Сто двадцать ударов в минуту

Хагрид толкнул огромными руками деревянные двери Большого зала. Волна невероятно волшебной атмосферы накрыла студентов, как цунами. Повсюду летали уже давно знакомые приведения, любезно встречая каждого зашедшего: «Добрый вечер, Гермиона», «Приятного времени суток, мистер Финниган», «Рад снова увидеть вас, мисс Аббот». Столы буквально ломились от количества еды на самый разный вкус. Запахи, исходящие от каждого из блюд, сливались в один единственный, но от того не менее приятный аромат. Кажется, амортенция Гермионы теперь будет пахнуть по-новому. Родное тепло, которое сочилось из каждого сантиметра замка, позволило, наконец, позабыть о тех ужасах, произошедших, к слову, прямо здесь. О том, как несколько месяцев назад, Гарри победил самого могущественного волшебника всех времен. О том, как Беллатриса Лестрейндж нацелила свою палочку прямо в грудь Джинни Уизли. И не дай Мерлин когда-нибудь представить, что бы случилось, не закрой Молли собственным телом дочь, точно щитом. Гермиона практически бежала за свой стол, вцепившись в рукав мантии Рона. Так спокойнее. Ей нужно было чувствовать, что друг и возлюбленный рядом. Никуда не ушли, не оставили, не бросили. Поэтому Грейнджер старалась всегда держаться максимально близко к мальчикам. Разместившись за столом, Гермиона задрала голову и очарованным взглядом осмотрела потолок. Казалось, будто это ее первый день в школе: свечи плавно парили в воздухе, озаряя весь зал уютным теплым светом, а над ними — ночное небо, такое же, как за стенами замка, только звезды здесь сияли в сто — нет, в тысячу! — раз ярче. Полумесяц затерялся где-то между воздушных облаков, придавая картине еще большую реалистичность. Флаги четырёх факультетов легонько развивались над столами. Словно ничего и не было. Ни горы трупов, ни луж крови на каждом шагу, ни криков изо всех углов. Нужно отдать должное профессорам, а в особенности Макгонагалл, ее по-настоящему железной выдержке может позавидовать кто угодно, даже сама Грейнджер. Об ужасах прошедшей весной напоминали только некоторые недоделанные полуразрушенные лестницы и небольшие кучки камней, изредка разбросанные по замку. — Я так скучала, — произнесла она, все еще наслаждаясь ощущениями, которые испытывала в тот момент. Плавно переведя взгляд на Гарри, который устроился на скамейке напротив в обнимку с младшей Уизли, Гермиона вдруг осознала, что всё закончилось. Вот она, новая жизнь. Подтверждением тому были улыбки на лицах Золотого Трио, не сходящие с самого прибытия на Кингс-Кросс. — Не могу поверить, что всего четыре месяца назад тут была кровавая бойня, — Поттер поставил локти на стол и устало погрузил пальцы в волосы. — Как думаете, хотя бы этот год пройдет спокойно? — Волдеморта больше нет, вряд ли в мире существует что-то пострашнее, — ответил Рон с легкой улыбкой и пожал плечами. Увидев это, облегченно выдохнули, кажется, все вокруг. Поездка в школу очень подняла настроение Рональду, помогла ему отвлечься от назойливого самобичевания. Когда в Хогвартс-экспрессе его лицо тронула призрачная улыбка, Гермиона тотчас решила, что изрядно напьется по этому поводу сегодня, ведь увидеть Рона улыбающимся было подобно празднику, превосходящему по значимости даже Рождество. Уизли все еще винил себя. Его веснушки так красиво гармонировали с огненно-рыжими волосами. Как говорят у маглов на этот счет — солнце поцеловало. Рон был как раз таким: поцелованным солнцем. Пускай когда-то чуть-чуть — ладно, совсем не чуть-чуть, но это неважно! — вспыльчивый, не такой начитанный, как Гермиона и не такой сообразительный, как Гарри, но зато настоящий. Ни единой крупицы фальши или наигранной доброты. Лишь живые мальчишеские чувства. Именно это Грейнджер больше всего ценила в своем избраннике — неподдельность. Да, Рон не был популярным, но оставался героем — для неё. — Мне так нравится, когда ты улыбаешься, Рональд, — сказала Гермиона и