Don't bother me

— Его как будто подменили после того, как вы вернулись, — задумчиво проговаривает Мими, наблюдая за демоном и смеющейся Непризнанной. — Да, это все очень странно, — соглашается Ади, одной рукой обнимая Сэми, — Я начинаю за него всерьез переживать. Может, ему надо к лекарям? — Ага, надо. Потому что я сама ему хребет переломаю, если он не перестанет так себя вести, — рычит Ости, терзая в руках листок, вырванный из тетрадки, — Он даже разговаривать со мной не хочет, про другое я вообще молчу. И что он только находит в этих жалких тупицах? — Эй, Ости, — Мими укоризненно смотрит на нее, а затем кивает в мою сторону, — Вообще-то, Вики стоит рядом с нами. Будь вежливее. — Да она уже насквозь святошей стала, — бурчит демонесса, — Ты только посмотри на нее. Уокер, без обид, но от тебя за километр пасет ангельскими благовониями.       Такой не место среди белокрылых. — Какие обиды, Ости? — Отстраненно проговариваю я, с нежностью гладя морского дракона. Фыр кольцом разлегся вокруг фонтана, устроив огромную голову на моих коленях — я ласково гладила вдоль отростков и шипов, скользя ладонью по гладкой чешуе, — Я не скрываю своих намерений примкнуть к ангелам. — Еще одна ублюдская новость, — бурчит недовольный Ади, — Вы, блять, оба на Земле долбанулись? — Ади! — Сэми отвешивает своему парню подзатыльник, и тот, охнув, отбегает в сторону. После возвращения ангелов ребята помирились, и это было здорово. Я с улыбкой посмотрела на счастливого друга, и тот ответил мне тем же, — Ты станешь прекрасным ангелом, Вики. Я уже считаю тебя своей сестрой. — Меня сейчас стошнит, — Ости уничтожает лист бумаги своими черными когтями, разрывая ее на узкие полоски. — Ты сейчас про что именно? — Уточняет Мими, вновь поворачиваясь к толпе демонов. Там, в самом центре, Люцифер что-то кому-то рассказывал. Демон стоял, облокотившись о стену рукой, и прямо под ней стояла новенькая Непризнанная. Очаровательная рыжеволосая девушка улыбалась ему, слушая каждое слово. — Про все, — посмотрев туда же, Ости отбрасывает ненужный мусор в сторону. Встает с бортика фонтана и чуть не спотыкается о хвост дракона. И, не переставая ругаться, решительно направляется в Школу, стуча острыми каблуками по камням дорожки. — Просто кошмар, — Ади обеспокоенно смотрит ей вслед, — Она злая, как сам Сатана. Я молюсь, чтобы Люцифер опомнился и предотвратил этот Армагеддон.       Мы еще немного посидели, пока стрелка на огромных часах Школы не приблизилась к полудню. Тогда мы начали собираться — впереди нас ждал еще целый учебный день, а у меня ближе к вечеру должна была быть тренировка с Геральтом.       Ади и Мими улетели быстрее, выразив желание найти Ости. Мы с Сэми согласно закивали, не препятствуя благородному порыву. Сколько бы проблем ни доставляла демонесса, сейчас ей нужна была поддержка. — Странные дела творятся, — задумчиво сказал Сэми. — Да, — не стала спорить я, целуя Фыра в нос. Дракон, заурчав, боднул меня в плечо лбом. И, обдав напоследок дымом, взмахнул могучими крыльями и взлетел, скрывшись в облаках. — Ты ведешь себя очень отстраненно, Вики, — Сэми держится рядом, когда мы начинаем подниматься вверх по лестнице, — Я чувствую, что с тобой что-то не так. Мими и Ади тоже это заметили, Энди спрашивал о тебе.       Я обхватываю себя руками, вновь чувствуя подступающий холод. — Все в порядке, — пожимаю плечами я. Ангел вынуждает остановиться меня, заглядывает в глаза. Я смотрю в ответ спокойно, терпеливо жду. Он долго всматривается, но затем кивает и отпускает меня. В молчании мы идем до кабинета, и всю дорогу я пытаюсь скрыть дрожащие руки.

