Сто двадцать ударов в минуту

— Гарри? — тишина в ответ. — Гарри! — М? — вышел из пучины мыслей, как из воды. — Ты видел её? Что я пропустила? — Гермиона давилась собственным дыханием. Одышка сражала наповал. — Видел. Они стояли подле величественной каменной горгульи, охраняющей вход в кабинет директора школы Хогвартс. Новость о столь неприятном и, в какой-то степени, забавном инциденте с внезапным изменением цвета кожи Забини дошла до Макгонагалл уже следующим утром. Судя по всему, ей захотелось посоветоваться, как лучше поступить в такой ситуации, с Кингсли, однако тот решил, что это самое настоящее покушение на жизнь и здоровье студента, поэтому будет проводиться полномасштабное расследование. «Мерлин, какая чушь.» — подумала Гермиона, услышав, что Бруствер уже в школе. Естественно, основной подозреваемой стала хозяйка паба — Розмерта. Ухудшал её положение тот факт, что однажды она уже совершила преступление, помогая Малфою, но под действием Империуса, поэтому это дело даже не рассматривалось. Сразу после завтрака Гермиона поднялась на второй этаж, к горгулье. Гарри о чём-то активно размышлял, а она теперь слонялась из угла в угол, пытаясь усмирить напавшую панику. Поттер стал нежелательным свидетелем того, как всеми любимую и уважаемую владелицу «Трёх метел» сопровождали два аврора. Сначала женщину обвинили в умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, а после долгой и бурной дискуссии между преподавателями, представителями Аврората и, судя по всему Министром Магии — в халатности. Из всех присутствующих студентов в пабе самым первым в качестве очевидца вызвали лишь Малфоя, что несказанно радовало Гермиону, поскольку смотреть на обезумевшую от непонимания ситуации обвиняемую у нее не хватило бы сил и терпения. Однако любопытство и жажда справедливости однозначно брали верх. В общем-то, это ни для кого не оказалось сюрпризом. Минутами ранее Гарри вместе с подругой топтались перед каменной статуей в ожидании…хоть чего-нибудь. Время шло катастрофически медленно, а нервы Гермионы начали сдавать уже совсем скоро. Чтобы успокоить раздражающую дрожь в коленях, ей даже пришлось отойти в дамскую комнату, бросив Гарри на бегу тихое «прости». Она не была уверена, дошло ли «сообщение» до адресата, в чем оказалась права. Поттер не сразу заметил, что остался в коридоре один и едва ли придал этому факту значение. Голову сейчас занимали более важные вещи: «Что случилось с Блейзом?», «Кто мог пошутить настолько глупо?». И самый главное — зачем. Шестерёнки в его голове наворачивали, по меньшей мере, миллионный круг, но ответы оказывались либо до одурения нелепыми, либо их попросту не было. Блейз не участвовал в войне, никогда не занимал денег и, тем более, не славился любовью к проявлению открытой ненависти к кому-либо, поэтому вариант с местью даже моментально отпадал. В туалете для девочек как всегда слегка пахло сыростью и зревшей плесенью, но сейчас это не особо волновало. Она открыла кран и слегка побрызгала холодной водой на лицо, поднимая взгляд на отражение в зеркало. Волосы противно налипли на щёки. Намочила руки и по привычке начала отряхиваться, попутно замечая, что сегодня надела нестиранную и, в принципе, не самую свежую мантию. Взгляд остановился на светло-сером пыльном пятне на подоле чёрной ткани. Картинки того дежурства заиграли в голове сами собой. Воспоминания разозлили, потому что они, слизеринцы — и Малфой во главе, естественно, — всегда были таким же пятном на идеально чистом полотне. Они портили жизнь всем вокруг. Даже такой мелкий случай, как чья-то тупая шутка над этим треклятым Забини вылилось в целое событие, снова вовлёкшее Министерство в дела Хогвартса. Розмерта теперь должна будет проторчать в Аврорате уйму часов, пытаясь доказать, что ни к чему не причастна. Гермиона не сомневалась в её невиновности, как и друзья. «Годрик, у него всего-навсего поменялся цвет кожи на пару дней, а раздули из мухи целого слона. — не унималась она, всё ещё яростно натирая одежду. В конце концов, решила, что Экскуро справится лучше с грязью на мантии и в голове.Пробормотала заклинание и поправила чуть-чуть намокшие волосы. — Эй. — уныло сказал Гарри, когда увидел выходящую из-за угла Гермиону. Теперь он пытался что-то высмотреть за окном, засунув кулаки в карман джинс. Сейчас его выражение лица было несколько мрачнее, чем десятью минутами ранее. — Эй. — почти шёпотом. Подошла и положила руку Поттеру на плечо. Тепло. Нежно. Так, как сейчас было нужно. — Её уже увели, верно? — Верно. — Тебе что-нибудь сказали? — Только то, что информация конфиденциальна. Бруствера с ними не было. Розмерту два аврора под руку вели: ощущение, будто она кого-то удушила голыми руками, ей-Мерлин. Если они так всех подряд за любую пакость будут в Аврорат уводить — никого, нахрен, вообще не останется. Зато Пожиратели живут себе поживают прекрасно! — Гермиона немного опешила от такой внезапной вспышки поттеровского гнева, который ему совершенно был не свойствен. Щёки покраснели и он стал похож на себя самого в первый год учёбы. Счастливый и мокрый от пота бежит к ней, чтобы вместе