haikyuu!!

Привороженный. Часть вторая. Страх Столица Аоба гудела жизнью. Вокруг только и слышны, что крики толпы и громкие зазывания торговцев, что предлагали простому люду различные товары, вкуснейшую еду и специи. Король славился своей изумительной способностью договариваться о выгодных сделках. Он за несколько лет наладил торговлю с другими городами и смог добиться, чтобы торговые пути снабжали Аобу как бурные реки. Дорогие шелка, заморские специи, экзотические сладости. К сожалению, позволить себе это могли не многие. Король хоть и отличился исключительным красноречием, щедростью, всё же, обделен. Простые рабочие могли позволить себе подобную роскошь по праздникам, что уж говорить о низших сословиях. Тебе с сёстрами повезло в этом плане настолько, что изредка даже подташнивало от сладостей, которыми приходилось уедаться, ублажая хмельных клиентов. Но что взять с дорогих угощений, если за ними скрываются одни страдания. — Держите её! Вот же дьявольское отродье! — базарные лавки вмиг умолкли, обращая внимание на пухлого мужичка, в смешной шляпе. Он с пеной у рта неторопливо гнался за маленьким ребёнком, который, должно быть, украл что-то прямо с прилавка от безнадёги. Парочку соседних торговцев пытались схватить прыткого беглеца, но получалось скверно. Куда уж им поспешить за ребёнком, который всю жизнь только и учился, что убегать. Но радостные мечты о вкусном обеде разбились в прах, как только воришке повстречался рыцарь, буквально сбивая с ног своей статной фигурой. — И что это тут у нас? — Оикава Тоору возвышался над крохой, подымая одну бровь. — Г-генерал! Какое счастье! — запыхавшийся хозяин крохотной булочки, что покатилась под ноги русоволосого, наконец-то догнал представление, сразу же сводя гневно брови. — Эта мерзкая девчонка удумала обворовывать меня! — И к чему такой шум разводить, уважаемый? — Тоору поднял ребенка за грудки, скидывая с лица драный грязный капюшон. — Это же всего лишь..ах.. В свете полуденного солнца грозно блеснули голубыми огнями девичьи слезливые глазки. Ведьма. Оикава на миг даже замер, крепко держа маленькую девчушку. На вид лет шесть, не больше. Она не вырывалась. Только поглядывала на грязный хлеб, что уронила при столкновении. Что-то непозволительное зародилось в душе, когда он увидел такое красивое маленькое личико. Вся перепачканная, с кучей синяков и ссадин, она поджалась, как котёнок, не смея даже шевелится. И всё глядела с тоской на хлеб, которым хотела утолить безумный голод. — Мерзость. — Как вообще им еще разрешают плодиться? — Таких нужно держать на цепи. Ведьмино отродье. Оикава наконец-то проснулся от забвения, отпуская ведьму на землю. Но та не сорвалась с места. Не двинулась ни на миллиметр, смиренно ожидая приговора. А у генерала на секунду будто идеалы пошатнулись. Он задумался, что, будь это обычная девчушка, он бы приобнял, утешил и помог прожить еще один день, угостив вкусным обедом. Но, в чем же отличие? Только в ведьмовской природе? Это ведь всё еще.. обычный ребёнок. Мужчина цокнул, головой кивая в сторону той грязной булки, что лежала у его ног. Голубые огоньки радостно блеснули, и девчушка сорвалась с места, хватая хлеб. — Г-господин? Но.. — Нет нужды марать руки об эту грязнушку, — ответил он торговцу, ухмыляясь привычной улыбкой. — К тому же, когда она подрастет – станет отличной заменой её провинившихся сородичей. Вы так не считаете? Никто не смел возражать главному из Палачей, а потому – вернулись к работе, и столица загудела в привычном темпе. Оикава так и замер на главной улице, следя взглядом за шустрой блондинистой девочкой, что мчала в знакомом ему направлении. Ребёнок радостно перепрыгнул несколько ступенек всеми известного борделя, обнимая тебя за ноги. Ты мило улыбнулась ведьмочке, ероша спутанные волосы и видимо приказала спрятаться внутри, вновь переводя скучающий взгляд на людные переулки. Мгновение и ваши с Тоору взгляды встретились. Он был в замешательстве. Выходит, помог твоей подопечной? Какой фарс. Даже стало как-то тошно от этой мысли. Ты не приклонила голову в привычной манере. Более того, отвернулась, не находя в статной фигуре генерала ничего интересного. Оикава