Сто двадцать ударов в минуту

Утро встретило Гермиону тусклыми, но ласковыми лучами осеннего солнца. Свет сочился сквозь стекло, на котором досыхали капли ночного дождя, и мягко падал на красный ковер. Тучи то и дело норовили заслонить собой чарующую синеву, не оставляя замку и шанса понежиться в объятиях уходящего тепла. Вот-вот ветреный сентябрь возьмет верх над последними частичками почти покинувшего землю лета. Хоть оно и не входило в число самых счастливых каникул в жизни, но явно лидировало в списке запоминающихся. Помимо бессчетного количества потерь, которые свалились огромным валуном на плечи, наверное, каждого, нельзя не отметить, что эти три месяца были весьма мрачными в плане погоды. Грейнджер уже прилично отлежала правую руку под подушкой, поэтому всеми силами пыталась заставить себя наконец подняться с постели. Но, видит Мерлин, в голову словно пальнули Заклинанием вечного приклеивания, то бишь встать ну никак не удавалось. Она зачарованно рассматривала солнечные блики, так красиво падающие на алого цвета палас. Хотелось погрузиться в них всем телом, лишь бы, в конце концов, отогреться от ужасающего душевного мороза. «Скоро все изменится.», — никто даже представить не может, насколько сильно хочется поверить в это. Только когда рука начала неприятно — и даже больно — покалывать, пришло осознание того, что покинуть такую теплую, уютную и влекущую кровать все-таки придется… «Всё! Однозначно, поднимаюсь! Сегодня первый день учёбы, как никак!» И то правда. Второе сентября. Шесть тридцать утра — пора бы уже начать приводить себя порядок. Гермиона нехотя встала с кровати и оглядела комнату. Вот большой деревянный шкаф, вот письменный стол, рядом с кроватью расположилась тумба с резными узорами, уже привычный красный полог с львиным гербом. Кстати говоря, ковер на полу также украшает внушительных размеров гриффиндорская символика. Губы невольно дрогнули в гордой улыбке. Здесь, в башне старост, всё кажется своим, родным, ведь интерьер почти полностью совпадал с гостиной Гриффиндора, но в тоже время возникало желание отсюда убежать и скрыться где-нибудь. Это всё еще где-то под кожей, вживлено шприцом прямо в вены. Нужно время. Пару минут махинаций над непослушными волосами — и они обрели более-менее сносный внешний вид. Школьная форма как всегда вполне достойная — белая блузка, конечно же, галстук, черные джинсы и мантия. «Как дементор выгляжу, ей-Мерлин» Глаза слегка отливали янтарём, но на этом краски иссякли. У художника была крайне скудная палитра, судя по всему. Стоило Гермионе коснуться рукой переплётов старинных учебников, как ностальгия ярким пламенем разразилась сначала в памяти, а потом ее отголоски плавно перетекли прямо в душу. Перед глазами моментально пролетели все годы обучения в школе: радости и печали, приобретения и потери, слезы счастья и горести… Это послужило мотивацией собрать своё нытьё, с высоко поднятым подбородком складывать учебники в потрепанную жизнью кожаную сумку и с тем же настроем зашагать на завтрак. К слову, Забини в гостиной не оказалось. «Может, он отказался от должности старосты и переехал обратно в подземелья? А сегодня Минерва наверняка скажет, что решила назначить на этот пост Рона, например». — Но реальность злобно насмехалась прямо в лицо, обнажая острую пасть. Теперь дорога до Большого зала занимала значительно больше времени, чем раньше. Ведь в прошлые года оно пролетало незаметно благодаря разговорам с друзьями, да и башня Гриффиндора находилась несколько ближе. На давно изученных стенах Гермиона заметила парочку новых портретов, и те приветливо ей улыбнулись. Всегда приятно получить порцию заряжающей энергетики, даже если она исходит от картин. Столы, как всегда, ломились, а места практически все были уже заняты. Рыжая макушка Рона стала своеобразным маяком в море сокурсников, и Гермиона, словно корабль, поспешила к нему. — Доброе утро! — Она с усилием закинула полную учебников сумку на скамейку и села рядом с Роном. — Ей череп можно кому-нибудь проломить, тебе не кажется? — Гарри насмешливо кивнул куда-то чуть левее Гермионы. Из-за явного недосыпа она не сразу сообразила о чем идет речь, но тут же опомнилась: — А… Сегодня я решила взять только самое необходимое. Ко дню рождения обязательно куплю себе новую, побольше. Надеюсь, что родители вышлют мне немного средств. — Тарелка начала заметно пополняться. Аппетит в кои-то веки дал о себе знать. — Не беспокойся об этом.