Сто двадцать ударов в минуту

      С того злополучного патрулирования прошло почти шесть дней. Слава Мерлину, синяк под глазом Рона практически полностью сошёл и перестал напоминать об этих двух неприятных инцидентах. Гарри сказал, что кто-то из них тоже получил «по шее», в подтверждение его слов на следующее утро на завтрак Гойл пришел с лилово-фиолетовым носом. Интересно, что он сказал Макгонагалл и Слизнорту по этому поводу. Про свою гематому на скуле Рон наплёл Минерве что-то наподобие «хотел подняться в комнату к Джинни, но забыл, что лестница превращается в горку, если на ступеньку наступит мальчик». Спустя семь лет обучения в школе. Забыл. Смешно. Спустя целую неделю на учёбе Гермиона наконец попривыкла к новому соседству, расписанию и голубым небом над головой. В кои-то веки появилась возможность полностью погрузиться в учебники. Кто знает, вдруг это их последние дни вместе? К сожалению, в такое время может произойти всё, что угодно. Стоит брать от жизни как можно больше, говорит она себе каждый день. Делать это сложновато, когда каждая минута текущего и следующего дня буквально заполнена делами. Но она старается, честное слово. «Это сложнее, чем ожидалось — не рваться спасать всех и вся.» На уроках она полна сосредоточенности и внимания, но в гостиной Гриффиндора позволяла себе впустить чуточку ветра в голову. Особенно это стало понятно, когда Гарри третий раз подряд слегка толкнул Гермиону в плечо, чтобы та «очнулась». Она часто заморгала и непонимающе уставилась на друга. — Что? — Ты собираешься принимать участие в обсуждении твоего дня рождения? Грейнджер быстро огляделась, вспоминая, где вообще находится. Гостиная. Красный цвет. Горящий камин. Всё понятно — она в безопасности. Ягодицы немного затекли. Каменный пол оказался не лучшей заменой дивана, но все они заняты, поэтому им втроём приходится ютиться в углу. Рон опрокинул голову на стену, Гермиона смиренно опустила подбородок на колено, словно укрощенный лев, а Гарри воротил в руках палочку. Он всегда делает так, когда чувствует себя неловко или напряжённо или когда разговор между ними потихоньку сходит на «нет». — О чём ты задумалась? — внезапно спросил Гарри. — Да так, есть кое-что. «И кое-кто.» — Поделись. — вмешался Рон. Его голос после войны стал таким грубым. Гермиона однажды размышляла на этот счёт и пришла к выводу, что, будь он чем-то материальным, то обязательно стал бы магловской железной губкой для мытья посуды, либо наждачной бумагой. — Я недавно наткнулась на что-то под названием «Дыхание жизни», но в книгах из библиотеки нет об этом ни слова. Весьма странно. — подвинула ближе к себе заранее собранную стопку толстых учебников и, нахмурившись, взялась за верхний. — Первый раз слышу. — сказал Уизли и тоже взял себе книгу. Наверное, просто, чтобы занять руки. — Откуда ты взяла это вообще? — Чёлка Гарри с каждым годом отрастает всё сильнее, уже закрывает собой почти пол лица, но нахмуренный лоб видно даже через тёмную шевелюру. — Долгая история. Профессор Фальтус подсказал. — Она досадливо вздохнула и вернула книгу к остальным. Очевидно, что ничего нового там не найдётся, поскольку каждая страница была просмотрена не один раз. — Когда успел? Его не было в Хогвартсе всю неделю. — Засомневался Рон. «Что, между прочим, тоже заставляет беспокоиться… "Новый учитель." "Вторая учебная неделя, а он отсутствует." "Минерва сказала, что у него какие-то семейные проблемы." "Надеюсь, что ничего серьёзного." "Смены еще одного профессора мы всем Хогвартсом не вынесем, я думаю.» После происшествия в Большом зале за завтраком, возлюбленные относились друг другу порой как незнакомцы. Высочайшая степень подозрительности. Особенно чётко подобное поведение проявлялось со стороны Рона. Честно говоря, его можно понять. Любимая девушка выкинула такое на глазах у всей школы, включая преподавателей. Очевидно, что злость и обида еще не скоро слезут с его плеч. Ещё и наказание пришлось отрабатывать. — Я же говорю: долгая история. В следующий раз расскажу, ладно? Оба гриффиндорца смиренно кивнули. — Спасибо, мальчики. — Гермиона потрепала парней за волосы, как послушных псов. Ох, как Малфой бы потешался сейчас, увидь он эту картину. — Вы не хотите, кстати, сходить завтра или послезавтра в «Три метлы?» — Гермиона, мы