Свобода на острие клинка

      Грабители стояли посреди гостиной и смотрели на рассыпанные на диване купюры. Драгоценности были сданы в ломбард и дополнили внушительную кучу денег.       - И зачем нам столько? Ведь цель ограбления, не просто твоя очередная попытка развеять скуку. Иначе все было бы гораздо интереснее и кровопролитнее, - сделал выводы Бывший владелец казино.       - Ты прав, Сигма-кун. Нам нужны эти деньги для определенных целей. Я обещал тебе помочь, поэтому... - он вытащил из под плаща глянцевый цветной журнал и передал Сигме.       На обложке был изображён красивый домик с аккуратным газоном. Заголовок гласил: "Элитная Недвижимость Йокогамы". Гоголь весело пихнул локтем своего напарника и сказал:       - Выбирай любой, если этого будет недостаточно, - он указал на приличных размеров зеленую горку - мы раздобудем еще. После того, как все закончится, ты поселишься в шикарном доме и присоединишься к вооруженному детективному агентству. Я уверен, ты хорошо впишешься в их компашку.       Сигма молча листал журнал, не веря, что сказанное Гоголем возможно. У него будет свой личный дом и работа детектива. Сам он не думал о вступлении в агентство. Примут ли его? Сможет ли он стать для них своим?       - Не думал, что ты сдержишь обещание.       - Эй! За кого ты меня принимаешь? Договор, как и карточный долг - это святое! - обиженно нахмурился Гоголь.       - Ну прости. - осознав, что ляпнул лишнего, сказал Сигма.       - Кстати о карточных долгах, - мгновенно остыл и подмигнул шут - Может партейку?       - Хах, да я тебя уделаю. Забыл, кто перед тобой?       - Чур раздаю я. - подмигнул Гоголь с лукавой улыбкой, доставая из ткани плаща карты.       Они устроились на паркете друг напротив друга в гостиной, между телевизором и диваном. Сигма сел, подобрав ноги под себя, и сложил руки на колени. Он был спокоен и готов показать этому выскочке игру настоящего профессионала.       Гоголь сидел напротив в позе по турецки. Можно было подумать, что он медитирует. Глаза были прикрыты, на лице играла хитрая улыбка. В руках он вертел коробочку с игральными картами. Он открыл глаза и произнёс:       - На что играем?       - На победу - усмехнулся Сигма.       - Так не интересно. Давай сделаем ставки, - закапризничал шут. Затем, недобро усмехнувшись, резко подался вперёд. В секунду он преодолел расстояние между ними, становясь на четвереньки и поставив руки на колени оторопевшего Сигмы. Они практически касались лбами.       - В игре без ставок нет никакого удовольствия. Мы сыграем на поцелуй.       Бывший владелец казино резко отпрянул от неожиданности, чуть ли не падая спиной на паркет. Он решил, что шут окончательно спятил.       - Ах, какое искреннее удивление! - обрадовался Гоголь и наклонился вперёд, снова сокращая расстояние между их лицами, при этом фиксируя колени Сигмы и не позволяя ему отползти назад.       - Хотя постой-ка! Зачем играть, если я и так могу его получить. - улыбка шута становилась пугающей.       И тут Сигма заметил, что правая радужка шута налилась алым цветом.       "Так вот в чем дело. У него случилось очередное помутнение рассудка. И как я сразу не понял? Необходимо вывести его из этого состояния как можно скорее. Пока он не решил, что мой труп будет забавно смотреться на дорогом паркете."       - На самом деле ты не хочешь этого. Возьми себя в руки и отпусти меня, - тихо и вкрадчиво произнес Сигма, проводя рукой по щеке Николая, в попытке успокоить. И тут же пожалел об этом.       