Don't bother me

От меня свои мысли Ты не думай таить.

      Что такое ревность?       Люцифер не знал ответа на этот вопрос, но знал другое — ревность бесполезна. И всегда спешил поделиться этим с окружающими его приспешниками, руководствуясь при этом вполне благородными (как он считал) намерениями. Ведь кто, как не он, может помочь юным демонам избежать совершенно лишних и ненужных проблем. От ревности надо было избавляться, ее надо было презирать.       Потому что ревность — это слабость.       Совершенно простая истина. Аксиома. Постулат. Слова, которые надо было повторять каждое утро. Исписать ими стену, выжечь над кроватью. Вывести горящей строкой в собственной голове. Ничего сложного, ведь ревность — это то, о чем истинный демон даже думать не смеет. Нельзя было допускать ее в своё сознание. И ни в коем случае нельзя было ей подчиняться. Потому что те, кто шли у нее на поводу, выглядели жалкими.       Люцифер ненавидел жалость - как по отношению к себе так и по отношению к окружающим. Не мог себе этого позволить. Готов был перемалывать себя в пыль и отстраивать заново, лишь бы избавиться от недуга.       Он всегда с улыбкой смотрел в злые глаза Ости, снисходительно прощая ее глупые попытки поссориться или вызвать у него чувство стыда. Если она хотела быть с ним, то должна было запомнить — он делает, что хочет. И на чужие чувства ему плевать.       Исключений он не делал. Не собирался.       Его убеждения из раза в раз укреплялись, когда он наблюдал за другими. Пример тому — очередная перебранка между Ади и его дружком. Демон постоянно ревновал своего ангелочка, терзаясь излишними переживаниями и ввязываясь в разборки. Даже сейчас, после тренировки, ревнивец умудрился что-то увидеть в общении ангела и его одногрупника, и теперь не переставал говорить об этом, чем сильно раздражал сына Сатаны.       Хотя, виноватым в его настроении был не только Ади.       После их последнего «разговора» с отцом было слишком трудно не то чтобы тренироваться — было трудно жить. Его отметины саднили по всему телу, на сокрытие их магией уходило слишком много сил. Особенно болело правое крыло и спина. Люцифер таскался по Школе ожившим трупом, и отчаянно пытался не сдохнуть снова. Получалось плохо, из-за чего он слишком часто стал мешать зелья из лазарета с алкоголем. — Они стояли у трибун и мило трепались, — рыжий с остервенением рвал шнуровку на тренировочных ботинках в попытках развязать их, — А я, блять, должен был смотреть на это. — И что? — Калеб, один из младших демонов, стоял рядом с Ади и со скучающим видом ковырял дверцу шкафчика, — Может, они просто разговаривали о какой-нибудь ангельской ерунде. Про белые шмотки или спасение щеночков. — Ага, конечно, — зелёные глаза парня лихорадочно блестят, — Эта «ангельская ерунда», видимо, настолько важна, что они решили ее обсудить и на тусовке, блять, непризнанных вместо сегодняшней тренировки. Гребанные непризнанные! Они даже Вики умудрились затащить туда, не то, что Сэми!       Бушующее пламя — его пламя — отражение в ее холодных глазах. Распухшие от поцелуев губы, румянец на впалых щеках. Льнущее к нему тело и тонкие руки, обвивающие его шею. — Как ты можешь так говорить?       Как ты могла так поступить? Ты ведь в ангелы рвешься, святоша.       Рука замирает, так и не коснувшись дверцы шкафчика. Любое упоминание о Непризнанной — той самой Непризнанной — удивительным образом отрезвляло его. Люцифер почти, что со скрипом поворачивает голову и целую долю секунду смотрит на все еще злого Ади. Тот чувствует взгляд сильнейшего из демонов в Школе почти сразу, недоуменно оглядывается: — Люцифер? — Я сколько раз должен повторить, чтобы вы все, наконец, уяснили? — Почти, что с нежностью произносит сын Сатаны. Услышав знакомые интонации, Калеб рефлекторно вжимает голову, впрочем, как и большинство парней в раздевалке. Не первый год учащийся с Люцифером Ади более устойчив к подобному — он лишь дергает левым плечом, помня об их стычке и вывернутом в неестественное положение суставе.       Убедившись, что все внемлют ему с должным вниманием, демон с улыбкой продолжил: — Нехер потакать своим тупым пассиям. И тем более ныть из-за ангела. Ади, блять, ты меня разочаровываешь. — Прости, — склоняет рыжую голову молодой человек. Ему не в первой это делать. Но не смотря на явную угрозу со стороны брюнета, он подсознательно понимает — что-то не так. С Люцифером было что-то не так. Гнев демона — это внезапный и бесконтрольный взрыв, опаляющий жаром Преисподней. Сейчас же Денница словно сдерживался, не позволяя себе… лишнего? — Я не должен был об этом говорить в твоем присутствии. — Ты не должен был думать об этом, Ади, — цедит Люцифер, — Тем более в моем присутствии.       