***

— Она простоя в ярости, — сообщает мне Мими, когда я выхожу из ванны, — Говорит, что не понимает его. Признаться честно, я тоже ни черта не понимаю. Чем Люцифер думает?       Взявшись за покрывало, я стягиваю его с кровати и аккуратно складываю. Уборка очень хорошо помогает, когда надо отвлечься — привычные и не отягощенные смысловой нагрузкой действия. Я так отчаянно хотела ни о чем не думать, но все вокруг были явно настроены против моего отдыха — и поднимали нежеланную тему вновь и вновь. — Вики? — Что? — Кажется, я отвечаю слишком резко. Выдыхаю и, отложив ровную стопку ткани, поворачиваюсь к демонице. Она смотрит на меня так же, как еще днем смотрел Сэми — внимательно, ищет что-то. Как же они не понимают, что искать было нечего.       Я пуста. — Вы оба странно себя ведете после того, как вернулись в Школу, — она говорит осторожно, явно боясь спугнуть меня. — Все нормально, Мими, — как же я устала повторять эту фразу, — Вы слишком остро все воспринимаете. Я переживаю из-за крыльев и предстоящей практики. Если они так и не вырастут, то мне придется остаться в Школе. — Разве это плохо? — Девушка подскакивает с кровати, подходит ко мне. Ласково улыбается, — Будем развлекаться. Представляешь, сколько всего можно натворить? Слетаем на Землю, устроим шопинг. Хочешь, будем навещать твоего отца? — Мими, это все, правда, очень здорово, — Шепфа, как же мне плохо, — Но я хочу на практику, понимаешь? Непризнанных, успешно прошедших ее, поднимут в ранге. Переведут на новый уровень. Я не могу упустить этой возможности, Мими. — Вики, — она касается моей руки кончиками пальцев. Ведет вверх, оглаживает плечо. И внезапно делает шаг навстречу, обнимает.       Замираю, как испуганное животное перед охотником. Она обнимает с нежностью, гладит по спине. Что-то говорит утешающее, кажется, про крылья. Обещает, что все будет хорошо.       Я вырываюсь из ее рук и почти что шарахаюсь в сторону. Глаза жжет, но я не плачу. Лишь с болью смотрю на нее, понимая, что все ее слова — неправда.       И от этого знания хочется выть. — Вики? — Ахает она, непонимающе смотрит на меня. Затем хмурится и требующее спрашивает, — Вики, что у вас произошло. Я не верю, что Люцифер просто так решил резко переключиться с тебя на новенькую. Ты думаешь, что ваши постоянные стычки были незаметны? — Не будет больше никаких стычек, — я делаю несколько глубоких выдохов, стараясь успокоиться, — Мими, между нами ничего не может быть. Он просто развлекался тем, что доставал меня. Сейчас у него появилась другая игрушка. Мне неприятно об этом говорить, поэтому давай больше не будем поднимать эту тему? Я рада, что он, наконец, отстал от меня. И если мы все еще подруги, то ты бы тоже могла порадоваться за меня.       Так убедительно, так правдоподобно. Мими мне верит, да какой там, я сама себе верю. Демонесса кивает, но в вишневых глазах все равно сквозит беспокойство. — А почему ты так странно себя ведешь в эти дни? — С подозрением спросила она. Я натянуто улыбнулась: — Говорю же, я переживаю из-за практики.       Ответ ее устроил. Мы еще какое-то время сидели на кроватях, болтая о всякой ерунде — совсем как раньше. Она жаловалась на Фенцио, докапывающегося до нее, и рассказывала все последние сплетни. Но вскоре мы обе, уставшие за день, легли спать.       Прислушиваясь к дыханию девушки, я дождалась, пока она уснет. И только после этого я повернулась на бок, накрывшись одеялом с головой. Подтянула под себя колени и, наконец, позволила болезненной судороге пройти по телу. Ледяные руки и ноги не согрелись бы, даже если на них дыхнул бы пламенем Фыр.       Лежа под теплым пуховым одеялом, я дрожала от холода. Глаза ужасно защипало, и я зажмурилась, молясь только об одном — как можно скорее провалиться в пустоту. Забыть обо всем, не думать ни о чем. Пожалуйста.

