С тобою в счастье я пребуду
4 января 2021 г., 22:19
Чонгук решил проведать принца на следующее утро. Он знал, что лекарь сделал всё, что было в его силах, с предельной аккуратностью, но мысль, что Тэхёну тяжело будет передвигаться, не выходила из головы Чонгука и не давала успокоиться.
Югём в очередной раз заворчал, узнав, куда Чонгук с утра отправляется, перевязал рану, покрутил пальцем у виска и пошёл открывать лавку.
Когда Чонгук вошёл через ворота во двор принца, ему на пути встретилась тётушка Пак во главе служанок, несущих подносы с едой. Женщины разом поклонились Чонгуку, и он ответил на приветствие.
— Доброе утро, госпожа Пак, — улыбнулся Чонгук, — я вижу, вы возвращаетесь от принца.
— А вы направляетесь к нему, — женщина никак не отреагировала на улыбку генерала, лишь вскинула бровь. — Доброе.
— Да, так и есть, — стушевался он, чувствуя недовольство, исходящее от женщины. — Но почему тарелки заполнены? Его Высочество не поел?
— Ни крошки в рот не взял, — отчеканила женщина. — Могу догадаться, почему.
— Приходите через час, — попросил Чонгук, — мне нужно поговорить с ним и успокоить его. Он поест.
— Хорошо, генерал Чон, — женщина вздохнула, будто сгоняя маску с лица, которую привыкла носить перед другими. — Вы найдёте его внутри беседки в саду.
Пак вновь поклонилась, и женщины в две шеренги прошествовали мимо Чонгука. Он спрятал руки за спину и направился в сторону сада.
Сад встретил его шумно. Ветви покачивались так, что лепестки цветков осыпались на него, подобно ливню. Они кружили в замысловатом танце, и это было настолько красиво, что Чонгук иногда останавливался, чтобы понаблюдать за хаотичным передвижением цветочного ветра. Ветер словно обнимал Чонгука, здоровался с ним и провожал до принца.
И Чонгук шёл, подталкиваемый ветром и неприкаянным сердцем.
Ветви разошлись в стороны, и генерал оказался у беседки. Пологи сиреневой газовой ткани развевались на ветру, то подрываясь, то замирая. Чонгуку на мгновение удалось заметить фигуру принца, промелькнувшую перед глазами всего на секунду. С каждым шагом Чонгук шёл всё увереннее и увереннее, пока на середине пути не услышал:
— Чонгук?
Из полога выглянули руки и отвели занавесы в сторону. Человек в шляпе, покрытой неизменно чёрной вуалью, стоял на лестничной площадке, чтобы встретить своего частого гостя.
— Ваше Высочество, — Чонгук поклонился.
— Ты пришёл, — принц удивлённо выдохнул и опёрся рукой о перила.
Чонгук расплылся в шальной улыбке.
— Почему вы так удивлены? — он продолжил идти навстречу принцу.
Принц спустился вниз на несколько ступеней, хромая на левую ногу.
Чонгук, глядя на это, помрачнел, Тэхён же застыл в напряжённой позе, будто склонился над обрывом, и сказал:
— Я думал, ты…
— Увидев ваше лицо, не приду? –спросил Чонгук, грустно улыбаясь. — Жаль, что я заставил вас так думать. Должно быть, моё поведение напугало вас, но то, каким я был, это привычка…
Чонгук начал подниматься.
— …которая выработалась на войне, — закончил Тэхён.
— Да, — Чонгук кивнул, оказавшись на одном уровнем с принцем, затем спросил:
— Позволите?
— Позволяю, — сразу ответил принц, даже не спрашивая что.
Чонгук бросил на него насмешливый взгляд и, обхватив за талию, поднял. Принц охнул и инстинктивно положил руки на плечи Чонгука, пока тот не перенёс его обратно в беседку через газовую ткань, ненадолго окутавшую их в лёгкий нежный кокон и отпустив, когда Чонгук аккуратно поставил принца на пол. Тэхён неловко отступил назад на пару шагов.
— После боя я долго прихожу в себя, — признался Чонгук. — Голова может кишеть сотнями мыслей, но внешне я, как камень. Простите, что заставил вас волноваться.
— Не извиняйся, — шляпа качнулась в сторону. — Я как всегда слишком много думаю.
Принц аккуратно присел на своё «гнёздышко», которое по большей части состояло из огромного количества подушек и сбившихся покрывал.
— Обо мне… хорошо позаботились, — Тэхён рассмеялся, взмахнув рукой. — Так что присоединяйся.
Что Чонгук сделал с удовольствием.
— Почему вы ничего не поели? — укоризненно спросил он. — В вашем состоянии это не позволительно. Тётушка Пак была огорчена.
— Я не смог заставить себя что-то съесть, — сконфуженно пробормотал Тэхён.
— Надеюсь, мне удастся это изменить.
Чонгук придвинулся к принцу так, что их колени едва не соприкоснулись, и потянул ленту, покоившуюся на его груди под вуалью. Взялся за края шляпы и аккуратно снял её с головы принца. Тэхён смотрел на Чонгука расширившимися ярко-голубыми глазами, будто не мог поверить в происходящее: с ним проделывали это впервые, потому что до сих пор никто не смел позволить себе подобную дерзость по отношению к нему. Но он не двигался, давая добро на любое действие со стороны Чонгука.
Чонгук же завороженно вглядывался в это прекрасное лицо без изъянов, на котором читалось очаровательное изумление вперемешку с потаённым страхом.
— В этом уже нет смысла, — Чонгук отложил шляпу в сторону. — Думаю, ваши глаза достаточно настрадались. Дадим им немного отдохнуть.
— Как? — прошептал принц, не сводя с него шокированного взгляда.
— Что «как»? — Чонгук с улыбкой отклонился назад, опираясь на руку.
— Как ты можешь быть здесь после всего, что произошло? — принц искренне негодовал на поведение Чонгука. — Улыбаться, смотреть на меня без отвращения. На твоём месте любой бы сбежал. Только… самые отчаянные остаются со мной.
— Или те, кто хорошо изучили вас.
Глаза принца стали ещё больше.
— Многие останавливаются, когда видят это, — Чонгук помахал шляпой, — или это, — он указал подбородком на лицо принца, а точнее, на глаза. — Естественно, чтобы избежать проблем, они не пытаются выяснить, какой вы на самом деле. Люди, когда видят что-то необычное, пугаются, когда у них нет сведений о неизведанном явлении. Ваши глаза единственные и уникальные по своей сути. Я ни у кого таких не видел. Никто в этой стране не видел. Демон вы или нет, но у обычного человека голубых глаз вы не встретите. А если учесть ваш облик, то это лишь укрепляет веру в то, что вы демон.
— Почему? Не считая глаз, я сойду за обычного человека.
— Нет, — Чонгук отбросил шляпу и вдруг резко поднял на принца потемневший взгляд. — Не сойдёте. Ваш облик коварен в своём замысле. Вы воплощение искушения, можно сказать, сочетание порочной красоты и невинности. Выпусти вас на улицу, женщины сойдут с ума, бросив единожды взгляд.
Принц с каждым словом Чонгука сжимался, отчаянно краснея.
— Т-ты преувеличиваешь, Чонгук, — прошептал он, пряча глаза в неконтролируемом смущении.
— Нет, это правда, — Чонгук усмехнулся, с удовольствием отсчитывая каждую эмоцию, ярко отражающуюся на румяном лице. — Я видел, как одна служанка упала в обморок при виде вас. Сомневаюсь, что её напугали ваши глаза.
— Я даже не буду комментировать, насколько много ты видел, — принц закатил глаза. — И ты не можешь знать наверняка, о чём она думала.
— Вначале я думал, что она ужаснулась, но теперь, когда я смотрю на вас и снова вспоминаю тот момент, то начинаю понимать истинное значение тех эмоций.
— Если не брать во внимание то, как стражники наставили на меня свои копья. Всё это глупости, Чонгук.
Принц язвил, и даже с насупившимися бровями и надутыми губами, он выглядел просто умилительно.
— Пф-ф, — Чонгук расхохотался. — Это они испугались, что вы очаруете тех женщин.
— Давай не будем об этом, — глаза принца сверкнули зарождающейся злостью, — я не могу… это слышать.
— Что вы красивы? — продолжил давить Чонгук.
— Ох, ну прекрати, — взмолился принц, застонав и стукнув Чонгука подушкой.
— Неужели это так трудно признать?