провела рукой по его колючей щеке. — Я постараюсь делать это чаще, обещаю. — Эй, голубки, прекращайте! — Симус, не завидуй! — ответила Джинни. Финниган выглядел счастливее всех, как ни странно. Каждому известно, что пришлось перенести этому парню за время войны: он потерял родителей, а собственный дом был найден уже сгоревшим до тла. Как ему удаётся оставаться таким…собой? Загадка, неподдававшаяся ответам. — Замолчи и передай мне вон ту потрясающую курочку. — Симус тыкает пальцем в блюдо, стоящее рядом с Джинни. — Удивительно, что это говорит не Рон. — рассмеялась она. Гарри, тем временем, изучаще смотрит на Гермиону и наконец говорит: — Кушать уже можно, если что. — улыбнулся Поттер и пододвинул подруге тарелку с овощным рагу. — У меня глаза разбегаются: совершенно не знаю, с чего начать. Взгляд и правда метался с одного угла в другой. Желудок подаёт сигналы, слюна выделяется огромным количеством, а выбор так и не может быть сделан: хочется всего и сразу! — Бери пример с Финнигана. Ему, видимо, все равно, что в рот совать. — усмехнула Гарри. Шутка многим понравилась, поэтому хихиканье из-за красного стола долго себя ждать не заставило. — Уизли, где твой аппетит? Ты не заболел, случаем? — Дин Томас не остается в стороне: подхватывает мотив, заданный Поттером. Рон уже было открыл рот, чтобы что-то ответить, но внезапный топот наполнил зал до самого потолка. В таком шуме даже собственных мыслей не услышишь. В один момент каждый студент обернул свою голову на здоровенные деревянные двери Большого Зала. Весьма забавное зрелище. Прошу заметить — каждый, кроме одного слизеринца. Тот равнодушно подпер щеку кулаком и направил свой пустой взгляд куда-то вроде бы в сторону стола, но, если быть честным, то… Куда? Правильно. Никуда. Спустя пару мгновений Драко все-таки соизволил поднять глаза. Наконец в проходе показался подол длинного темного платья, какие носила только одна женщина в Хогвартсе. «Не то, что в Хогвартсе. Во всем мире, по-моему.» Минерва Макгонагалл размеренно вышагивала по проходу между столами, ведя за собой небольшую толпу первокурсников. Те, в свою очередь, восхищенно пожирали глазами каждый сантиметр вокруг себя. На самом деле, тот факт, что первокурсников и вправду немного, заставил Малфоя задуматься: многие родители, судя по всему, все еще бояться отпускать своих детей сюда. Они знают, что их домом в ближайшие семь лет будет служить, грубо говоря, Братская могила. Ладно, их проблемы. Распределение по факультетам Драко провел в полной абстракции. Лишь иногда поддакивал радостным возгласам сокурсников, когда Шляпа выкрикивала: «Слизерин!». От скуки Малфой принялся рассматривать преподавательский стол. Лица учителей с трудом можно было разглядеть из-за обилия яств, которые практически полностью их закрывали. Хотя распознать кого-то все-таки удалось: само собой, Хагрид, который явно выделялся на фоне остальных преподавателей, чуть левее сидел Слизнорт, потом, кажется, профессор Спраут, а рядом с ней… «Так, а это, собственно, кто?» Мужчина с черными длинными волосами казался темным пятном на белом холсте. Первые несколько секунд Драко думал, что рядом с преподавателем травологии сидит не кто иной, как профессор Северус Снейп, его крёстный. Пришлось даже ущипнуть себя посильнее, чтобы удостовериться в реальности происходящего. Но стоило повнимательнее приглядеться, и осознание собственной глупости молнией ударило в голову. Незнакомец — лет, примерно, пятидесяти пяти — был значительно шире в плечах, нежели бывший директор, и имел настолько угловатые черты лица, что Драко чуть взглядом о его скулы не порезался. Только когда Блейз невесомо ткнул Драко локтем, он понял, что бессовестно пялиться на нового, судя по всему, учителя. — Ты чего? — спросил Забини, не скрывая интереса. — Ты не знаешь, кто это? — ткнул пальцем куда-то в район преподавательского стола. — Вон, со Спраут рядом. — Понятия не имею, — Блейз пожал