вспыхнул от подобной наглости, но сдержал себя в руках, стискивая кулак. Не хватало ему еще волноваться, что какая-то потаскуха не почтила его вниманием. . Через несколько дней людный базар оживился как никогда прежде. Повсюду сновались Палачи, расспрашивая людей и обыскивая каждый дом и лавку. Тоору был вне себя от гнева. Его привычную рутину смели потревожить пустяком, который перерос в проблему. Иваидзуми, зевая, следовал за разгневанным другом, лениво осматривая окрестности. — Да в этом столпотворении мы будем её целый день искать, если не дольше, — вновь зевнул мужчина, засматриваясь на миловидных девушек, что строили рыцарям глазки. — Оставь это на ребят и идти отдыхать. — Зараза, — шикнул Тоору, вертя туда-сюда головой. Это случилось утром. Ведьма посмела использовать магию против человека. Как только об этом узнал советник короля тут же приказал всем Палачам найти виновницу, ведь если король прознает о подобных бесчинствах – беды не миновать. Мужчине, на которого напали, к слову, ничего не стало. С его слов, его откинуло на пустые ящики, и он сильно ударился головой. «Она меня убить хотела» - смешное заявление. Пару синяков и грязная одежда – вот последствия той стычки. Тоору знает, на что способны поистине опасные ведьмы. Как они в гневе могут испепелить за мгновение или одурманить, приказывая убить дорогого тебе человека. Но здесь, в столице, им запрещалось даже голову подымать. Использование магии каралось смертью, а про самозащиту и речи быть не могло. У ведьм здесь нет такого права. — Простите, — обратилась к Тоору пожилая бабушка, выходя из переулка. — Вы ищете ту девочку-ведьму с собакой? — С собакой? — Тоору ничего не знает о собаке. — Да. Она побежала на Красную улицу, — старушка указала сморщенной рукой в сторону борделей и у Оикавы помутнел взгляд. Хаджиме скривился, цокая. Он понимал, что грядет. — Спасибо, — сквозь зубы процедил мужчина, залитыми гневом глазами смотря в сторону всеми известного борделя. — Вы нам очень помогли. — Оикава.. — Бери парней и обыскивай каждый сраный угол, — он усмехнулся, поправляя меч на поясе. — Шёпотом я займусь сам. Хаджиме с тоской в глазах смотрел на удаляющуюся спину своего генерала. Бордель «Шёпот» привлекал его друга отнюдь не только хорошим сервисом и вкусной выпивкой. Одна строптивая ведьма не дает покоя генералу вот уже целую неделю. Хотя он и вымещает злобу на остальных, всем ясно, что одна ведьма уж очень сильно задела его непомерно великое эго. Он грозным вихрем ворвался в открытые двери борделя, и все присутствующие с удивлением и ужасом повыскакивали с мягких подушек, готовясь к разговору. Или к чему похуже. Тоору подавил удивлённый вздох и вытащил меч из ножен. За ним с треском захлопнулись дубовые двери, оставляя в полумраке борделя. — Что тут происходит? — он сделал шаг назад, когда множество женщин подошли ближе, будто прикрывая хозяина Самуи, который побелел от страха пред Палачом, что явился в бордель в нерабочее время. Генерала рассматривало куча глаз без привычного разноцветного свечения. — Г-господин Оикава, что привело вас к нам? Мы откроемся лишь ближе к ночи, — Самуи вышел из-за стойки, пугливо складывая руки. — Что-то случилось? — Что за шутки?! — он направил острие вперёд и несколько ведьм усмехнулись, взмахивая длинными волосами. — Генерал, — твой голос ворвался в комнату, будто на пару градусов уменьшая поднявшуюся температуру. — Пожалуйста, спрячьте свой меч в ножны. Нет необходимости.. — Не указывай мне! Я.. Ты вышла из тени, смотря на Тоору невероятной красоты серыми глазами, цвет которых не был скрыт привычной аметистовой радужкой. Он засмотрелся, но лишь на мгновение, направляя меч на тебя, пытаясь остановить. Но ты всё подходила. Ближе и ближе. — Какого чёрта вы все здесь делаете? Почему не горят кадильницы? — его глаза горели гневом, но в силу своей проницательности ты уловила.. страх? Ох, и не только ты. — Боитесь, генерал? — прямо за его спиной возникла одна из твоих сестер, опуская большую щеколду на двери. Тоору обернулся, и миловидная ведьма подняла руки, отходя на несколько шагов. — А возможность представилась просто отличная, — хохотнула еще