порадоваться первому пойманному снитчу в матче со Слизерином. — Гарри, всё будет хорошо, я уверена. Макгонагалл решит эту проблему, не беспокойся. — вторила она. — Где Рон? — внезапный вопрос ввёл в секундный ступор. Уже второй раз подряд. — Э-э, он пошёл на уроки сразу после завтрака. Ты же знаешь, что с него просто так теперь не слезут. Слизнорт задевает его всё чаще. — Гермиона до сих пор сжимала плечо Поттера. Убрала руку только когда поняла, что стала сжимать её слишком сильно. Он, наверное, это почувствовал, но решил не реагировать. —Тебе тоже надо идти. — А ты? — Останусь здесь пока — хочу увидеть Макгонагалл. Собираюсь попросить, чтобы весь это змеиный сброд изолировали от общества. — Прекрати. — Гермиона нахмурила брови и строго посмотрела на него, уперев руки в боки. — Они здесь не причём, я думаю. Забини не любитель привлекать к себе внимание таким образом. — Гарри сложил руки на груди и укоризненно посмотрел на неё. С минуту вокруг царила гнетущая тишина. Та самая. Да-да, точно она. Мерзкая и тягучая, как дёготь. Недосказанная злость и возмущение повисли между ними, словно пиньята, которую так и хочется разорвать. Грейнджер действительно недолюбливала серебристо-зелёный факультет, но всегда старалась смотреть на ситуацию трезво: их просто использовали. Кто-то хотел отвлечь внимание. Для чего именно она пока не понимала, но драклу ясно, что что-то здесь не чисто. — Ладно, я пойду. У нас сейчас Зелья. — она снова — в тысячный, наверное, раз — поправила форму. — А потом? — Гарри посмотрел на неё из-под очков. Взгляд немного смягчился, что наконец расслабило. Гермиона закопошилась где-то под подолами мантии, вынула из внутреннего кармана небольшой, как казалось на первый взгляд, свиток и развернула. Теперь его конец практически доставал до пола Гарри этому совершенно не удивился: — Снова ходишь на миллион уроков в день? Я рад, что что-то всё-таки остаётся неизменным. — он улыбнулся и, увидев это, Грейнджер улыбнулась ему в ответ. — Так, следующее у нас… Магловедение. — О-о, нет, я точно минус. — Гарри выставил руки вперед и снова отвернулся к окну. — Что? Почему? — сначала не поняла. Посмотрела на расписание ещё раз и через мгновение очень даже поняла. — Мерлин, сдвоенный урок со Слизерином. От улыбки и следа не осталось. Гарри, конечно, в тот момент было противопоказано идти на эти занятия, но у Гермионы причин пропускать их имелось. Да и словосочетание «прогулять урок» она даже мысленно не могла произнести. Скорее всего, приди в Хогвартс какой-нибудь Волдеморт в качестве преподавателя — Грейнджер ходила бы на все. — Если узнаешь что-нибудь — пришли патронус, ладно? — она ещё раз погладила его по плечу, запихивая огромный свиток обратно в карман. Приятный стук каблуков обивались о стены, когда она зашагала к лестнице, по которой поднималась сюда. Картины привычно шуршали, приветственно махая ладошками. — Гермиона, скажи честно — это ты сделала? — слова камнем ударили о спину, заставляя резко развернуться. Сейчас, она была не в секундном ступоре, как предыдущие два раза. Она была в шоке. — Чего? Ты что такое говоришь? — Розовые следы у тебя на руке. Может я и ленивый, но не тупой. — Поттер проскользнул по ней взглядом сверху вниз, находя маленькие бледные ручки где-то в районе пояса. Они выделялись ярким огнём на фоне чёрной мантии и такого же цвета юбки с колготками. Гермиона слегка дёрнула пальцами, чтобы вспомнить, где они вообще находятся. Опустила голову и к своему ужасу обнаружила, что на правой ладошке и костяшках действительно всё ещё оставались бледно-розовые разводы. Судя по всему, вчерашние попытки в панике оттереть эти пятна не увенчались успехом. Ни заклинаниями, ни мочалкой — ничем не получалось от них избавиться. Сейчас Грейнджер смотрела на друга как зачарованная, точно попавшая под Остолбеней. Пыталась рассмотреть в его взгляде да хоть что-то. Хотелось подбежать к нему и кричать прямо в лицо, что это не то, что он подумал. Не то, каким кажется. Гермиона не причастна. Но Гарри сообразил быстрее. Он медленно двинулся в её сторону со сложенными руками на груди, стреляя недоверчивыми взглядами. Теперь эмоции в глазах можно было прочитать, как открытую книгу. Подозрение в содеянном прям искрилось из радужек. Первый раз, на гермиониной памяти, он смотрел на неё вот так. — Гарри, я… — замялась она, пытаясь подобрать нужные слова. — Слушаю. — Это совершенно не то, что подумал: я этого не делала. — Всё еще тебя слушаю. — не унимался Поттер. Он остановился в двух шагах от неё, пристально разглядывая. Ему нужны объяснения. — В общем… Признаю, что собиралась сделать им что-то неприятное. Если конкретнее: сварить пару ростков этой дурацкой тентакулы и подкинуть в слизеринскую гостиную, либо может в их квидиччную раздевалку. Она при контакте с кипятком через какое-то время начинает очень сильно и ужасно пахнуть. Хуже, чем отходы бубонтюберов, помнишь? — Гермиона невинно улыбнулась и посмотрела на Поттера в надежде, что тёплые воспоминания с третьего курса сотрут противное обвинительное выражение с его лица. И это вправду помогло. Её оправдательная