haikyuu!!

бесит. бесит. бесит. ночной воздух предательски разъедал ноздри, руки болели от того насколько сильно ты сжимала поручень балкона. всё тело боролось с каким-то диким и до одури тупым желанием прыгнуть с этого всратого второго этажа загородного дома одного из одноклассников. «бесячие гнилые мажоры» - проносилось в мыслях, пока взгляд мутнел от подступающих слёз. уже вся радужка заливалась солёной непрошенной жижей. — какой чёрт меня сюда потащил, боже, — ты перевалилась через перила, быстро моргая. если кто забредет на балкон будет хреново. лицо всё краснеет от слёз. и от шампанского тоже. но в таком согнутом состоянии слёзы хотя бы не портили скудный слой маминой туши мезозойской эры. — так вот как ты развлекаешься? — дёрнулась, резко разворачиваясь к потревожившему твой покой незнакомцу. — осторожно, а то ты узнаешь, что разговариваешь с ужасно нудным собеседником и захочешь перешагнуть перильце. «почему? из всех захотевших глотнуть свежего воздуха людей, этот балкон выбрал именно он?» ацуму растащил губы в ухмылке, растрёпывая пятерней густые, чуть уложенные завитки. блондин лёгким движением пятки прикрыл стеклянную дверь, ведущую на эту (доселе тихую) террасу и сделал два шага, наклоняя корпус ближе к твоему лицу. клоня голову вбок, как любопытная лисица, он сузив глаза рассматривал твое лицо с переченью дивных эмоций. ты захотела сбежать, но длинная сильная рука преградила тебе путь и ты врезалась сопливым носом в предплечье близнеца, тут же пятясь назад, утыкая поясницу в холодные перила. страшно. и от ацуму это не укрылось. он нахмурился, прикрывая глаза. этой реакции на его действия он не ожидал, но она была ожидаема. твой загнанный взгляд и дрожащие плечи превращали шалость в проблему, к которой мия не был готов. обычно он «поедал» исключительно твое чистое раздражение. — ты что, боишься меня? — усмехнулся, но решил как-то снизить напряженность момента. в конце концов ему просто стало скучно пить алкоголь и гулять взглядом по почти голым нарядам одноклассниц. что только не делает выпуск из школы с восемнадцатилетними (не) детьми. — серьезно, т/и? ты нахмурилась, сжимая побелевшей ладонью безумно холодный поручень. конечно боишься. у вас все разговоры(если ваши открытые рты в те моменты можно так назвать) сводились к твоим унижениям. хорошо хоть научилась сбегать в нужное время, избавляясь от непрошеных зрителей. хотя ацуму постарался, чтобы нужные люди знали всё. «даже хорошо, что этот сюр, который все называют школой закончился». и тут тебя осенило. верно! блять, да! закончилось.. больше не будет никаких унижений, выбрасывания важных тебе вещей, угнетения твоей личности. мия хмыкнул, видя, как ты улыбнулась, прикрывая глаза. да что с тобой сегодня такое? то трясешься, то теперь улыбаешься, как умалишённая. парень поравнялся с тобой, облокачиваясь на перила локтями, смотря на твой, внезапно ставший умиротворенным профиль. взгляд зацепил непривычно длинные чёрные ресницы, каплю весьма удачных теней над глазами и красноватого оттенка помаду. ну да, выпускной ведь. даже такая как ты не приперлась бы сюда в обычной школьной форме. окинул и твой look of the evening. голубое обтягивающее платье почти в пол, открытые плечи, тонкие лямки. одна, к слову, очень соблазнительно спала с плеча. мия чертыхнулся, как-то грустно усмехаясь. соблазнительно? серьезно? «и лезет же в голову всякое дерьмо, когда пьян» - подумалось ему и близнец оживился, когда твой взгляд столкнулся с его. — так уж и быть, — ты улыбнулась, копируя стойку парня, чуть ёжась от вечернего ветерка. — в последний раз разрешу тебе поиздеваться надо мной, мия ацуму. он аж вдох пропустил. ты никогда еще не осмеливалась произносить его имя целиком. да еще и таким непрошибаемым тоном. его ладонь потянулась к твоему лбу. — заболела? — ты шлёпнула того по руке, хмурясь. вот. это выражение лица было блондину знакомо. — или на тебя так сладкая газировка действует? ты грустно улыбнулась, прислоняя щеку к собственному продрогшему плечу. три школьных года были для тебя жалкой пародией на «веселые дни молодости». — половая тряпка, — так он отозвался о просто милейшем свитере с распродажи, которую устраивают в доме престарелых, в котором работает твоя бабушка. — тебе двенадцать, чокнутая? — а тебе нравились косички, которые заплела мама, решившая вспомнить былые деньки из твоего детства. — отношения? у тебя? пха-ха-ха, пиздец, — и записка для красивого мальчика