— широко улыбнулся Рон, и эта улыбка, казалось, осветила весь зал. — Мы уже обсудили: я не буду праздновать. И подарки тоже ни к чему. Лучше просто побудьте со мной в этот день, пожалуйста! — Умоляющий взгляд метался с одного лица на другое. — Учти, эта тема еще не закрыта! — Поттер шутливо пригрозил Гермионе пальцем. — Ладно, я пошел. У нас же сейчас ЗоТИ с новым профессором, хоть учебник полистаю. Не хочется позориться слишком быстро. — Он закинул сумку на плечо, поправил мантию и лениво поплёлся к выходу. Грейнджер повернула голову в сторону преподавательского стола и отметила про себя, что Фальтуса за ним не наблюдалось. «К уроку готовится, судя по всему». — Герм. Аж поперхнулась. «Как он меня назвал?» — Рон, ты чего? — она недоуменно перевела взгляд на своего парня. Это тошнотворное уменьшительно-ласкательное имя заставляло ее чувствовать себя кем-то, вроде домашнего питомца. Как собачья кличка, блин. — Что? Тебе не нравится? — Честно? Нет. — Я просто подумал, раз мы с тобой встречаемся, то можем называть друг друга как-нибудь по-особенному. Герм, например. А ты меня…ну… Рони. Гермиона собиралась сказать, что это ужасная идея и пусть все останется так, как есть, но вместо слов изо рта вырвался лишь смех. Громкий, отменный, истерический смех. От такой бурной реакции добрая половина студентов обернулась к гриффиндорскому столу, поедая взглядом каждого, лишь бы найти смельчака, посмевшего вот так вот бесстыдно обратить на себя всеобщее внимание. Особенно остро ощущались колючие взгляды слизеринцев, не смотря даже на то, что Гермиона сидела к ним спиной. Как будто штук сто ножей прилетело в спину от обладателей зелено-серебристых галстуков. Драко на нее не смотрел. Решил, что слышать вполне себе достаточно. Видит дракл, еще минута этого писка, который она пытается выдать за смех, и он за себя не ручается — заткнёт рот этой блевотной красной скатертью. А потом обязательно помоет руки с мылом. «Хер с ней. Лишь бы заткнулась поскорее. И так голова болит.» Даже учителя оторвались от разговоров и перемывания косточек своих учеников, чтобы удостоить недовольными взглядами виновницу, прервавшую «крайне важные» обсуждения. А Гермиона все смеялась. Хохот потихоньку переходил в истерику, которую могли остановить лишь небесные силы, по всей видимости. А, нет. Кое-что все-таки смогло… Рональд, под влиянием необычайно стыда и сильной ярости, никаким образом не контролируя свои порывы, смахнул со стола первую попавшуюся посуду — вроде бы, это была его тарелка, которая так и не успела заполниться достаточным количеством еды, как слезу со щеки. Быстро. Резко. Грубо. Звук бьющейся о стену посуды стал завершением «выступления» Грейнджер, потому что за ним последовало гробовое молчание. Рыжий, как ни в чем не бывало, встал и практически бегом бросился к здоровенным деревянным дверям, угрожающе сжимая в руках палочку. Понимание произошедшего пришло со значительным опозданием, и когда пришло — слезы сами собой брызнули из глаз. Одна за другой. Гермиона медленно повернула голову в направлении недавно пролетевшей тарелки и с ужасом осознала, куда она попала. Посудина пролетела так далеко, потому что сила палочки смешалась с выплеснутой эмоцией. «Годрик, он мог сейчас отправить кого-то прямиком к Помфри.» Глаза Малфоя полыхали не только уже приевшимися отвращением, презрением — чем там еще? — но и такой же жгучей злостью, какую она несколько минут назад видела во взгляде Рона. Не сложно догадаться, что за жирные следы на потемневшей от влаги стене красовались прямо за спиной Драко. Если быть точнее, не увернись он ровно за секунду до столкновения тарелки со своим лицом… — Пускай чемоданы собирает. С сегодняшнего дня у волосатого начнутся каникулы в Мунго. — сказал Гойл. Он вытер свое огромное лицо салфеткой, небрежно кинул её на стол и вскочил из-за стола. Судя по всему, некоторым слизеринцам не обязательно было объяснять, с какой целью Грегори решил нагнать Уизли, потому что тотчас парочка из них поднялись со своих мест и поспешили за ним. «Сука, я убью его.» — подумал Драко, но понимал, что ничего делать не станет. Пока Министерство следит чуть ли не за каждым его взглядом, Малфой абсолютно бессилен, поэтому он молча злился где-то у себя в