когда-нибудь закончим обсуждать твой праздник? — проворчал Поттер, сцепив ладони в замок. Во всей гостиной, кажется, пахнуло недовольством. — Рон, ты не хочешь ничего сказать? — Пусть сама решает, а вот от сливочного пива я, конечно, не отказался бы. Тем более в будний день, ещё и после учёбы. — Рональд выдал широченную улыбку во все тридцать два зуба и начал предпринимать попытки подняться на ноги. Всё тело затекло, поэтому Уизли пришлось потратить немало усилий, чтобы наконец встать. Он отряхнул свои спальные штаны и посмотрел на подругу: — Я пойду спать, ладно? Завтра утром у нас тренировка, не забыла? — Разумеется, нет! Как ты мог так подумать? — взглянула на деревянные часы над каминов. Половина десятого вечера. «Понятное дело, что забыла. Этот ваш квиддич…! Всё с ним связанное, я специально забываю.» — Он прав, Гермиона, хотя мне совсем не хочется этого признавать. — пошутил Гарри, тоже поднимаясь на ноги, и через секунду получил дружеский подзатыльник, — Мы пошли спать. — Спокойной ночи. — сказала она, собирая груды книг и пергаментов по всему полу. — Доброй ночи, я поспрашиваю у кого-нибудь насчёт этого твоего «дыхания жизни». — Спасибо, Гарри. — Доброй ночи. — кинул Рон, взбираясь вверх по лестнице. Парни скрылись из виду, и даже голоса их перестали быть слышны. В гостиной всё ещё было шумно. Из-за стоящего перед ней огромного дивана, комнаты практически не видно, поэтому сложно было сказать, сколько ещё людей в ней находились. Книги украли у неё слишком много времени. Гермиона не могла устоять перед ними и заглядывала в каждую бумажку, попадавшую ей в руки. Иногда отвлекалась на разговоры студентов: громкие возгласы или тихий шёпот неподалёку, возбуждённый рассказ или ленивую беседу. Редкие фразы из зарождающихся благодаря Парвати сплетен были не исключением. Теперь Грейнджер знала, что Симус, оказывается, встречался с Падмой Патил, но бросил её, потому что начал ухаживать за второкурсницей со Слизерина. Парвати наверняка хотелось бы поделиться этой невероятной историей с Лавандой. Она уже хотела обернуться, чтобы наконец рассказать об этом подруге, но внезапно вспомнила. И улыбка сразу же сошла с её лица. Потому что Лаванды в Хогвартсе больше нет, и никогда не будет. Но Гермиона радовалась, что Браун хотя бы жива. Она вспомнила ещё кое о чём. Грёбанный опаловый огонь. Внезапно он будто сильно прибавил в весе в кармане мантии. Всю неделю Гермиона была настолько загружена уроками, обязанностями старостата и новым термином, подкинутым профессором Фальтусом, что напрочь забыла, как схватила тогда камень, оставленный Малфоем на рояле и кинула в карман. Конечно, в планах было разузнать об этом «огне» побольше, но снова лезть в запретную секцию совсем не хотелось. Однако теперь появилось аж целых два повода для этого. Режущая боль в онемевших коленках молоточком затарабанила по темечку. Решение о незамедлительной транспортировке в Башню старост не подверглась обдумыванию. Гермиона встала, еле-еле придерживая стопку книг. Однако стоило выпрямиться и окинуть взглядом гостиную, вся груда тут же полетела обратно на пол. Глаза округлились, челюсть сжалась. «Это что за шутки…?» Ужасающая комичность ситуации заключалась в том, что в комнате не было ни души. Грейнджер стояла совершенно одна, окружённая красной мебелью, смятыми пергаментами и уверенностью в том, что минуту назад гостиная была переполнена.

***

Подземелья обыденно встречали своих гостей влажным холодком, но постоянные их обитатели после нескольких дней отсутствия начинали скучать по лёгким мурашкам по коже, пробирающим до костей. Факелов здесь насчитывалось раза в два меньше, чем в любой другой локации Хогвартса, но это ведь и притягивало. Неизведанное манит. Так же и гостиная Слизерина представлялась чем-то неизученным, поэтому «постояльцев» с других факультетов частенько переваливало за рамки дозволенного. Третьекурсники любили таскать в змеиную обитель наивных девочек. Те, в большинстве своём, верили в забавную мальчишескую чушь типа: «Хочешь, покажу кое-что? В школе есть место, куда никому нельзя ходить, но не бойся — я тебя защищу». И обязательно какая-нибудь донельзя доверчивая когтевранка поведётся на дешёвый флирт и будет благополучно затащена в постель, которая, кстати, отвратительно