоньками в глазах, сказала:       — Да, драмы в ней достаточно, согласна. Но, знаешь… Во мне всегда жила вера, что однажды я встречу пару, которая бы пережила такие же трудные поиски и принятие друг друга, такую же сильную душевную привязанность и любовь, какая была у героев этой легенды. И вот ты сидишь передо мной. Забавно, правда?       — Подожди, в каком смысле…       — Дай мне свою левую руку, — нетерпеливо отозвалась Криста, которая твёрдо решила убедить этого упрямца в том, что всё реально. Она мягко обхватила запястье парня и провела по коже. Две красные линии жизни, два тонких, почти незаметных шрама и пропавшие бесследно три жизни.       — Смотри. Каждому из нас дано семь жизней, и это та часть легенды, которую все принимают сразу, так как она видимая.       Джерард, наблюдавший за движением пальцев девушки по своей коже, кивнул.       — Также никто не отрицает существование соулмейтов и то, что их можно почувствовать. Единственная проблема заключается в том, что, в отличие от легенды, ощущения в присутствии истинного для каждого индивидуальны, их нельзя предугадать или подогнать под одну шкалу. Это просто нечто, что раньше ты не чувствовал. Я вот знала одну парочку, у которых связь проявлялась в виде чихания, это, конечно, было уморительно. Надеюсь, тебе повезло больше.       — Я честно говоря, понятия не имею, как реагирую на своего соулмейта. Ты говоришь, мы с ним встречались?       — Дважды. Я тебе это даже покажу, — Криста убрала пальцы, закрывавшие тонкие шрамики. — Вот эти бледные полоски — доказательство этого.       Джерард потёр пальцами следы своих встреч с соулмейтом. Он окунулся в холодные воды грусти из-за того, что совершенно не помнил ничего, будто эти встречи, а возможно и целые отрезки его жизни, может быть даже годы, были стёрты.       — А природе не кажется, что стирать соулам память друг о друге каждый раз, жестоко? — в его голосе сквозила досада и даже злость. Он действительно не понимал, в чём смысл такого механизма.       — Это не ко мне вопрос. Я только знаю, что таким образом вас наказывают за ошибку, мешающую вам быть вместе.       — То есть, просто заставляют снова искать друг друга…       — Именно. Но есть бонус: достаточно одного прикосновения, чтобы вспомнить всё, что вы переживали вместе.       — Это какое-то безумие…       — Есть немного, согласна, но так устроен наш мир.       Джерард запустил в волосы пальцы и потянул их. Почему об этом никто раньше не рассказывал, почему?.. Возможно, уже сейчас он бы был счастлив со своим соулом и не потерял был целых две жизни.       — И что, мне теперь трогать любого человека, в присутствии которого у меня, например, поднимется температура? — Джерард был в ужасе и ярости одновременно. Почему нельзя было всё сделать проще? Почему людям нужно мучаться?..       — Нет, ты передёргиваешь и слишком прямолинейно воспринимаешь правила. Ты же художник, человек искусства, так подойди мудро и творчески к пониманию простых истин. И нет, не смотри на меня так удивлённо, я не экстрасенс, всего лишь эмпат, а у тебя под ногтями есть засохшая краска.       Возможно, он действительно немного остро воспринял всё то, на что ему сейчас открывала глаза Криста, но Уэй считал, что имеет на это право. Чем больше девушка рассказывала, тем меньше надежды у него оставалось. Это просто невозможно… Как найти своего человека среди великого множества, когда даже не знаешь, как его узнать?       — Что мне делать? — этот вопрос был риторическим, он и сам знал на него ответ, но затопившее его отчаяние требовало его задать.       — Жить как раньше, конечно. Быть внимательнее к своим ощущениям. Теперь ты знаешь всё, что тебе нужно. Так что остаётся только ждать и помнить, что не встретится хотя бы ещё раз вы не можете.       За разговором Джерард не заметил, как они допили чай, дождь за окном прекратился, а кошка оказалась на его коленях. Обдумывая всё, что он услышал, он запутывал пальцы в длинной шерсти Мелиссы, которая вибрировала от мурчания. Это успокаивало, помогало разложить информацию по полочкам, не поддаваться эмоциям.       — Но я ведь могу полюбить не соулмейта, ведь так?       — Можешь. Но, во-первых, ваше счастье будет недолгим и вы оба будете подсознательно понимать, что что-то не так, не на своём месте, неправильно, а во-вторых за ваш отказ искать своих истинных и делить ваши сердце и душу только с ними, вы потеряете одну из жизней, и хорошо, если у вас обоих она не будет последней.       От последней фразы Уэю неожиданно стало холодно. Заметив, как он подёрнул плечами, Криста предложила разжечь камин, но Джерард отказался. Ему нужно было возвращаться домой, где он сможет снова жить своей жизнью, жить, как прежде, просто жить. Он свято верил в то, что это поможет, а Криста, внимательно наблюдавшая за его торопливыми и немного неуклюжими сборами, в итоге попросила записать свой телефон. Она не могла дать ему компас, который и так всегда бился в его груди неровным ритмом, но хотела немного направить или хотя бы быть рядом, когда это понадобится. Она видела, что он ещё не раз запутается, а обретение своего счастья будет стоить ему дорого, но уберечь от этого его, мило растрёпанного робкого воронёнка, не могла да и не имела право. По крайней мере, не от его Судьбы…       «Если вдруг тебе понадобится помощь, совет или что-нибудь другое, обязательно свяжись со мной».       Напоследок она нежно обняла его и всучила в руки зонтик, на случай, если вдруг опять пойдёт дождь. Он снова поблагодарил её и Рэя за помощь и заботу и под прощальное мяуканье Мелиссы, также вышедшей его провожать, покинул этот яркий, волшебный, тёплый дом, обитатели которого помогли ему раскрыть некоторые секреты.