уме, раздувая ноздри. — Эй, ты чего?! Куда собрался? — Пэнси попыталась сокурсника остановить, но попытка едва ли увенчалась успехом. — Он чуть в меня не попал! — брякнул Гойл через плечо и помчался дальше. Остальные даже внимание не обратили на эту комедию под названием «показуха». — Оставь его, Пэнс. Будет потом иметь дело с Макгонагалл и Слизнортом. — Блейз, он твой друг — никак не унималась Паркинсон. — Именно поэтому я смогу замолвить за него словечко, если что. Забыла? — ткнул в свой бронзовый значок старосты и продолжил: — С этим рыжим утырком пускай их декан разбирается. Главное, чтобы Грег не перестарался. И вообще, что за внезапное проявление заботы? — Это абсолютно нормальная забота, Забини, учитывая гребаные каракули на ваших руках! — Пэнси отвернула голову. Разозлилась. На самом деле, Паркинсон была как никогда права, ведь сейчас каждый из их близкого круга буквально подвешен за причинные места, как тряпичные куклы в театрах, а кукловод, естественно — Кингсли. — Подруга, признайся, что ты просто запала на Гойла — Дафна попыталась разрядить обстановку, подшучивая. — Вы абсолютные идиоты. Посмотрим потом кто на кого запал, когда вас всех пересажают нахрен в Азкабан! Пойду, пожалуй, в класс. — Пэнси редко злилась, и это зрелище чуток напрягло. Она дёрнула сумку со скамейки так, что Блейз был уверен, как услышал хруст рвущихся ниток, и почти побежала к выходу, посылая злые взгляды на однокурсников. — Ставлю пятьдесят галлеонов, что я права. — улыбнулась Дафна и протянула Забини руку для заключения пари. — Идёт. — тот пожал её в ответ и повернул голову, — Малфой, что с тобой сегодня? Вместо золотой крошки в чае — серебряная? — Ха-ха. Очень смешно, придурок. Пэнси права, вообще-то. Драко и правда за всё время завтрака не сказал ни слова. Он злился. Снова. На идиота-Уизли, на недоумка-Грегори, на отца, в конце концов. — Я знаю, собачий ты капитан-очевидность. — Меня ни во что не ввязывайте, ясно? — Драко бросил холодный строгий взгляд на Забини и сделал глоток из стакана. — Поговори с нами, а? Как в старые-добрые. Постебёмся над львятами, пообсуждаем мальчиков. — Блейз с улыбкой на лице кивнул в сторону Миллисенты, которая в паре с Эмили, третьекурсницей, тыкала пальцем в столы других факультетов и тихонько хихикала. — Давай договоримся: меня здесь нет, хорошо? Я — призрак. — раз-з-здражение. Драко допил оставшийся чай и уставился в стол. «Рыжий хер совсем страх потерял, я смотрю. Надеюсь, Гойл ему задаст жару. Главное, чтобы Макгонагалл не узнала.» Тем временем, зал всё еще таращился на неё, как на экспонат в музее. Наконец скрип тяжелой мебели нарушил это убийственное молчание. Макгонагалл поднялась с директорского стула и крайне возмущенно вперила взгляд в подопечную: — Мисс Грейнджер, передайте мистеру Уизли, что я буду его ждать у себя в кабинете через десять минут. — Какой эльф тебя укусил? Мне-то ты можешь рассказать? — прошептал Блейз, не обращая никакого внимания на недовольную директрису. Хочется напихать этой проклятой каши ему в рот столько, чтобы он говорить не смог. — В меня пару минут назад чуть тарелка не прилетела, хочу тебе напомнить, а я даже сделать ничего не могу. — Не прилетела же. Ты должен был сейчас за Гойлом бежать, а не распускать нюни. — Он не маленький мальчик, блять. Если ему не терпится побывать в Визенгамоте еще раз — пожалуйста, на все четыре! — нервы не выдерживают. Драко очень редко повышал на друга голос, но вся эта какофония событий, эмоций и чувств одновременно выбивают из колеи. Он мечется как запуганный волк в клетке из угла в угол, сбивая в кровь бока о железные прутья. — Да что с тобой происходит? — Забини был явно все себя от возмущения, разводя в руки в стороны. Действительно. Совершенно ничего не происходит. Всего лишь моего папашку собираются использовать в качестве живой наживки. Но это ладно. Я иду с ним в комплекте. — Извини, дружище. — немного успокоившись произнес Драко. — Мне реально хочется, чтобы вы начистили ему морду, но моё имя не должно нигде звучать. Он дождался того самого взгляда, который никогда не оставлял и крупицы сомнения, забрал сумку и убрался оттуда к чёрту. Знал, что был услышан. Знал, что Блейз сделает все по красоте, но… »…он не знает.» «Ничего не знает.» Малфой не боялся сказать другу, что ему страшно, но сейчас это был не страх. «Я в ужасе.»