плечами и кивнул в сторону МакГонагалл, которая уже спешила к своему, теперь уже, законному месту за столом. — Сейчас, как раз, и узнаем. Не успели последние слова слететь с его губ, как слух уловил тонкий звук стучащего столового прибора по хрустальному бокалу, призывая студентов к полной тишине. Минерва уже стояла у кафедры: подбородок декана красно-золотых был вздернут так высоко, что присутствующие видели сначала именно его и только потом могли разглядеть лицо. Эта привычка, наверное, присуща всем гриффиндорцам. — Я рада видеть вас всех здесь сегодня! С завтрашнего дня начнется новый учебный год, поэтому хочу выразить благодарность всем, кто принимал участие в реконструкции Хогвартса. Было затрачено немало сил на ремонт, практически, всего замка. Но! Могу с уверенностью сказать, что и с этой тяжелой задачей мы справились на «отлично»! — ее лицо озарила улыбка, а зал вспыхнул громкими аплодисментами. — Мы через многое прошли с вами в предыдущие несколько лет. Вторая магическая война, бесспорно, коснулась каждого из нас. В честь тех, кто храбро сражался на поле боя и пал в этой ужасной битве, в честь величайшего волшебника — Альбуса Дамблдора, храбрейшего человека — профессора Северуса Снейпа, преподавателя магловедения… Дальше для Драко слова Минервы стали каким-то легким туманом на фоне бьющей в голове крови. Он закрыл глаза, и под веками вспыхнул образ жрущей Нагайны искалеченное тело профессора Бербидж прямо на обеденном малфоевском столе. Как будто бы в порядке вещей на следующей день спокойно там же завтракать. Одним таким утром Малфой, попивая чай с молоком, корицей и полутора ложками сахара, случайно заметил на краешке плохо затертый кровавый след пальца, после этого эльфам пришлось оттирать весь съеденный им завтрак в то утро от мраморного пола. Люциус пришел в ярость. Жалкое зрелище. Макгонагалл закончила перечислять погибших преподавателей и студентов, продолжая: — Объявляю минуту молчания. — студенты покорно поднялись со своих мест, мрачно опустив головы. Да, эта война точно затронула каждого. Без сомнений. Даже Слизерин не смогли произнести ни слова, ни одной мелкой шутейки. В эту минуту и в их головах тоже перечислялись имена родных, близких и друзей, которых они больше никогда не смогут обнять. Только один ученик повторил этот жест так, для галочки. Из всех он искренне жалел лишь профессора по Зельеварению, своего любимого крёстного, ну может папочку немного, представляя, что он точно так же отдал свою жалкую жизнь за спасение кого-то, а не собственной шкуры. Храбро и отважно. — Всем спасибо, присаживайтесь. Также хочу сообщить, что в этом году наш преподавательский состав пополнился. Представляю вам нового учителя по Защите от Темных Искусств: профессор Абрахам Фальтус. — Тот самый мужчина, облаченный в черную мантию, медленно поднялся со своего места и слегка склонил голову, представляясь. «Прям, как слизеринец» — подумал Драко. Словно подтвердив его мысли, МакГонагалл добавила: — Профессор Фальтус много лет назад, так же, как и вы, был одним из студентов Школы Чародейства и Волшебства факультета… »…Слизерин» — …Слизерин! «Да ну нахер.» Стол под изумрудным флагом в миг покрылся раздражающим шушуканием. Поганые сплетники. А Блейз, судя по всему, решил, что Малфою не терпится принять в обсуждении участие: — Слышал? Охренеть можно. — Забини, я не глухой. — Отмахнулся, как от мухи. Лишь бы не доставал. — Он вам никого не напоминает? — Пэнси поёрзала на месте и принялась разглядывать виновника образующихся сплетен. — Гриффиндорцы, наверное, вне себя от этой новости. Помните, что происходило со всеми преподавателями со Слизерина? — Дафна обвила плечо Блейза, но тот резко ее скинул. Драко заметил этот жест и закатил глаза. «Ей-Мерлин, как будто никто не в курсе, что вы трахаетесь.» — Кого он должен нам напомнить, Паркинсон? — обратил внимание, всё-таки. Странно, что кто-то вообще замечает, что эта сучка