Тишину в раздевалки можно почти потрогать руками — до того она была ощутима. Демон медленно обводит окружающих темными — цвета густой венозной крови, в которых уже давно не было видно алых всполохов — глазами и снова возвращается взглядом к Ади. Сосредотачивается на рыжей макушке и, помедлив, внезапной спрашивает: — Что ты там промямлил про непризнанных?       Вопрос заводит бедолагу в тупик. Он хлопает длинными ресницами, напряженно перебирает в голове все сказанные до этого слова. И, к собственному облегчений, выхватывает необходимый отрывок. — Непризнанных не было на тренировке, — звучит, как доклад. У Люцифера непреодолимое желание заехать идиоту по лицу и хоть куда-то выместить стремительно нарастающую злость. Но это выглядело бы слишком подозрительно, как и говорить вслух о том, что он прекрасно знал об отсутствии обладателей серых крыльев. — И? — Лишь произносит брюнет, снова чувствуя тупую боль в правом крыле.       Во имя Бездны, как же ему плохо. — Они свалили на Землю вместе с амулетом. Кажется, это Итан постарался, — Ади кривится, — Он вообще последнее время какой-то странный. Перестал к нам подходить, все не отлипает от своих олухов. С идиотом Эдди тренируется. — Да-да, — закивал стоящий рядом Калеб, чтобы напомнить о своем присутствии. Не придумав ничего лучше, он добавил, — Я сам видел, как они вместе улетали. Он даже с бескрылой разговаривал.       Что?       Возможно, у него просто слуховые галлюцинации на фоне опасной мешанины жидкостей. Или отец выбил ему последние остатки мозга. В любом случае, надо было уточнить, и Люцифером терпеливо повторяет свой вопрос вслух: — Что? — Взгляд темных глаз прожигает во лбу младшего демона воображаемую мишень, — Что ты только что сказал? — Эдди, который постоянно со скалы прыгает, — надменно кривит губы Ади, испытывая отвращение к отчаянному безумцу, — Все доказывает свою крутость. И ещё Итан наконец-то перестал доебывать Вики. Он вообще сильно изменился после смерти их общей подружки. Мне казалось, что он на неё заглядывался. Последний раз, когда мы разговаривали, он заливал мне что-то про единство и товарищество. Видимо, обосрался, что его тоже грохнуть могут, вот и прикрывается этим стадом баранов.       Люцифер совсем не слушает их. Он смотрит сквозь их бестолковые головы, пытается взять себя в руки. Точнее, нет, не так. Он пытается не дать себе сорваться. Он так отчаянно пытается.       С того самого дня, когда они с Непризнанной вернулись в Школу. С того дня, когда они переступили порог этого проклятого здания и разошлись — каждый своей дорогой. Люцифер не позволяет себе думать, запрещает вспоминать. И делает все, чтобы выжечь из себя въедливый холод и запах корицы.       Но, кажется, он выжигает самого себя. — И как давно они ушли? — Блять, ведь с самого начала тренировки заметил — ее нет. Гребанной Непризнанной не было на трибунах, а он, наивный, полагал, что она от него прячется. — Да сразу после занятий они и свалили, — Ади осторожно вглядывается в заострённые черты лица Люцифера и начинает неотвратимо жалеть о том, что в порыве ревности сдал друзей, — Ты что-то задумал? — Неплохо было бы проучить их, — внезапно влезает в разговор Калеб, с преданностью пса смотря на Люцифера, — Чтобы было неповадно пользоваться чужими артефактами. — Да ладно, они ведь… — Рыжего терзает некстати проснувшаяся совесть. Он начинает нервно хрустеть пальцами, представляя укор во взгляде дорогих ему голубых глаз Сэми. И все ждёт окончательного приговора сына Сатаны, но тот словно издевался над ним и молчал, думая о чём-то своем. — Люцифер? — Из Итана выйдет неплохой демон, не находишь? — Вопрос звучит неуместно легко, будто они говорили совершенно на другую тему.       И не только из него. — Ты оставишь это просто так? Без наказания?! — Возмущённо восклицает неугомонный Калеб, забываясь, с кем он разговаривает.       О, нет. Это невозможно проигнорировать. Рассчётливая Уокер, она добилась своего. Сыграла на его эмоциях — никаких чувств — и теперь думает, что избавилась от него. — Ради Шепфы, заткнись, — шипит Ади лучше любой рептилии, пытаясь ответить молодому демону затрещину. Тот уворачивается, пытается снова что-то сказать.       Но Люцифер уже не слушает их. Он с силой захлопывает дверцу своего шкафчика и уходит прочь из раздевалки. Его огромная тень скользит за ним, подрагивая от каждого шага.