тирада, приправленная моментом беспечного прошлого возымела должный эффект: ярко-зелёные глаза теперь смотрели на неё больше с сожалением и жалостью, улыбка вырисовывалась от уха до уха. Плечи обоих смогли наконец расслабиться. — С тех пор я поклялся себе больше никогда не оставаться помогать Хагриду с уборкой после урока с этими тварями. — засмеялись оба. — На самом деле, я знал, что ты не стала бы творить такую херню, подставляя Розмерту. Просто когда увидел эти следы, подумал, что, на всякий случай, нужно спросить. — Я рада, что больше не подозреваемая. — всё ещё улыбалась Гермиона, потирая пальцами древко палочки в кармане. Так всегда спокойнее. — Хотя твоя идея насолить этим упырям сначала меня полностью ошарашила, зато теперь я готов присоединиться. — усмехнулся Поттер. — Поговорим об этом за обедом, ладно? Мне нужно бежать. До встречи. — последнюю фразу она кинула уже буквально на бегу. Когда услышала взаимное «увидимся», внезапно вспомнила, что оставила сумку в туалете. Мысленно обозвала себя десятью разными бранными словами, пока разворачивалась обратно в сторону уборной, мимо которой успешно уже успела пронестись. Она спешила настолько, что не заметила, насколько сильно врезалась в дверь комнаты, что та с громким хлопком ударилась об стену. — Мерлин, какого…?! — резко в дверном проёме остановилась, увидев высокую фигуру с идеальной осанкой, стоявшую к ней спиной и облачённую в тёмно-зеленую мантию. У него одного в школе форма была не чёрной, а в цвет своего факультета. — Малфой, это женский туалет! — Это ты сделала, хренова сука? — он обернулся к ней так резко, что идеально уложенная чёлка упала прямо на лоб. Их разделяли добрых десять шагов, но концентрация всех отрицательных эмоций сразу была настолько велика, что передавалась между ними, судя по всему, воздушно-капельным путём. — Что ты несешь? — Гермиона старалась не повышать голос, надеясь вложить в каждое слово достаточно ненависти, чтобы её можно было буквально потрогать. — Я слышал, о чём так мило вы вдвоём беседовали. В эту чушь про «подкинуть варёную тентакулу» поверит только полный кретин. — Малфой медленно двинулся в её сторону, тыкая пальцем. — А ещё я видел, как ты тёрлась возле наших кружек у барной стойки. Думаешь, заручилась поддержкой своего дружка-недоумка и теперь все будут под вашу дудку плясать? Как бы не так, поганая грязнокровка. Он остановился в пяти шагах, но даже это было слишком близко. Запах свежего лимона и осеннего дождя заполнили лёгкие, практически ощущались на языке. Рука инстинктивно сжала палочку, брови снова поползли на переносицу. Гермиона закрылась на миллиард замков внутри себя, принимая соответствующий вид и снаружи тоже. Волосы, наверное, уже начали пушиться сильнее, как это всегда происходило в подобных ситуациях. Она походила на разъярённую кошку, у которой шерсть от злости встаёт дыбом. — Да ты бредишь, Малфой! Дай мне пройти! — Грейнджер давно заметила свою сумку в другом конце туалета, но забрать не могла — не хотела сокращать дистанцию, как и находиться с ним в одном помещении, в принципе. Внезапно вспомнила про розовые руки, которые в данной ситуации стали бы прямым доказательством того, чего она не совершала. На голову как будто чан с ледяной водой опрокинули. Она медленно и без лишних движений, не привлекая внимания, опустила длиннющие рукава ещё ниже, всё еще держа палочку наготове. — Ты сухой из озера не выйдешь — можешь быть уверена, грёбанная дрянь. — прорычал он, брызгая фирменным ядом. Сорвался с места к выходу, сильно пихая её плечо своим напоследок. «Урод.» Естественно, Гермиона даже внимания не обратила на эти угрозы, так как знала с самого детства, что каждое малфоевское слово, будь то обещание или та же угроза, оказывались в конечном итоге не больше, чем просто звуком. Но однако облегчённо выдохнула, когда осталась одна и поняла, что хорёк ничего не заметил. Она схватила свою сумку из-под самой дальней раковины и, всё ещё раздосадованная отвратительной встречей, направилась в сторону учебного крыла. Пока шла, думала о Розмерте и о том, что вообще происходит. Скорее всего, до выяснения всех обстоятельств, она будет находиться в Министерстве под стражей авроров. Сомнений в том, что это дело закроется так же быстро, как и открылось — не было. Но стоит представить, что где-то там до сих пор затесалась какая-нибудь мелкая сошка типа Амбридж, которая налепечет своим паршивым языком всякую непонятную херню, мерзкая дрожь пробирала всё тело. Гермиона вспомнила Сириуса, которого точно так же восемнадцать лет назад упекли в Азкабан, даже не разбираясь. Потерь было слишком много, думала она. Заключение — считай, погребение заживо. Особенно для такого жизнерадостного человека, как мадам Розмерта. Лёгкая дичь для хищника в лице дементора. Эти существа не оставят от нее и мокрого пятна. Само собой, скажи ей кто-нибудь два-три-четыре года назад, из-за чего немолодой женщине будет грозить срок — она бы покрутила пальцем у виска и громко посмеялась. Но сейчас другое время. Над каждым волшебникам тряслись как курица над яйцом, особенно молодым. Кингсли в каждом