— Трудно, — принц опустил голову, откинув подушку, — что я должен думать, когда читаю в их глазах ужас перед высшим злом и отвратительным чудовищем?
Чонгук задумчиво усмехнулся, разглядывая угольно-чёрные ресницы принца.
— Знаете, мне было бы легче, будь вы отвратительным чудовищем.
— Что? — принц распахнул глаза и ошеломленно уставился на Чонгука.
— Вы же поняли, что чуть не произошло в доме кисэн?
— Ничего такого, — выдал принц беспомощно. — Ты хотел подняться, а я вовремя не отодвинулся. К тому же, мы оба были пьяны.
— Возможно, но в тот момент мне хотелось этого.
— Хотелось? — прошептал Тэхён, проглотив внезапно образовавшийся в горле ком. — Чего?
Чувства клокотали внутри Чонгука, требовали выйти наружу, а он не мог более сдерживать себя. Не мог врать, пусть и знал, что это приведёт к определённым последствиям, но будь он проклят, если умолчит о самом важном. Пусть это эгоистично, но будет честно по отношению к принцу, а он заслуживал уважения и честности. И уж точно от того, кому доверяет.
Чонгук приподнялся, точно хищник, завидев издалека долгожданную добычу, и замер, словно приготовился к прыжку.
— Вам не понравится мой ответ, Ваше Высочество.
— Ответь, — ответил твёрдо принц, хотя в его глазах дрожало небо.
Чонгук мягко рассмеялся, глядя на это противоречивое проявление смелости принца.
— Если бы вы знали, что я хочу сказать, то приказали бы мне молчать.
— Нет, я знаю, — Тэхён упрямо вскинул голову, пока его ресницы трепетали. — Но я хочу, чтобы ты сказал мне это прямо в лицо.
Чонгук смотрел на принца неотрывно. Несмотря на то, что мгновение назад он решил высказаться принцу как есть, он почувствовал страх перед своими страданиями. Он представил, как принц с отвращением или разочарованием воззрится на него. Но принц хотел правды.
Чонгук глотнул воздуха, чтобы не задохнуться от ожидания своего приговора, и осторожно зашептал:
— Будь вы уродливы, мне было легче справиться с чувствами. Легче оттолкнуть их, ссылаясь на разыгравшееся в голове вино или отрадное любопытство, но они становятся сильнее. Я ценю вас, и не хочу быть лицемерным или лживым по отношению к вам. Наверное, с другой стороны, неправильно говорить такое, потому иногда лучше не знать правду, чтобы не рушить то, что есть на данный момент. Я сказал вам это, чтобы вы знали, но уверяю, эти чувства не станут помехой. Всё останется как прежде.
Глаза принца покрылись коркой льда, а губы сжались в тонкую линию.
— Ничто уже не станет прежде, Чонгук, — прервал его жёстко принц. — После того, что ты сказал… точно.
— И всё же я останусь для вас другом, — не менее твёрдо ответил Чонгук. — Таким, каким вы пожелаете. Я всегда буду защищать вас, закрывать от чужих взоров, подставлять плечо и руку, вести вас, куда бы вы ни пожелали, слушать и поддерживать. Я всегда буду на вашей стороне.
Чонгуку хотелось влепить себе пощечину после сказанных слов. Они звучали слишком громко и напыщенно, пусть и искренно. Теперь он чувствовал себя круглым дураком.
— Друг и защитник? — задумчиво протянул принц. — Вот кем ты будешь?
Чонгук колебался всего секунду, но он переборол в себе собственные протестующие чувства и всё же ответил:
— Да.
— Ты так уверен в своих словах. А что, если я не желаю этого? Быть тебе моим другом или защитником… Думаю, это не только тебе решать.
Чонгук нахмурился.
— Тогда чего вы желаете?
— Чтобы ты сделал то, чего хотел той ночью, — глаза Тэхёна потемнели, приобретая более глубокий, насыщеный оттенок.
— Ваше Высочество, — Чонгук окончательно растерялся, — если я признался вам, это не значит, что вы обязаны отвечать мне тем же. Я никуда не уйду…
— Знаю, Чонгук, — принц улыбнулся, хотя его губы слегка подрагивали, выдавая волнение. — Но я правда, — глаза Чонгука загорались, точно угольки огня в ночи, — хочу того же.
Под конец принц еле слышно прошептал свои слова, наблюдая за тем, как Чонгук с каждым словом подбирается к нему вплотную и склоняется к его лицу в опасной близости.
— Что ж, — ответил Чонгук, не отрывая взгляда от широко распахнутых глаз принца, — если таково ваше решение… — после чего подался вперёд.
И всё, что принц успел сделать — это закрыть глаза и глубоко вдохнуть от резкого напора, исходящего от губ, крепко прижимавшихся к его собственным. Рука Чонгука аккуратно откинула с лица принца пряди и легла на затылок, отчего тот вздрогнул.
— Не бойтесь.
Горячее прерывистое дыхание коснулось губ принца, чтобы ими вновь завладели, но в этот раз более глубоким чувственным поцелуем. От уверенных движений и ласковых касаний Тэхён задрожал, в то время как Чонгук аккуратно приобнял его за талию, словно фарфоровую статуэтку, и наклонил голову, приникая к губам сильнее. Тэхён крепко ухватился пальцами за плечи, боясь сорваться и упасть в пучину незнакомых ощущений…
— Чонгук, — выдохнул Тэхён, испугавшись головокружения и быстро бьющегося сердца, и когда Чонгук приоткрыл свои затуманенные глаза, добавил, едва не задыхаясь:
— У меня сейчас сердце выпрыгнет.
Чонгук моргнул, затем рассмеялся, нежно касаясь пальцем кончика носа принца:
— Моё уже давно выпрыгнуло, — затем промурлыкал:
— Но я рад, что вам приятно.
— Тогда сделай мне ещё приятно, — попросил принц, закидывая руки на плечи Чонгука и притягивая его к себе обратно.
Чонгуку не требовалось повторять просьбу. Он опрокинул принца на подушки, разбросанные по всему периметру, и принялся неистово целовать его. Тэхён сначала вскрикнул, затем хихикнул, пока Чонгук не поймал его смех губами. Принц тут же утратил весёлость и застонал, прижимаясь к генералу всем телом и обвивая его своими ногами. Чонгук же в это время пылал не хуже огня, глотая судорожное дыхание принца. Ему нравилось, что Тэхён дрожал в его руках и реагировал на каждое прикосновение невинно, робко и восторженно, и он был счастлив, ведь ему ответили взаимностью.
А после, когда его голова покоилась на груди принца, он слушал биение успокаивающегося сердца, млея под прикосновениями изящных пальцев, играющих с его прядями.
— Будь это хоть праздное любопытство, — прошептал Тэхён, — я рад ему, если оно привело тебя ко мне.
Чонгук широко улыбнулся, не открывая глаз. Принц между тем продолжил:
— Я не знаю, как объяснить, но в нашу первую встречу мне хотелось безоговорочно верить тебе и открыть все свои тайны. Тогда мне стало страшно, ведь никто до сих пор не вызывал у меня подобного желания. Доверие — непозволительная роскошь для такого, как я, хотя несколько раз всё же на него решился. Хану потребовалось четыре года, чтобы заполучить его, тётушка Пак была во дворце с самого начала. Она под страхом смерти ничего не расскажет, я знаю. Этим двоим я доверился не сразу, но перед тобой, Чонгук, я был беззащитен с самого начала, а ты этого не знал. Я видел, как ты сомневался, и мне было больно наблюдать за этим, хотя уйди ты после слов королевы или любого другого человека, я бы не стал тебя винить. И не приди ты сегодня, я бы принял это. Люди приходят и уходят. Во дворце это слуги, стражники, лекари, учителя. И я бы заставил себя поверить, что ты точно так же, как и они, был проходящей частью моей жизни. Но я должен признаться, что для проходящей части ты занял слишком много места.
С каждым словом принца улыбка Чонгука меркла, пока вовсе не исчезла, и он не приподнялся, чтобы взглянуть на серьёзное лицо Тэхёна.
— Как и вы в моей жизни, Ваше Высочество, — ответил Чонгук. — Но знаете, я сам больше верил, что стану для вас чем-то проходящим после признания, поэтому приготовился даже попрощаться с вами, но прежде хотел кое-что отдать. Я случайно нашёл его после фестиваля Бан-Ёна.