***

Как можно было ТАК испортить первый же учебный день! Что на тебя нашло, Гермиона? Очнись! «Позор на всю школу! Я должна срочно поговорить с Роном!» — Ноги набирали значительную скорость — нужно как можно скорее попасть в кабинет. Объяснения этой совершенно глупой выходке не было и быть не могло. И она никакого понятия не имела, как будет вымаливать прощения за свой поступок. — «Рональд, надеюсь, что ты когда-нибудь сможешь меня простить. Пойми, это всё последствия войны, и ты сам знаешь, что…» Нет, не так. «Ты примешь мои глубочайшие извинения, если они будут в виде твоего любимого сливочного пива в «Трех метлах»?» — Нет, Грейнджер, не приму. — буквально из ниоткуда появившаяся высокая фигура с — только не это — змеиной вышивкой на мантии, вынудила застыть камнем на месте. И этот проклятый серебристо-зеленый галстук! И Забини тоже проклятый! — Твоя сторожевая псина чуть не зарядила грёбаной тарелкой Малфою в лицо и, что не менее важно, запачкала мою новую мантию! Как будете расплачиваться? — В следующий раз Рон будет точнее, можешь не сомневаться! — Студенты вокруг догадывались о том, что назревала перепалка, поэтому старались обойти их стороной, но, в тоже время, не отказывали себе в удовольствии насладиться жарким противостоянием представителей двух воюющих факультетов. — Что ж, тогда нужные люди обязательно обучат его хорошим манерам, можешь не сомневаться! — явно намекая на, воодушевленного возможностью решить проблему кулаками, однокурсника, передразнил Блейз. Он круто развернулся на каблуках и зашагал к кабинету. Взметнувшиеся полы длинной черной мантии промелькнули перед глазами Гермионы, почти коснувшись носа. — Ты, видно, забыл, что ваши «нужные люди» гниют в Азкабане! — И снова абсолютная потеря власти над эмоциями. Она ненавидела это, но самоконтроль утекал сквозь пальцы, как вода. Слова отбивались от его спины, как тогда, на шестом этаже, во время патрулирования. Не оборачиваясь, Забини кинул небрежное: — Катись в ад, уродка! — Козёл! Ну что, вот и поговорили. Весьма занимательно. Гермиона все еще стояла на месте, как вкопанная, до тех пор, пока колокол не оповестил о начале урока. Глаза наполнились чистым ужасом, когда она поняла, что змеёныш направился именно туда, куда собиралась пойти она сама: «Годрик меня укуси, у нас же сдвоенный урок…» Блейз с озлобленным видом плюхнулся на место рядом с Драко и откинулся на спинку стула: — Забини? — Чего тебе? — Мне нужна твоя помощь. — Отмазывать тебя перед Асторией не собираюсь, говорю сразу. — Не пори чушь. — Что тебе нужно? — Дашь списать всё, что этот патлатый наговорит? — спросил Драко, откидываясь на спинку. — А ты разучился пользоваться пером? — хмыкнул Блейз, выкладывая пергаменты и учебник. — Я собираюсь поспать. — Мафой сложил руки на парту и опустил на них голову, блаженно закрывая глаза. — Вот же дебил. — засмеялся он. Как и ожидалось, ни рыжего, ни Гойла на уроке не было. Но один из изумрудных, кто намеревался стать участником заварушки, всё-таки присутствовал. — Эй, Грэхэм. — снова очнулся и уставился в затылок впереди сидящего сокурсника, вспоминая, что он, по слухам, тоже должен был отправиться на «встречу» с Уизелом. Учитель был уже на месте: негоже давать ему повод придраться к родному факультету из-за слишком громких разговор, поэтому приходиться чуть-чуть соблюдать дисциплину. — Монтэгю, хер тебя задери! — Что? — обернулся, сменяя взглядом. — Как там Уизли? Преподали урок? — хмыкнул Драко. Этот вопрос был специально задан достаточно громко. Ещё и с победным акцентом. Чтобы они услышали. Любимчики херовой фортуны. Назойливые тараканы. Монтэгю заметно повеселел. Злобная улыбка исказила лицо. На секунду могло показаться, что из его макушки полезли два красных дьявольских рога. — Не хотелось попадаться под