умеет говорить. — Снейпа. — Точно нет. — влепил Драко. Как твёрдую пощёчину прям. Он не станет делиться с кем-то своими подозрениями. Эта тема посмертно останется для всех закрытой. — А мне кажется, что что-то в нем всё-таки есть. — Астория, к тебе никто не обращался, помолчи. — процедил Забини, взяв ложку в руку и напихав полный рот спагетти. Чтобы не взболтнуть лишнего, что ли? Признаться честно, Блейз, Драко и Теодор в этом году потерпели видимые изменения, явно не сулящие долгую и крепкую дружбу между ними и остальными сокурсниками. Первый, как с цепи сорвался, плюётся ядом в кого надо и не надо. Со вторым всё и так понятно. А третьего вообще не было ни в поезде, ни в Хогвартсе, в принципе. Это факт заставляет волноваться. — Вылитый слизеринец! — горделиво сказал Грегори, смотря на Абрахама так, как будто на своего ученика. — Друг, ты как вообще? — Драко наклонился к Забини, посылая слова только его ушам. — Пойдет. Мама за лето даже никого не привела — это можно считать победой? — Придурок. — Да у меня действительно все не так плохо. Расскажи лучше про себя. Как Нарцисса? Ты же теперь один в Мэноре, эльфы поди каждое воскресенье будут устраивать пижамную вечеринку, пока ты на учебе. Драко усмехнулся и, взяв в руки стакан ягодного морса, ответил: — Страшно, Блейз. Страшно. — сделал глоток и, сильно понизив голос, уткнулся взглядом куда-то в стол. — У меня до сих пор перед глазами кровавое месиво каждый раз, когда выхожу из спальни. — Малфой, теперь ты в безопасности. Постарайся расслабиться, хотя бы во сне. — Забини понимающе похлопал его по плечу и принялся за обед. «Расслабиться.» «Это название какого-то нового заклинания Долохова?» Закатал рукава рубашки почти до плеча, обнажая её. «Пусть видят. Бояться так же, как я. Давятся моим авторитетом.» «Фу, Драко. Как дёшево. Даже для тебя.» Но стоит признать, что даже после смерти Лорда метка оказывает поразительный эффект на всех, кто видел её. Важное примечание: не фамилия, ни ее носитель, а именно метка. Они смотрят на нее и бояться, но стоит поднять глаза и увидеть лицо — давятся не авторитетом, а собственным отвращением. Почти как он когда-то в сторону грязнокровок. Мерлин, какая ирония. Возвращаясь к разговору о Фальтусе, можно сказать, что его принадлежность к змеиному факультету вполне ожидаема. Манеры новоиспеченного профессора по ЗоТИ говорили сами за себя: медленные плавные движения, невозмутимое выражение лица и полная непроницаемость во взгляде. Именно поэтому Малфой и принял его за Снейпа в первые секунды: Северус тоже обладал такими качествами и привычками. — Преподаватель магловедения — Хельга Ньюберри. — Макгонагалл все ещё что-то лепечет где-то за пределами досягаемости. О-у, а она ничего! Руку на отсечение, он совершенно случайно наткнулся на нее взглядом… Высокая смуглая девушка предстала перед залом в синем шелковом платье, волнами ниспадающем на каменный пол. На вид ей было не больше тридцати, но называть Ньюберри женщиной попросту не поворачивался язык. — Что ж, перейдем к завершающей части сегодняшнего торжества: преподавателями было принято решение внести изменения в старостат школы. — зал взволнованно зашептался. Кто-то безо всякого стеснения выкрикивал: «Пожирателей долой!». Пост одного из старост, начиная с пятого курса занимал никто иной, как Драко Малфой. Но на подобные возгласы он лишь удовлетворенно ухмыльнулся, наслаждаясь не слишком положительным, но все же вниманием к своей персоне. Интересно одно: кто теперь займет его место? — Соблюдайте тишину! — звучный мужской голос, раздавшийся из угла преподавательского стола, разнесся по помещению, словно раскат грома. Даже напитки в кубках задрожали. — Спасибо, Абрахам, не стоило, — полная возмущения и недовольства МакГонагалл повернулась к — как его там? — Фальтусу, упрекая того злобным взглядом, мол «Я сама! Не лезь!» — Итак, — директор вернулась к своему незаконченному выступлению, — Отныне