Глаза Тэхёна радостно сверкнули при виде кольца в пальцах Чонгука, и он хотел протянуть руку, чтобы забрать его обратно, но передумал.
— Спасибо, что нашёл это кольцо, Чонгук. Я уже потерял надежду найти его.
— Так берите, — Чонгук протянул кольцо настойчивее.
— Оставь себе, — на губах принца появился намёк на улыбку. — Тем более, я никогда не любил голубой цвет, но… это дар моей матери, который я всегда буду ценить, — затем он посмотрел на сверкающую драгоценность в руках Чонгука. — Кольцо — единственное, что осталось после её смерти.
— Я не могу его принять, — Чонгук покачал головой. — Это слишком дорогой подарок.
— К сожалению, мне больше нечего тебе дать, кроме этого кольца и своего сердца.
Собственное сердце после этих слов ощутимо кольнуло Чонгука, будто напоминая о боли, что пришлось испытать в сомнениях и страхах и о любви, которая зародилась и едва не убила его, пробив глубокие корни необузданных чувств. Потом минутная боль отступила, будто бы её и не было.
— Спасибо, Ваше Высочество, — прошептал он, пряча кольцо обратно во внутренний нагрудный карман. — Я буду бережно хранить оба ваших дара.
Губы принца медленно растянулись в обворожительной и по-настоящему счастливой улыбке.
И Чонгук мог поклясться, что ничего прекраснее в своей жизни не видел.
***
Спустя несколько дней принц смог более или менее передвигаться. Он продолжал слегка хромать, и его тяжёлые вздохи заставляли Чонгука каждый раз напрягаться и заглядывать в глаза в поисках молчаливой просьбы поддержать, но принц лишь улыбался и качал головой, говоря, что всё хорошо, что не нужно волноваться. С тех пор, как Чонгук признался, ему стало ещё тяжелее сдерживать себя. В этот раз он не отказывал себе в лишних прикосновениях. Не давал принцу надевать шляпу, постоянно трогал его, целовал и обнимал, а Тэхён лишь смущённо сжимался и прятал глаза, будто не хотел их лишний раз показывать, на что Чонгук упрямо разворачивал его лицо к себе и смотрел так, что принц невольно замирал, лишаясь воздуха, и предательски краснел. Каждый день приходили лекари и проверяли самочувствие принца, осматривали рану и выписывали настои и мази. Они уверяли, что не стоит волноваться, скоро всё должно зажить. Рана будто неохотно затягивалась, и лекари объяснили это особенностью тела Его Высочества. Чонгук чувствовал себя обязанным приглядывать за принцем, поэтому следил, чтобы тот правильно питался и больше отдыхал. Принц ослаб из-за раны, поэтому часто засыпал, когда они отдыхали на веранде или в беседке. Чонгуку хотелось прогуляться с принцем и в других местах, например, у королевского озера, но насколько он знает, принц не был там с тех пор, как ему исполнилось десять. Ему просто-напросто запретили где-либо появляться. Даже там. Если принцу запрещено прогуливаться по территориям дворца, то Чонгук выполнит своё давнишнее обещание отвести Его Высочество по своим любимым заведениям в городке. Оставалось только одно — уговорить принца пойти с ним. Но на удивление уговаривать принца даже не пришлось, он обратился к Чонгуку с этой просьбой сам. — Но вы же ещё не выздоровели, Ваше Высочество, — удивился Чонгук, перелистывая книгу на другую страницу, чтобы продолжить чтение. Тэхён улыбнулся, откидываясь на ствол дерева позади себя. Сад в последнее время стал казаться ещё прекраснее, и Чонгук часто выводил принца посидеть под их тяжёлыми нависающими ветвями, чтобы понаблюдать за обильным цветением. Тэхён полностью поддерживал Чонгука и с любовью смотрел на кружащие в воздухе лепестки, ловя их и со смехом запуская в лицо Чонгука. Но несмотря на всю захватывающую красоту королевского сада, хотелось прогуляться и в других местах тоже. — Мне наскучило чтение, — вздохнул принц. — Когда я пришёл в дом кисэн, по пути мне мало что удалось разглядеть, поэтому я бы хотел разок пройтись. К тому же я стал меньше хромать. — Хорошо, — Чонгук захлопнул книгу и поднял бровь. — Но скоро время обеда, а значит нам понадобится маскировка, ваша стража и дорогой Хан, который поможет нам организовать побег. Тэхен и Чонгук переоделись в другую одежду, которая позволит им свободно передвигаться как по двору, так и по улицам столицы. Чтобы в случае чего запутать стражников, охраняющих другие дворы, они оделись одинаково, даже надели идентичные шляпы с вуалями. Хан чуть в обморок не грохнулся, когда узнал, что задумали мужчины, но Тэхён быстро привёл его в чувства и попросил позаботиться о том, чтобы лошадь Чонгука привели к одному из запасных выходов. Проскользнув мимо гостевых дворов, они выбрались в город верхом на Юнгамане. И Чонгук, не привыкший к тряпке перед глазами, снял вуаль со шляпы, как только они оказались на приемлемом от дворца расстоянии. Город был полон шума. Едва они прошли через ворота, как навстречу выбежала свора смеющихся ребятишек, захваченных игрой. Мальчишки носились с палками, изображая из себя воинов, девочки носились друг за другом, визжа, когда их нагоняли. Пока малыши резвились, взрослые занимались своими делами: рынки и лавки были открыты, люди сновали меж двух сторон, рассматривая товары, останавливались в закусочных и разговаривали в своих кругах. Чонгук услышал позади себя смех Тэхёна и, когда чуть обернулся, принц пояснил: — Мне кажется довольно ироничным, что первое место, которое я посетил, впервые покинув дворец, это дом кисэн. Чонгук хотел рассмеяться, но вдруг заметил подозрительного типа, которого уже видел вначале их пути. Он шёл за ними на далёком расстоянии, но на не достаточном, чтобы увериться в его непричастность. И если этот мужчина следит за ними, то скорее всего, он не один. — Пожалуй, — Чонгук услышал собственный голос, — ещё больше ироничным будет то, что я сейчас вас снова туда отвезу. Он резко развернул коня в переулок и слегка пришпорил, отчего сидящий позади Тэхён заволновался: — Что такое, Чонгук? — За нами следят, — Чонгук сжал руку Тэхёна на своей талии. — Держитесь крепче. Чонгук подумал, что лучшим решением будет потревожить кисэн. По крайней мере он был знаком с их хозяйкой и знал, что она не будет возражать, если он оставит Юнгамана там. Тем более это отличная возможность вытащить Хюнэ на прогулку. Он пригнал лошадь к месту назначения и повёл её мимо главных ворот в обход, куда завозили всю провизию, спешился и постучал в двери. Долго ждать не пришлось. Совсем молоденькая кисэн, одетая в неброские одеяния, с удивлением воззрилась на Чонгука. — Господин Чон? — Арин, дай нам войти и позови Хюнэ скорее, — прошептал Чонгук, проталкиваясь внутрь двора. — Ещё мне нужно ненадолго оставить лошадь у вас. — Как скажите, господин, — девчушка захлопнула за ними дверь. — Сора! — и когда какая-то девушка показалась из угла, приказала: — Отведи лошадь в стойло. Чонгук тем временем помог Тэхёну аккуратно слезть с коня. — Тебя здесь все знают? — настороженно спросил Тэхён. Красавица Арин, стоящая рядом, улыбнулась мечтательно, разглядывая сосредоточенное лицо Чонгука. — Господин Чон наш дорогой гость, — она всплеснула руками. — Все девушки с нетерпением ждут его прихода. Чонгук поднял брови и смущённо прокашлялся, не зная куда девать глаза. — И часто вы его… обслуживаете? — невинно продолжал спрашивать Тэхён. Чонгук хотел сказать: «Ваше Высочество!», но понял, что проболтается, поэтому выдал: — Господин Ханыль*(небо)! Тэхён и Хюнэ как-то условились, что если им удастся однажды встретиться, то девушка будет звать его по другой фамилии. — Не то, чтобы, — ответила девушка, вертя в руках косу, пока служанка отводила Юнгамана в сторону. — Хюнэ почти никогда не оставляет его с нами. — Должен признать, Хюнэ нравится мне всё больше, — пробормотал принц, после спросил у Арин: — Разве тебе не нужно звать