сомнительном взгляде пытается разглядеть желание пойти по стопам Волдеморта — продолжить его дело. Конечно, они очень сблизились за время битвы, почти подружились, но его абсолютно убийственная паранойя скоро может сказаться на всех. Брустверу нужно было как можно скорее открыть глаза, пока никто не сел в Азкабан за подзатыльник. В кабинете Зельеварения было немного теплее, чем в остальных подземельях, но пахло затхлостью ни чуть не меньше. Гермиона заметила, что в последнее время чувствовала этот запах слишком часто. Он раздражал. Слизнорт выглядел сегодня слишком спокойным для преподавателя, ученик которого валялся уже второй день в больничном крыле мадам Помфри. Грейнджер посмотрела на него и сделала вывод, что не знать он точно ни мог, значит пытался сохранить спокойный вид, чтобы другие, ничего не подозревающие студенты, оставались такими же ничего не подозревающими. Гермиона прошлась взглядом по классу, специально обделяя зелёную его часть, в попытках найти свободное место. Рон теперь сидел прямо перед носом Слизнорта, вместе с Фэй Дэвис, ещё одной её соседкой по комнате с самого первого курса. В отличии от Уизли, которому под страхом гнева преподавателей придётся какое-то время на всех уроках сидеть спереди, Фэй страшно любила подлизываться, ощущать себя на особенном месте в глазах профессоров. Она улыбнулась, когда увидела пустой стул где-то в середине, но улыбка тут же сползла, когда поняла с кем придётся сесть. Парвати Патил, мрачно изучающая складки на своей клетчатой юбке. Она сидела рядом с Лавандой на всех уроках, на каждом приёме пищи и любых матчах Гриффиндора. Их смех уже не воспринимался по раздельности, потому что девочки всегда смеялись над чем-то вдвоём. И сейчас, когда место с Парвати оказалось единственным свободным — Грейнджер не спешила его занимать. Она думала, готовилась, сочиняла темы для разговоров, если понадобится. Однако голова, как назло, в такой момент устроила забастовку и до самого приземления за парту не воспроизвела ни единой путной мысли. Патил слегка подпрыгнула от неожиданности, когда услышала шуршание перьев и пергамента рядом с собой. Она взглянула на Гермиону совершенно безо всяких эмоций, что напрягало, потому что эта девушка без эмоций точно, что дракон без крыльев, но всё изменилось. Такой пристальный взгляд заставил поёжиться от неловкости и напряжения, но вскоре Парвати снова вернулась к пересчитыванию полосок на одежде. — Привет. — осторожно произнесла Грейнджер. — Что делаешь? — Учусь, не видно что ли? — ответила она, не поднимая взгляда. — Как дела? — сделав вид, что не заметила колкость, снова спросила Гермиона, но затем мысленно ударила себя по лицу за наитупейший вопрос. Решила ещё раз красиво разложить свои принадлежности на столе, чтобы чем-нибудь заняться и действительно не влепить себе оплеуху. — Тебе что-то нужно? — Патил громко выдохнула и посмотрела на Гермиону, откидываясь на спинку стула. Она накрыла бёдра руками, наверное, чтобы не начать снова теребить края юбки, потому что в некоторых местах на подоле уже и живого места не оставалось от постоянного трения. Усталость в её чуть охрипшем голосе оседала неприятными комочками в глотке. — Что? Нет. Конечно, нет. — удивилась вполне правдоподобно, ведь была готова к такой реакции. — Не против, если я посижу с тобой? — Мне всё равно. Больше попыток завести разговор не предпринималось ни с одной из сторон. Гораций что-то рассказывал про новую тему урока. Наконечники перьев затрещали на свитках. Гермиона снова осмотрела аудиторию и поняла, что Гарри всё-таки не пришёл на урок, как и обещал. К своему удивлению заметила, что даже зелёная сторона класса была вовлечена в рассказ профессора. Как и Рон. У него под волосами, наверное, уже пот собрался от перенапряжения, подумала она. Работой заняты все, кроме неё. Какая ирония. Кажется, Слизнорт говорил о Дурман-настойке… — …на следующем занятии мы с вами попробуем приготовить это зелье. Запишите, пожалуйста, основные ингредиенты, которые стоит соблюдать в точной пропорции — подчеркните это в записях и в ваших головах. Помните, что в случае мельчайшей ошибки может получится Дурманящий газ. А он, как вы должны знать, за минуту способен кентавра со всех четырёх копыт свалить. — усмехнулся профессор над своей же шуткой. Он посмотрел на учеников, ожидая положительной оценки замечания, но даже у Гойла ни одна мышца не дрогнула, а он смеётся буквально из-за всего. Гораций опустил глаза в свои записи и снова заговорил, махнув палочкой себе за спину. Сказанное им слово в слово появлялось на доске аккуратным красивым почерком: — Итак, чайная ложка Любистка, одна щепотка Чихотника, три щепотки Ложечницы и ровно две крупицы пыли Опалового огня. Подумала, что ослышалась. Не поверила, что Слизнорт сказал именно то, что сказал. Гермиона вздёрнула голову слишком сильно, отчего где-то в затылке неприятно заныло, но она даже не обратила на это внимание. Посмотрела на преподавателя, пытаясь понять, он шутит или брешет: — Простите, профессор, я правильно поняла, что речь идёт о пыли того самого Опалового огня? — даже Парвати подняла на неё