мужскую половину Хогвартса будет курировать студент седьмого курса — Блейз Забини. В отношении девочек ничего не поменялось: эти обязанности также остаются за Гермионой Грейнджер. Посты старост от факультетов тоже остаются неизменными. «Чего-чего?» «Кто курирует мальчиков?» «Блейз Забини?» «Блейз, змея его задери, Забини?» «Да вы шутите, должно быть!» «Бывший Пожиратель смерти в старосты — слишком губительно для авторитета школы? Решили его лучшего друга на замену взять?» «Не смешите, репутацию этого места уже ничем не испортишь.» — Они что, пыли надышались, пока Хогвартс ремонтировали? — Блейз, видимо, был шокирован не меньше. Он повернулся к Драко, сверля того — просто до охерения — злобным взглядом. Сёстры Гринграсс вместе с Гойлом всеми силами старались сдержать издевательски предательский смех кулаком. Хреново получалось. — Ты не знал, что тебя запихнули в старосты? — Драко выгнул бровь, поглядывая на смеющихся сокурсников. — Конечно, нет! Я похож на недоумка, чтобы согласиться на это? Не говоря уже о том, что мне придется жить по соседству с Грейнджер! — друг уже плавно переходил на крик. — Эй, Блейз, расскажешь потом как она…ну того…в постели, а? — Заткнись и жри, Гойл! — и Грегори покорно уткнул нос в недоеденное пюре. Но трясущиеся от смеха плечи мгновенно его выдали — эту ситуацию на факультете еще долго не отпустят. Пэнси заметила назревающую перебранку и поспешила утихомирить сокурсников: — Давайте хотя бы не за ужином, серьезно. — Да ладно тебе, может, поумнеешь хоть на йоту. Кто знает, вдруг грейнджерский синдром я-самая-умная-а-вы-сосите-палец заразный? — Малфой понял, что сказал, только когда Забини резко поднялся со скамейки и пулей вылетел из зала. Но, несмотря на детскую и — в какой-то мере — показную обиду Блейза, Драко не постеснялся громко и заливисто рассмеяться, присоединяясь ко всему змеиному столу. Было приятно наконец почувствовать собственный смех на языке и губах, хоть он и стоил ему в хлам испорченного настроения Забини. «Он, похоже, и правда с катушек слетел. Нашел, на что обижаться.» «На самом деле, жить с Грейнджер в одной башне не так уж и плохо», — подумал Малфой. Это ведь не Уизел, который машет кулаками да палочкой куда и в кого не попадя. Готов поспорить, что она запрется в своей норе и не вылезет до конца года. Макгонагалл снова привлекла к себе внимание, постукивая по кубку. — Мисс Грейнджер, не могли бы вы, вместе с мистером Забини и мистером Малфоем, посетить мой кабинет по окончанию трапезы? — сказала Минерва, как будто и не видела новоиспеченного старосту мальчиков, летящим к выходу. Получив быстрые кивки от слизеринца и гриффиндорки, понимая, что была услышана, она сухо улыбнулась в ответ: — Попрошу донести мою просьбу до вашего однокурсника. Спасибо. — Эй, Драко, что натворил на этот раз? Непривычно, наверное, за что-то отдуваться без Амбридж. Этот гогот убивает барабанные перепонки напрочь. Такой «особенностью» обладает лишь один — во всем мире, ей-Салазар — человек: — Грегори, да ты сегодня жжешь. Фелициса перед едой опрокинул? — ответил Драко. Тот в ответ лишь передразнил. Кто бы сомневался. Уровнем смекалки потягался бы, максимум, только с троллем. — Когда-то на моем месте стоял великий волшебник, некогда директор школы, и, в общем, замечательный человек, — декан на секунду кинула взгляд на Поттера и тут же отвела его, — Альбус Дамблдор однажды сказал: «Настали темные времена», официально заявляю, что всеобщими усилиями мы смогли положить им конец! Аплодисменты радости и счастья разлетались эхом по всему замку, ударяясь о стены и с треском разбиваясь. «Чему вы радуетесь, идиоты? Херова сотня Пожирателей еще бегают, радостно подпрыгивая, по стране живенькие и здоровенькие. Об этом ваша обожаемая МакГонагалл упомянуть забыла?» — Желаю каждому приятного аппетита! Старосты, позаботьтесь, пожалуйста, о том, чтобы после ужина младшие курсы находились в своих комнатах.