её сюда? — Ах, да, — девушка замахала руками. — Я быстро. Арин ринулась внутрь открытой двери, и мужчины последовали за ней. Дом кисэн состоял из одного здания, позади которого были выстроены маленькие домики для слуг, хранилища, склады для продовольствия, стойла и купальни. Сам двор ласкал взгляд чистотой и порядком, повсюду висели украшения даже вокруг домиков, из каждого поворота выглядывали пышные бутоны цветов, которые потом срезаются, чтобы украшать столы для высокопоставленных чиновников. Чонгук надеялся на то, что не встретит хозяйку этого заведения, несмотря на то, что они были знакомы. Познакомился с ней Чонгук при неприятных обстоятельствах. Какой-то пьяный мужчина, который больше смахивал на объевшуюся свинью, пытался затащить Хюнэ к себе на колени и выпросить у хозяйки ночь с кисэн. Он готов был выдать приличную сумму, но всё зависело от окончательного ответа хозяйки. Она хотела дать согласие, если бы Хюнэ, совершенно отчаявшись, не разрыдалась, что почти никогда не случалось. Хюнэ — гордая девушка и никогда не позволяла себе плакать. Но тогда она чувствовала себя до того униженной на глазах у гостей, что больше не смогла терпеть. Однако стоит отметить, что дочери предателей не имели право на отказ в отличие от других кисэн. Чонгук, тогда наблюдавший эту сцену, ещё не был генералом, на руках имелись деньги дяди. Но всё же он выпросил ночь с Хюнэ для себя, предложив еще большую сумму по сравнению с первоначальной. После небольшого вспыхнувшего торга между Чонгуком и пьяным мужчиной, первый выиграл и закрылся с девушкой в отдельной комнате. Но в ту ночь не произошло ничего, кроме растянувшегося на всю ночь разговора. На следующее утро Чонгук заплатил хозяйке оставшуюся сумму, чтобы больше никто к Хюнэ не приближался против её согласия. С тех пор, как Чонгук начал свою официальную службу, он отсылал деньги на «содержание» Хюнэ. Хозяйка Су Хэджин сдержала своё слово, увидев в Чонгуке мужское благородство, которое крайне редко проявлялось по отношению к кисэн — девушку больше никто не трогал. Оказавшись внутри, Чонгук с Тэхёном разглядели черты обстановки дома, притупленные полумраком, возникшим из-за занавешенных тёмных штор на окнах. В самом помещении никого не было, словно этот дом не наполняется каждый вечер гостями, музыкой и пением. Пусть ночи в доме были яркими и живыми, но утро здесь было что ни на есть безмолвное и неподвижное, подобно утрам в горных монашеских храмах. — Чонгук! — Хюнэ, появившаяся у вершины лестницы, поспешила вниз навстречу генералу. — Господин Ханыль, вы тоже здесь! Как же я рада. — Я тоже рад встрече, Хюнэ, — принц склонил голову в приветствии, когда девушка остановилась напротив них. Видеть её в простом наряде с полусобранными волосами было необычно, однако девушка от этого выглядела нежнее. — Что же вас привело сюда, господа? — с полуулыбкой спросила девушка. — Желание прогуляться, — ответил Чонгук. — Мы хотели пригласить тебя. Надеюсь, ты не против. — Конечно, не против! — девушка оглядела их сияющими глазами. — Всё равно все отдыхают. Ночью было много гостей. — Но ты не выглядишь уставшей, — рассмеялся Чонгук, не понимая, куда делась привычная суровая сдержанность девушки, но та лишь опустила глаза, смущенно улыбнувшись. Хюнэ проводила их к комнате, а сама отправилась за чаем и закусками. Чонгук пропустил принца вперёд, захлопнул за собой дверь и развернулся. Дальше немая сцена, которая длится всего несколько секунд, пока Чонгук не разражается в громогласном переливчатом смехе, прислонившись спиной к двери. — Надо же, какие люди, — выдавил он, вытирая влагу с уголка глаза. — Теперь понятно, почему Хюнэ такая радостная. Красный, как помидор, причёсанный и одетый в свою лучшую одежду, Чон Югём сидел за столом, скрестив руки и недовольно поджав губы. — Почему, когда я решился спустя долгое время сюда прийти, ты появляешься здесь именно сейчас? Тэхён вертел шляпой из стороны в сторону, смотря то Чонгука, то на Югёма, не понимая, что происходит. — Так совпали звёзды, Югём-а, кто-то же должен проследить за тем, чтобы ты не налажал на свидании с Хюнэ. Но с одним ты справился — ты наконец привёл свои космы в порядок. — Очень смешно, — Югём закатил глаза, затем перевел их на принца. — А вы… — Его Высочество Ким Тэхён, — представил принца Чонгук, с удовольствием наблюдая за тем, как от удивления вытягивается лицо друга, затем обратился к Тэхёну: — Это мой лучший друг Югём, я рассказывал тебе о нём. Тэхён оживился и, развернувшись к Югёму, который так и сидел, громом пораженный, спросил: — Друг, который создаёт лучшие масла? Югём подскочил с места и тут же поклонился принцу. — Я прошу прощения за свою невежественность, Ваше Высочество. Я даже предположить не мог… — Ох, всё в порядке, я рад наконец познакомиться с вами, — искренне ответил принц. — Я тоже, — Югём вновь покрылся румянцем. — П-прошу присаживайтесь. — Югём, расслабься, — Чонгук не выдержал уморительного выражения лица друга и вновь расхохотался. — Да, расслабьтесь, — поддакнул Тэхён, и они втроём сели за стол. — И прошу вас, не называйте меня «Ваше Высочество», здесь я господин Ханыль. К тому же, друг Чонгука — мой друг. Вам не о чём волноваться. Лицо Югёма смягчилось, и он несмело улыбнулся. В этот момент вошла Хюнэ с подносом, заполненным чашами и дымящимся чайником, и тут же опустила его на стол перед мужчинами. — Перед тем как отправляться на прогулку, предлагаю приободриться нашим жасминовым чаем, господа! — На прогулку? — недоуменно спросил Югём. — Да, — ответил Тэхён, — я попросил Чонгука показать мне город. Если вы присоединитесь к нам, то я буду рад. На том и порешив, молодые люди подкрепились и начали собираться. — Забыл сказать, — Чонгук перехватил на себя взгляды друзей. — На самом деле нам пришлось прийти сюда из-за слежки. Я считал, что мы незаметно выбрались из дворца, но как оказалось, нет. Югём молчаливо нахмурился, а Хюнэ спросила: — Они видели, как вы прошли сюда? — Вряд ли, — Чонгук покачал головой. — Я подумал, что мы могли оставить Юнгамана здесь, переодеться, потом спокойно прогуляться несколько часов. — Это хорошая идея, — Хюнэ задумчиво закусила губу, — но я кое-что заметила. — Господин Ханыль едва заметно хромает. Вы поранились на охоте, верно? — и когда принц кивнул, добавила: — Какова вероятность, что на улицах ещё разгуливают мужчины с закрытым лицом, хромающие на одну ногу? Очень маленькая. К тому же во дворце многие знают Чонгука. Нужна маскировка посложнее. — Например? — Чонгук в заинтересованности поднял бровь. — Есть один плюс в жизни кисэн, — девушка хитро улыбнулась. — Ночью наши лица открыты для всех, кто входит в дом кисэн, но снаружи мы не любим привлекать к себе внимание, поэтому закрываем лицо вуалью. Наша жизнь полна тайн, и они не выходят за пределы дома. Поэтому, если кто-то увидел, что сюда вошёл хромающий принц, то для них он останется здесь, а вместо него выйдет ещё одна кисэн! — торжественно завершила свою речь кисэн. Югём ошеломленно уставился на Хюнэ, распахнув рот. — Н-но я же мужчина, — неуверенно протянул Тэхён. — Никто в вашей мужественности не сомневается, — рассмеялась девушка, — но это хороший способ уйти от слежки. Две кисэн, скрашивающие время двух мужчин в солнечный день. Никто не посмеет к нам подойти, не то, что сорвать вуаль. — Какая ты умная, Хюнэ, — восхищённо выдохнул Югём, глядя на девушку словно зачарованный. — Отлично придумано. — Спасибо, — щёки девушки вмиг покрылись румянцем. Чонгук покосился в сторону принца, который, судя по всему, раздумывал над идеей Хюнэ и принимал решение. — В этом, действительно, есть смысл. Так будет намного безопаснее. Наверное.***
