haikyuu!!

— Что-то вы не торопились, — ох, как же он горяч. Да меня уже даже подготавливать не надо. По колготкам сейчас потечет. — Прошло минут десять. Он отложил на стол кучку бумаг, что держал в руках и посмотрел на меня. И насмешливо так, что ухмылка рвалась наружу и у меня. Будто мы просто влюблённая парочка, которая решила ролевухи поиграть от наскучившего обыденного секса. Хотя, хрен там. «Обыденный» и «наскучивший» вообще не играют рядом с этим мужчиной. Как я и думала, он не сменил свою тройку и сейчас горячо восседает на кожаном кресле, в чёрном костюме. В «комнате», в которой было только две стены-картонки, до педантичной тошноты воссоздали офис богача. Даже воздух потяжелел, будто я и правда провинившаяся секретарь, которой предстоит вымаливать прощение босса. — Прошу прощения, — строго лепетала свои реплики я, делая шаги ближе. Этот стол пугал меня как радиоактивный плутоний. — Несколько бумаг пришлось отредактировать перед вашей подписью. — Вы должны были позаботиться об этом заранее, — он отъехал на кресле от стола, смотря на меня чуть вздёргивая красивый нос. А я кусала накрашенные почти-что кислотной красной помадой губы. — Напомните, сколько вы уже работаете в моей компании? В мыслях проскользнули зачатки паники. Эта его фраза разве была в сценарии? Заметив долгую заминку Сакуса усмехнулся. Режиссёр уже готовился прервать съемку, но мужчина ловко вывернул всё в нужное русло, выказывая неимоверный актёрский профессионализм. Ох, и что он вообще забыл в порно с таким талантом? Его зовёт красная ковровая дорожка и Канны. — Верно. Так долго, что уже и не вспомнить, — он поднялся, обходя стол. — Но ваша привычка к опозданиям, увы, никуда не делась. Ох, как же он хорош. Примостил бёдра на край стола, откинув одну руку назад. Будто на другого человека смотрю, ну серьезно. Глаза обрели такой, бесовской прищур. Совсем не тот безразличный взгляд, которым одаривал меня все предыдущие встречи. И к чему так вживаться в роль, если большую часть экранного времени его хрен будет блистать на экране? А, похуй. Чего мне рассуждать, если я здесь выполняю роль «пизда на подмену». Бьюсь об заклад, моя анкета просто попалась под руку, пока очередная порно-звезда с большими сиськами уехала куда-то на Бали. — Понимаю ваше недовольство, господин Киёми, — сделала шаг вперед, теснее прижимая к груди папку с какими-то ненужными листками. Кажется, они распечатали какие-то рецепты и диаграммы с чепухой. — Я готова отработать сверхурочно свои ошибки. — Вот как, — усмехнулся он. — Из-за своей медлительности вам придется засиживаться в офисе со мной допоздна. — С вами? — встречайте новую, блять, звезду порно-индустрии. О, я столько актрисы из себя не выжимала со времён университета, где безбожно брехала преподавателям в лицо любую хрень, только бы неуд не получить. — А что? Вас не устраивает работать бок обок со своим начальником? — он игриво наклонил голову. Глаза блеснули в свете тёплых ламп так интересно, что волнение куда-то отступило. Будто вы и правда просто.. играетесь? — Нет, что вы! Я просто.. — Хватит топтаться у двери. Важные документы сами ко мне дойти должны? — я кое-как спрятала рвущуюся улыбку и сделала несколько шагов вперёд. Подумать только. Еще несколько минут и начнётся то, о чём влажно фантазировала почти всю осознанную жизнь. Парень с картинки и лохушка-простушка. И пусть на один раз, пусть понарошку и за много-много дублей. Теперь-то я готова вгрызться в эту возможность зубами и искренне рада, что в ненастный час мне на глаза попалась эта до одури авантюрная вакансия. На этого мужчину нужно смотреть с доплатой. Красив, как тот, с кого рисовались греческие боги. В меру болтлив. Но, жаль, боится микробов. До сих пор в голове не укладывается как он смог связать свою жизнь с порно. Всё еще интересно как же сам процесс будет происходить. Он же буквально будет в меня свой член пихать. И весьма внушительный. Вспыхнула шутка режиссёра о подготовке к съемкам. Киёми будто мысли мои прочитал и подмигнул глазом, пока что скрытым от камер. Протянул изумительно красивую ладонь. — Ах! — не успев до конца убрать пальцы с другого края папки я была притянута ближе к мужчине, что дернул вещь к себе, буквально стукая нас носами. Всё как по маслу. — П-прошу прощения! — Забывчивая, медлительная, неуклюжая, — хмыкнул он, полностью отбирая тонкую папку, подымая её краем мой подбородок, наклоняя красивое лицо ближе. — Ваше заявление подписывал кто-то другой? — Нет, — на выдохе произнесла я, теряясь в мутном омуте его глаз. Пришло время выжимать