***

— Драко, вы же понимаете, что я не просто так настояла на разговоре с вами наедине? — МакГонагалл села поудобнее за директорским столом, поправила крохотные очки и выжидающе посмотрела на собеседника. Малфой засунул руки в карманы — до ужаса тесных — брюк и бросил короткое: «Ага». — Речь, пойдёт о вашем отце и вашей палочке. «Чего ёпта бля…» «Что не так с моим отцом?» «Зачем о нём говорить?» Новость настолько повергла в шок, что на мгновение Драко разучился говорить. Серые глаза просто уставились на директора с абсолютным, явным, чистейшим непониманием. Со страхом. . «Только вот не говорите, что…» Минерва заметила изменения в настроении блондина и нехотя заговорила. Она знала, как будет воспринята следующая новость: — Драко, дорогой, есть шанс, что твоего отца могут помиловать. Шок. Нет, не шок. Херов ужас. «Нетнетнетнет.» «Я знаю, вы шутите.» «Нельзя так делать, нельзя так шу…» — Я очень переживаю за ваше благосостояние… Драко, позволь тебе помочь. — как с маленьким ребенком. Не мистер Малфой, а Драко. Как с родным сыном. «Засуньте свою жалость себе в причинное место. Чтоб вас!..» Только спустя несколько минут понял, что до сих пор не сказал ни слова. А что тут говорить? Колени задрожали. Тело покачивается из стороны в сторону. Вот он, старый добрый излюбленный страх. Перед ним. Перед родным отцом. В глазах цвета льда Люциус Малфой чуть ли не воплощение Волдеморта, без преувеличения. — Откуда у вас эта информация? — Полагаю, вы знаете нынешнего министра Магии — Кингсли Бруствера? — И? — «С чего вдруг он заинтересован в освобождении Люциуса, если он сам его туда и упёк?» — Ваш отец — его попытка доказать, что среди Пожирателей не всё утихло. Кингсли надеется, что он станет их новым предводителем. — Но это чушь! Он слишком труслив, чтобы вести за собой кого-то в одиночку. — даже получилось подобие смешка выдавить для правдоподобности. «Она сама себя слышит вообще?» Где Люциус и где предводитель? Разница настолько ощутима, что почти осязаема, разве нет? Вести этот бесхребетный сброд — не Круциатусом разбрасываться, не грязнокровок в темницах допрашивать. Он может представлять опасность разве что для своей семьи: сына-сопляка и полоумной жены. Щёлк. Осознание. «Не в одиночку, дорогой. У него же остался ты». — Вы понимаете абсурдность намерений вашего дорогого…как его там? — резкая смена выражения лица и настроя в целом слегка потрясла Минерву, но та красиво скрыла свое смятение. — Кингсли весьма твёрдо настроен, хочу признаться. Поверьте, вы не единственный, кто считает эту идею абсолютной бессмыслицей. — Профессор, мне плевать, как и кто это сделает, но не позвольте выйти Люциусу из Азкабана. Я не собираюсь участвовать в этом. Даже косвенно. Если вы настолько безрассудны, что действительно собираетесь выпустить еще одного пожирателя — скажите ему, что я умер. — не повышая голос, но пропитав каждое слово яростью и обидой. На Макгонагалл. На Волдеморта. На отца. На Бруствера этого… Теперь не стерпел — рванул дверь руками с огромной силой и вылетел из кабинета. От греха подальше. — Я сделаю все, что в моих силах. — слова ударились об дверь с силой летящего с высоты камня. Драко уже и след простыл. О его присутствии пару секунд назад напоминали только громкие хлопающие шаги где-то в коридоре школы. Запустил руку в платиновые волосы, становясь похожим на человека, от которого за милю веет отчаянием. Идёт куда-то. Куда — пока не знает. «Отец может оказаться на свободе.» «Этого не должно произойти.» «Мать не переживёт.» «И я — тоже.»