***

— С каких пор у нас по Школе просто так разгуливают Престолы? — Ости недовольно кривится, разглядывая вместе с остальными учениками высокую фигуру внизу аудитории, у доски.       Сегодня у них было совместное занятие — ангелы, демоны и непризнанные нечасто оказывались в одном помещении. Где-то пару раз в неделю, не больше. Во-первых, данное мероприятие требовало просторное помещение, а во-вторых — крепких нервов преподавателя, так как студенты между собой, мягко говоря, не ладили. Положенные два раза уже прошли, но, видимо, произошло что-то из ряда вон выходящее — и вот они снова в одной аудитории. Все вместе. — Дерьмо, — Ади крутит ручку меж пальцев, смотря в том же направлении, — Это полное дерьмо, народ. Шепфой клянусь, этот напомаженный индюк неспроста слетел со своего насеста и спустился к грешным нам. — Даже если так, — Мими закусывает пышную губу и улыбается, — Это не отменяет того факта, что он чертовски сексуален. Вы только посмотрите на эти скулы! — Милочка, он вряд ли заглянет к тебе в Ад на огонёк, — девушки встречаются взглядами, и Мими первой не выдерживает. Она быстро отводит глаза в сторону, Ости же лучится самодовольством. Ждёт хоть какой-то реакции от Люцифера, но тот сидит, полностью поглощенный своими мыслями, — Ты в порядке?       Она знает про их с отцом разговоры, особенно про последний, состоявшийся после того, как Люцифер вернулся в Школу. Прекрасно знает, что демон еле держится на ногах. И ничего не может с этим сделать — сын Сатаны не желает принимать ничьей помощи. — Люцифер, дорогой? — Зовёт девушка, не дождавшись ответа, и пытается привлечь внимание, ненавязчиво касаясь локтя мужчины. Тот дергает огромным крылом, стоит ей коснуться его, и по лицу пробегает тень. — Не трогай меня.       Девушка обиженно дуется и отворачивается, начиная уставать от вечной стены между ними — день за днём она становилась все выше и толще. Демон вечно где-то пропадал, стал слишком часто появляться в компании рыжей непризнанной. Ости привыкла к временным пассиям своего возлюбленного, ведь они не задерживались надолго рядом с ним — просто не выдерживали. Люцифер всегда возвращался к ней. — Итак, — тем временем Фенцио подходит к кафедре и усилением голоса привлекает к себе внимание, — В связи с временным отсутствием вашей преподавательницы занятие по истории, как и последующие, будет проводить уважаемый Главный советник — Серафим Эрагон. Так же он будет присутствовать на других ваших занятиях в качестве наблюдателя и, если потребуется, преподавателя. Он любезно согласился прибыть в Небесную Школу, дабы лично проконтролировать вашу успеваемость. Прошу Вас, — мужчина склонил голову и отступил, пропуская вперёд явившегося ангела.       Сын Сатаны видел его на званых вечерах, слышал рассказы от отца и наставников. Главный советник был именно таким, каким представлял его юный Люцифер — холодным, рассчётливыми. И безжалостным. Потому что только такой мог добиться высот среди белокрылых.       Самый главный лицемер среди лицемеров. — Думаю, что дальше я справлюсь сам, — Советник окончательно оттеснил Фенцио, и тот потерялся за огромными крыльями Серафима: — Да-да, конечно… — Приветствую юных учеников Небесной Школы, — голос Советника, лишенный каких-либо эмоций, разнесся по всему огромному помещению, — В Цитадели заинтересованы в Вас, и поэтому я здесь…       Что-то шло не так, и демон все никак не мог понять — что именно. День начался неправильно с самого утра, когда он с трудом отодрал себя от кровати и понял, что в его покоях царит жуткий холод. Впервые за долгое время в Небесной Школе температура упала настолько, что изо рта вырывались облака пара, а без дополнительного слоя одежды можно было лишиться чувствительности конечностей.       Но этого будто было мало, и вот явился он — Главный советник. Точно неспроста, определено с какой-то целью.       Что ты здесь забыл?       Демон складывает руки перед собой в замок и внимательно следит за Серафимом, слушает его монотонную речь. Правда, недолго, так как того бесцеремонно перебивают недалекие непризнанные, кучей ввалившиеся в аудиторию.       