одна, облизывая пухлые губы. — И не узнает никто. — Хватит, — твой голос будто прозвучал в самой голове и Оикава стал рвано дышать, готовясь обороняться. Невероятно. Давно он не чувствовал такого. — Вы, должно быть, с ума сошли, раз решили даже помыслить о подобном. — Т\и, — обратился к тебе хозяин Самуи и ты кивнула, подходя к Тоору, что был в шаге от нападения. — Прошу вас, генерал, — ты дотронулась длинными пальцами до меча, стискивая зубы. Больно. Метал из Серого Кварца буквально выжигал твою кожу изнутри. — Он никогда не просил. — Да. Они всегда только берут. — Мало и мало. Будто мы недостаточно им отдали. — И продолжим отдавать, если будет нужно, — ты встала пред Тоору, закрывая его собой, смотря на каждую ведьму в большом зале. — Вы ведь не полные дуры? Вздумали, что победите генерала Палачей? Ведьмы замялись. Цокнули и разошлись, кто по комнатам, кто по большому залу, занимаясь своими делами. Ты прикрыла глаза, глубоко выдыхая и повернулась к Оикаве, вновь буравя его раскосым серым взглядом, безмолвно моля спрятать меч в ножны. — Что вам нужно? Полагаю, вы заявились в бордель не просто на ведьм полюбоваться? — ты сцепила руки за спиной, уверяя Оикаву, что больше нет нужды выказывать его жестокость. Русоволосый сжал челюсть так сильно, что зубы заскрипели. Его нервировало, что здесь он почувствовал себя.. беззащитным? И что именно ты прервала возможное неотвратимое, успокоив ведьм, которые были готовы воспользоваться магией, которую сейчас ничего не сдерживало. Что себе позволяет этот мужик, который должен быть здесь хозяином? Такое чувство, что это ты держала все вожжи, околдовав падкого на женскую красоту Самуи. Оикава хмыкнул и прошел мимо тебя, задевая плечом. Ты глянула на его спину, выдыхая. Невероятная сила. Даже находится подле этого мужчины было тем еще испытанием. Он будто весь был сделан из Серого Кварца – так он странно влиял на тебя. — Сюда могла забежать дрянь, которая сегодня посмела использовать магию на человеке, — Самуи побледнел, когда Тоору возвысился над ним, словно скала. — Клянусь, если ты укрываешь здесь эту падаль.. — Генерал, — поклонился хозяин. — Нет нужды угрожать мне. Т\и. — Слушаюсь, — поклонилась и ты, идя к лестнице. — Прошу за мной. Тоору тяжелым от доспехов шагом последовал на второй этаж, осматривая твою превосходную осанку и лёгкую поступь. Мужчина заметил, что ты была босиком и будто скользила по деревянному полу, почти не создавая лишнего шума. Войдя в приоткрытую дверь, ты остановилась у порога, смотря на девчушку, что сидела на полу и тряслась от страха. — Жизель, это генерал Оикава. Он хочет задать тебе несколько вопросов, — твои глаза вмиг загорелись, и девочка испуганно посмотрела на твое недовольное лицо. Будто ты убьешь её, если она ослушается. — Не смей врать. — Я-я….я — Это ты сегодня использовала магию на базаре? — он начал резко, без каких-либо наводящих вопросов. Ему не пристало возится с ведьмами, пусть даже и с малолетними. Он вошел в комнату, смотря на девчушку лет тринадцати. — Я должна была что-то сделать, Т\и! Он.. он бы убил её! — девчушка вскочила с пола, гневно сводя брови. — С тобой говорю я, мерзавка, — ему надоело, что все в этом чертовом доме отчитывались лишь перед тобой, будто его здесь не существует. — Говори, иначе я убью тебя прямо здесь. Девочка перепугалась и красный огонь вспыхнул в её глазах. Поднялся ветер, что вихрями стал обволакивать её тело. Оикава не мешкая вытащил меч, направляя на ведьму, что вновь посмела применить магию в стенах непреступной Аобы. — Я не сделала ничего плохого! Я просто не хотела, чтобы он бил её! Он бы убил её! Убил бы! — девочка стала плакать и кричать. Вихрь вздымался всё сильней, а из глаз потекли кровавые слезы. Меч Тоору начал действовать даже на расстоянии, а она была еще слишком слаба, чтобы противиться его влиянию. Тоору замахнулся, но ты успела получить звонкую пощечину вместо юной ведьмы, тут же падая наземь. — Нет! За что.. Ты же ничего не сделала! За что?! Ты прижалась к девочке, гладя ту по голове. — Помни, чему я тебя учила, — тихо шептала ты, пытаясь словить взгляд карих глаз, что обуяло пламя. Ладонью приказала рыцарю стоять там, где