***

Гермиона едва поспевала за Слизнортом, то и дело утыкаясь ему в спину. Где-то сзади плелся Забини с таким видом, будто съел бубонтюбера на ужин. Между прочим, я тоже не в восторге! — и это чистая правда. Гораций взял на себя ответственность временно исполнять обязанности заместителя директора, либо пока Минерва не разгребет хотя бы половину навалившейся работы, либо пока не найдется на эту должность кто-то другой. Гарри и Рон хоть и понимали, что этот слизеринец не опаснее Живоглота, но посчитали своим долгом перед уходом сказать: «Будь поосторожнее, ладно?» Куда еще осторожнее-то? Она палочку из рук выпускает только в душе, наверное. Шаги эхом разносились по длинному коридору. Уже давно стемнело, но мраку не давали пробиться факелы, величественно расположившиеся на стенах. Тени пламени игриво плясали на камне, завораживая своим танцем любого наблюдателя. Против воли в голове всплыл прошлогодний пожар в Выручай-комнате, когда три скользких придурка по собственной же глупости потеряли друга. Вот в чем отличие этого факультета от остальных: в приоритете змеев лишь личное благополучие, даже если на кону стоит чья-то жизнь, даже если из близкого окружения. Слизнорт остановился возле портрета красивой молодой девушки в нежно-голубом платье, оголенные плечи которой слегка прикрывал полупрозрачный платок, а уложенные волосы украшала миниатюрная черная шляпка. Гермиона встала подле картины, ожидая следующих действий декана, и тут — совершенно неожиданно — ей в плечо прилетело что-то твердое. Она обернулась и поняла, что «чем-то твердым» оказалось плечо ее нового соседа, который, видимо, был слишком увлечен каменной кладкой на полу и даже не удосужился взглянуть на дорогу перед собой. МакГонагалл лишь вздернула бровь, наблюдая за столь нелепой картиной. — Чистое небо, — произнес он своим писклявым голосом. Девушка в платье любезно склонила голову, а портрет с приятным шелестом отъехал в сторону. Маленький низкий коридорчик и деревянная дверь — первое, что увидела Гермиона, но, перешагнув порог, ее челюсть в буквальном смысле отвалилась и со стуком грохнулась на красный ковер. Красный, прошу заметить! — Вот ваша гостиная, здесь есть все вещи первой необходимости. Мистер Забини, хочу попросить прощения за такую расцветку. Дело в том, что на реконструкцию замка понадобилось слишком много сил и времени — мы попросту не успевали к началу учебного года отремонтировать все помещения и привести их в надлежащих вид, поэтому старались управиться в некоторых моментах за максимально короткое время. Как видите, башня старост стала именно таким моментом, — декан Слизерина с сожалением посмотрел на Блейза и обвел взглядом комнату, — но уверяю, что эта мера не постоянная, и башня приобретёт более лояльный цвет в самое ближайшее время. Видно сразу, что он сам-то не восторге. Без преувеличения крохотная комнатушка — по-другому не назвать — умещала в себе лишь такой же крохотный камин, диванчик, журнальный столик и книжный шкаф с двумя полками, куда поместится учебный материал по одной лишь трансфигурации, и то с мерлиновой помощью. В целом, интерьер полностью был выполнен в красном цвете, что не могло ни радовать глаз. — Переживу, — бросив, как огрызок от яблока. — Что ж, расписания уроков и графики дежурства уже в ваших комнатах, как и чемоданы, — Слизнорт жестом указал на две лесенки, ведущие наверх, в их комнаты, судя по всему. — Спасибо, профессор! — Гермиона была все-таки более благодарной. Она в полной мере осознавала, чего стоило Макгонагалл и другим преподавателям преображение замка, ведь здесь они все потеряли друга и наставника — профессора Дамблдора, не говоря уж о том, что и смерти студентов произошли прямо на их глазах. Там, в Большом зале, да и на войне тоже, Макгонагалл всем своим видом показывала абсолютную непробиваемость характера, такую, на которую способен лишь лидер с большой буквы. Но Гермиона смогла разглядеть в ее взгляде что-то такое, чего не видел никто больше. Боль неистовых размеров бушевала где-то внутри, билась о стенки грудной клетки, просясь наружу. Грейнджер уловила ее только потому, что это было в ней самой. В точности. Желание держать под контролем всё и вся не раз играло на руку, но и не раз — против. — Мистер Забини, можете уделить мне минуту, пожалуйста? — профессор жестом пригласил семикурсника выйти вместе с нем в коридор. — Да, разумеется. Портрет зашелестел, и Гермиона осталась одна. «Что ж, могло быть и хуже.» Картина вновь двинулась в сторону. «Как скоро. » Забини вошёл в гостиную, держа в руках палочку. Не свою. Но очень знакомую. И зачем, интересно? Гораций одарил старост сдержанной улыбкой и поспешил удалиться, оставив этих двоих, вечно воюющих, со своей неприязнью и нескрываемым отвращением наедине. — М-да. — не выдержав натиска убийственного напряжения, Блейз взлетел на лестницу, перепрыгивая сразу через две, а то и три, ступеньки. — С началом нового учебного года тебя, Гермиона, — она немного взволнованно выдохнула и последовала примеру сокурсника.