Идиоты.       Первым входит Итан, за ним — ещё несколько учеников. Люциферу бы смотреть в окно, в стену, да куда угодно, но его взгляд сам собой притягивается к серым крыльям. Раз, два, три… Так вот ты где.       Она заходит вместе с Энди и какой-то девчонкой, ее макушка светлым пятном маячит среди остальных. Внутри все колышется от злости, стоит только не то, что увидеть — подумать о ней. А ведь он правда не думал, пытался. Брюнет быстро оглядывает ее с ног до головы, не оставляя без внимания ни одной детали. Серая водолазка с высоким горлом, серые джинсы, серые кроссовки — попытка слиться с окружающим ее «пространством», жалкие потуги подстроиться. О проведённом на вечеринке времени говорили только тёмные круги под колючими светлыми глазами и изогнутые в недовольстве брови. Такая ничем не примечательная Непризнанная, закутанная в огромный, закрывающий ее колени, вязаный кардиган насыщенного бордового цвета.       Бордовый. Какого хрена он бордовый, Уокер? — Это что за гусеница? — Ости скорее по привычке ищет повод оскорбить Уокер и брезгливо оглядывает буйство пряжи на девушке. — Я бы сейчас от такого не отказалась, — замечает Мими, растирая ладонями озябшие голые плечи и с некоторой завистью смотря на утеплённую Вики, — В Школе сейчас дубак, небесный термометр явно накрылся. — Просто отвратительный свитер, — раздаётся тонкий голос сзади, и, воспользовавшись всеобщей заминкой, прямо на ряд к демонам гибко перелезает Джессика. Она оттесняет ошарашенного Ади и прижимается к бедру Люцифера.       Хорошая девочка, послушная. Слушается, слушает. Ходит за ним хвостиком, делает все так, как говорят.       Ничего общего. — Ты что творишь? — Ости чуть ли не рычит, перегибаясь через столешницу и пытаясь одним взглядом испепелить зарвавшуюся непризнанную. Та испытывала ее терпение уже слишком долго. — Решила заглянуть к вам на огонёк, — пожимает плечиками рыжеволосая. От ее наглости у демонессы выступают пятна на щеках, и она уже готова разразиться гневной тирадой: — Да кем ты себя?!.. — А что такого? — Хлопает длинными ресницами Джессика, — Я, может, тоже хочу обсудить убогий вид Бескрылой. — Хватит, — одно слово заставляет обеих девушек, как по команде, замолчать.       Возможно, не стоило их прерывать — могут не то подумать. Но их кудахтанье мешало сосредоточься. Он внимательно следит за происходящим внизу. Мысленно тянет тёмные путы к тонкой фигуре в неказистом свитере, пытается почувствовать ее энергию. Холодную и светлую, отдающую корицей.       Тем временем Советник оглядывает опоздавших, поочередно задерживая на каждом свой пристальный взгляд. Приподнимает один уголок чувственных губ в подобии усмешки, тягуче произносит: — И что же вынудило вас задержаться и опоздать на сегодняшнее занятие? — Ответом ему служит нестройный хор голосов. Они пытаются что-то сказать в оправдание, но делают только хуже. — Мы были у декана демонов, — наконец, громче остальных говорит Итан. Серафим останавливает на нем безжизненный взгляд, и бедолага ежится от этого. — Зачем? — Ну, — видно, что молодой человек смешался от вопроса. Он оглядывается на своих товарищей по несчастью в поисках поддержки, но те — неудивительно — молчать. — Вы не в состоянии ответить на один единственный вопрос? — От иронии Серафима сводит зубы. Эрагон на все Небеса прославился своим характером, даже в Аду о нем говорили с опасением. И вот теперь он здесь, в Школе. — Он объявлял нам выговор, — голос прорезает повисшую тишину, Люцифер слышит его через всю аудиторию без какого-либо усиления. И испытывает непомерное желание со всей дури швырнуть ближайшую книгу прямо в голову тупой Непризнанной. — Выговор? Это интересно, — внимание Советника переключается на девушку. Серафим делает шаг вперёд, двигаясь подобно акуле, и непризнанные послушными болванчиками расступаются перед ним. На месте осталась лишь Уокер — она плотнее кутается в свой кардиган, даже не думая никуда отходить, — И чем же вы заслужили выговор?       