жёсткая. Но никогда в этой гостиной не было ни одного гриффиндорского представителя. Никогда. Чаще всего попадаются девочки с Когтеврана, что забавляет. Они же всё-таки факультет с мозгами, говорят, но иногда кажется совершенно наоборот, судя по предлогам, на которые они так легко ведутся. Нынче Драко любил проводить свободное время вне родной гостиной, потому что, с недавнего времени, она перестала являться таковой. Пэнси, одержимая им Астория и не блещущие умом Крэбб с Гойлом. «Кхм-кхм, только Гойл», — исправил себя Малфой. Порой, тот факт, что одного из их компании нет рядом, и никогда не будет, терялся где-то в закоулках памяти. Нет, он дорожил Винсентом, даже уважал, в какой-то степени. Причиной стал внезапно свалившийся груз обязанностей и раздирающая усталость, из-за чего он, бывает, имени собственного вспомнить не может.       Забини, конечно, выручал, если обстановка совсем ухудшалась, но грузить лучшего друга проблемами подобно казни, ведь сам Малфой время от времени пребывал в глубокой абстракции, в поисках скорейшего искоренения жутких головных болей. Вот тебе и последствия вечных безрезультатных раздумий. Когда вернётся отец? Вернётся ли вообще? Что будет с матерью? Вдруг Визенгамот пересмотрит дело, и Нарциссу признают виновной? Слишком много вопросов, слишком мало ответов. Малфой расписал вечер воскресенья вполне подробно: найти Блейза, отправиться в Хогсмид и засесть в «Трёх метлах» до посинения. Весьма продуктивный день. Однако большая стрелка часов на цифре десять безжалостно всё перечеркнула. К счастью для бывшего пожирателя смерти, в школе преобладает такой способ передачи информации как слухи, поэтому узнать, где шатается этот хренов альфа-самец не составляло особого труда. Возникает вопрос: почему к счастью? Ведь есть «патронус», с помощью которого легче лёгкого кого-то разыскать. Загвоздка на поверхности: приспешники Великого и Ужасного не владели достаточным количеством счастливых воспоминаний, чтобы укротить такую мощную магию. Доселе Драко не понимал, как этот факт может к нему относиться, ведь он всегда жил в достатке и имел большое количество друзей, соответственно, и трепетных моментов. Однако, только в возрасте восемнадцати лет наконец осознал, что полностью составленная по графику Люциуса жизнь и, выбранная родителями опять же, будущая жена — в лице младшей Гринграсс — не больше, чем спектакль, называемый благополучием. — О, брат, давно не виделись! — Забини растянулся на зелёном бархатном диване, сжимая газету, судя по всему, прочитанную не менее десяти раз. — Ага. Ты разве не должен быть на патруле? — Драко вяло последовал примеру сокурсника. Протянул ноги к камину и блаженно откинул голову на мягкую спинку. — Сегодня у меня выходной. Грязнокровка и в одиночку прекрасно справляется. Ну так что, во сколько выходим? — Куда? — В смысле «куда»? Пить и развлекаться. — Забини воодушевляюще закинул руку другу на плечо, но вряд ли это имело должный эффект. — Ты ёбнулся что ли? Время одиннадцатый час. — удивился Малфой. — С этим уже порешал, не переживай: наплёл Макгонагалл, что матушка потребовала срочную встречу в Хогсмиде по поводу очередного замужества. А как я могу ей отказать в таком вопросе, правильно? — усмехнулся Блейз. — Я, по-твоему, тоже должен сказать, что Нарцисса прибыла сюда, чтобы рассказать о новом муже? — шутка зависла звоном колокола между ними, снимая с лиц улыбки. Блядский малфоевский чёрный юмор. — Забей, про тебя никто даже не вспомнит. — уверял Забини. — Ты себя слышишь, придурок? Они скорее меня директором сделают, чем упустят из виду. Ночью. — Да я замолвлю за тебя словечко, заебал. — он поднялся с дивана, натягивая заранее подготовленное на диване чёрное пальто. — Вставай, мы ненадолго. — А? — Малфой на секунду потерялся у себя в мыслях, поэтому не сразу понял, по какому поводу к нему опять решили прицепиться. — Я говорю: задницу свою подними и собирайся! — явно терял терпение Блейз. Но Драко не дёрнулся с места, даже головы не поднял со спинки. Только лишь вытянул руку и негромко сказал: — Акцио, пальто. Что-то тёмно-зеленое и бесформенное уже через мгновение пролетело мимо блейзовских глаз настолько быстро, что это немного выбило из колеи: — Кто бы сомневался. — снова усмехнулся он, намекая на