***

— …очень давно.       Кажется, она только что поняла, почему большая часть Школы сходила с ума по сыну Сатаны. Сообразила, наконец, что они в нем находят. Что так притягивает в этом демоне, заставляет даже самых рьяных сторонниц ангелов тихо вздыхать ему вслед. Потому что только от одних этих слов внутри разгорелся самый настоящий пожар.       Черт, что со мной?       Вики нервно облизнула губы, разом теряя всю свою расслабленность. Неосознанно отклонилась назад, запахиваясь в одеяло — и когда только успела придвинуться к брюнету? Недоуменно посмотрела на стакан в своей руке, с тихим ужасом отмечая остатки жидкости на самом дне. — Что такое, Непризнанная? Испугалась?       Алые глаза не отпускают, изучая все переливы эмоций на лице девушки. То, как она судорожно оглядывается, как она вновь пытается сбежать от него. В этом вся Уокер — оттолкнуть, скрыться, замкнуться. Избежать столкновения любой ценой. — Я тебя не боюсь.       Говорит, а сама ищет что-то глазами. Что ты постоянно ищешь, глупая? Ведь он перед тобой — это главное, все остальное неважно.       Люцифер что-то решает в своей темной голове, принимает решение. Вновь тушит сигарету, отодвигает свой стакан подальше. Слегка разминает крылья, поведя при этом широкими плечами. Вики не может не смотреть на то, как перекатываются мышцы под темной тканью.       Она не может не смотреть на него. — Даже не думай, Люцифер, — выше натянув одеяло, девушка настороженно следит за каждым движением демона. Он улыбается, откидывает упавшие на лицо пряди. Лукаво спрашивает: — Не думать о чем? — О чем подумал, — многозначительно отвечает Вики, и он смеется: — Кажется, кто-то слишком много выпил.       Кажется, у меня проблемы. Большие, серьезные. Потому что ты такой красивый в свете пламени, а я даже отодвинуться не могу — собственное тело не слушается. Дело в алкоголе или в чем-то другом, впрочем, не важно. Все неважно, потому что от тембра твоего голоса у меня бегут мурашки по спине.       Демон определенно что-то задумал.       Тягучее движение, достойное дикой пантеры, и Вики оказывается распластанной на ковре. Судорожный вздох, сжатые пальцы на его рубашке. Люцифер собственнически подгребает ее под себя, удобно устраивается сверху, придавливая ее тяжестью тела. — Немедленно… прекрати! — Ты что-то сказала, Непризнанная? — Он проводит пальцами по ее лицу, очерчивая четкую линию подбородка. Заправляет выбившуюся прядь за ухо, скользит вниз по шее, и затем снова вверх, к волосам. Ему нравятся ее волосы — мягкие и гладкие на ощупь.       И — о, ужас — ей хочется поддаться этому прикосновению, потянуться за его рукой. — Да, — выдыхает, боясь пошевелиться. Брюнет наклоняется к ней, отчего кончики их носов соприкасаются. Он так близко, и его жуткие глаза напротив. Хочется сгореть в их пламени, хочется сгореть прямо здесь и сейчас, потому что ожидание становится невыносимым, — Я сказала… — М-м? — Он с нежностью проводит подушечкой пальца по ее губам, раздвигая их. Невозможно думать, противиться. Невозможно не тянуться к нему. — Сказала… — Хочу, чтобы ты почувствовала это. Узнала, как это — гореть, — прошептал он, наклоняясь к ней и целуя. Кажется, целуя ее впервые. Они целовались до этого, но именно этот поцелуй врезался в ее память, наверное, навсегда.       Никто и никогда не целовал ее так.       