горячую руку старухе, после его выходки. Поэтому вместо разбитой морды, пришлось оставить только пару синяков. — Грэхэм подмигнул однокурсникам и уткнулся в свой пергамент. «Умница. Хороший мальчик.» Иногда приятно делать что-то неприятное чужими руками. Малфой кротко взглянул на гриффиндорский ряд и понял — услышали. Поттер тоже. Их глаза бегают по классу, не зная, где остановиться, руки и плечи напряжены, губы плотно сомкнуты. Звук колокола. Урок начинается. — Доброе утро, класс. Как вы уже знаете, меня зовут Абрахам Фальтус. Приятно видеть вас такими собранными и улыбающимися, — преподаватель медленно расхаживал из стороны в сторону и обильно жестикулировал. Манера общения преподавателя, добродушность и лёгкость шла в абсолютный разрез с его внешним видом. Непривычно. Сейчас выражение лица внушало доверие и, что куда важнее — чувство безопасности. — Профессор МакГонагалл верно упомянула как о моём обучении в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс много лет назад, так и о моей принадлежности к факультету Слизерин. Что ж, с некоторыми из вас я уже знаком — это не может не радовать. Мисс Грейнджер, о ваших удивительных умственных способностях я очень наслышан. — Странно, что только об умственных. — знакомый голос послышался с задних парт. Колкость без внимания учителя не осталась: — Мистер Блэтчли, я полагаю? — Кивок в ответ. — Так вот, дорогой юноша, попридержали бы вы свой острый язык. Кто знает — может, через какое-то время мисс Гермиона станет единственной, кто способен растопить ваше холодное сердце? — И реакция публики не заставила себя ждать. — Профессор Фальтус, вы всерьез думаете, что человек, после разговора с которым я чищу зубы до крови, когда-то сможет хоть как-то расположить меня к себе? Не смешите людей. Максимум, что она сможет растопить — это камин в моем поместье, когда я решусь дать выходной домовым эльфам. — Гриффиндорцы разъярённо уставились на обидчика своей подруги, а слизеринцы — ухахатывались, как Гермиона за завтраком. — Побереги свои тупые фразочки для своих, таких же тупых, дружков. — Гарри не слишком-то рвался портить своё настроение из-за каких-то глупых выскочек. — Я буду изрядно благодарен, если ваши выяснения отношений будут оставаться за пределами моего кабинета. Однако, эта перебранка напомнила мне одну историю о двух великих волшебниках, основателях ваших факультетов — Годрике Гриффиндоре и Салазаре Слизерине. Может, кому-то из вас известно, что эти два, казалось бы, совершенно разных человека, когда-то были самыми близкими друзьями. Их товарищеские отношения родители нередко приводили в пример своим детям и даже супругам. — Профессор смог обратить внимание всех учеников на себя. Изучение своего нового пера для Драко оказалось гораздо более интересным занятием, чем тема урока. Что-то там про Гриффиндор, что-то там про Слизерин. Голову, как стервятники, атаковали мысли о возможном помиловании Люциуса. Он до сих пор не мог поверить, что это действительно возможно. «Надо будет еще раз обсудить это с Макгонагалл.» — Блейз, о чем разговор? — прошептал ему Малфой, кивнув в сторону профессора. — Фальтик, или как его там — Фальтус, говорит, что Годрик с Салазаром были друзья не разлей вода и долбились друг другу в дёсна. — Чушь! Гриффиндор — предатель. Он не имеет права считаться другом Салазара, потому что бросил его в самый трудный момент, — выкрикнул Драко, вспоминая, что в детстве гувернантка миссис Элбот рассказывала об этой сказке. «Они вообще затыкаются?» — Их постоянные, глупые, совершенно не относящиеся к теме, разговоры мешали думать и анализировать, подумала Гермиона. Делом номер один на сегодня было найти Рона и извиниться Она найдет его где-нибудь в гостиной, скорее всего, играющим в плюй-камни. Потом позовет поговорить наедине и попросит