Непризнанная напряжённо смотрит на Советника, словно просчитывая что-то. И ведь не боится. А затем, словно решившись, негромко, но твёрдо произносит: — Это уже второй вопрос.       Дура. Умная и смелая, но какая же дура. — Фига она даёт, — восхищенно шепчет Ади, и по рядам демонов проносится одобрительный ропот. Хамство преподавателям всегда поощрялось, хамство ангелам — вдвойне. — Это глупо и самонадеянно, — презрительно произносит Люцифер, тем самым одергивая своих соплеменников, — Не доросла ещё с таким тягаться.       А в груди, блять, отчего-то теплеет. Злость на ее безрассудство окрашивается в чертов бордовый цвет. Словно этот свитер был призван греть не Непризнанную, а все его внутренности разом. Он так старался презирать, игнорировать ее существование. А она стоит там, в самом низу, и дерзит Главному Советнику. Непризнанная без крыльев, как же она бесит его.       Люцифер следит за реакцией Серафима и узнаёт этот взгляд. Ведь точно таким же взглядом он сам смотрел на Уокер — словно на занятную зверушку, посмевшую встать у него на пути.       Теплота внутри сменяется чём-то другим. Крохотная искра неприятно обожгла грудную клетку изнутри, у него руки чешутся самому придушить девицу. За то что пропустила тренировку. За то что опоздала на это занятие, за то что не может держать свой язык за зубами, какая-же-дура. — Хм, — только в одном этом «хм» звучит ничем неприкрытый интерес, — Вы правы, юная Уокер. И раз я получил ответ на свой вопрос, то не стоит более задерживаться. Для вас как раз свободен первый ряд.       Изящный жест тонкой руки в сторону пустующих мест — прямо напротив кафедры. Непризнанные мнутся, явно не в восторге от столь «щедрого» предложения, но не могут ослушаться — и неохотно рассаживаются, сбиваясь в серую кучку. Бескрылая идёт последней, еще сильнее — куда уже? — кутаясь в свой свитер. И, прежде чем начать пробираться через одногруппников к своему месту, она поднимает глаза и оглядывает верхние ряды аудитории.       Что-то щелкает в голове, и он забрасывает руку на плечи Джессики, притягивает ее ближе. Та будто только этого и ждала — жмется к нему сильнее, кошкой трется о гладкую ткань. И именно в этот момент Непризнанная смотрит прямо на них.       Взгляды встречаются.       Она жалкая, и устраивать все это представление для нее — глупо. Не стоит тратить какие-либо усилия, даже незначительные. Ведь он сам оттолкнул ее, собственными руками. Он не должен был даже давать ей повода, но…       Откуда там вообще это «но»?       Люцифер слегка щуриться и прекрасно видит, как по ее лицу проносится тень сдерживаемых эмоций — не понять, каких именно. Она сжимает губы, еще больше хмурит брови. И, подняв выше острый подбородок, отворачивается. — Может, сегодня ночью мне снова прийти к тебе? — Мурлычет на ухо Джессика, пока Уокер решительно пробирается к своему месту, каким-то невероятным образом быстро проскальзывая через девушек и парней. А Люцифер растерянно смотрит на то место, где только секунду назад были ее глаза. Пустые, холодные. И такие решительные. — Ты, блять, в его спальню попадешь только через мой труп, — длинные ногти Ости начинают слишком быстро стучать по столу. — О, ты можешь присоединиться, — маникюр рыжей окрашен в кроваво-красный, и она спешит продемонстрировать его, приложив ладошку ко рту, — Думаю, что Люцифер не будет против твоего участия. Ведь так, Люци?       В груди не искра, в груди разгорается пожар. Потому что никто не смеет игнорировать его, и тем более она. Кем она себя возомнила, чтобы так смотреть на него? Или это все из-за того, что на горизонте появился более перспективный вариант?       Демон не может решить — на кого ему злиться больше. Боль отходит на второй план, он убирает руку с плеч девушки и садится прямее, расправляет плечи. Крылья за его спиной подрагивают, когда он оглядывает своих собратьев. — Люций? Ты что задумал? — Ости слишком хорошо знает это выражение лица. Ее опасения подтверждаются кривой усмешкой — не менее знакомой и оттого пугающей. — Нужно выяснить, что этот тип тут забыл. Уяснили?