удивлённый взгляд, мол, что ты творишь, не привлекай собой внимание ко мне. — Мисс Грейнджер, какого — того самого? Вы уже располагаете какой-то информацией? — с улыбкой взглянул Слизнорт, обрадовавшийся хоть чьей-то реакцией на тему урока. — К сожалению, я не смогла ничего найти в библиотеке, но знаю, что это достаточно редкий камень. — сказала Гермиона, вспоминая как и откуда эти сведения у неё появились. Она почувствовала режущий взгляд в спину, совершенно точно понимая чей он. — О, вы правы, это действительно камень. И вы так же верно подметили — редкий. Расскажите, как вам удалось это узнать? — не унимался Гораций. Чёрт бы её побрал рот открыть. — А… эм… да так, миссис Уизли когда-то рассказывала, что такой существует. Он хмыкнул, явно неудовлетворенный сочинённым на ходу ответом, и снова принялся диктовать с того момента, когда был бессовестно перебит из-за пустяка. Спина тем временем до сих пор горела под гнётом серебристых глаз. Гермиона могла поклясться всеми своими конспектами, что услышала еле различимый облегчённых вздох в конце класса после её слов про миссис Уизли. Малфой не хотел, чтобы кто-то знал. Однако стоило ещё разобраться, что именно он не хотел делать достоянием общественности: наличие у него, несомненно редкого и, скорее всего, тёмного артефакта, прогулки по школе после отбоя или их совместную встречу как раз по поводу предыдущего пункта. Причин не сказать Слизнорту правду о том, что она узнала про камень от Драко не было ни одной, но почему-то раскрывать факт их постоянных нежелательных столкновений тоже не хотелось. Слишком много незнакомых терминов стала узнавать в последнее время от неожиданных людей. Сначала фальтусовское «Дыхание жизни», потом огонь этот… К счастью, противное сверление где-то между лопаток перестало раздражать уже примерно через десять минут и Гермиона больше не вспоминала о его присутствии так же благополучно, как и в начале урока. Она наконец заставила себя погрузиться в тонкости варки настойки и записать каждое сказанное профессором слово. Оторвать от кропотливой работы её смог только звон колокола, оповещающий завершение урока. -…не забудьте, на следующем занятии… — конец фразы Слизнорта затерялся где-то в громком звуке захлопнувшейся двери в кабинет. Все так хотели поскорее смыться, что и забыли, где находились. Слава Мерлину, Магловедение прошло в тёплой, спокойной и привычной для неё обстановке. Не хотелось признавать, но Ньюберри Гермионе нравилась больше, чем Чарити Бербидж. Как преподаватель, естественно. Стоило этот момент уточнить, потому что она часто становилась свидетелем похабных и пошлых высказываний Симуса и Дина в её сторону. Сегодня на уроке они обсуждали магловские профессии, которых нет в магическом мире. По типу строителей, маляров, домработниц и сиделок. Очевидно, абсолютным чемпионом по глупым шуткам и несуразным высказываниям был Слизерин. Они абсолютно искренне не понимали, зачем кому-то платить за эту работу, если есть эльфы, выполняющие те же обязанности гораздо лучше, ещё и бесплатно. И в целом, как люди добровольно соглашаются убирать за больными незнакомцами. Грейнджер казалось, что слушать их бесполезные россказни по поводу недальновидности маглов придётся всю оставшуюся жизнь в качестве наказания, пока не услышала спасительный звон колокола. В коридор выползли как будто все студенты разом, потому что теперь это было больше похоже на переполненный муравейник. Это было и неудивительно, поскольку пришло время обеда. Живот умоляюще завопил. В прямом смысле. Так громко, что парочка впереди идущих пуффендуйцев, не знамо с какого курса, обернувшись на звук, захихикали. — Эй, привет. — Рон появился буквально из ниоткуда. Судя по чуть влажной чёлке, всё это время пытался её нагнать. Он чмокнул Гермиону в щёку и закинул руку на плечо. — Привет. — Грейнджер улыбнулась и попыталась незаметно вывернуться, снимая тяжёлую ручищу. Не столько из-за веса, сколько из-за противного запаха пота, который выворачивал все внутренности наизнанку, не жалея. — Ты чего? — не понял Уизли. — Всё хорошо. Просто чуть-чуть устала. — она увидела, что отговорка сработала и сделала вид, будто ничего не произошло, только поправила сползающую сумку. — Что за огонь какой-то там? Мне мама такого не рассказывала. — коридор стал настолько тесным, что в Большой зал пришлось практически протискиваться. — Я и не помню особо, если честно. Это было давно и вскользь. — Ладно. — сдался Рон и абсолютно счастливый двинулся к излюбленному месту за столом в дальней от входа части зала. Джинни, Гарри, Симус и Невилл уже во всю набивали рот едой, оставляя этим двоим свободное на скамейке пространство. Уизли присоединился к ним слишком быстро, Гермиона и понять не успела, как он умудрился так скоро оказаться за столом, вытирая с подбородка слюну и выбирая между жаркое с курицей и уткой по-пекински. По правде говоря, Грейнджер в этот момент полностью понимала ощущения своего парня, потому что сама была готова наброситься на каждое блюдо по очереди, но решила всё-таки остановиться на запечённой картошке с грибами. Теперь скамьи ломились от