была раскрошена на куски так и не дойдя до адресата. ты бы и рада припомнить ему все те гадости, которые он наговорил, но если бы не они – не стать тебе той, кем есть сейчас. теперь уже ничего не вызывает у тебя былой грусти или злости. теперь тебе стало любопытно. «почему же он так вёл себя со мной?» — ацуму, — обратилась к нему, поворачиваясь к перилам спиной, съезжая вниз, довольно элегантно садясь на корточки, поджимая под себя ноги. — помнишь, как в начале года ты впервые заговорил со мной как с нормальным человеком? мия сверлил твою макушку взглядом, сведя брови к переносице. — всё в этом предложении не имеет смысла, мелочь, — ацуму негодовал. мия будто местами с тобой поменялся, впервые чувствуя дурацкое. впервые. это, должно быть, точно впервые, когда ацуму увидел твою улыбку. твой смех был схож с чем-то таким нереальным, что близнец испугался собственной реакции. твои волосы колыхнул ветер и парень четко заметил текущие слёзы по щекам. солёные дорожки так завораживающе блестели в тёплом свете мелких лампочек, что ты стала похожа на какую-то мраморную куклу. ну точно сцена из романтического аниме. — вот значит как, — продолжила, аккуратно утирая влажные красные щеки. — тогда ты мне совсем другим человеком показался. может, я спутала тебя с осаму. — не неси чепуху. он даже не представляет кто ты, — разозлился? ха, точно ведь. тебе стало теплее от этого выражения на лице ацуму, когда ты упомянула его более спокойного брата. — и какого ты реветь начала? подумают еще, что я с тобой тут невесть что делаю. — это было в январе, — проигнорировала ты его вопрос, заправляя волосы за ухо. — я тогда впервые надела короткую школьную юбку, но ошиблась с выбором колготок. помню, ты тогда обсмеял меня прямо в столовой. «не думал, что ты таскаешь одежду своей бабули». ты вновь грустно хихикнула, а мия всё хмурился. он вспомнил. колготки и правда были не лучшего качества и цвета. такие обычно школьницы не носят. да и короткая юбка дала возможность хорошенько их рассмотреть. ты как всегда попала под горячую руку. — я предполагала, что ты зацепишься за это, но мама не отпустила бы меня с голыми ногами гулять по январским сугробам, — ты поежилась, потирая дрожащие плечи. — в тот день мне было не так грустно, как в другие, потому что я была готова к твоим возможным унижениям. блондин цокнул, закусывая губу. унижениям. все твои слова сегодня попадали точно в цель и у бедного забияки не было защитных механизмов. он обращал внимание (почему-то) на то, что жопой сидишь на холодном кафеле и что дрожишь в этом почти прозрачном платье. и еще глаза эти твои грустные, блестящие от слёз и воспоминаний. — я тогда своего добился, — заговорил непривычно тихий мия. — ты их порвала, да? удивлённо вскинула голову, смотря на ацуму снизу вверх. тудум. «боже, это что такое? чего ты так смотришь? кто ты вообще такая?!», - мия резко отвел взгляд в пол. улыбнулась. — да. я поскользнулась на замерзшей луже и разодрала колени. больно было жутко, — ты задумчиво провела подушечками пальцев по скрытому за платьем колену. — думала, как же дойду хотя бы до остановки. и тут бам. «бам» - улыбнулся ацуму, вспышками осматривая собственные воспоминания. в тот день он ленился, раньше ушел с тренировки, но домой решил пойти длинной дорогой. как раз по пути к твоей остановке. конечно он не догадывался об этом, но та случайность помогла ему узнать о тебе чуточку больше. — как сейчас помню. вся зарёванная, пыхтя от боли я пыталась встать, чтобы снова не поскользнуться на льду. твоя рука, что протянул мне, была словно посланием свыше, — ты не переставала улыбаться, а мия не переставал с упоением рассматривать выражение лица, которое никогда не видел из-за собственной глупости. — всегда ожидай помощи от тех, от кого ты её не ждешь, так бабушка говорила. ацуму зарылся пальцами в волосы, несильно сжимая. что, блять, с ним такое? с каждым твоим следующим словом ты будто колупала дырень размером с юпитер в его груди. чувствовать собственную ничтожность перед той, которой продыху не давал целых три года – нелепо. какой леший потащил его на этот балкон?! он усмехнулся, вспоминая как заметил твою фигурку еще когда ты направлялась вон из душной гостиной. блондин, как обычно, хотел восполнить дофамин твоим умилительным раздражением, но кажется ты превратилась в вампира, высасывая из него кэшбек за прошлые издёвки. — если так подумать то, — ты встретилась горящим взглядом с