Дать согласие это одно, но сделать — совсем другое. Принц с момента выхода из главных ворот дома кисэн всё ещё пребывал в шоке. Его вырядили в тёмно-зелёные одежды. Чёрную вуаль с его шляпы наложили на шляпку кисэн, которая подошла к наряду, как нельзя лучше. «Две кисэн» под ручку шли, находясь между Югёмом и Чонгуком. Так как Хюнэ поддерживала Тэхёна под локоть, хромота была почти незаметна. Чонгук с Югёмом надели шляпы с сильно посаженными полами, чтобы их лица можно было рассмотреть, только опустив голову, будто заглядывая в печь. К тому времени, когда Тэхён смог обуздать внутри себя мужчину, оскорблённого женскими шелками, они успели обойти рынок и лавки с редкими товарами. Югём, не удержавшись, купил для Хюнэ заколку с бабочкой, Чонгук же — кучу сладостей, забив ими щёки принца. — Я очень надеюсь, что делаю это в первый и последний раз, — еле слышно прошептал Тэхён, поправляя рукава с вышитыми на них цветочками. Югём прыснул, и Хюнэ пристыдила его суровым взглядом и короткой фразой: — В следующий раз мы переоденем в кисэн тебя. В этот раз настала очередь Чонгука рассмеяться: — Ты должна знать, Хюнэ, он каждый раз встречает меня дома, как разгневанная жёнушка. Так что ему пойдёт. — Какая жёнушка? — вспылил Югём, подняв брови. — Я! Волнуюсь за тебя! И это твоя благодарность? — Тихо ты, — фыркнул Чонгук, оглядываясь по сторонам в поисках смотрящих на них зевак. — Внимание привлекаешь. — Не слушай его, Хюнэ, я хорошо с ним обращаюсь, — вкрадчиво доносил до девушки Югём, не обращая внимания на Чонгука. Они как раз проходили мимо известной закусочной, в которой Чонгук не раз бывал: и один, и с друзьями. Он с уверенностью мог любому порекомендовать это заведение за счёт вкуснейшей запеченной курочки с острым соусом, уютной обстановки и, конечно же, наличия отдельных комнат на втором этаже, одну из которых можно снять за дополнительную плату. Устроившись в одной из таких комнат с видом на многолюдную оживлённую улицу, молодые люди принялись за фирменное блюдо, которое Чонгук успел расхвалить, пока оно было в процессе готовки. Хюнэ же решила завязать разговор с принцем, расспрашивая о его жизни во дворце. — Только в собственном домике? — с ужасом спросила девушка в ходе беседы. — Не совсем, — возразил принц. — Мой двор достаточно просторен. Чонгук, наверное, рассказывал, что я живу в персиковом саду. Есть ещё сады, которые окружают дворец, но мой считается самым красивым. Так что я рад, что этот уголок достался мне, — в голосе принца послышалась улыбка. — Этот сад был разбит по приказу покойной государыни, — мягко добавил Чонгук. — Недавно мне удалось создать нежный персиковый аромат, — Югём смотрел на них, вертя в пальцах ложку. — Я бы хотел подарить вам масла с этим запахом в знак нашего знакомства. Поникшие плечи принца расправились, и Чонгук понял, что тот удивился, а ещё, что Югём дал понять, что принц ему понравился, хотя это не значит, что он перестанет присматриваться к нему в поисках подвоха. — У Югёма и правда самые лучшие масла, — сказала Хюнэ, бросив на Югёма нежный взгляд. — Вам понравится, господин Ханыль. — Благодарю, — Тэхён осторожно кивнул шляпой. — Господин Ханыль, — снова обратила на себя внимание Хюнэ, — а вы не могли бы рассказать нам что-нибудь о своей семье? В общих чертах, конечно. — Хюнэ, — Чонгук сразу же помрачнел после слов девушки. — Это не то, о чём стоит спрашивать Его Высочество. — Всё в порядке, Чонгук, — Тэхён положил руку на локоть Чонгука. — Если им интересно, то я отвечу на их вопросы. Спрашивайте. — Какая она, королева? — Хюнэ приняла заинтересованный вид. — О ней ходят много слухов, например, что не сыскать женщины прекраснее и холоднее её. Мне всегда было интересно, как она выглядит. — Королева и правда очень красива, — ответил Тэхён. — Слухи верны. Насчёт холодности… я редко виделся с Её Величеством, но могу сказать, что она хорошая, заботливая и чуткая мать… Чонгук в неверии посмотрел на принца. — … для своих детей, — продолжил принц. — Очевидно, что для своих детей, — усмехнулся Югём. — Вас же королева ненавидит. — Югём! — хором возмутились Хюнэ и Чонгук. — А что? — Югём пожал плечами. — Было бы странным, если бы она была в восторге от принца, которого все считают демоном. — Да, так и есть, — принц усмехнулся. — Но у неё есть серьёзная причина ненавидеть меня, но об этом я не хочу рассказывать. — Потому что в этом есть ваша вина? — спросил Югём, и Чонгуку тут же захотелось дать другу хорошего пинка под зад, но Хюнэ его опередила, заехав кулаком по плечу: — Чтоб тебя! Разве такие вопросы задают? Тем более принцу, — под конец девушка еле слышно прошипела. Но Югём остался невозмутим, продолжая внимательно вглядываться в вуаль принца. — В этом, действительно, есть моя вина, — ответил принц ровно, — но я не хотел, чтобы так всё вышло. Думаю, однажды у меня был шанс, когда она могла изменить своё мнение обо мне, но этого не произошло. — Ваше Высочество, я искренне прошу прощения, — сказал Югём. — но, что бы вы ни хотели исправить, как бы ни старались быть хорошим и примерным, ничего бы не изменилось. Вы ребенок от возлюбленной жены короля, насколько я помню, она из бедного рода, а это уже может ударить по достоинству женщины из высшего сословия. Будь вы обычным человеком, она ненавидела бы вас больше, так как титул наследного принца был бы за вами, а так, пока вы демон, сидящий в четырёх стенах под наблюдением, вы не представляете для неё и её детей угрозу. Чонгук открыл рот, чтобы прервать поток слов Югёма, но тот, встретив гневный взгляд, удержал его и прервал не начавшуюся речь: — Я говорю очевидные вещи, — затем посмотрел на принца. — Если я расстроил вас, то прошу прощения. Я этого не хотел. — Ничего страшного, — принц усмехнулся. — Это всего лишь правда, сказанная другим человеком. Но я не могу винить королеву за её страхи и ненависть, она имеет на это право. — Она не имеет права так обращаться с вами, — возразил Чонгук, сжав пальцы в кулаки. Слова Югёма вызвали в нём раздражение и подкинули воспоминания о королеве. — В любом случае нападки взволнованной женщины случаются крайне редко, — сказал принц, ковыряясь в своей тарелке. — Мы не ищем встречи, поэтому моя жизнь довольно-таки спокойная. «Ложь», — подумал Чонгук. — «Пусть её жизнь протекает в постоянном волнении и настороженности, но у принца она ничем не отличается. Во дворце всё находится в неустойчивом состоянии, можно даже сказать, на грани. Жизнь там всегда под угрозой, только, если ты не человек, который может быть чем-то полезен». — «Или который не мешается под ногами», — добавило подсознание. — Что насчёт ваших братьев и сестры? — спросил Югём, откидываясь на спинку стула. Сестра? Чонгук совершенно забыл о существовании принцессы Ынбёль. Если Чонгук не ошибается, то её выдали замуж в четырнадцать лет за сына министра финансов, который живёт далеко от столицы, поэтому о принцессе ничего не слышно, что было с одной стороны странным, а с другой — неудивительным. — С ними та же история, — ответил Тэхён. — В детстве я был смелее и, зная, что у меня есть младший брат, я думал, что не одинок, и пытался завязать с ним дружеские отношения. Но сейчас я с Ёнхвой мало вижусь, не говоря о других младших братьях. — А принцесса? — спросила Хюнэ. — Ынбёль довольно дружелюбна, — ответил принц, словно вспоминая беззаботные деньки. — Она росла искренним ребёнком, которому хотелось играть и веселиться, а не сидеть в своей комнате и учиться. Детьми нам как-то удалось пару раз пообщаться. Но с тех пор, как она вышла замуж, я её не видел. Кажется, я ничего интересного вам, как такого, рассказать не смогу. Я почти всё время провёл за книгами, также сидя в своей комнате, как и Ынбёль. В