то, что вместо того, чтобы по-человечески встать с дивана и сходить в спальню за пальто, можно просто воспользоваться Акцио. — Забини, я волшебник и всё ещё об этом помню. — сказал Драко, просовывая руки в рукава. Наконец стоя. — Так что, может Гринграсс с собой возьём? — игриво подмигнул и хлопнул Малфоя по плечу. — Мне похер. — Ты что, не хочешь помацать маленькую Тори? Лёгкий ветерок подземелий приятно обволакивал лицо. Коридоры настолько утопали во тьме, что разглядеть собственные пальцы можно было лишь пристально присмотревшись. С недавнего времени ему не нравилась эта постоянная темень. Точнее то, что — или кто — может в ней скрываться. Буквально каждый шорох заставлял кулаки сжиматься, слух напрягаться, а глаза метаться в каждый угол. Малфой подумал, что на днях точно обратиться к Минерве, чтобы с освещением в подземельях что-то предприняли, потому что спокойно здесь находиться после шести часов вечера просто нереально. — Мне стоит свистнуть и она как домовой эльф будет тут через секунду. — усмехнулись оба. В унисон. В подобные моменты Драко начинал сомневаться в абсолютном отсутствии чего-то хорошего в своей жизни. Что-то да должно быть! — То есть, ты не против «подтянуть её по некоторым предметам»? — густые тёмные брови игриво взлетели вверх. — Да заткнись уже. Она неплохая, на самом деле. Думаю, когда-нибудь могла бы мне даже понравиться. — Малфой выпрямился, слегка ощущая запах горящих факелов в коридоре, ведущему к Большому залу и главному выходу, соответственно. — Дафна тоже хороша. Но есть у меня ощущение, что, пока мы это, блять, тут с тобой размусоливаем, они отдадутся какому-нибудь Уизли и Поттеру, в конце концов. — засмеялся Блейз, оглядывая стены и потолок в поисках Пивза, лишь бы не наткнуться на него ненароком. — Ты реально дебил. — Малфой покачал головой, сунув руки в карманы. Само собой, о любви пока и речи не шло. Здесь стоял вопрос чести и верности выбору дорогого папочки-неудачника. Однако, не поддержи мать решение мужа — о свадьбе никто бы и словом не обмолвился. Отсюда следует, что всякая просьба Нарциссы к сыну будет беспрекословно выполнена. Она — начало и продолжение жизни бывшего Пожирателя-малолетки. — Астория тебя точно скоро пошлёт. — начал было Забини, аккуратно ступая по мокрой траве уже за пределами замка. Дожди лили всю неделю, превратив дорогу до Хогсмида в одну сплошную грязевую ванну. — С чего бы? — не понял Драко. На улице все-таки холоднее, чем в подземельях. — Слушай, наложи на нас согревающие, потому что я уже в ахуе от холода, если честно. Забини остановился, достал палочку и быстро зачаровал верхнюю одежду обоих. Малфой, на самом деле, мог это сделать сам невербально, но рассказывать об этом даже другу боялся. Казалось бы, обычные согревающие, но сотворить их без палочки может далеко не каждый волшебник, потому что в волшебнике без палочки слишком маленькая концентрация магии, чтобы вырабатывать тепло, но это ему не мешает. Драко научился источать достаточное количество магии для определённых заклинаний собственным телом. Он считал такое невозможным, пока не научился этому тайком у Тёмного Лорда, подсматривая, как тот обучает подобному своего самого приближенного Пожирателя — Беллатрису Лестрейндж. — Ты не умеешь обращаться с девушками, как я. — широко улыбнулся Забини, разводя руки в стороны. — Ха-ха. Подожди-подожди, а где мои пергамент с пером? — спросил Малфой без улыбки, добавляя серьезности вопросу. — В смысле? Нахера? — Хочу записать твои тупые наставления, чтобы если что отшить какую-нибудь девчонку. — лицо сразу повеселело, Драко даже чуток посмеялся. — Дебил. Оба знали, в чью пользу обычно завершаются такие игры, несмотря на довольно-таки скудное количество барышень, побывавших в малфоевских покоях. Бóльшую часть жизни он считал, что не каждая достойна такой неслыханной удачи, как почувствовать прикосновения холодных изящных рук на своём теле. Пока Фортуна склонилась лишь в сторону Астории, ясное дело, и парочки шестикурсниц с Когтеврана и Пуффендуя. Ироничность заключалась в том, что ни одна гриффиндорка так и не поддалась на охмуряющие чары обоих слизеринцев. Откровенно говоря, каждое пари, касающееся львиного факультета, Малфой выполнял безо всякого намёка на стремление одержать победу, поэтому частенько