парнем, — ты был моим единственным ярким воспоминанием в школьные деньки. он покраснел как помидор. сердце сделало очередной тудум, а губы приоткрылись в удивлении. — не делай такое лицо! ты же будто специально отгонял от меня всех потенциальных знакомых, клеймя дурацкими словами типо «это моя игрушка», «только мне можно издеваться над этой убогой» и всё в таком духе, хах, — ты поджала колени, кладя на них подбородок. — если тебе интересно, то в этот раз реву я не из-за тебя. тяжелый, большой, но ужасно тёплый пиджак ацуму приземлился тебе на голову, полностью прикрывая от зябкого воздуха и ты шмыгнула носом, выглядывая из-под воротника. весь нос забился от приятного одеколона парня. что-то мускатное с примесью сладкой нотки. довольно подходящий запах для близнеца-хулигана. — чего? как ты посмела реветь из-за кого-то другого? — он присел на корточки напротив тебя, щелкая пальцами по красному носу. — ну и что случилось? ты поправила пиджак, устраивая ткань на плечах. мия так смотрел на тебя, что приходилось смущенно отводить взгляд куда-то в пол, чтобы его красивое лицо не шевелило что-то внутри. а блондин охеревал насколько же тебе шел его предмет гардероба, черт. ты еще так куталась в его огромный пиджак, что захотелось за сердце схватиться. да и то, что сидишь тут в праздник и ревешь из-за какого-то муденя.. сука, кулаки зачесались. — не скажу, — по-детски надула губы и ацуму опешил, тихо смеясь. вот ведь. — но, если вдруг тебе захотелось меня приободрить, попрошу исполнить одно мое желание. ацуму загордился, вскидывая голову. — и что же ты хочешь? ударить меня? забросать ругательствами за все те годы, что.. — потанцуешь со мной? ацуму никогда не задумывался о чувствах. нет, он не был совсем уж твердолобым чурбаном, отличал, когда и где стоит проявлять мягкость и о помощи в нужные моменты он не забывал. парень как-то не принимал во внимание моменты высших проявлений различных симпатий или лучше сказать заинтересованностей. свидания и страстные лобызания не обходили его стороной, всё-таки отец с мамой постарались родить (и не одного) красавца. но получалось воспринимать как должное сам факт всех ухаживаний женского пола в его сторону. кому-то подмигнуть, подарить обворожительную улыбку или поделиться вкусностями и вот – новый предмет для своеобразного обожания готов. на третьем году старшей школы он вообще не переживал о стоящем колом члене или о внезапном желании «понежничать» на школьной крыше. всегда находилась та, которая была готова даже на один раз утолить мальчуковый голод. и почему же твоя, такая пустяковая просьба вызвала столько нагнетающих туч в его голове? ацуму задумчиво хмыкнул, чуть качнул головой и выровнялся, протягивая тебе ладонь. — что? нет! ацуму, ты с ума сошел?! — запаниковала, когда вложила свою руку в его и он потащил тебя в дом, где как раз начала играть медленная песня. — здесь тоже слышно музыку, нам ни к чему заходить внутрь! — ты что же, танцевать не умеешь, мышка? — поднял он бровь, мягко сжимая твою ладонь, смотря через плечо. боги, ты чего такая красивая сегодня?! — умею, просто, — стушевалась, теребя волосы за ухом. — на нас же все будут пялиться, а я.. он приблизился вплотную и аккуратно снял свой пиджак с твоих плеч. затем заправил выбившийся локон за ухо и провел костяшками по скуле, убеждаясь, что та более не влажная от слёз. — красивая, — вы оба были похожи на спелые ягодки, но твое смущение все же победило. — я, конечно, тот еще мудак, но всё нужно сделать правильно. он толкнул балконную дверь, буквально вытаскивая тебя на середину просторной комнаты. все тут же притихли, видя картину, которую не могли себе даже представить. серая моль т\и будет танцевать с.. нет, не так. сам мия ацуму будет танцевать с тобой. липкий пот окутал спину, дыхание сперло а взгляд буравил блестящий паркет. крепкая хватка на талии заставила тебя поднять глаза на красивое лицо, что улыбалось тебе, наверное, самой удивительной улыбкой, на которую мия только был способен. он наклонился к твоему уху, притягивая твое тело еще ближе. — если страшно – просто смотри на меня, — он переплел ваши пальцы и переместил другую твою руку на свое плечо. — мельком можешь глянуть на «королеву бала». она щас усрется, что я танцую не с ней. ты прыснула от смеха и все же бросила взгляд на школьную красавицу. ноздри раздула, бокал сейчас треснет в руке, а пухлые губы сжались в тонкую полоску. она была прекрасна. в своем изумительном