Шут быстро повернул голову и укусил его за ладонь. Выступила кровь. Сигма сжал зубы, но не сдержался и застонал от боли. Не успел он прийти в себя, как Гоголь окончательно повалил его на спину, придавливая своим весом и отрезая пути к отступлению. Шут опустился ниже и приблизился к шее Сигмы. Горячее дыхание обожгло чувствительную кожу, а затем теплый влажный язык заскользил вверх к мочке уха. Аккуратное, щекотное прикосновение к нежной коже, а затем легкий укус - вызвали неожиданные и неизвестные ранее ощущения.       Сигма был шокирован и растерян. Он попытался оттолкнуть шута, уперев руки ему в грудь. При этом кровь из раненой ладони отпечаталась на белой рубашке Николая и боль пронзила руку с новой силой.       Гоголь немного отстранился, перехватил руки Сигмы и поднял над его головой, прижимая их к паркету. Наклонившись, он принялся покрывать горячими поцелуями шею, не стесняясь прикусывать и посасывать кожу.       Сердце бывшего владельца казино колотилось как сумасшедшее, отдаваясь гулким эхом в ушах. Он пытался освободить руки, но ничего не выходило. Хотя, хватка шута была достаточно сильной, но вырваться было вполне возможно. Только вот, силы постепенно покидали Сигму, его накрывала приятная слабость. Волны жара пробегали по телу от поцелуев и близости Гоголя.       Свободной рукой Николай жадно скользил по груди Сигмы, изучая каждый сантиметр, спускаясь к прессу. А затем все ниже и ниже, посылая в низ живота приятные, тянущие ощущения. Ладонь замерла у ремня брюк. Секундное колебание. И она исчезла.       Не прерывая поцелуев, Гоголь одной рукой принялся расстегивать рубашку бывшего владельца казино, продолжая удерживать кисти Сигмы другой. Но в этом уже не было необходимости. Слабые попытки сопротивления медленно сходили на нет, а тело под Николаем охотно отвечало на прикосновения.       Заметив как Сигма реагирует на его ласки, Гоголь пришёл в восторг. Но ему хотелось большего. Он жаждал услышать под собой возбужденные стоны этой милой пташки и отчаянную мольбу о том, чтобы Николай ни в коем случае не останавливался.       "Ах, значит, ты не понимаешь, почему людям нравится секс и что они чувствуют. Что ж, сейчас я наглядно тебе все покажу."       Он коленом с силой раздвинул ноги Сигмы и аккуратно надавил бедром на пах, чувствуя его напряженный член, и на секунду задержав дыхание от нахлынувшей волны возбуждения. Он нетерпеливо взял Сигму за подбородок и, заставив посмотреть себе в глаза, сказал:       - Я не остановлюсь, пока не услышу тебя. Не сдерживайся.       - Что? - хрипло спросил Сигма, тяжело дыша. Николай отметил, что его глаза блестели плохо скрываемым желанием.       - Сейчас поймёшь, - ответил Гоголь. И лукаво улыбаясь, он с чувством провел большим пальцем по нижней губе Сигмы. Тот неровно выдохнул. Его голова затуманилась, а мысли стали густыми и тягучими, как кисель. Сигма не понимал, что с ним происходит.       Николай начал медленно тереться бедром о его напряженный член, глядя прямо в глаза и ловя каждую эмоцию. Приятные ощущения внизу живота стали ярче, переходя в горячее удовольствие. Захотелось прижаться к шуту ещё ближе и чего-то ещё, чего-то большего. Сжав зубы и зажмурив глаза от накатывающих волн жара, он начал терять самоконтроль.       "Что творит этот ненормальный! Какие ужасные и отвратительные ощущения. Настоящая пытка. Я убью этого чертова садиста! Я должен немедленно взять себя в руки и оторвать ему голову."       Под внимательным взглядом Николая, Сигма чувствовал себя максимально уязвимым. Смутившись, он отвернулся. Гоголь усмехнулся и максимально мокро, медленно и нагло лизнул подставленную щеку. А потом по-хозяйски сжав подбородок, вернул голову, в очередной раз обалдевшего Сигмы, обратно:       - Не смей от меня отворачиваться. Ты и так позволил себе слишком много, закрыв глаза без моего разрешения.       