tasteless...

Child's Play

Утренний Париж окутан ароматами свежей выпечки и кофейных зёрен. Люцифер дергает край просторной белой футболки, слишком свободной и непривычно простой, без свойственной демонам вычурности. Никогда не угадаешь, какое тело достанется при спуске. Сегодня он блондинистый парень, лет двадцати пяти. Сегодня она миниатюрная шатенка, на пару лет его моложе. — Какое же это счастье — родиться не только умным, красивым и чертовски сексуальным, но еще и находчивым, — самодовольно протягивает демон, потягиваясь в попытке размять затёкшие конечности. — И ангельски скромным, — буднично отвечает Ости, подставляя лицо под ласковые солнечные лучи. Narenai koto mo tama ni nara ii ne 慣れないこともたまにならいいね       Toku ni anata ga tonari ni itara       特にあなたが 隣にいたら Пальцы Люцифера мертвой хваткой сцепляются на тонком девичьем запястье, он тянет её за собой, увлекая в толпу. Голоса, смех, чей-то вскрик — всё это перемешивается в один безумный коктейль, заглушающий звуки собственного внутреннего голоса. — Нам туда, — уверенно изрекает демон, возвращая Ости с небес на землю. Она молчит, позволяя ему утянуть себя ещё дальше. В переполненном автобусе их прижимает друг к другу безликая масса людей. Жестяная движущаяся коробка нагревается, и Люцифер мученически прикрывает глаза. Ости стоит, впечатанная в него, утыкаясь носом в барельеф острой ключицы. Близость тонкой кожи дурманит накалённый рассудок, разжижает мозги…плавит оковы сдержанности? Демонесса не выдерживает и, приподнимаясь на носочки, приникает к тонкой шее. Сумасшествие. Соприкосновения раскалённого донельзя наружного покрова с прохладным кончиком языка выбивает из-под его ног и без того раскачивающееся днище автобуса. «Дьявол обитает в деталях, говорите?» Люцифер слегка надавливает подушечками пальцев на поясницу Ости, вынуждая прижаться ещё ближе. «Ближе. Ближе. Ближе. Сорви с меня эту жалкую оболочку. Стань достойной заменой.» Она аккуратно прикусывает нежную кожу, слегка оттягивая её зубами. Дерьмо, неужели нервные окончания у смертных настолько чувствительные или ему так только кажется? «Лучше бы ты терзала своими неугомонными губами оголённые провода. Было бы безопаснее в разы. И для тебя. И для меня.» Автобус тормозит, громкоговоритель озвучивает нужную остановку. Заткнуть его. Наплевать. Mou sukoshi dake de ii もう少しだけでいい Ato sukoshi dake de ii あと少しだけでいい Они спешно выталкиваются из пылающего гроба на колёсах, в примитивном страхе быть раздавленными. Забавная вышла бы смерть. Люцифер по-хозяйски шагает по узким улочкам-артериям города, словно в какой-то из тысячи жизней он был знатным парижанином. Демон увлечённо о чём-то рассказывает, и Ости тихо посмеивается, глядя на своего потустороннего гида. Внезапно Люцифер останавливается, и демонесса почти теряет равновесие: — Совсем что ли идиот? — Мы на месте, — шикает он, жестом указывая на выцветшую скромную табличку «Le Champo». — Кинотеатр? — брови Ости ползут вверх. Париж. Неприметный кинотеатр в угловом здании. — Один из старейших в этой дыре, — демон наигранно возмущается, но затем спокойно направляется в кассу за билетами. Кинозал ожидаемо маленький, в воздухе витает аромат изысканной старости, а приглушённый свет слегка освещает ряды узких кресел. Ости опускается в одно из них, прижимая к груди полосатое ведёрко с попкорном. Люцифер же вальяжно разваливается, насколько позволяют обстоятельства, немного сползая вниз. Гаснут последние прожектора, на экране мелькают чёрно-белые картинки, а Ости устраивает свою голову на услужливо предоставленном каменном плече. Проходит час или больше. Не считает. Происходящее так далеко от привычного времени пребывания в мире людей, и она позволяет атмосфере полностью поглотить себя. Чёртов амулет. Идеальное изобретение. Но фильм подходит к концу. Они покидают кинотеатр, чтобы пойти беззаботно слоняться по одному из прекраснейших городов мира. Не их мира. Вечер застаёт пару за столиком в «Le Babalou», Люцифер лениво опускает на деревянную поверхность опустошённый бокал и потирает переносицу. Ости запрокидывает голову назад, перед глазами россыпь звёзд, и демонесса расплывается в счастливой улыбке. Вечерний Монмартр окутан ароматами пряностей и дорогих парфюмов. — Пора возвращаться, — доносится до ушей вкрадчивый шёпот демона.