И он знал это, верил в это. Потому что Уокер не была похожа на девушку, которую целовали по-настоящему. Она ничего не знала о желании — настоящем, сокрушительном, подчиняющем. Не знала, как оно следует по пятам, не отпускает. Глупая-глупая Непризнанная, возомнившая себя такой холодной и сильной.       Думала, что может спастись от него. Что же, они квиты. Потому что он тоже так думал.       Запах корицы дурманит, сносит крышу. Он насильно заставляет себя остановиться, оторваться от нее, от ее мягких губ. Тяжело дыша, он нависает над ней, а она лежит под ним, совершенно беспомощная, и смотрит своими огромными глазами. — Ты так меня бесишь, — это самое честное признание, звучавшее когда-либо из уст демона. Он произносит это, и она приоткрывает рот в беззвучном «о». Совершенно потерянная после поцелуя, видно, как Непризнанная не может прийти в себя.       И он пользуется этим. Кто он такой, если не воспользуется этим?       Демон медленно скользит рукой по ее телу, вызывая у девушки вздох. Даже сквозь ткань толстовки он чувствует каждый изгиб, трепет. Она вздрагивает, когда горячая ладонь касается обнаженного бедра. — Нельзя, — она перехватывает его руку, — Люцифер, не надо.       Мужчина не отвечает ей. В задумчивости смотрит на их руки, чтобы затем вновь наклониться и прижать ее запястье к полу. Прижимается к ней сам, снова и снова целует податливые губы.       Уговаривает без слов. Оставляет горячие следы на тонкой шее, тянет ворот вниз. Обещает ей быть нежным, обещает так много своими прикосновениями.       Вики не хочет поддаваться. Сражения с ним вошли в привычку, без них тяжело представить собственное существование. Люцифер — ее испытание, к которому она совершенно не была готова. Но ведь можно все закончить. Он играет, и он будет играть, пока не достигнет цели. Потеряет интерес, а она сможет вздохнуть с облегчением. Она проиграет, чтобы выиграть. Она ведь сможет?       Их взгляды сталкиваются. Оба почти физически чувствуют, как трескается лед. Она опускает ресницы, а он тянет край толстовки наверх.       С жадностью оглядывает изгибающееся под ним тело. Отбрасывает ненужную одежду в сторону, вновь припадает губами к коже — такой бледной и нежной. Вдыхает запах корицы, дышит ей. Вся злость испаряется, превращается в дым и улетучивается, и демон сходит с ума от происходящего. Как дикий зверь, загнавший вожделенную добычу в угол. — Сними, — шепчет Непризнанная и царапает его плечи, пытаясь стянуть рубашку. Ее просьба — ее инициатива — заставляет сердце колотиться чаще. Люцифер рычит от досады, вскакивает. Стоя на коленях, он яростно сражается с мешающей тканью.       Вики широко раскрытыми глазами смотрит на него, на проступающие рельефы мышц от борьбы с одеждой. Поднимается вслед за ним, также встает на колени напротив него, тянет к нему руки. Простое прикосновение, и демон вновь сбит с толку. Он настороженно замирает. — Я просто хочу помочь, — объясняет она. «Мне не нужна помощь от такой, как ты», — должен ответить он. Должен, но вместо этого кивает и послушно ждет, пока она снимет с него рубашку.       Пламя в камине тихо трещит, освещая два обнаженных тела на ковре.       Закусив губу, она кончиками пальцев очерчивает линии татуировок. Вот он, стоит перед ней, и происходящее кажется чем-то нереальным. Несмело поднимает на него глаза, гладит по щетинистой щеке. Простая ласка, которая, кажется, пугает демона. Он почти не дышит, не сводя с нее алых глаз. И в груди теплеет, с каждым прикосновением разгорается пламя.       