самого большого на свете прощения. А в конце, вместо хэппи энда, зацелует его милое личико. Да, так и сделает. — Кто вам это сказал? Покажите мне этого человека — я заставлю его проглотить свой язык! — Аудитория с нескрываемым интересом таращилась на Фальтуса, — Запомните: Годрик никогда не предавал Слизерина. Можно даже сказать, что предательство наблюдалось, скорее, со стороны второго. Змеиная половина недовольно загудела. Внезапно взгляд преподавателя упал на часы над входной дверью: — Ох, Мерлин милостивый, придётся закончить свой рассказ на следующем уроке. Сначала займемся делом. Доставайте перья и пергаменты, открывайте учебники на странице сто сорок шесть. Для начала остановимся здесь. — И снова раздосадованные возгласы, только теперь уже в дуэте со львиной стороной класса. Всего лишь второй учебный день, а зарыться головой в песок хотелось уже сейчас.

***

Время тянулось то убийственно медленно, то летело, как метла. К огромной радости Гермионы, со слизеринцами судьба их больше не сводила. Она уже была готова вздохнуть с облегчением, пока не обнаружила, что привычное место рядом с ее собственным и напротив Поттера — тоже свободно. Рон не явился ни на один урок за сегодняшний день. И стоило спросить о нем Гарри, как тот сразу отнекивался, всем своим видом показывая, что они сегодня не встречались. Сейчас, на последнем уроке — это была травология — Гермиона в тысячный раз пообещала и в сотый — поклялась, что после учёбы обязательно отыщет Рона и дальше будет следовать плану. В теплицах как всегда было душно, а в воздухе витал аромат свежескошенной травы и влажной земли. Но это при условии, что не придется принюхиваться к Мандрагоре, к примеру. Хотя есть растения, которые совершенно не имеют запаха: взять вот Тентакулу — выглядит она, конечно, слегка устрашающе, но при отравлении максимальный урон — фиолетовый цвет кожи, пусть даже и навсегда. Но нужно исходить из дозы добавленного сока. «Кстати, а это неплохая идея…» Профессор Спраут уже давно объявила о начале занятия, о повторении изученного ранее материала, и сейчас весь седьмой курс с необычайной аккуратностью пересаживал зубастую герань: — Мисс Патил, вы хотите остаться без пальцев? Тогда смело продолжайте и дальше дразнить растение! Мистер Томас, если с неё упадет хоть один лепесток, мне придется лишить факультет двадцати очков! Будьте нежнее, мистер Финниган, пожалуйста! — Профессор, я смогу в конце урока увидеть ядовитую тентакулу? Хотелось бы более подробно описать ее в моём новом реферате по травологии. — Гермиона в последнее время неузнаваемо осмелела. — Конечно, мисс Грейнджер. Мне уже не терпится увидеть вашу работу. — улыбнулась профессор Стебель и принялась дальше критиковать неуклюжих студентов. До звона колокола оставались смешные десять минут, но тянулись они, как добрых сорок. Гермионе настолько не терпелось воплотить свои намерения в реальность, что руки непроизвольно начинали зудеть. Многие уже закончили свои издевательства над бедной геранью, а Спраут, похоже, решила лишний раз не рисковать целыми пальцами гриффиндорцев и жизнью обожаемых растений, поэтому напоследок загрузила ещё и теоретическим материалом. Обычно успокаивающий скрип перьев теперь жутко действовал на нервы. Как будто буквы выводили прямо в мозгу, увеличивая давление с каждым завитком. Пергамент к концу лекции был полностью исписан, приходилось впихивать фразы прямо между предложениями. Наконец звук колокола прервал столь неприятное ожидание. И каково было удивление сокурсников, когда Гермиона первая (!) вылетела с места проведения урока. Настолько быстро, что забыла спросить у учителя номер теплицы, где хранятся нужные растения: — Извините, я забыла узнать, в каком отсеке хранится тен… — голова Грейнджер показалась в дверном проёме. — В