комнате наступила тяжелая тишина. Судя по лицу Хюнэ, она жалела, что начала этот разговор, хотя Чонгук знал, что она всего лишь хотела сблизиться с принцем и больше понять его, несмотря на свою нелюбовь к королю. Югём в этот момент попытался разрядить обстановку лёгкой шуткой: — Я не прочь жить так до конца своих дней, — он извиняюще улыбнулся. — Ты так и живёшь сейчас, — проворчал Чонгук. — Ленивец, — добавила Хюнэ. — Не зря твоя мама ругалась на тебя. — Ты уже успела с его мамой познакомиться? — глаза Чонгука вытаращились на парочку, сидящую напротив. — Быстро вы. — А что? — Хюнэ бросила на Югёма обманчиво пренебрежительный взгляд. — Дело надо было брать в свои руки, ведь твой друг вечно смущается. Югём тут же покраснел и посмотрел в сторону открытого окна, затем переменился в лице. Чонгук тут же подметил это изменение и спросил: — Что такое? — Кажется, там намечаются разборки, — неопределённо ответил он, сузив глаза. Молодые люди (кроме Югёма) подскочили к распахнутому окну и увидели вдалеке собравшуюся толпу у одной лавки, откуда доносилась грязная мужская брань. — О, я даже знаю, что будет дальше, — сказал Югём, запихивая приличный кусок курицы себе в рот. — И что же? — спросил принц, обернувшись. Кажется, для него начали открываться новые стороны жизни, где на него сначала охотятся, потом он обедает в простой забегаловке, а на улице творится полный раздрай. Югём, сидящий за столом и вцепившийся зубами в кусок курицы, выглядел так, словно мог ему помочь разобраться и понять недоступные для него вещи. — Чонгук помчится прямо туда, — ответил он с набитым ртом. И оказался прав. Чонгук весь потемнел и поспешил к выходу, что привело к движению остальных: Югём тут же залпом допил бульон, Хюнэ подхватила принца за руку, и они вместе последовали за Чонгуком, внезапно подвергнувшемуся приступу справедливости. Так называемые разборки начались из-за паренька двенадцати лет, который украл свежеиспеченные пигоди, выставленные на продажу, а добропорядочный хозяин, заметив это, успел спасти свой товар, а воришку поймать. А собравшиеся вокруг люди, — кто-то просто глазел, ожидая развязку, а кто-то выкрикивал хлёсткие фразы, — никак напрямую не вступали в конфликт. Чонгук напрочь забыл об осторожности, когда увидел творившееся за окном закусочной, и буквально влился в толпу. Хюнэ и Югём остались стоять в сторонке вместе с затихшим принцем. Спор набрал обороты, когда к нему присоединился немощный старик в таких же обмётках, в которые был одет и мальчик. Их лица были серыми, почти бесцветными, одежда грязной, словно вся пыль города облепила их с ног до головы, а глаза блестящими, почти никак не вписывающимися в их мученический образ. Мальчик стоял, не шевелясь, будто бы лишнее движение могло спровоцировать ещё больший гнев. Хозяин лавки кричал на него, а он опускал голову всё ниже, пока не съёжился до крошечного размера. Подбежавший старик оказался отцом мальчишки и уверял, что тот не способен на воровство, что они честные люди и не стали бы брать чужого. Ответом ему была презрительная усмешка и новая волна ярости. Старик почти рыдал, обнимая мальчика за плечи, и осматривался по сторонам, словно ища в людях хотя бы намёк на милосердие и поддержку, но люди были непреклонны. Они не имели к этому никакого отношения и просто ждали расправы или хоть какого-то решения. В конечном итоге, когда хозяин лавки объявил, что позовёт стражу, которая где-то запропастилась, слёзы отчаяния всё же выступили на глазах старика. — Господин, мой сын ничего не ел в эти дни, — он покачивал головой, прикладывая руку к сердцу. — Голод затуманил его разум, простите его, прошу. — Так я и поверил! — покрасневшие глаза хозяина уже готовы были выпасть из глазниц. — Вы воруете по причине и без. Вас, отребьев, нужно наказывать, как следует, а то забываете своё место! — П-прошу вас, господин, — он переминался с ноги на ногу, опираясь на хрупкие плечи мальчика. — Позвольте моему сыну отработать, он больше никогда не притронется к вашему пигоди. Молю вас, господин, — старик опустился подрагивающими коленями на землю. — Отец! — звонко вскрикнул мальчик, его глаза подозрительно заблестели, казалось, его что-то душило. Возможно, стыд, страх, отчаяние и сожаление. Пальцы мальчика сжались в кулаки, и он развернулся, тяжело дыша, готовый броситься на продавца пигоди. — Накажите меня, — отец не обратил внимание на оцепеневшего сына. — Отпустите его. Он всего лишь ребёнок. — Нет! — разорался мужчина. — Вы оба будете наказаны! Он за то, что своровал, а ты за то, что его этому научил! С каждым словом лицо мужчины искажалось, пока на нём не стали выступать бугры, будто что-то внутри него пыталось прорваться наружу. Губы почернели, а зубы вытянулись, готовые впиться в горло мальчика. — Достаточно! — не выдержал Чонгук, стоящий в стороне со скрещёнными руками. На секунду ему пришлось зажмуриться, чтобы прогнать из головы страшный образ, который наложился на мужчину. Но видение не пропало. — А ты кто ещё такой? — взвился тот, щёлкая уродливыми зубами. — Не лезь не в своё дело, не то тоже пойдёшь за решетку. Чонгук, на мгновение опешив, расхохотался, вводя публику в ступор. Только оживший и полный надежды взгляд старика послужил для Чонгука сигналом, и он, почувствовав новый прилив злости, едва сдерживаемый внутри, выступил вперёд, останавливаясь около провинившихся. — Думаю, все поняли, кто здесь подлый преступник, и как сильно ты пострадал, чуть не лишившись пигоди. В голосе Чонгука чувствовался неприкрытый сарказм, и его верно истолковали. — Сегодня этот мальчишка чуть не обокрал меня, а завтра он обкрадёт тебя, — мужчина указал пальцем на Чонгука. — Дело не в пигоди, а в том, что это произойдёт не раз. Я пытаюсь предотвратить последующие их злодеяния. — В твоих словах есть смысл, — согласился Чонгук, посерьезнев. — Что ж, тогда я забираю этих негодяев и отвожу к королевской страже. — Нет! — крикнул мужчина. — Позовём стражу сюда. — Что ж тебе неймётся? — пробурчал под нос Чонгук, затем сказал громче: — Я лично их отведу, никто тебя не потревожит, продолжай заниматься своим добрым делом. — Ты кому лапшу на уши вешаешь? — вновь вспылил мужчина. — Я, по-твоему, ребёнок? Может, ты с ними, а? Знаю я вас. Набираете кучку нищебродов, чтобы они для вас обкрадывали честных людей! Чонгук не мог больше подобное терпеть. Он приподнял шляпу на голове и шумно выдохнул из себя горячий воздух. — Ты мне надоел, — признался он. — Генерал Чон? — прошептал кто-то неуверенно. — Очень похож на него, — ответил другой. Непозволительно сильно раскрасневшийся хозяин лавки шокировано уставился на Чонгука. Впрочем, как и вся толпа. — И это он мне говорил не привлекать внимание, — Югём закатил глаза, затем он повернулся к «двум кисэн». — Пора уходить отсюда. Чонгук подошёл к мужчине, взял за руку и высыпал на его ладонь несколько монет. Тот от удивления вскинул растерянный взгляд, искаженные черты на лице, словно застыли, затем начали растворяться, уступая место былому образу. — Это компенсация за причинённый ущерб, — выдавил Чонгук сквозь зубы, стараясь не обращать внимание на разыгравшееся воображение. — У тебя был шанс стать в глазах людей героем, отдав им несколько пигоди, но ты выставил себя жертвой. Пусть кража твоего товара — преступление, но чем ты лучше, воруя у людских сердец веру в великодушие и доброту? — когда мужчина захотел что-то сказать, Чонгук сжал его руку до боли, отчего тот вскрикнул, почувствовав боль. — Если вновь откроешь рот, я посажу тебя за решетку на всю твою оставшуюся жизнь, где ты будешь умолять дать тебе хотя бы чашу воды. Затем он отпустил мужчину и помог старику подняться с земли. Кто-то из толпы