Голос Николая был глубоким и с лёгкой хрипотцой. Он кружил голову. Мысль промелькнувшая в голове бывшего владельца казино, поразила его.       "Он сейчас чувствует тоже, что и я?"       Эта догадка почему-то пьянила и кружила голову, разливая по телу тепло и ликование.       Вдруг, Сигма краем сознания заметил, что его руки уже свободны. Он даже не понял, в какой момент Николай отпустил его и скользнул рукой вниз под свое бедро, находящееся между его ног. Проведя ладонью по пульсирующему бугорку под тканью брюк, он сжал его. Затем он принялся его поглаживать с легким нажимом, доводя Сигму до исступления.       Бывший владелец казино обвил руками тело шута и стиснул пальцы на его спине, с силой собирая и сжимая все что было под ними и сдавленно застонал. Гоголь прерывисто втянул воздух в горящие легкие и впился в полураскрытые уста Сигмы, ловя его стон. Он целовал настойчиво, сминая и кусая губы бывшего владельца казино. Николай скользил языком по губам, проникая между ними и углубляя жадный поцелуй.       Сигма задохнулся от двояких ощущений. Невыносимое блаженство от напористого, пылкого и первого в его жизни поцелуя. И в противоположность им, острая, отрезвляющая боль в укушенной ладони, ставшей скользкой от крови.       Он сильнее сжал раненую ладонь, концентрируя свое внимание на жгучей боли и медленно, приходя в себя. Это была тонкая соломинка, за которую он хватался, как утопающий, медленно возвращаясь в реальность. Его личный спасательный круг.       Сделав над собой усилие, Сигма прервал поцелуй. Он начал приходить в бешенство от сложившейся ситуации. Бывший владелец казино злился на Гоголя за то, как он с ним обошёлся. За свою беспомощность и потерю контроля. Наконец, за власть, которую имел над ним Николай в этот момент. Он со всей злостью замахнулся и врезал Гоголю в челюсть, разбивая до крови порозовевшую от страстных поцелуев, нижнюю губу. А за тем, не церемонясь, столкнул с себя замешкавшегося Николая. Сигма быстро поднялся и ушёл в ванную за аптечкой, не произнеся ни слова, даже не взглянув в сторону сидящего на полу Гоголя.       Закрыв за собой дверь, Сигма невидящим взглядом уставился на свою руку с которой капала на пол кровь. Его мысли роились, сталкивались друг с другом и никак не могли собраться в кучу. До него медленно доходила суть произошедшего.       Он посмотрел на себя в зеркало и ужаснулся. Вид у него был мягко говоря, потрепанный. На лице горел румянец, а глаза светились чем-то странным. Сигма мысленно назвал это "гоголевским блеском", потому что уж очень он походил на взгляд Гоголя, когда у того отказывали тормоза.       На шее было несколько следов от укусов и маленькое яркое бордовое пятнышко почти у самой ключицы. Сигма провел пальцем по нему, замечая как злость на шута медленно отступает. Он заметил, что кое-где на шее у него размазанная, уже подсохшая кровь. Видимо Гоголь испачкался, когда укусил его.       "Ну и видок. Надо бы душ принять."       Сигма аккуратно разделся, щадя раненую ладонь, и небрежно бросил вещи на пол. Плевать на беспорядок. Он включил горячую воду и вступил под упругие обжигающие струи.       На своих устах он все ещё чувствовал вкус губ Гоголя. Сигма задумчиво облизнул нижнюю губу, прикрывая глаза и невольно вспоминая волнующие моменты. От мыслей в груди разливалось тепло, медленно перетекая в низ живота, собираясь и закручиваясь вихрями, сладко отдаваясь возбуждением в паху.       