тридцать четвертом. — Профессор осветила свою обитель теплой улыбкой, она искренне радовалась, когда кто-то из учеников проявлял особый интерес к её предмету. Счет уже ушел за двадцать. Вот тридцать два, тридцать три, тридцать ч… Да, вот и нужная теплица. Когда девушка распахнула маленькую прозрачную дверь, она совсем не почувствовала какого-либо запаха, кроме аромата влажной земли, к которому успела привыкнуть за сорок пять минут урока. Тентакула живой изгородью обвила полки и, как подол платья, свисала с них. Побеги слегка трепетали и приятно постукивали маленькими, но опасными ртами. Гермиона удачно обнаружила крохотный росток и поторопилась достать палочку. Несказанное везение заключалось в абсолютном спокойствии этих буйных «цветочков», чему, судя по всему, поспособствовала профессор Спраут, ведь в полном здравии эти монстры способны с легкостью задушить человека своими щупальцами. — Диффиндо. — тихо произнесла Грейнджер, направив палочку на запримеченную тентакулу. Она старалась провернуть свою «операцию» настолько бесшумно, насколько это было возможно. И, вероятно, справилась с этой задачей на четвёрку, потому что, как только зеленое растение почти невесомо упало в раскрытую ладонь, еле уловимый стук Ядовитой тентакулы стал походить на разозленный гул, постоянно увеличивающийся. Так просто, что аж смешно. Непривычно, скорее. На войне питьё-то добыть не всегда оказывалось просто, а тут, считай, воровство. Мерзко звучит. Хватило пары секунд, чтобы молниеносно засунуть палочку в карман мантии и поспешно удалиться из отсека под номером тридцать четыре. По дороге в школу в сознание прокралась радость очередной маленькой победы, предвкушение и желание почесать руку, потому что легкие движения всё еще живого ростка игриво ее щекотали.

***

В подземельях как всегда по-холодному тепло. — Эй, теперь моя очередь. — возникала Дафна, когда Эдриан нарушил очередь и передал бутылку рома Пэнси. — Успокойся, солнце, у дядюшки Блейзи на всех хватит. — хмыкнул Пьюси, пихая локтем Забини куда-то под рёбра. — Лично твой лимит исчерпан, придурок. — подхватил тот, засмеявшись. Так по-семейному было в их гостиной. Привычно. Даже…нормально. Драко распластался на кожаном диване, смотря в потолок, лишь краем уха улавливая обрывки разговоров. Он наслаждался. Пытался вобрать эту атмосферу себе под кожу, чтобы потом можно было остатки разгонять кровотоком по всему организму. — А Грег, кстати, где? Кто-нибудь в курсе? — внезапно ожил он. И слово ответом на его вопрос каменная стена с приятным для него звуком отъехала в сторону. Под всеобщее «о-о-о» Гойл с лицом победителя уселся в первое свободное кресло. Дарко усмехнулся про себя и потер пальцами глаза, зажмуриваясь. Головная боль просто одолевала. — Ну что, малыш, где пропадал, рассказывай. — подначивал Грегори Пьюси, смотря на его довольное лицо. Салазар, он выглядит так, будто присунул каждой студентке Шарбатона. — Завтра увидите. — Гойл улыбался как чеширский кот, даже пока глотал ром с горла. — Умоляю, скажи, что тебя хотя бы никто не увидел. — умоляюще протянула Пэнс, забирая бутылку у него бутылку. — Всё в порядке, детка, не переживай. — альфа-самец хуев. Дафна надула губы и сложила руки на груди в знак недовольства, потому что очередь до нее так и не дошла. Малфой проследил за этим жестом и позволил себе усмехнуться: — Я польщён твоей заботой, мой рыцарь. — гостиная приятным звоном колокольчиков наполнилась смехом. — Если ты уведешь у меня Драко, я выцарапаю тебе глаза, понял? — Не переживай, Забини, он сам ко мне уйдет. — Гойл показательно подмигнул в сторону Малфоя и задергал бровями, изображая что-то наподобие флирта. — Слушай, — тон Блейза значительно снизился, улыбка сошла с его лица, когда он продолжил, — ты с этой херней завязывай, на самом