***

      Следить за Главным Советником оказалось легко, ведь он нисколько не скрывался. Обладая властью, он начал лепить из Небесной Школы и ее обитателей желаемое, будто все это было податливым пластилином в его руках. Только вот разгадать его мотивы оказалось сложнее, но даже призрачные догадки на этот счёт не нравились Люциферу.       Сначала Эрагон начал регулярно посещать занятия учеников, уделяя особое внимание непризнанным. Сидел с ними на каждом уроке, внимательно следил за происходящим в классах и аудиториях. Затем он стал регулярным гостем на их тренировках, наблюдая с трибун за мельтешащими молодыми людьми.       А потом он сместил большинство преподавателей, начав вести выбранные им предметы для непризнанных самостоятельно. Самих же непризнанных Эрагон перевёл в отдельное крыло Школы, дабы «позволить юным дарованиям сосредоточиться на главном». Люцифер понимал, что златокрылый задумал слепить из неопределившихся необходимое ему и Цитадели. Понимал, но просто не мог поверить в то, что ему так легко удастся это провернуть. Он не верил, пока Эрагон не отменил совместные занятия непризнанных вместе с ангелами и демонами.       В считанные сроки — неделя, не больше — в Небесной Школе произошёл раскол. — Они занимаются каждый гребаный день, — Мими нервно теребит край одежды, встревожено смотря на окна западной части здания. Именно там непризнанных изолировали от других, — Это ведь неправильно, так просто не должно быть. — Когда ты последний раз виделась с кем-то из них? Итан? Энди? — Ади сидит рядом с девушкой и успокаивающе гладит ее по колену, но той это мало помогает, — Мими, не волнуйся ты так. Я думаю, что с Вики все в порядке.       Демоны расположились на излюбленном месте во дворе Школы, облюбовав бортики фонтана и ближайшие к нему скамейки. Люцифер как раз сидит на одной из них и пытается сосредоточиться на тексте книги, но все усилия идут прахом, стоит рыжему демону вслух произнести имя Непризнанной.       Он не видел ее всю чёртову неделю. — Энди сказал, что Эрагон достаёт ее больше остальных. Постоянно упоминает о ее происхождении, — Мими внезапно всхлипывает и, перепугавшись от собственных нахлынувших эмоций, прикрывает нижнюю часть лица рукой. — Может, потому что у неё нет крыльев? Про это он не говорит? — Ости надоели все эти разговоры, но промолчать на счёт Уокер она не может чисто физически, — Это прекрасный повод поиздеваться. — Он не допускает ее к тренировкам, — качает головой Ади, — Я ни разу не видел ее на поле, хотя она до этого часто сидела на трибунах. Я даже слышал, как Геральд спорил на этот счёт с Фенцио, но тот только своей седой башкой качал. Старый хрыч во всем слушается Советника и как цепной пёс выполняет все его указания. — Папочка Дино сам когда-то был Престолом, пока не связался с мамашей Вики, — фыркнула Ости, — Так что это неудивительно, что он закрывает глаза на то, что Эрагон ее прессует. — Что он о себе возомнил? На кой черт ему сдались эти тупицы? — Все же очевидно. Он просто хочет сделать из них ангелов и все… — Банально…       Все слова превращаются в один сплошной невразумительный поток. Делать вид, что он читает, уже нет никакого смысла — нить повествования давно утеряна. Люцифер с силой захлопывает книгу и смотрит на окна западного крыла, ищет. Но перед глазами огненные всполохи, окрашивающие все вокруг в цвет пламени, словно Ад последовал за демон с самого низа.       А в голове набатом одно слово.       Уокер.       Высшие силы провели между ними черту, отгородили ее от него и наоборот. Должно было стать легче. Забыть, выбросить глупую девицу из головы. Ему должно было стать легче. — Ребят, нам пора, — Калеб смотрит на наручные часы, затем на окруживших его демонов, — У нас сейчас занятие с Геральдом, он опять орать будет. — Люций? — Мими осторожно подходит к мужчине и касается его плеча. Он выныривает из своих мыслей, фокусирует на ней взгляд пылающих глаз. И через силу скалится в подобии улыбки: — Что такое, малышка Мими? — Ты идёшь с нами? — Девушка умоляющие смотрит на него, как смотрела когда-то давно, когда они оба были детьми. Маленькая демонесса всегда знала, что более взрослый Люцифер защитит ее, поможет. — Позже, — он перехватывает ее маленькую ладошку и настойчиво отводит в сторону, — Передайте старине Геральду, что я задержусь. — Но Люций… Он ведь будет злиться. — Не будет, — ухмыляется брюнет.

***

— Ты настолько стар, что не видишь очевидного? — Он мечется перед учительским столом подобно дикому зверю, загнанному в клетку. — Люцифер, твоя агрессия совершенно ни к чему, — старый демон устало массирует виски, пытаясь справиться с грозящей ему мигренью. — А орава новоявленных ангелочков, м? — Молодой демон встаёт напротив, упирается руками в столешницу, — Как тебе такой расклад? — С чего ты взял, что Эрагон хочет сделать из них ангелов? — Геральду порядком надоели все эти распри насчёт изолированных непризнанных, — Люцифер, к твоему сведению, нам известно о каждом уроке, проведённом Советником с ними. И я так же, как и ты, общаюсь с учениками. Да, некоторые методы обучения и у меня вызывают вопросы, но Эрагон вряд ли… — С кем же ты общаешься? — Его голос сочится ядом, — Случайно не с маленькой Уокер? Преподаватель настороженно смотрит на ухмыляющегося Денницу сквозь пальцы, и тот громко смеётся на это: — Думал, что никто не узнаёт о ваших тайных свиданиях? Чему ты ее учил, пока никто не видел, Геральд? Что ты пообещал ей за это? — Сумасшедшая улыбка и убийственная серьезность во взгляде создают пугающий контраст, — Сильно сомневаюсь, что ты наставлял ее на истинный путь демона. Мужчина удивленно поднимает глаза на сына Сатаны и встречается с ничем не прикрытой яростью и злостью. Люцифер буквально горит изнутри, разве, что только дым не идет. — Люцифер, ты что — рев…? — Геральд резко передумывает, не произносит своего ужасного вопроса вслух. И лишь качает головой, оставляя при себе все свои догадки, — Ты ведешь себя глупо. Вики — большая девочка, которая в состоянии принимать решения самостоятельно. И ты глубоко ошибаешься на ее счет, Люцифер.