стоит. — Ты же не плохой человек, помнишь? — Не плохой, — тихо начала девчушка и ветер, что подняла вокруг себя стал утихать, — Т\и, тебе будет больно? Ты улыбнулась, обнимая ребёнка, нежно поглаживая по затылку. — Не будет, обещаю. — Ты врунья. Я знаю, что они делают с такими, как мы. Тебе будет больно, — она вновь обратила яростный горящий магией взгляд на Тоору, чья рука уверенней обхватывала рукоять меча. — Прости за это, Жизель, — в следующее мгновенье девчушка обмякла в твоих руках, и ты поднялась на ноги вместе с ней, укладывая юную ведьму на кровать. — Более нет нужды использовать оружие, генерал. — Ты уже в третий раз просишь меня об этом, — он не спешил, будто любуясь блеском аметиста в твоих глазах, и ты грустно улыбнулась, зажигая омерзительные тебе благовония у кровати девочки. — Любому существу присуща тяга к жизни, — поравнялась с мужчиной, не подымая ведьмин взгляд выше. — Не зря же вы дали своему мечу такое грозное имя. Я искренне боюсь его и не без причины. — Тебе известно имя моего меча? — хмыкнул Тоору, наконец-то пряча его в ножны. Ты усмехнулась, поднимая взгляд на генерала. На его лице вновь плескалось привычное глазу раздражение. Куда же подевались былые нотки страха? — Голодный Жнец, — от одного произношения тебя обсыпало неприятными мурашками. Да, ты сильна и уже почти привыкла к угнетающему дыму, но этот меч.. он будто ждал, когда же разрубит тебя пополам. Будто Тоору почти подарил ему душу, принося столько жертв. — Генерал. Я приму наказание вместо Жизель. — Еще чего удумала, — усмехнулся Оикава, осматривая как склонила голову. — Она во всем призналась и получит по заслугам. — И что же? Убьете ребенка лишь за то, что у него слишком доброе сердце? — ты почти привыкла играть с ним в гляделки. А вот он уверенно сдавал позиции, всё думая куда бы отвести глаза. Без привычного фиолетового блеска твой взгляд становился еще глубже, чем был. — Я так понимаю, речь о собаке? — ты утвердительно кивнула. — Ну и где эта псина? — Сумела сбежать от жестокого хозяина, я полагаю, — ты перевела нежный взгляд на девчушку, что мирно посапывала в постели. — Она никому не желала вреда. Просто не понимала, как по-другому уберечь живое создание от боли. В её мире это считалось почти что грехом. — В её мире? — Оикава удивлённо поднял брови, когда ты опустилась на колени, ложась в низкий поклон. — О, вспомнила, наконец, свое место? — В жилах Жизель течёт удивительная магия. Я предпочту отдать свою жизнь, чтобы её великолепный дар не угас вслед за ней, — мужчина вспыхнул. Да что же ты себе позволяешь? — Не угас вслед за ней? — он громко рассмеялся, прикрывая глаза ладонью, сквозь пальцы смотря на твой низкий поклон. — Что мне мешает попросту не сдержать слово и убить девчонку вслед за тобой? — Вот как, — ты поднялась с земли, грустно улыбаясь. — Выходит, великое зло, которого вы так боитесь, не заслуживает даже на толику рыцарской чести? Тоору рывком схватил тебя за шею, мгновенно впечатывая в стену у двери. Ты выпустила воздух, хватаясь за жилистое предплечье генерала, болтая босыми ногами в воздухе. Длинные пальцы тотчас обожгла татуировка на его запястье. Пыль из Серого Кварца, что навсегда вошла в его кожу вместе с краской, разрушала саму магию внутри тебя, когда ты коснулась оголённой кожи его руки. Он приблизил свое лицо к твоему. Злоба в его глазах, казалось, вырвется наружу тем же ведьмовским свечением, настолько эмоции брали над ним контроль. — Да что ты можешь знать о рыцарской чести, ведьма? — последнее слово он прошипел, смотря на твои губы, что дрожали от недостатка кислорода. — Вы сражаетесь мерзко. Грязно. Заставляете погрязнуть в грехах, а потом выходите из тени, оставляя нож в спине. Он отпустил тебя, и ты скатилась по стене, хватаясь за саднящее горло. Воздух не привносил желанной услады, ведь был полностью пропитан ядовитыми благовониями. Оикава запрещал тебе даже дышать. — Видимо, до меня, никто не учил тебя манерам, раз ты каждый раз встаешь с колен, когда я ухожу прочь, — он сделал шаг за порог комнаты. — И пора преподать урок тому, чья в том вина. — Н-нет, — хрипела ты, пытаясь подняться с пола. — Господ.. господин Самуи!