деле. Знаешь же, что мы все под присмотром, а Драко Кингсли в затылок дышит. Не хватало еще проблем из-за твоего раздувшегося ахуения. — Забей. Я его особо не трогал, просто провел воспитательную беседу. Конечно, никто не поверил, замечая слегка покрасневшие костяшки Грега, но сделали вид, будто ничего особенного не произошло. — Пэнс, передай мне наконец-то бутылку, пожалуйста! — пропищала Дафна, явно возмущенная, что ей еще ни глотка не досталось. — Так откуда у тебя целый ящик? — поинтересовался Драко, снимая пиджак. Становилось жарко. — Помнишь, я тебе вчера говорил, что моя любимая матушка за лето не привела ни одного мужика? — Драко кивнул в знак согласия, и тот продолжил, — Так вот, забудь. Сегодня утром я получил сову от нее. Там было что-то про любимого сына, ее новую «любовь всей жизни» зовут Энтони, а подарок от него ждет меня в Кабаньей голове. — Ну он смыслит в подарках. — отозвался Пьюси, вертя в руках бутылку, которую, судя по всему, уже забрал у Дафны. — А как ты забрал оттуда целый ящик и никому не попался? — Значок старосты и заклинание уменьшения делают чудо, красавчик. — улыбнулся Блейз, наслаждаясь самим собой. — Меня Грейнджер вчера поймала в ванной старост. — внезапно начал Драко, сменив тему. Он поднял на друзей взгляд и интригующе дернул вверх уголком губ. — Что сделала? Отругала и поставила в угол? — Грег откупорил еще одну, непонятно откуда взявшуюся бутылку, и сделал три глотка подряд. — Сняла баллы с факультета и сказала, что пожалуется старухе и Филчу, а потом заморозила всю воду, прикиньте. — усмехнулся Малфой, а потом усмехнулся еще раз, когда девочки все как одна назвали ее грязнокровой сукой. Это был такой забавный момент, когда она выводила руну, думая, что никто не видит. Живя столько времени с Реддлом в одном доме, он научился слышать его шаги, а ходит он абсолютно беззвучно. Так что треск магии, когда она колдовала, раздавался эхом на всю комнату. Грейнджер знала, что у него отобрали палочку, потому что была на заседании Визенгамота, но точно не знала, что уровень владения беспалочковой магией Драко гораздо выше, чем кто-либо думал. Так что будь там хоть целый айсберг, он совершенно не доставил был хлопот. — В следующий раз, когда надумаешь искупаться — скажи мне, дружище. Я чисто случайно тебя не замечу. — подмигнул Блейз. — А у тебя разве сегодня нет дежурства? — вспомнила Пэнси — Ох ёпта бля, точно. — резко подскочив с дивана, он почти бегом направился к выходу: — Не скучайте, крошки! Малфой глянул на часы над камином и понял, что время действительно близиться к одиннадцати. Не то, чтобы он резко стал отличником, которому нужно готовиться к урокам, встать ровно за час до уроков и затягивать каждое утро галстук под самый кадык. Необходимо было время, чтобы привыкнуть к отсутствию зловещего молчания мраморных стен, к теплу постели. Что хотя бы на какое-то время можно было отпускать палочку вовсе. «Ха. У тебя же ее нет больше, забыл?» Эта полная апатия и безразличие практически ко всему, стали пугающе обыденными, как тыквенный сок с утра. Однако, кто знает? Вдруг со временем такие посиделки дёрнут одну хотя бы маленькую жилку. — Эй, ты куда? — обеспокоено спросила Астория — Лягу сегодня пораньше. Завтра первым уроком трансфигурация. — Астория подскочила со своего места на полу и нежно обняла Малфоя за исхудалые плечи: — Ладно, увидимся завтра? — Ага. На предложение Грегори «Посиди с нами еще чуток» пришлось кинуть что-то вроде «Не, спасибо, друг», потому что сегодня что-то мозг буквально раздирало. Он молча поднялся с дивана, расправив помявшиеся от долгого сидения брюки. Чуть не забыл про пиджак: зацепил его одним пальцем и закинул на плечо. По пути в комнату, удалось подумать лишь о том, что завтра обязательно заглянет к Помфри за каким-нибудь зельем.