***

      Он проходит через арку, ноги сами его несут в сторону западного крыла. И, остановившись у одной из стен, демон всё-таки не выдерживает. Когда он со всей силы бьет по холодному камню, от его сжатого кулака сеткой расползаются трещины. Удар, затем ещё один. Паутина в стене превращается в громоздкую дыру, на пол сыпется каменная крошка.       Остановиться также стоит ему усилий. Он замирает, оперевшись, и тяжело дышит. Все тело подрагивает от напряжения. Крылья, перья на которых топорщатся, угрожающе полураскрыты за спиной.       Почему так плохо? — Какой же ты жалкий, — прошептал Люцифер, отнимая ладони от стены и отряхивая одежду от серой пыли. Задумчиво оглядывает коридор и внезапно натыкается на одинокую фигуру, появившуюся из ниоткуда.       Сначала не поверил. Потом не поверил еще больше. Даже моргнул несколько раз в попытке прогнать наваждение. Не помогло.       Фигура напротив тоже притормозила в явном замешательстве. Демон хорошо видел, как девушка в точности скопировала его мимику, усиленно похлопав ресницами. Ей это тоже не принесло никакой пользы, и она, опомнившись, поступила совсем не по-Уокерски. — Стой! — Рыкнул Люцифер, когда Непризнанная стремительно развернулась и припустила прочь от него в противоположную сторону.       Он вроде говорил, как она его бесит?       Он настиг ее в считанные секунды, потратив на это приличный запас энергии. Короткая погоня разогнала его кровь по сосудам, заставила сердце колотиться в два раза чаще. Брюнет ухватил не оборачивающуюся девушку за шиворот и рванул на себя, чуть ли не отрывая ее тело от земли. Острая боль протянулась от кисти до самого позвоночника, но Люцифер проигнорировал это, желая убедиться в реальности своей беглянки.       Бескрылая спина с ощутимым звуком столкнулась с каменной стеной. Уокер зашипела, но — удивительное дело — сопротивляться не стала. Замерла, уставившись на него злыми глазами, в своем напряженном ожидании. Люцифер же, тяжело дыша, стиснул ее худые плечи. Для верности, чтобы точно не смогла сбежать снова. — Ты кем себя возомнила, раз считаешь, что за тобой должен бегать сам сын Сатаны? — Главное, не выплюнуть вместе со словами собственные легкие, а то весь эффект будет испорчен. Впрочем, Непризнанная и так несильно впечатлена — она смотрит на него скорее с усталостью, чем со страхом. — Ты сам за мной побежал, — недовольно заметила она. — А ты зачем начала убегать? — Не остался в долгу Люцифер, жадно поглощая кислород вперемешку с корицей. Он долго ждал, чтобы противиться этому простому и унизительному желанию — чувствовать ее всеми рецепторами. — Ну, как тебе сказать? — Непризнанная упирается ладонями в его вздымающуюся грудь, и демон закрывает глаза, наслаждаясь прохладой прикосновения. Она продолжает говорить и одновременно с этим отталкивать его, даже не подозревая, что собственными руками тушит бушующий пожар в его груди, — За мной погнался один ненормальный, который только и делает, что пытается испортить мне жизнь. Знаешь, Люцифер, мне с тобой контактировать как-то совсем не хочется. Ты можешь отпустить меня?! — Нет, — выдыхает он. Открывает глаза, и Уокер, наконец, перестает двоиться, — Потому что у меня к тебе есть вопросы, на которые ты должна ответить. — Ничего я тебе не должна, — цедит она и отворачивается, смотрит куда-то в сторону. — Непризнанная, завязывай, — попытка ухватить пальцами острый подбородок, чтобы развернуть ее лицом к себе, увенчивается успехом. Снова глаза в глаза, его отражение в темном зеркале ее расширенных зрачков, — Тебе не идет это все. — А что мне идет, Люцифер? — Странный и ни к чему не привязанный факт — Непризнанная всегда называет его полным именем. Никаких «Люци» и «Люций», так полюбившихся всеми его подружками, — Может, быть униженной? Валяющейся голой на полу? Покрытой синяками, заплаканной? — Ну, как тебе сказать? — Кривит улыбку он, неосознанно повторяя ее ранее озвученный вопрос. Это злит девушку, и она, сверкнув вмиг заледеневшими глазами, начинает упрямо биться в его хватке. Приходиться ощутимо встряхнуть ее, чтобы привести в чувство, — Хватит! Не пытайся выглядеть слабее, чем ты есть на самом деле, Уокер. И вообще… Что за вид? Куда ты шла?       