количества студентов так же, как столы от разнообразия вкусностей. — Джинни, передай, пожалуйста, яблочный сок. — попросила Грейнджер. Уизли-младшая взяла графин в руки, налила напиток себе в кубок и передала подруге. Голодными оказались все. Даже преподаватели не поднимали головы со своих тарелок, а просто наслаждались кулинарными способностями школьных эльфов. Чтобы маленько скрасить обед и не переусердствовать с набиванием желудка картофелем на радостях, Гермиона потянулась в сумку за книгой. Страшновато, конечно, было вот так вот ставить её на стол рядом с Гарри и тем более с Роном, у которых уровень неуклюжести практически на пике, но подумала, что всегда, если что, сможет воспользоваться очищающими. Нужно было снова перечитать весь материал урока по Зельям, что был сегодня так бессовестно упущен. Она уже почти расправилась со своей порцией и вторым параграфом учебника, когда увидела грациозно бегущую по столу светящуюся кошку прямо в их сторону. Гермиона огляделась и заметила такую же на слизеринском и когтевранском столе. А вот Макгонагалл на месте не оказалось. Джин с Гарри тоже закончили с едой к этому моменту и теперь, как и всегда, пытались выяснить отношения. — Мисс Грейнджер и мисс Уизли, — начала она голосом директрисы и элегантно присела прямо на корзинку с фруктами, — после обеда, пожалуйста, пройдите в мой кабинет. Порошу не опаздывать и уж тем более не пренебрегать моей просьбой. — животное бросило на жующего Рона укоризненный взгляд и растаяло в воздухе. Маленькие искры посыпались снежинками на стол, попутно растворяясь. — Это она сейчас меня имела в виду, да? — ткнул вилкой в то место, где только что был патронус, смахивая со лба вечно свисающую чёлку. Все переглянулись между собой. Еда в тарелках больше не была тронута, аппетит помахал ручкой на прощанье. Грейнджер снова огляделась. Остатки патронуса виднелись возле Малфоя и Полумны. Драко, кажется, даже бровью не повёл, потому что выражение лица до и после появления кошки совершенно не изменилось. Чего не скажешь о Луне: даже с гриффиндорского стола можно было разглядеть мелкую дрожь на тонких пальцах. Она только с третьего раза смогла наколоть кусок котлеты на вилку. Стало ясно, что Минерва хочет обсудить ситуацию с Забини. Джинни, будто прочитав её мысли, повернулась и заговорила: — Думаешь, она хочет поговорить про… — в голосе прослеживались нотки беспокойства. — Случай в «Трёх мётлах». — Гермиона глотнула из кубка и облизала губы. — Мне кажется, Макгонагалл просто нужно удостовериться, что это сделал ни кто-то из нас. Не мы с тобой по крайней, мере. — Ей нужно сказать что-то Кингсли: либо это проделка кого-то из учеников, либо нет. — сказал Гарри. — Если да то, скорее всего, Министерство снова будет шариться в делах школы. Пусть Бруствер не Амбридж, но он не всемогущ. Я уверен, там остался кто-то, кому Хогвартс и его порядки не нравятся до сих пор. — все, понимающие суть дела, закивали, соглашаясь с Поттером. Только Рон был слишком занят личными счётами с бедной уткой, которую уже какое-то время не мог нормально разделать. Его аппетит, как не странно, резко пришёл в норму. Нахмурив брови под очками, Поттер продолжил: — Интересно, почему меня не позвали. — Тебя не было в пабе, очевидно. — ответила Джинни, укладывая голову Грейнджер на плечо. — Откуда ты вообще так быстро узнал? — Мне Гермиона почти сразу патронус прислала. Я обалдел, когда услышал, что вы всё-таки туда попёрлись. — он усмехнулся. — Спать не хотелось совсем. — пробормотала Гермиона, складывая руки на стол. — Разбудила бы, ничего страшного. — Ой, уймись уже. — не стерпела Уизли, хмурив брови. — Ещё больше мне интересно, зачем там снова нужен Малфой? По-моему, его уже опрашивали сегодня, да? — нахмурившись, спросил он у Гермионы. — Я не знаю. Может, это что-то типа очной ставки? — предположила она. — Про Розмерту что-нибудь ещё слышал? — слегка дёрнула Гарри за рукав, обращая его внимание только на себя. — Не-а. Я и Макгонагалл не дождался, по-честному говоря. Постоял минут пятнадцать и ушёл в гостиную. Кстати, как прошли уроки? — он взял из пиалы самый красивый и созревший апельсин, погружаясь пальцами в толстую кожуру. — Всё в порядке, спасибо. — помедлила. — Не мог бы ты… — указала пальцем на полуочищенный фрукт, зажмуриваясь. Гермиона попыталась немного отодвинуться от друга, от дурацкого апельсина. Уизли подняла голову с плеча Грейнджер, недовольно смотря на тех, кто так нагло потревожил её отдых и, похлопав по нему, как по подушке, благополучно улеглась обратно. — Ой, да. — засуетился, думая куда бы деть этот фрукт и деться самому. Не придумал ничего лучше, чем сжечь его заклинанием. — Извини, пожалуйста, я совсем забыл. — Ничего страшного. — улыбнулась Грейнджер, привыкшая, что друзья обычно всегда забывают про её непереносимость запаха апельсина. Они считали это забавным, потому что такая реакция из всех цитрусовых была только на апельсины. — А Бруствер? Ты его видел? — Нет, видимо, он ушёл из директорского камина. — Ясно. — разочарованно выдохнула и случайно немного дёрнула рукой, потому что Джинни надавила ей головой