***

— Так, Грейнджер, давай не будем затягивать этот неприятный момент, по-быстрому всё решим и разбежимся. Ровно в одиннадцать вечера старосты снова встретились в своей гостиной. Однако забавно, что Гермиона только-только собиралась подняться по лестнице, ведущей прямо в змеиную «почивальню», как сзади послышалось тихое покашливание, явно для привлечения ее внимания. — Полностью с тобой согласна, — вздернула подбородок и уверенно подошла к дивану, на котором и восседал Забини, но — ясное дело — держала дистанцию. — Мы должны дежурить все дни порознь, кроме воскресенья, ты ведь в курсе? — Ага. — Прекрасно, тогда нужно будет обсудить с другими старостами: кто — какой этаж возьмёт на себя. Для начала, я пройдусь с пятого по восьмой этажи, а ты с первого по четвертый. Надеюсь, все досконально объяснила? — Только давай без этого, ладно? Я тебе не твои обожаемые сокурснички, поэтому вот такие моменты попрошу сразу опустить, — Блейз начал заметно раздражаться. Нет уж, увольте. — Я пошел. Гермиона слова сказать не успела, как Забини испарился. Словно ветром сдуло. «Будто мне одной это надо!» Вообще-то одной. «Какая разница, будет ли этот нахал подчиняться преподавателям? Главное, чтобы это делала ты, не забывай, пожалуйста.» — Скатертью дорога. — от раздражения Грейнджер захотелось топнуть. «Мерлин, взрослый парень, а ведет себя, как ребенок.» Она не допускала, чтобы что-то вышло из-под контроля, особенно такие важные вещи, как собственные эмоции. Никакой необъяснимой злости и уж, тем более, ненависти. К слову, любое проявление чувств, не вписывающихся в ее планы — совершенно недоступная роскошь для Гермионы. Закончив наконец размышлять о том, чего дано, наверное, никогда не будет, она осознала, что твердой походкой вышагивает по тусклым школьным коридорам. От такой неожиданной смены обстановки, Грейнджер слегка растерялась. «Запретная секция уже позади.» — вспомнила, что мельком пробегала глазами по знакомым решеткам, служившим защитой от нежелательных личностей для невероятно ценных книг. Говоря начистоту, эффективности в ней так себе, учитывая тот факт, что на первом курсе Гарри смог открыть ее простой Алохоморой, а Гермиона и подавно: и предоставила фальшивое разрешение на посещение. Как только она зашла за угол на шестом этаже, где располагалась ванная старост, взгляд уткнулся в спину, облаченную во все черное. Только… …только белые волосы выделялись слишком ярко на фоне темного коридора. — факелов здесь, как оказалось, гораздо меньше, чем этажом ниже. Юноша стоял вполоборота к ней, собираясь дернуть за дверную ручку. Гермиона даже не узнала его сначала, пока случайно не взглянула на оголенное предплечье. — Стой, где стоишь, Малфой! — в голосе столько решимости, насколько у голосовых связок хватило сил. Драко ме-е-дленно развернулся полностью — как подобает его статусу и факультету — и засунул руки в карманы брюк. Какая невоспитанность! Между прочим, перед ним стоит, мало того, что девушка, так еще и староста школы! Она резко подняла на него палочку и поспешила подойти поближе. Чтобы слышать получше и чтобы другие уши слышали поменьше. Не боялась только по одной причине — Гермиона знала, что его палочку изъяли. — Мне нужно разрешение для похода в уборную? — его бровь пла-а-вно выгнулась. — Ты перепутал шестой этаж и подземелья? Во всяком случае, это ванная для старост.— Она специально выделила последнее слово и почувствовала, как обстановка накалилась. Побыстрее бы его спровадить и лечь в прекрасно-уютную постель с книгой по ЗоТИ в обнимку. — Дёргай отсюда. Я не в настроении.— кинул он и рванул ручку на себя, скрываясь в ванной. «Боже, у него синяки под глазами больше, чем сами глаза…» — Малфой, если ты сейчас же не вернешься в свою гостиную, я буду вынуждена сообщить об этом МакГонагалл! — Грейнджер опешила от такой наглости и поспешила за ним. «Даже не обернулся! Хорёк!» — Не заставляй меня применять магию! И, кстати, минус десять очков за прогулку по школе в неположенное время! — отворив дверь, крикнула она, попутно разыскивая глазами в полумраке. — Дорогая, тебе заплатить, чтобы ты отвязалась от меня? Я сказал тебе: вали! — Он махнул рукой, открывая краны в ванной невербальной магией, как ни в чем не бывало. Драко аккуратно снял пиджак и почти нежно повесил на плечики. — Что ж, хорошо. Завтра директор будет об этом знать, как и Филч. — выгнула бровь и, выныривая обратно в коридор, незаметно начертила руну замораживающего заклинания, заранее зная, что без палочки целую ванну льда он растопить не сможет.