Непризнанная выглядела не так, как всегда. Неправильно. Что-то поменялось в ее внешности, в ней самой. Распущенные по плечам волосы, которые раньше почти всегда были убраны наверх. Темно-синий свитер, а не привычно-серый. А ещё запах, который Люцифер уловил не сразу. Что-то кроме корицы.       Внутри все замирает от случайной мысли. Не куда, а к кому она шла. — Уокер, это ещё что такое? — Чрезмерное удивление мешает ему разозлиться сразу, — Это помада? — Тебя это не касается, Люцифер. — А кого касается, Непризнанная? К кому ты, блять, шла в таком виде? — Мысль о том, чтобы снова начать трясти ее в попытках выбить признание, выглядит слишком заманчиво, но он сдерживает себя. Лишь поднимает свою руку и почти нежно кладёт на колючую ткань свитера, надавливая сквозь неё на тонкую шею, — Отвечай, Уокер.       Ответь мне, иначе я просто убью тебя в этом безлюдном коридоре. — Знаешь, почему на любой твой вопрос я скажу «нет», Люцифер? — Кровь с его костяшек, про которую он совершенно забыл, пачкает ее бледную кожу. Демон знает, что она сейчас скажет, и мысленно, как заклинание, твердит «не смей», — Потому, что я жалкая. Не способная на чувства. Я, как моя мать. А ещё я могу послать тебя, Люцифер, далеко и надолго, и ничего не бояться. Потому, что тебе даже смотреть на меня противно. Ты сказал, что больше не притронешься ко мне. Почему ты всегда врешь?       Под конец своей тирады она разве что не кричит. Смотрит на него своими проклятыми глазами, лёд в которых треснул и обнажил все истинные чувства. Люцифер по какой-то глупой привычке начинает считывать ее и чуть ли не задыхается от удушающего отчаяния, обиды. — Ты притворялась, — с трудом выдавливает из себя слова он, и ее чувства продолжают ломать его грудную клетку, — Мы оба знаем, что ты не хотела. Что ты была готова сделать это только для того, чтобы все прекратилось.       Как ты посмела, Непризнанная? Как ты могла предпринять эту попытку все закончить между нами без моего на то ведома? — Ты даже не дал мне шанса, Люцифер, — ее голос звенит от негодования, когда она произносит это. И глаза... Забери ее Преисподняя, потому что ее глаза - ничем не прикрытые, без привычной корки льда, — Ты с самого начала только и делаешь, что взращиваешь во мне ненависть и страх. Ты постоянно ломаешь меня, не даешь собраться заново. Я ведь ни разу не была в Аду, Люцифер, а ты за считанное время показал мне его. Буквально швырнул меня в него. Как мне ещё себя было вести?       Она обычно говорила мало, но именно сейчас — чрезмерно много. А Люцифер стоял напротив, все ещё не выпуская ее из кольца в рук, и пропускал все сказанное мимо ушей. В его голове пульсировало красным только одно единственное слово.       Шанс. — Шанс на что, Непризнанная? — Едва слышно спрашивает он, и она сама себя обрывает, шокированная таким простым вопросом.       То, что повисает между ними, не поддаётся никакому описанию. Жуткая смесь злости, дыма и корицы вперемешку с чем-то ещё. Таким неотвратимым, несокрушимым.       «Что с его рукой?» — проносится в ее голове глупо-заботливая мысль, когда она, наконец, замечает кровь.       «Она сегодня красивая» — против воли отмечает он.       И взгляды обоих - вниз, к губам друг друга. — Кто здесь? Кто посмел покинуть класс во время занятий?! — Голос Фенцио прорезает тишину, и двое синхронно вздрагивают. Прежде, чем вездесущий ангел показался из-за угла коридора, Непризнанная с неожиданной для нее силой толкнула ошарашенного демона и скользнула вбок.       Она побежала прочь от него, не оборачиваясь. Оставив его без ответа. Одного разбираться с лавиной чувств и злым, как орава чертей, Фенцио.