прям на косточку, пока ёрзала. — Джин. — М? — она посмотрела на неё, всё ещё лёжа головой на плече. Кончики длинных огненно-рыжих волос касались грейнджерских бёдер в чёрных колготках. В Большом зале стало несколько более шумно, поэтому расслышать что-то становилось сложновато. — Во-первых, мне больно — не мотай головой. И… Как у вас с Гарри дела? — старалась урегулировать громкость вопроса так, чтобы Джинни — и только она — могла его расслышать. — Давай обсудим это, когда пойдем к горгулье хотя бы. Я себя-то еле слышу. Гермиона кротко кивнула и отряхнула под столом юбку. — Гермиона, я тут вспомнил! — ожил внезапно Поттер. Выражение лица выглядело так, будто его внезапно осенила супер гениальная мысль. — Когда пойдём осуществлять твой план мести? — Это не план мести! И мы, наверное, не пойдём. — ответила она, вспоминая перепалку с Малфоем в туалете. — Почему? Я настроен! — возразил Гарри, выпятив нижнюю губу. — Малфой слышал наш с тобой разговор. Если мы это сделаем, они это так просто не оставят, ты же знаешь. — В смысле, слышал? Где? — Поттер бегло оглядел стол, выбирая, чем можно перекусить. Апельсином-то не получилось. — Мы случайно пересеклись, когда я шла на учёбу. Он сказал, что знает про тентакулу и уверен, что фиолетовый Забини — моих рук дело. — Давай тогда придумаем что-нибудь не с тентакулой. Я уже воодушевился, между прочим. — сказал он, делая глоток компота из кубка. — Гарри, забудь! — приказала Гермиона, поднимаясь со скамейки вместе с Джинни. — Рон, увидимся на занятиях! Оба парня, как по команде, свесили головы, понимая, что никуда от неё не денешься. Что-то недовольно пробормотали сами себе и сами с собой согласились. В таком гуле нарастающей толпы ничего не услышала, естественно, но почувствовала затылком. Слава Мерлину, им удалось успешно пропихнуться через огромное множество студентов, вываливающихся из Большого зала. — Ну что? Давай, я тебя слушаю! — стоило им переступить ступить на лестницу, когда гомон немного поутих, Гермиона сразу напала на Уизли с расспросами по теме, которая уже давно её заботит. — Да тут нечего особо рассказывать, подруга. У нас с Гарри всё достаточно сложно сейчас. Он очень изменился. — она перекинула волосы с одного плеча на другое и засунула руки в карманы строгих синих брюк. Ей некомфортно вести разговор об этом, поняла Грейнджер. — Мы все изменились, Джин. Ты и я. Рон. Даже Пивз, наверное. — усмехнулась она, оглядывая углы на потолке, на всякий случай. Это существо могло вылезти когда угодно и где угодно. — Я знаю. Но думаю, нам всё-таки стоит сделать перерыв и немного подумать: продолжать или нет, потому что мучать его и мучаться самой я не хочу. Точно не после пережитого. — Уизли заметно понизила голос. Каменная горгулья появилась в их поле зрения как раз в тот момент, когда Гермиона решилась на ответ: — Делай то, что считаешь нужным. Я всегда тебя поддержу, ты же знаешь. — улыбнулась она. — Однако, если тебе интересно знать — Гарри очень переживает по этому поводу. Когда девушки поднялись в кабинет директора, оказалось все уже были в сборе. Лавгуд и Малфой сидели на стульях напротив Макгонагалл. Еще два места оставались свободными специально для Грейнджер и Уизли. Полумна развернулась, услышав клацание закрывающейся двери. Её взгляд был в крайней степени растерянный. Она не знала, куда деть свои глаза; на кого смотреть, чтобы успокоиться. Гермиона тихо присела и слегка сжала руку Луны, забирая себе её дрожь. — Прекрасно, что все наконец здесь. Присаживайтесь. — она указала рукой на два свободных стула перед собой. — Полагаю, вам известно, что произошло с мистером Забини? Мисс Грейнджер? — МакГонагалл восседала за директорским столом, всеми силами скрывая гнетущую усталость. Но Гермиона видит. Всматривается, как в недавнюю писанину Рона, чей почерк невозможно прочитать без усилий. — Именно так, профессор. Мы с Джинни и Полумной сидели недалеко от Малф… мистера Малфоя и мистера Забини в пабе «Три метлы». — она заговорила первая, но весьма неуверенно. — Драко? — Да? — слизеринец совершенно не вникал в суть очередной бесполезной — как он считал — болтовни маразматичного декана красно-золотых. Сейчас наиболее актуальной темой выступал его друг, который теперь непонятно сколько проведёт в лазарете. А может и в Мунго. «Лучше объясните, какого хера я видел, а не чешите попусту.» «Ставлю сотню галеонов, что блядская Грейнджер здесь постаралась.» — Вы подтверждаете слова своей сокурсницы? — Я уже всё рассказал. — он даже не помнил, о чём его спросила. Просто повторял одно и то же, как мантру, лишь бы отвалили. — Мисс Уизли? Ваша версия? — Я ничего особо не видела. Мы сидели, разговаривали, а потом Малфой начал верещать на весь паб, что Забини фиолетовый. Это всё. Краем глаза Гермиона увидела, как Драко поднёс кулак ко рту и громко закашлял, пытаясь скрыть от Макгонагалл слово сука, адресованное, вероятно, Джинни. Однако Минерва заметила этот жест и грозно посмотрела на него. — Кхм, мисс Лавгуд? — она перевела взгляд на Полумну. — Я согласна со словами Джинни, профессор. — пропищала Луна, не поднимая головы. Страх, напряжение, беспокойство