захлопал в ладоши, и остальные присоединились к нему. Разразившись в овациях, люди принялись восхвалять Чонгука, на что тот и бровью не повёл. Он отвёл мальчика с отцом в сторону и нагнулся, чтобы прошептать: — Пусть твой сын завтра найдёт лавку продавца масел Чон Югёма, — он посмотрел на мальчика. — Скажи, что ты от Чон Чонгука, у меня есть для тебя работёнка, а пока, — Чонгук отдал мальчику мешочек монет, — купите для себя еды, — и бросив взгляд на косящего на них хозяина лавки, добавил: — В другом месте. — Благодарю вас, генерал Чон, — старик хотел поклониться, но Чонгук удержал его за плечи, помотав головой. — Позаботьтесь о себе, и это будет для меня высшей степенью благодарности. Чонгук уже хотел уйти, но кто-то потянул его за рукав одежд. — Г-господин, — мальчик робко смотрел на него своими блестящими глазами, полных восхищения и преданности. — Вы правда генерал Чон Чонгук? — и когда Чонгук кивнул, он широко улыбнулся, будто этого было достаточно для радости. Чонгук улыбнулся в ответ и нежно потрепал мальчика по щеке. — Постарайся больше не воровать, хорошо? — тот яростно закивал, и Чонгук решил, что выполнил свою миссию. — Ты ведь не удержался от того, чтобы не покрасоваться? — спросил Югём, добродушно улыбнувшись, когда Чонгук вырвался из толпы, из которой кто-то пытался его остановить, чтобы заговорить, но у него не было никакого желания задерживаться. — Нужно уходить отсюда, — сказал он, — мы привлекли достаточно внимания. — Чонгук-а, — возразил Югём. — Не «мы», а «ты». Четвёрка мигом сбежала из серого столпотворения, которое едва не раздавило их, затем перешла на другую улицу, где люди встречались реже. Постепенно звуки за спиной смолкли, и Чонгук огляделся по сторонам, проверяя не идёт ли за ними слежка. — Это было ужасно, — прошептал Тэхён, прервав тишину, отчего Чонгук резко обернулся к нему. Дрожащий голос принца выдал себя с потрохами. Он был более, чем ошеломлён, и раздавлен, словно в случившемся виноват лишь он один. Глубокомысленный взгляд Югёма обратился к принцу. — К сожалению, подобное случается чаще, чем бы этого хотелось. — Не расстраиваетесь, Ваше Высочество, — мягко сказала Хюнэ. — Главное, что всё разрешилось. — Жаль, что я не могу изменить это, — принц повернул шляпу в сторону Чонгука, и тот ответил: — Некоторые вещи невозможно изменить. Вы не можете пробраться в сознание каждого и внушить им жить правильно. Всегда будет тот, кто нуждается, тот, кто ворует, и тот, кто просто наблюдает, бездействуя. — Однако, — вступила Хюнэ, похлопав принца по руке. — Также будет и тот, кто вступится. — Верно, — согласился Югём. — Я бы тоже хотел кое-что сделать, — тихо сказал Тэхён. — Что же? — с улыбкой спросил Чонгук. — У меня есть немного денег с собой, — принц воодушевился. — Мы могли бы купить еды и раздать голодным и нуждающимся. — Сколько у вас с собой? — спросил Югём, и когда Тэхён ответил, рассмеялся, но правда тут же перестал, словив уничижительный взгляд Чонгука. — Простите, но этих денег не хватит, поможет только двум-трём семьям, может. Не более. — Но, — совсем расстроился Тэхён. — у меня больше нет с собой. — Не переживайте, Ваше Высочество, — прошептал Чонгук, нагнувшись к принцу. — Теперь я достаточно богат, чтобы помочь вам совершить задуманное. — Я тоже присоединюсь к вам, — Югём выпятил грудь вперёд. — Продам масла, стану богаче Чон Чонгука и буду кормить бедных. На его слова все хором рассмеялись. Югём был тем еще бойким на язык ворчуном, но иногда скорлупа внутри него трескалась, и наружу выбирался юноша с добрым открытым сердцем и глупыми шутками, что так покорил сердце Хюнэ. Дорога, на которую они вышли, вывела их обратно к дому кисэн. Яркий солнечный день в конечном итоге скатился к незаметно подступившейся ночи. Сейчас возвращаться во дворец опасно, нужно дождаться рассвета, поэтому Хюнэ уговорила их переждать ночь у себя, а не в доме Чонгука, вокруг которого, скорее всего, путаются шпионы. Хюнэ проводила их к домику, который назывался «запасная прачечная». Чаще всего этот домик пустовал, поэтому они могли спокойно дождаться рассвета здесь. Прачечная, как ни странно, оказалась довольно благоустроенной и уютной. В сторонке в ряд выстроили лохани и ведра, на полках лежали чистые полотенца и простыни, а развешенные на тонких веревочках шелковые наряды кисэн ещё подсыхали. К ночи одежда заносилась внутрь, чтобы к приходу гостей всё вокруг было чисто и безупречно. И люди, работающие здесь, с этой задачей справлялись превосходно. — Заприте дверь на засов, и, когда я постучу четыре раза, откроете, — сказала девушка напоследок и упорхнула, ведя за собой раскрасневшегося Югёма. Устало вздохнув, принц прошёл внутрь прачечной, отводя от себя женские юбки, встречающиеся на пути. Чонгук последовал за ним, пока Тэхён не остановился у большой лохани, в которой мог поместиться целый человек. Около неё больше ничего не стояло, поэтому Тэхён, подхватив свои юбки, медленно опустился на пол. Чонгук поставил выданный Хюнэ светильник на полку и сел напротив принца, предложив ему простынь, но тот только покачал головой. — Это был тяжелый день, — принц вытянул больную ногу и несколько раз провёл по ней рукой, что-то неразборчиво прошипев. Чонгук почувствовал себя виноватым за то, что первая прогулка Его Высочества вне дворца закончилась ужасно. Ему хотелось, чтобы принц немного расслабился и отдохнул, но вместо этого он был потерян и разбит. — Могу я взглянуть на ногу? — осторожно спросил Чонгук. — Нет! — принц подвинул ногу к себе. — Всё в порядке, я просто немного утомился. — Мне жаль, что вам пришлось увидеть это, — прошептал Чонгук, глядя на покачивающуюся вуаль, и он, не удержавшись, потянулся к шляпке, которую тут же аккуратно снял. Волосы распустились, падая на спину спиралью, и скудный свет упал на лицо принца, открывая вид на тени, отбрасываемые ресницами, которые вздрогнули и распахнулись, пленяя Чонгука взглядом ясных глаз. — Ты не виноват, Чонгук, — ответил принц, смотря ему прямо в душу. — Я всё равно рад, что увидел эту сторону жизни моего народа. До сих пор я обо всём узнавал из рассказов Хана, тётушки Пак и книг. И всё же внутри меня что-то перевернулось, хотя я знаю, что есть вещи пострашнее, и что то, что произошло, пустяк по сравнению с тем, что пришлось видеть тебе, но эта картина настолько поразила меня… — Я понимаю, Ваше Высочество, — сказал Чонгук. — Я был в ярости, — брови принца надломились, а губы поджались. — И сейчас тоже. До сих пор я считал, что моя жизнь ужасна и никчемна. Теперь же мои страдания кажутся такими бессмысленными. Те люди страдают намного больше меня, а я ещё смел жаловаться. — Ваше Высочество, вы не правы, — мягко и вместе с тем твёрдо прервал его Чонгук. — Нельзя измерять страдания, сравнивая их с другими. К сожалению, все люди страдают, и каждый по-своему. Поэтому успокойтесь, не позволяйте увидевшему сломить вас. Мы обязательно поможем им. Я сказал тому мальчику прийти ко мне, чтобы он мог заработать для себя и своего отца немного денег на пропитание. На деле Чонгук не даст мальчику сложную работёнку, просто приставит к Югёму или его матери, чтобы тот помогал им по мелочевке. — Правда? — Чонгук кивнул, и принц медленно расцвёл в нежной улыбке. — Чтобы мы без тебя делали, Чонгук. Чонгук коротко рассмеялся, касаясь пальцем носа принца, как раз там, где находилась очаровательная родинка. — Нашёлся бы другой человек, который обязательно им помог, — ответил он. — Мир не без добрых людей, Ваше Высочество. Давайте лучше вы переоденетесь, — взгляд Чонгука прошёл по наряду принца. — Выглядите вы, конечно, эффектно, но… — Молчи! — прервал его принц, расхохотавшись. — Я совсем забылся. Он