отдавал все почести Блейзу, даже не дослушав условие спора. В ту секунду, они наконец позволили себе забыть тяготы жестокого мира и беспечной походкой отправиться в полный воспоминаний местный паб. Улица была привычно пустая в такое время. Естественно, время уже близилось к полуночи. Драко обоснованно переживал по этому поводу. Один прокол — и Министерство снова обратит на него внимание. Как бы он не пытался плести о том, что ему вообще насрать, что будет — всё ложь. Не насрать. Откровенно боялся, что от прежней жизни придется отказаться насовсем. От особняка, дорогой одежды, домовых эльфов, палочки, на худой конец. Которой и так нет. Слишком труслив, чтобы променять остатки былой роскоши на что бы то ни было. После темы про сестёр Гринграсс оба так и не решились начать разговор. Блейз был одним из тех людей, с кем приятно помолчать. Наслаждаться его присутствием. Таких людей в жизни Драко оказалось всего три — Нарцисса, Северус Снейп и Забини. Конечно, хотелось, чтобы Астория тоже попала в этот список, потому что вместе же им как-то придётся сосуществовать. Если не как друзья, то как знакомые, которые могут вместе хотя бы помолчать. Обветшалое строение «Трёх мётел» перед глазами образовалось совершенно неожиданно. Если бы Малфой не споткнулся обо что-то на дороге и не поднял глаза — возможно врезался бы лбом прямо в дверь. Потому что Забини точно просто стоял бы и наблюдал за этой комичной картиной и не подумал его остановить. Малфой дёрнул на себя дверь и зашел внутрь. — Сходи, закажи нам по сливочному, — непринуждённо произнёс Драко, стягивая пальто. Он сразу приметил свободный столик под окном недалеко от барной стойки и чисто инстинктивно туда направился. — С какой это радости? Не в состоянии добраться до стойки? — Блейзу явно не понравилась настолько неприкрытая наглость. — Посмотри, кто любезно решил испортить мне остаток дня своим присутствием. — Малфой раздосадованно кивнул куда-то за спину Забини. — Видимо, у вас обоих сегодня выходной. Кто бы сомневался, что она припрётся именно в «Три метлы», именно в это время и сядет прямо перед барной стойкой. После неудачной дневной прогулки по Хогвартсу, во время которой Драко умудрился весьма не аристократично вляпаться в какую-то зловонную жижу, подкинутую Пивзом, стало понятно, что ничто на белом свете не испортит день ещё больше, пока нога не переступила порог паба. «Кучка гриффиндорского отребья» — как выразился Малфой — мило болтали, попивая пиво, и имели смелость смеяться, как грёбанные кони, на всё заведение. Конечно, ни одного из этих троих не коснулся высокомерный ледяной взгляд. Противные смешки, то и дело долетающие до слизеринского стола, выворачивали органы наизнанку. Однако, на удивление, Грейнджер была в компании не своих обожаемых дружков, а «рыжей сестрички Волосатого» и «полоумной» Лавгуд. — Твоя лучшая подружка обладает необычным свойством появляться тогда, когда я меньше всего хочу видеть это мерзкое лицо, — Драко засунул руки в карманы, нащупал пару золотых монет и кинул их на стол. — Сдачи не надо. — Какое великодушие, мистер Малфой! Желаете чего-нибудь ещё? — такого ответа ждал? Блейз совершенно не скрывал негодования из-за похабного отношения к себе со стороны друга, и даже не посмотрел на брошенные галлеоны. Повесив мантию на спинку стула, он уже собирался подойти к мадам Розмерте, но на полпути остановился для того, чтобы кинуть одну фразу в пользу собственного успокоения: — И она мне не подружка! — Как же. — усмехнулся Драко, мельком глянув на счастливую троицу. «Клятые выскочки привлекают слишком много твоего внимания, не кажется?» — самоупрёки — это всегда так забавно. Но, в конце концов, сие замечание выглядело абсолютно оправданным, поэтому было принято решение повернуть голову в сторону окна и сделать вид, что крайне заинтересован, с какой же целью владелец лавки напротив копается в колючих кустарниках. «Во сколько здесь вообще всё закрывается, интересно?» — подумал он, нахмурившись. — Забини, выйди на минуту! — Звук колокольчиков на входной двери показался оглушительным звоном. От неприязни брови невольно нахмурились. Вероятно, дело в, теперь уже хронической, мигрени. — В чём проблема подойти самому, Грэхэм? Я вам что, домовой эльф? — прокричал Блейз. Судя по всему, возмущения