Где-то на задворках сознания слабая мысль: «Ты делаешь это, чтобы положить всему конец». — Довольно, — он перехватывает ее ладонь, тянет на себя. Ее руки обхватывают его шею, и два тела слишком близко. Непослушными пальцами он расстегивает бюстгальтер, одновременно с этим зарываясь носом в ее волосы. А она оставляет несмелый поцелуй на его шее, ближе к плечу.       Он все не может справиться с чертовой застежкой. Злится, едва слышно бормочет ругательства себе под нос. И дергает кружевную ткань. — Дьявол…       Непризнанная негромко смеется, все так же прижавшись губами к его шее. И от ее смеха по коже бегут мурашки. — И кто кого соблазняет?       Она вскрикивает, когда спину резко обжигает, и испуганно вжимается в демона. Пепел от опаленной ткани падает к ногам вместе с остатками кружевного белья. И демон с наслаждением проводит руками по ее спине, по двум длинным шрамам. Осознав произошедшее, Вики хмурит брови и смотрит на довольного демона. — Как же ты меня… — М-м?       Улыбка на его губах в который раз заставила внутри что-то сжаться.       Демон победил ее, снова одержал верх. Девушка отстраняется. И, не сводя с него холодных, как два айсберга, глаз, медленно опускается назад. Облокачивается на локти и смотрит, будто провоцируя. — Уокер, что это? Дерзость во взгляде? — Хриплый смешок, оставшийся без ответа. Слишком медленно берется за пряжку ремня на брюках, намереваясь расстегнуть его. И внезапно смотрит на Непризнаную, видит ее лицо. Совершенно беспристрастное, отстраненное. Она терпеливо ждет его, будто готовясь к казни.       Демон замирает. — Люцифер? — Непонимающе спрашивает она. Так правдоподобно, как будто ее и правда волнует происходящее. Но мужчина быстро встает, подхватив рубашку, — Люцифер!       Какая же ты идиотка, Уокер. И какой идиот я.       Он не слушает ее. Начинает быстро одеваться, приводя себя в порядок. И решительным шагом направляется к двери. — Что случилось? — Вики хватает его за плечо в попытке остановить. Мгновение, и она оказывается прижатой к стене.       В широко раскрытых глазах, блестящих в полумраке, испуг. Демон держит ее за горло одной рукой, тяжело дышит. А она беспомощно хватается за его предплечье, пытаясь вернуть себе доступ к кислороду. — Ты ведь не хочешь этого, Уокер, — почти рычит он, — Не обманывай себя. Ты не способна на чувства. Ты такая же меркантильная, как твоя мать. Сделаешь все, чтобы сделать свою жалкую жизнь лучше.       Я почти поверил тебе. — Как ты можешь так говорить? — Едва шевеля губами, с трудом проговаривает она. Ей тяжело дышать, но совсем не из-за сжатых на ее шее пальцев. — А ты, оказывается, та еще сука, — он ухмыляется, — Думала, если раздвинешь передо мной ноги, то сможешь так легко отделаться? Мне противно смотреть на тебя, Уокер. Можешь теперь не волноваться и не жаться по углам, потому что я больше не прикоснусь к тебе.       Он разжимает пальцы, и девушка падает на пол. Обнаженная, она пытается прикрыть себя руками. Длинные светлые волосы рассыпаются по плечам, укрывают вздрагивающую спину. Вики замирает, не поднимая головы.       Никто не выиграл. Каждый проиграл.       Люцифер оглядывает сжавшуюся фигуру у своих ног. И, вновь ухмыльнувшись, все же выходит из номера. Бросает напоследок, даже не обернувшись: — Завтра мы вернемся в Школу, Непризнанная.