красном платье и блестящими локонами волос. даже ты писала на бумажке её имя, потому что не видела никого лучше на роль «королевы» сегодняшнего вечера. и ты бесцеремонно «украла» её «принца», который довольно умело ведет тебя в медленном танце, крепко держа за талию. ацуму охеревал от происходящего. твои глаза светились так ярко, что он не видел ничего другого вокруг. блуждая в танце меж других таких же парочек он чувствовал такое естественное спокойствие, сравнимое с удачно забитым мячом на волейбольной площадке. в углу молча улыбался его близнец, прокручивая в мыслях все ваши стычки. — а, может, ты делаешь это по другой причине? — сказал он как-то брату, когда тот весь день раздумывал как бы задеть тебя побольнее. — похож на парня, который дёргает понравившуюся девочку за косички. мия так разозлился от этих слов брата, что и забыл о своих планах на твой счет, уйдя с уроков, до ночи пиная мяч о стену. осаму улыбнулся, понимая, что (опять и снова) оказался более проницательным и правым. руки ацуму были тёплые. он так бережно держал тебя, что твоя паника улетучилась в моменте. а вот его тревога только нарастала. почему ему не хочется отпускать тебя? почему ты так красиво выглядишь? почему так вкусно пахнешь? почему ему хочется.. твое желание обернулось его вечной хотелкой. — так, — начал он мягко и тихо, чуть замедляя темп, — ты расскажешь мне из-за кого рыдала на балконе? ты закатила глаза, слегка ударяя его кулаком в грудь. мия цокнул и усмехнулся. ему безумно понравилось это твое действие. и кошки скребли от того, что ты плакала на холодной террасе. — меня пригласили сюда только чтобы посмотреть на мое платье которое, как они думали, я одолжу у бабушки, — грустно усмехнулась ты, посматривая на парня, который и сказал тебе «правду», что скрывалась за его приглашением. — ой. ацуму так сильно сжал твою талию, что стало больно. ты шутливо стукнула его по носу, как он тебя на балконе, чем привлекла его внимание. — расстроился, что кто-то опередил тебя? ацуму, что ты.. он уткнулся лбом в твое плечо, горячо выдыхая куда-то в изгиб шеи. аж промурашило. и взглядов стало в сто раз больше. такое поведение.. не свойственно хулигану и его "жертве". — можно, — тихо начал он, но ты прекрасно слышала его шепот. — если ты ему не нужна, то можно.. я заберу тебя себе? ваши взгляды встретились. твой – испуганный, смущенный и его – полный уверенности, но такой же трепетный. его красные щеки и губы, что облизывал от нервотрепки, что-то кувыркали в тебе, вызывали ранее неведомые чувства. не в сторону нахального близнеца. и всё как-то замерло. танцы продолжались, музыка сменилась на жаркое диско, и все разбрелись с веселым хохотом по большой гостиной. королева допивала черт знает какое по счету шампанское, осаму утащили танцевать друзья, твой «кавалер» злобно глянув на спину ацуму ушел искать лёгкий туалетный перепих, чтобы снять стресс. платье бабушки?! да ты, блять, оделась как девица из журнала! и чёртов ацуму испортил даже возможную возможность поиздеваться. а так хотелось повеселиться. а вы оба с места не сдвинулись. ацуму ждал, сам офигевая ждал. как отчаянный пёс, вцепился руками в тебя, буравя шоколадным томным взглядом. сейчас он не видел в тебе той загнанной девушки, над которой было в радость поиздеваться. сейчас ты – точно мучила его своим молчанием. а он был так безнадёжен. а вдруг? вдруг это твоя хитрая месть, что взращивала годами? а если ты всегда была умнее и впереди на шаг, разрешая так колко бросаться в тебя обидными словами? тогда ацуму тот еще дурак. потому что не раздумывая попал в твою ловушку. потому что, наверное, впервые за всё это время ему не чужды мысли о высоких чувствах. — это правда? — наконец-то подала голос, делая шаг назад, почти выпутываясь из его объятий. — это не глупая шутка от которой снова будет больно? мия сжал челюсть. захотелось самому себе врезать. ты удивительно стойко осталась прежней даже после трёх долгих лет задирок и шуток со стороны многих одноклассников. как же скребло, что предводителем этих волков был он сам. — я больше никогда, — сделал он шаг, вновь завлекая тебя в объятья, — никогда не сделаю тебе больно, т\и. ты усмехнулась, слегка стукая его каблуком по носку туфель. не слишком больно, но ощутимо неприятно. выпуталась из его хватки, уходя в сторону бара. — значит, теперь моя очередь, мия ацуму. ты взглядом завлекла парня за собой и он засмеялся, вскидывая голову к потолку. боже.