поднялся на ноги и размотал пояс на талии, а после принялся развязывать тесьму на груди. У Чонгука вмиг сбилось дыхание, и он невольно выпрямился, наблюдая за пальцами принца. Спустя несколько мгновений обнажились плечи и грудь. Кожа у принца оказалась ослепительно белая, почти светящаяся, и Чонгук уставился на неё, как зачарованный. Чокки и рубашку принц повесил рядом с сохнувшими юбками, затем уверенно потянулся к своей, но вдруг также замер, почувствовав изменившуюся вокруг атмосферу. Он бросил взгляд на Чонгука, который, как оказалось, пристально за ним наблюдал, и, увидев в чужом нечто тёмное и опасное, вздрогнул. — Ч-чонгук? — Ваше Высочество, — Чонгук прокашлялся и поднялся. — Давайте я вам помогу? На лице принца промелькнуло недоумение, когда Чонгук встал напротив него и начал ослаблять пояс юбки на талии, но он тут же расслабился, почувствовав в движениях осторожность и заботу. Чонгук подхватил все нижние юбки и поднял их, чтобы принц рыбёшкой выскользнул из вороха шёлка и атласа. Юбки упали на пол, и принц стоял в одних штанах. Чонгук заметил, что на коже принца выступили мурашки, а сам он залился румянцем. — Ты так смотришь, что мне неловко, — признался Тэхён и неловко пошутил: — Не ожидал за юбками увидеть полуголого мужчину? — Не ожидал увидеть полуголым вас, — Чонгук усмехнулся, внезапно почувствовав уверенность. Он шагнул ближе и прикоснулся к тонкому запястью принца, рассматривая выделяющиеся на нём голубоватые вены. Он ласково обвёл их пальцами, и принц содрогнулся от нахлынувших острых ощущений, словно от прикосновения кровь пошла по венам быстрее. — Но с вашего позволения я бы хотел увидеть больше, — добавил Чонгук, вскидывая взгляд, вобравший жадность, проснувшуюся от одного вида белоснежной кожи, алых цветов на щеках и мерцающих глаз. — Позволите? — еле слышно прошептал Чонгук, проводя пальцами вверх по локтю, предплечью, линии ключиц и останавливаясь на ямке между ними. Судорожный вдох и медленный выдох. — Позволяю. Чонгук запустил пальцы в волосы принца, аккуратно оттягивая его голову назад, другой рукой, что незаметно легла на голую поясницу, подтолкнул напряжённое тело в свои объятия. Реакция принца оказалась предсказуемой: он снова вздрогнул. Чонгук чувствовал, как от Тэхёна исходят напряжение, уязвимость и желание. Ему захотелось, чтобы в принце не осталось ничего, кроме последнего. Чонгук подхватил губами мягкие, как лепестки цветов, губы принца и прижался ещё ближе. Руки прошлись по телу, пробуя на ощупь горячую и шелковистую кожу и вырывая из принца больше коротких вздохов. Постепенно Тэхён расслабился, отталкивая все страхи, что держали его в силках, и смело потянулся к одежде Чонгука. Чонгук всегда носил грубые одежды, которые плотно запахивались у самого горла, поэтому принцу пришлось постараться, чтобы вытянуть его из них. Когда же ему удалось высвободить Чонгука из верхних одежд, он потянулся к развязке на штанах. Чонгук оторвался от чужих губ и выдохнул: — Не так быстро. Он подхватил принца так, чтобы сразу уложить в зеленый пышный кокон. Принц едва не задохнулся, открыто разглядывая перед собой стройное тело Чонгука, каждая мышца которого свидетельствовала о мощной силе, таящейся внутри. Неужели он сможет прикоснуться к этому? Тэхён поднял взгляд и заметил, как Чонгук с нежной улыбкой, от которой почему-то стало ещё жарче, наклонился над ним и прикоснулся губами к горлу. Принц подавил в себе вскрик, на что Чонгук низко рассмеялся. — Не смейся, — выдавил принц, сжимая пальцы на плечах Чонгука. Почувствовав на коже юркий влажный язык, он всё же громко ахнул и сжал коленями пристроившегося между ними Чонгука, который продолжил пробовать на нём новые ласки, пока не почувствовал крепкую хватку на собственных бёдрах. Затем с него бесстыдно стянули штаны и обувь. Чонгук не без удовольствия отсчитывал эмоции на лице принца, а также каждый вздох и малейшие движения. Он хотел довести принца до исступления, поэтому немедленно занялся этим. Чонгук был благодарен своей привычке носить с собой пахучие масла Югёма, одно из которых было лавандовое, и был благодарен Хюнэ, которая однажды вручила ему нужную книжку, дабы не допустить ошибку на практике. Он проник пальцем внутрь, и принц вскрикнул. — Ч-что, — выдавил он и застонал, когда Чонгук начал разрабатывать проход. — Какой стыд. — Ваше Высочество, всё только начинается, — со смешком ответил Чонгук спустя некоторое время, так как был сосредоточен на другом. — Хотя бы сейчас не называй меня так, — прохныкал принц. — Мы не в том положении. Чонгук уткнулся лбом в живот принца и рассмеялся. — Как ты можешь смеяться в такой момент? — пропищал Тэхён и зажмурился, когда почувствовал в себе второй палец. — Йа, Чонгук! — Расслабьтесь, мой принц, — вдруг серьёзно, но вместе с тем успокаивающе потребовал Чонгук. — Я не причиню вам боли. Это была правда. Разве мог Чонгук допустить подобное? Зная, что нет, Тэхён постарался сделать, как его просили, но расслабиться было тяжело, поэтому Чонгук покрыл его влажными поцелуями и беззастенчивыми ласками, чтобы немного отвлечь. И это подействовало. Тэхён начал тихо постанывать, умоляя прекратить мучения, но его не слушали. Для принца это был первый опыт, поэтому для него требовалась тщательная подготовка. Чонгук это понимал, поэтому совершенно не обращал внимания на мольбы. — Клянусь, когда всё закончится, я отдам тебя на съедение Хану, — пропыхтел принц, отчаянно цепляясь за юбки, на которых его разложили. В этот раз, сдержав смешок, Чонгук вытащил пальцы и быстро заменил на кое-что более существенное. Тэхён, замерев, открыл глаза и встретил в чужом взгляде насмешку вкупе с собственным превосходством, которая правда быстро сменилась беспокойством. Тэхён понимал, какое терпение проявил Чонгук, чтобы не доставить ему неудобства, поэтому нежно улыбнулся и слегка кивнул, давая знак двигаться. Комнату огласили тихие стоны. Вокруг закружил яркий аромат лаванды. С каждым толчком Чонгук чувствовал, как начал терять связь с миром — он потонул в пьянящих ощущениях, но между тем продолжал держаться и наблюдать за принцем, пока тот, тяжело дыша и полностью себя отдавая, не распахнул глаза в недоверчивом удивлении. Вот оно. Чонгук вновь толкнулся, и принц, вскрикнув, закусил губу. Не заставляя Тэхёна более ждать, Чонгук усилил напор, за что его наградили громкими разнузданными стонами, полными запретного удовольствия. Им наконец удалось найти общий ритм, и больше они не сдерживали себя. Если Чонгук как-то сохранял контроль, то Тэхён словно потерялся в ощущениях: он тянулся к Чонгуку, прижимался всем трепещущим телом, исступлённо ласкал руками напряжённое тело над собой, выбивая для себя сладкие тягучие поцелуи. Чонгуку нравилось видеть такого принца, поэтому он приложил все усилия, чтобы доставить ему удовольствие. Но от сердца даря наслаждение Тэхёну, он получал его в не меньшей мере. Принц бесстрашно открылся для него, обнажив тело и душу: он смотрел так, что на Чонгука обрушивалась всепоглощающая нежность, он касался так, как это не сделал бы никто другой и шептал его имя, будто ничто другое в этом мире не имело значение. Да, они дополняли друг друга, и Чонгук убедился в этом, когда они одновременно достигли кульминации. Это было хорошо, настолько хорошо, что они ещё долго сжимали друг друга в жарких объятиях, пока сладкая истома не отпустила их. Когда Чонгук мокрой тряпицей вытирал изнеможденного принца, очищая кожу от пота и белесых полос, он решил задать главный вопрос, волнующий его с самого начала: — Теперь же вы не натравите на меня Хана? Послышался короткий смешок, и принц открыл сияющие голубые глаза, прошептав хриплым голосом: — Нет, живи пока.