не спешили покидать его головёшку. — Я жду! — Монтегю скрылся за деревянной дверью, звякнув висящими на ней побрякушками. Не долго думая, Забини, полный досады, метнулся в ту же сторону. На его полурык полувздох обернулся весь паб. Малфой задумался, а какого, собственно, хера, эти три ненормальные сидят здесь почти в полночь, не говоря уже о том, что Монтегю тоже здесь. Он не дал этой мысли развиться, успокоившись тем, что оно и к лучшему. Пока старуха будет раздавать пиздюлей всем здесь находящимся, она чуток подустанет и не станет Драко особо трогать. В пабе, на самом деле, было достаточно много посетителей, но все, кроме перечисленных, были обычными жителями Хогсмида. Студенты, естественно, выбивались из толпы невооруженным взглядом. Не только формой, висящей мешком на Уизли, но и выражением лиц, какой-то аурой что ли. Не принимавшие прямого участия в Битве слишком быстро пришли в себя и зажили по-старому. Слишком быстро. Это читалось в каждом движении, в каждом микровздохе и взгляде. Драко изучающе смотрел на троицу, но очень осторожно, чтобы никто не заметил. Руки Лавгуд тряслись так, что сливочное пиво постоянно выливалось за края кружки, чаще всего на стол, но факультетскому свитеру и, вероятно, юбке тоже досталось. Она уже несколько раз вставала со скамейки, чтобы применить Очищающее на одежду, постоянно при этом ругаясь. Затем Уизли. Она сидела спиной к Драко, но даже так было видно, как та неестественно часто оглядывается по сторонам. Особенно за спину. Боковое зрение постоянно напряжено. Плечи и руки тоже. Кажется, если сейчас кто-то выпрыгнет перед ней, чтобы по-дружески напугать — она заавадит и не дёрнется. Теперь Грейнджер. Ещё в предыдущие — отвратительно неприятные — встречи Малфой заметил, что она не выпускала палочку из рук. От слова вообще не выпускала. Малфой предположил, что Грейнджер с ней даже спала. Но, как ни странно, он мог её понять. Он закрыл глаза, позволяя образу лежащей её и нависающей над ней Беллатрисой нарисоваться под веками. Грязнокровка. Как будто тётя вырезала это слово и в его мозгу тоже. Вместе с криками, которые проигрывались в голове как пластинка каждую ночь и день следующего месяца. Он слышал в то время много криков. Но этот был чем-то схож с его собственным, когда Волдеморт наносил метку на настолько бледную, что почти синюю, руку. Драко понимал рвение постоянно чувствовать палочку под пальцами, потому что шрамы никогда впредь не позволят обоим забыть про эти события. Картинки останутся с ними столько же, сколько им придётся носить свои метки на руках. До конца дней, пока они не решатся отрубить себе конечность к чёртям мерлиновым. Что ж, два бокала долгожданного сливочного пива уже готовы к употреблению, а хозяйка «Мётел» благополучно смылась в неизвестном направлении, поэтому исход очевиден: придётся Малфою забирать приготовленный заказ, потому что Забини до сих пор торчал на улице. Сначала необходимо взвесить все «за» и «против». «Блейз по-любому сейчас вернётся и всё сделает. Зачем напрягаться лишний раз? Ещё и проходить мимо этих…» «Херню не неси! Вставай и иди!» «Может не надо?» «Ты настолько жалок, что не способен и собственного тела со стула поднять?» «Ладно! Только угомонись!» Те невероятные силы, заставившие Драко встать, с таким же успехом усадили на место. Грейнджер как будто услышала его мысли, потому что тотчас предложила своим подружкам повторно наполнить их кружки выпивкой. Купленное слизеринцами пиво, находилось в опасной близости с грязнокровной выскочкой, потому что она заняла собой почти всю барную стойку. Следовательно, идея самостоятельного забора заказа автоматически самоликвидировалась. Краем глаза Малфой уловил в окне короткие взмахи рук Блейза, свидетельствующие о неудавшемся разговоре или же незначительном выяснении отношений. Однако время шло: Забини не торопился заканчивать свою тираду, заучка — сваливать обратно за стол, а Розмерта продолжала торчать непонятно где, пока терпение неумолимо быстро заканчивалось. Кому известно, сколько времени прошло, когда хозяйка этой дыры всё же заняла место за разливом, удосужилась, в кои-то веки, обслужить толпящихся клиентов, а потом и — слава Салазару — принести Драко его чёртово пойло. Мутное оконное стекло потихоньку покрывалось мелкими