и нервозность чувствовались у неё под кожей. Гермиона эту какофонию ощущений прямо-таки осязала на пальцах Лавгуд. — Незнакомцев или что-то странное вы не заметили в этот день? — все четверо замотали головами. — Что ж, хорошо, я вас услышала. Однако за то, что вы нарушили комендантский час и находились за территорией школы в такое время я снимаю по шестьдесят очков с каждой. Таким образом, ваш факультет — Минерва пронзила Джинни и Гермиону самым убийственным взглядом, на который была способна. — и ваш, мистер Малфой лишаются по сто двадцать очков! Грейнджер на секунду забыла как дышать, когда услышала цифру. Мышцы одеревенели от шока. Смотреть сейчас на декана было страшно, потому что буквально каждый миллиметр тела ощущал жар от вопиющей макгонагалловской злости. Она виновато опустила голову и с выпученными глаза уставилась на собственные туфли, пытаясь переварить информацию. «Годрик, сто двадцать очков…» — Джинни, Полумна, вы можете идти. Надеюсь, что такого впредь не повторится. — девушки поспешили встать со стульев и удалиться из кабинета. Убедившись, что они остались втроём, продолжила: — Гермиона, вы понимаете, насколько меня разочаровали? «Большое спасибо, профессор, что решили отчитать меня как первокурсницу перед этим… Малфоем.» — Да, профессор. Я всё понимаю и уверяю вас, что подобного не будет. — Грейнджер подняла взгляд на директора, вздергивая подбородок. Надеялась, что этот привычный жест добавит хоть чуть-чуть уверенности, которая в такой компании зарылась куда-то под землю. — Я рада. Послушайте, так как мистер Забини неопределенное время будет отсутствовать в школе, должность старосты была открыта. По этому поводу мне пришлось экстренно созвать совет преподавателей, на котором декан факультета Слизерин выдвинул вашу кандидатуру, мистер Малфой. — Что?! — мистер Малфой сейчас с места чуть не свалился. «Что, блин?!» — Что?! — Грейнджер, вероятно, тоже пребывала в глубочайшем шоке, приправленным щепоткой ярого недоумения и пару фунтами отборного возмущения. Но она слишком покладистая, чтобы высказать свои эмоции в этом кабинете. «А не многовато ли потрясений на сегодня, вашу мать?» — потерянные очки теперь казались цветочками в сравнении с этим. Чувство вины уехало на поезде восвояси — Гермиона в открытую пялилась на директора в абсолютном недоумении и с надеждой, что сегодня на самом деле первое апреля, а весь сегодняшний день — розыгрыш. — Но профессор…! — Драко так взбесился, что почти подпрыгнул на стуле. «Я, блять, просто не могу поверить…» — подумал он. — Думаю, я выразилась достаточно внятно. Отныне Драко Малфой курирует мужскую половину школы. Если сказать честно, не поймите меня неправильно, Драко, я была против. Это не связано не с вашим прошлым, отнюдь. Скорее, с тем, что вы тоже поддались соблазну и нарушили правила школы. Но! — Профессор Макгонагалл, я уверен, что не справлюсь. У меня не получится и вообще — я же бывший Пожиратель, меня даже воспринимать, как старосту не будут. — не унимался Малфой, пытаясь повлиять на решение директора. Он со всей силы сжал штанину на бедре в кулак. В голове творился полный хаос, хотелось убежать отсюда. Сначала наорать старухе в лицо, а потом убежать. Он выпрямился и убрал руку, а на идеально выглаженных брюках остался участок измятой ткани. «Салазар милостивый, скажите, что это шутка.» — подумал Драко. — Несколько преподавателей настояли на отсрочке вашего совместного проживания. Иными словами, вы вместе патрулируете школу три раза в неделю, ночуя, при этом, там же, где и сейчас. Мистер Малфой в подземельях, а вы, мисс Грейнджер, — в башне старост. Такое решение обосновано некоторыми…кхм… разногласиями в вашем дуэте. — она посмотрела на них из-под малюсеньких очков, явно делая вид, что совершенно не замечает разъярённых выражений лиц, сидящих перед ней, студентов. И вдобавок открытые высказывания с одной из, понятной нам, сторон. «Мягко сказано.» — подумала Гермиона и бросила быстрый взгляд на него. Лицо директрисы, как обычно, оставалось непроницаемым. Иногда кажется, что она в совершенстве обладает этим, по истине слизеринским, навыком. — Первое ваше общее патрулирование будет в четверг. Подробное расписание всех мероприятий и дежурств уже ждут вас в ваших гостиных. Пока это всё, что вам нужно знать. Отправляйтесь на уроки. — Спасибо, профессор. — кивнула Гермиона. Когда она встала со своего места, то отметила про себя, что стул, на котором сидел Малфой, был уже пуст. Только лёгкие, почти призрачные, ароматы лимона и дождя хоть как-то указывали на то, что он тут находился. Грейнджер любила лимон — часто добавляла его в чай. И запах дождя любила, особенно осенью. В это время он становился поистине особенным. Укутываясь в свою чёрную мантию, Гермиона слушала стук собственных каблуков, эхом отбивающийся от стен, и биение своего сердца, когда неслась галопом в Башню старост. Частота пульса в тот момент увеличилась, наверное, до ста двадцати в минуту, при норме — семьдесят. Эмоции в глазах олицетворяли чистый ужас, а в голове гонгом пульсировала фраза Макгонагалл: «патрулировать вместе».