***

Guilty Crown

Жестяная банка, рассекая воздух в полёте, со звоном ударяется о мусорный бак. Люцифер раздражённо возводит глаза к тёмному небу. Замечательно, они застряли здесь. — Первый раз такое вижу, — срывается с губ Ости, и она мысленно ругает себя за очевидную неуместность этой фразы. — Я тоже ничего не понимаю, — демон стискивает кулаки, пытаясь удержаться на тоненьком канате душевного равновесия, — водоворот — это не какой-то там лифт, чтобы «не приехать по техническим причинам». — У нас даже денег нет, дабы не подохнуть тут, как канализационным крысам, — демонесса фыркает, брезгливо облокачиваясь на стену в тёмной подворотне. — Меня сейчас деньги волнуют меньше всего, — Люцифер закипает, — скажи спасибо этим зевакам-туристам, — в его руках она замечает поблёскивающий кожаный бумажник со стальной кнопкой. — Хорошо… Я вызову такси, — Ости набирает комбинацию из каких-то цифр на экране телефона и раздражённо диктует адрес сонному диспетчеру. — Блять, рождённые демоны — карманники… изумительно, — злость с головой захлёстывает Люцифера, он почти срывается на рык. — Нас наказывают, как слепых неразумных котят, там наверху какая-то мразь обо всём узнала, — сильные руки надавливают на жемчужную кожу покатых плеч, сминая её. Он трясёт демонессу, будто тряпичную куклу, словно ответы должны сиюминутно посыпаться из неё на грязный асфальт. Ости смотрит на него с застывшим ужасом в глубине изумрудных глаз. Впервые за долгое время Люцифер зол по-настоящему. Обёртка из сарказма, ехидства и коварства рваными лоскутами облетает под гнётом всепоглощающего гнева. Перед ней стоит истинный демон. Сын своего отца. Который явно знает в разы больше, чем сама она. Яркий свет фар отрезвляюще действует на рассудок, вынуждая отпрянуть от подруги. Люцифер открывает заднюю дверь и жестом подзывает демонессу к себе. В полутьме прокуренного салона, в малюсеньком зеркале он встречается с водителем взглядом и поддаётся чуть вперёд, не прерывая зрительного контакта. С полуприкрытых губ слетает властный приказ: «любой ближайший мотель». Пышногрудой блондинке явно скучно за ресепшном. Если это убожество, больше похожее на неуклюжий, наспех сколоченный одноруким плотником стол, вообще имеет право так называться. Когда двери распахиваются, губы, добротно смазанные слоями розовой помады, кривятся в недовольной ухмылке. Однако ворвавшийся в помещение Люцифер провоцирует очередную смену настроения у американской француженки. — Одноместный, — демон не смотрит на неё, на стол падают две потрёпанные временем купюры, которые тут же исчезают в цепких наманикюренных ручонках. В раскрытую ладонь демона приземляется ключ, цифры на брелоке практически стёрты, и девица нехотя открывает рот, с целью бережно проинформировать: «шестьдесят шестой номер, третий этаж, вторая дверь слева». Ости скидывает с ног осточертевшие туфли и падает на твёрдую кровать. В воспоминаниях всплывает образ Алессандро, дежавю от первого лица. А Люцифер, не разуваясь, подходит к окну и позволяет себе погрузиться в пучину мыслей. — Думаешь это Фенцио или его послушный сынишка? — демонесса приподнимается на локтях, пытаясь поймать взглядом хотя бы тень волнующих его размышлений. — Не исключено, — голос демона гулким эхом пробегает по комнате, — Кроули, Фенцио, Геральд… да кто угодно. Сбежавший заключённый, Мальбонте, кубок крови и куча другого дерьма, стоя по уши в котором, эта кучка титулованных идиотов не в силах разобраться. Если некого обвинять — свали всё на Сатану, — его слова обрываются смехом, пробирающим до костей. Ости ежится и нервно проводит языком по пересохшим губам. Недолго думая, она встает и приближается к Люциферу на ватных, не подчиняющихся ногах. Кольцо рук молча сцепляется на талии демона. Он резко разворачивается, меняясь с ней местами. Зажатую между холодным подоконником и распаляемым бурлящей кровью Люцифером Ости сковывает липкий страх. — Ты же обвиняешь меня сейчас? — демон запускает руку в шоколадную копну волосы и оттягивает их назад, вынуждая её запрокинуть голову. — Из-за меня у тебя будут проблемы, верно? — он говорит медленно, словно пробует на вкус каждое пророненное слово, и, когда, наконец, убеждается в достаточном уровне концентрации первоклассного яда в них, продолжает, — так расскажи всё. Сдай меня со всеми потрохами. Обвини. Уничтожь. Спаси свою бесценную благородную шкурку… — Нет. Люцифер замирает. Шумное, сжигающее дыхание стремительно стихает, пока и вовсе не застывает где-то посреди трахеи. «… here standing upon tiptoe, seizing her by the throat, and placing my mouth close to her ear, I was preparing to launch forth a new and more decided epithet of opprobrium, which should not fail, if ejaculated, to convince her of her insignificance, when to my extreme horror and astonishment I discovered that I had lost my breath.»