каплями дождя. Ветер по-осеннему прогонял оставшихся прохожих с улицы, чтобы своим порывом не снести чью-нибудь поношенную шляпу. Сокурсники, видимо, потеряли счёт времени, поскольку склока только набирала обороты. Никто никуда не спешит, как всегда. Почему не поругаться, как старые супруги, у всех на виду? Стыд. «Надеюсь, эти придурки не доведут дело до кулаков.» — подумал Малфой и сделал глубокий вдох. Тёплый, чуть приторный запах пива приятно заполонил лёгкие, оставляя в глотке призрачное послевкусие. Заметил, что в одиночестве распивать не комильфо, поэтому терпеливо сложил руки на столе в ожидании прихода друга. Холод абсолютно некстати просачивался через хиленькие деревянные стены «Трёх метел». Пришлось натянуть пальто обратно, потому что Согревающие Забини уже давно рассеялись. Не побрезговал и похвалить безупречную интуицию: перед выходом решил надеть чёрную водолазку с горлом и на бегу засунуть в карман небольшой шарф. Изнурительное ожидание прервал, бьющий по вискам звон, оповещающий о вошедшем в паб волшебнике. Увидев, пылающего злостью Блейза, с трудом получилось унять радостный блеск в глазах. Практически с рождения вместо зрачков в них сияли лишь айсберги, таковыми им и суждено остаться до самого конца. — Ну неужели! Я уже начал подумывать сесть за львиный столик, пока ты там ворковал с этим недоумком. — Херов ублюдок подставился перед Слизнортом! Помнишь наши планы на следующие выходные? Ну, выпивка, моя башня, все дела… — Ну. — Не поверишь, он распевал об этом на весь проклятый Хогвартс! Теперь половина курса вместо пирушки будет пидóрить Большой зал весь вечер и всю ночь. Я до сих пор в шоке. — Забини схватил стакан и сделал пару внушительных глотков. Судя по всему, от такой громадной тирады, зачитанной тупенькому Грэхэму пару минут назад, пересохло в горле. — Всё? Хочешь сказать, эта херня стоила моего ожидания длиною в жизнь? — Драко обхватил пальцами кружку и, в отличии от Блейза, отпил самую малость сладкого напитка. — Херня?! Да ты не в себе! Мы планировали собраться все вместе еще в августе! Из-за этого кретина теперь придётся либо все переносить на другие выходные, либо пиздовать в Выручай-комнату. — возмущение из него хлестало так, что почти било Драко по щекам. — Заб… — Я до сих пор не пойму: ну спалился перед Слизнортом, но он же наш декан! Какого хера нельзя было закрыть на это глаза? — Забин… — Я еле матушку уговорил, чтобы они со своим суженым прислали еще пару партий выпивки. Я два дня письма строчил! — не унимался Блейз. — Забини, блять! — не выдержал Драко. — Что? — рявкнул Блейз. Понадобилось добрых секунд десять, чтобы засунуть свой пыл в задницу, потому что Малфой смотрит на него, не отрываясь. Ужас прямо-таки и лил изо всех аристократических дыр. Блейз в корне не осознавал, что случилось, что послужило причиной такого испуга у человека на ровном месте. Сначала он обернулся и посмотрел, как обстоят дела за спиной, потом вернулся к Драко, изучил царящую вокруг обстановку и явно непонимающе уставился на товарища. — Алё, приём, — пощёлкал пальцами перед бледными лицом, которое казалось ещё более белым в тот момент. Способ привести друга в чувство оказался, мягко говоря, неэффективным, потому он решил подёргать Малфоя за руку. — Дружище, я, конечно, далеко не колдомедик, но с уверенностью скажу, что у тебя проблемы. — Губы еле-еле размыкались. Будто парализованный, Драко дрожащими руками потянулся к груди Блейза, которому такое, несколько странное, движение показалось чем-то из ряда вон выходящим. — Эй, ты что делаешь? — Забини не успел одёрнуть бледные руки от своей мантии, потому что изворотливые пальцы успели что-то зацепить. Значок старосты. — Посмотри на себя! — Малфой сунул кусок лакированной бронзы прямо сокурснику в лицо. Внезапно парню стало понятно, чем был вызван ужас Драко, потому что теперь, посмотрев на собственное отражение, в карих глазах читалось что-то нечто похожее. — Ты фиолетовый, Блейз! Ты, ёб вашу мать, фиолетовый! Неприкрытый ужас и полное непонимание, что происходит, поселились теперь в глазах Забини. Отпустил из пальцев значок и взмахом палочки наколдовал нормальное человеческое зеркало. Малфой, полностью шокированный ситуацией, уставился на Забини, осматривая его кожу. Лицо, голова, шея, руки — всё, что не скрывала одежда, теперь имело ярко выраженный пурпурный оттенок. «Ну она блять фиолетовая, что я могу еще сказать. » — выдал он блестящее медицинское заключение. Взгляд его не двигался, но всем телом чувствовал, что они стали объектом всеобщего внимания. Десятки пар глаз рассматривают их обоих, как в магловском зоопарке. Да, он посещал уроки Ньюберри и искренне не понимал, зачем приходить смотреть на таких обычных животных, как лисы и волки, например. За спиной Забини мадам Розмерта тоже с ужасом наблюдала за ситуацией. Скорее всего, её больше пугало не то, что произошло, а то, что может произойти. С ней, как с хозяйкой заведения, в котором такое случилось со студентом Хогвартса. — Дружище, уходим отсюда прямо сейчас. — Малфой сорвался с места, утягивая Забини за плечо. Он выронил зеркало из рук, которое тут же разбилось о деревянный пол. Осколки со знакомым звуком хрустели под ботинками. Так же хрустело стекло выбитых окон Хогвартса и расхераченной до основания лавки Олливандера. Оцепеневший от ужаса Забини всё ещё не мог двигаться. Конечности одеревенели. — Давай, пошли, блять! — Малфой с силой рванул Блейза на себя. Слава Мерлину, тот поддался. Пришлось держать его почти полностью, опрокидывая руку на плечо. Он пнул входную дверь так, что, показалось, она вышла с петель, но как только эти двое покинули наконец «Мётлы», она со скрипом закрылась обратно. В пабе всё ещё висела напряженная тишина. Розмерта прикрыла рот руками, думая. Анализируя. Что будет говорить Макгонагалл и, если придётся, Брустверу. Слеза скатилась по покрытой морщинами щеке. Тело Забини ещё больше отяжелело, абсолютно размякло. «Отключился, сука.» — понял Малфой. Он аккуратно опустил его на мокрую траву, нащупывая попутно в кармане чёрного блейзовского пальто палочку. — Вингардиум Левиоса. — начертил руну, произнёс заклинание. И ничего. Какие-то пару жалких искр вылетели из кончика, но на этом всё. Попробовал ещё раз и потом ещё. — Ясно, Забини. Заклинание блокировки. Продуманный сукин сын. — пробормотал Драко. Осмотрелся по сторонам, всматриваясь в каждую тень, не наблюдает ли за ним кто-то из нежелательных гостей. Не наблюдает. Снова опустил взгляд на лежащего рядом друга и сконцентрировался. Радужка морозно-серых глаз снова засияла, подсвечивая на ней узоры. Подолы пальто неуверенно заколыхали, не вселяя уверенность, что это заклинание у него всё-таки удастся сотворить невербально. Зажмурился сильнее и снова открыл глаза, позволяя себе слиться с магией воедино. Как будто он — и есть магия. Медленно поднимавшееся в воздухе тело дало Драко понять, что у него получилось это сделать. И что он перестал нуждаться в палочке настолько, насколько должен нуждаться волшебник. Он закутался в шарф и пальто посильнее, омываемый осенним ветром. Сил на Согревающее не хватит. Он так же, как и по пути в паб, аккуратно ступал на заболоченную из-за недавнего дождя тропинку, вспоминая, как осёл Поттер сбил его с ног своим таким же ослиным фокусом. «Салазар, вот же тупорезина» — подумал Драко про Гарри, поглядывая на летящее за спиной тело. Ему, конечно, стоило переживать за друга в тот момент. И он бы переживал, если бы не был так хорошо знаком с Зельеварением и, соответственно, с некоторыми растениями, которые могут там использоваться. Ядовитая тентакула. — только полный самонадеянный придурок мог использовать именно её. Буквально пару дней назад на уроках у Слизнорта они варили Морочащую закваску, у которой в основе бобы именно этой самой тентакулы. Драко потом замучился отмывать розовые разводы с рук, которые словно въелись намертво. Максимальный вред от неё — головокружение, обморок, изменение цвета кожи на розовый или фиолетовый. Это единственное в магическом мире растение, сок которого окрашивает полностью всё тело и надолго. Может даже навсегда. Даже заклинаний таких нет, поэтому Малфой догадался довольно быстро. Гермиона всё ещё безэмоционально глядела в стол. Потом, когда они втроём покинули паб, глядела в землю. А когда Джинни наконец надоело напрягающее грейнджерское молчание, и та пыталась её растормошить, закинув руку на плечо, Гермиона глядела на собственные руки, на которые пыталась натянуть кожаные перчатки ещё сильнее, потому что розовые пятна у неё так и не получилось отмыть.