Сигма обессиленно привалился к стенке душевой кабины, провел рукой по груди, вспоминая прикосновения Николая. Он скользнул вниз по животу, оживляя воспоминания. Добравшись до стоящего колом члена, он неуверенно провел по нему ладонью от корня к головке и обхватил, чувствуя прилив возбуждения. Затем он аккуратно двинул вниз сомкнутой на головке ладонью и потом так же не торопясь вверх. Сигма постепенно наращивал темп. Накрывающие его волны удовольствия, говорили о том, что он все делает правильно.       Воспоминания о том как Гоголь смотрел на него, покрывал жадными поцелуями. Его невыносимый властный голос, приказывающий, не отворачиваться. Все это разжигало в Сигме жгучую похоть. Он тяжело дышал, все быстрее и быстрее нанизывая руку на член. Перед закрытыми глазами ярко вспыхнула картинка - порозовевшие от страстного поцелуя губы Гоголя смыкаются на его члене, а сам Николай стоит на коленях перед ним.       Приятные, яркие, горячие спазмы в паху посылали по телу электричество, бьющее в голову. Пик удовольствия и напряжения медленно сменялся расслаблением всего тела. Удовлетворенный и обессиливший Сигма осел на пол душевой кабины. Горячая вода успокаивала и убаюкивала. Сигма сладко и протяжно зевнул. Ещё немного и он отключится прямо здесь.       После ухода злого Сигмы, Гоголь так и остался сидеть на полу, приходя в себя и тяжело дыша.       "Что же я натворил? Иии я сейчас что, мужика лапал?!" Николай зажмурился и мысленно застонал от осознания произошедшего.       Сначала это была глупая шутка. Потом от близости Сигмы у него внутри, как-будто щёлкнул выключатель. Гоголю вдруг захотелось завести Сигму, показать ему, какими сладкими и томительными могут быть прикосновения.       "Как случилось, что я окончательно потерял самообладание?"       Он понял, что рассудок вернулся к нему ещё до честно заслуженного удара по лицу. Он четко помнил момент, когда проснулось его безумие, вытесняя крупицы адекватности. Но в какой момент он пришёл в себя, вспомнить уже не мог. Уж слишком он увлекся процессом. Да и если честно признаться, то в глубине души он хотел быть первым, кто коснется Сигмы, возбудит, покроет поцелуями его тело. Эта мысль будоражила воображение Гоголя. Затем он понял, как сильно хочет лишить его воли и услышать под собой его стоны. И он получил желаемое. Стоны Сигмы звучали ещё слаще, чем он предполагал. Но ему почему-то этого оказалось недостаточно.       "Чёрт, я чуть не трахнул его! Если бы он меня не остановил..." Гоголь помрачнел. "Он отверг меня. Но почему? Черт! Какой же я идиот. Набросился на него, как ненормальный и напугал ещё вдобавок." Николай зло хлопнул себя по лбу и откинулся назад, упираясь спиной в диван.       Со стороны ванной были слышны звуки воды. Гоголь предположил, что Сигма решил принять душ. Воображение без спроса нарисовало откровенную и волнующую картинку. Николай мысленно усмехнулся:       "Кажется, я украл его первый поцелуй. А он... Он забрал мою гетеросексуальность..."       Сигма, кое-как поднявшись, выключил воду. Обтерся полотенцем с уже полузакрытыми глазами и пошатываясь натянул трусы. На большее он не был способен. Кинув полотенце и попав мимо сушилки, он махнул на это рукой, решив, что уберет все завтра и прошлепал на выход.       Проходя через гостиную в свою спальню, Сигма не отрывал глаза от пола. Ему было ужасно стыдно смотреть на Гоголя. Он не только не смог сопротивляться Николаю, но в добавок ему это понравилось. И шут это прекрасно понял.       Сигма запер за собой дверь в спальню на ключ, он надеялся, что Гоголь поймёт намек и не посмеет воспользоваться способностью, чтобы переместиться к нему. Бывший владелец казино тяжело плюхнулся на кровать. Проваливаясь в сон, он вспомнил, что забыл обработать и перевязать укушенную ладонь. Но сил чтобы подняться, уже не осталось.