всю сексуальность, на которую способна. Слегка некомфортно чувствовала себя в этих шлюшных шмотках секретутки, но благо зеркал нигде не наблюдалось, а воображение у меня работало на десяточку. Да и трудно быть не уверенной, если глаза Сакусы буквально принуждают к эгоизму. Интересно стало – это он такой актёрище или же.. и правда нравишься? Ха-а, куда это эго взлетело, простушка из трущоб? — Я бы снова пересмотрел условия, — голос стал тише, но я уверена, что этим огромным микрофонам, что летают над вашими головами подрагивающий шепот Сакусы записать по плечу. — Ваши навыки нуждаются в дополнительной проверке. — Если это необходимо, — склонила голову, будто провинившаяся кошка. Взгляд упал на внушительный бугорок чёрных брюк. Это было неожиданно. Меня уже можно выжимать, но не думала, что и Киёми в полной боевой готовности. Он хмыкнул, по сценарию осматривая меня вязким взглядом. Боже, он внатуре профессионал. Его глаза почти ощутимы на теле, так я завелась. — Начнём, пожалуй, с самого очевидного, — его рука потянулась к вороту моей блузки. Он зажал его между указательным и средним пальцами, ведя от шеи до самой груди, невесомо касаясь чувствительной кожи. — О, пуговицы-то, оказывается, на месте. Как же у него изумительно получалось дразнить меня, боже. Ухмылка так и рвалась наружу, настолько он разряжал обстановку. Когда читала сценарий, интонации, что всплывали в голове были совсем не такие игривые. Мне больше чудился строгий начальник, который жестко отчитывает провинившегося работника. А Сакуса будто облизывает меня, заставляя бёдра подрагивать от нетерпения. Когда я только начала смотреть порно – это было что-то невообразимое. Для неокрепшего детского воображения, яркая разноцветная картинка сплетающихся голых тел была сродни единорога увидеть. И лично мой разгорячённый мозг воспринял этот акт совокупления не как что-то омерзительное и страшное. Я художественно, со всей присущей мне на тот момент эстетикой, воссоздала в мозгу истинное наслаждение, с упованием наблюдая как мужчина ласкает женщину, и как на её лице расцветает блаженная улыбка. В тех первых фильмах было не всё идеально. Это были старые как свет кассеты, с посредственными актёрами, сюжетом и реквизитом. Но из-за того, что это первый мой опыт – я запомнила их на всю жизнь. Со временем сексуальные вкусы стали сменяться с запредельной скоростью. Иногда гуглила такое, что на страшном суде будет стыдно рассказывать. Но каждый дрочит на что хочет. Неизменным было только одно – красивая картинка. Мне до сих пор крышу сносит от третьего плана, красивого света и эмоций, которые можно считать по глазам. Признаюсь, даже на девушек иногда не смотрела, разглядывая только их партнёров. Но это уже часть моей женской физиологии. И, что интересно, мне будет даже совсем не обидно, если и в этом фильме никто не обратит на меня должного внимания. Я сама буду пялиться только на этого невероятного мужчину, что сейчас будет делать со мной что-то очень и очень плохое. Я закусила губу, прикрывая глаза. Он запустил два пальца под подол тесной юбки, проходясь тыльной стороной ногтей по чёрным чулкам. Туда-сюда он водил пальцами по напряженному бедру, то слегка подымаясь выше, то вновь опускаясь. Юбка была настолько короткая, что, приложи он усилий – уже бы вольничал по взмокшему белью. Ах да. Если бы оно, блять, было. — Не уверен, что это подходящая длина для работы в офисе. Что скажете? — он почесал острый подбородок, а я подняла виноватые глаза, явно вызывая какие-то чувства внутри этого кудрявого засранца. Глаза блеснули бесятами. — Если это вас беспокоит, я завтра.. — О, Т\и, — он приблизился, хватая и подымая мою голову за подбородок. — Меня беспокоит это прямо сейчас. Мы дышали друг дружке в губы, не прерывая зрительного контакта. Я уже бедром его бедро задевала, он почти вжался в меня, и лёгкая боль от его хватки привносила ясность в происходящее. А то я бы хер поверила, что не сплю. — Го-господин, я.. — ох, да детка! Выжимай из себя все кривляния перед зеркалом и фэйковые сценарии из башки! Я оперлась ладонями на его крепкую грудь, чувствуя, как под чёрной рубашкой перекатываются мышцы. Киёми усмехнулся, кладя руку на мою талию, сжимая. Я уже как масло к хлебу прилипла, всеми пушапными горками к нему прижимаясь. Фантазия уписялась, когда он просунул колено меж моих. Ох, сколько раз я мечтала, чтобы хоть один мужик провернул подобное. — Мне нравится ваша покладистость, когда это нужно, — он сместил взгляд с моих глаз к губам, затем еще ниже, к ложбинке груди и его рука, что не сжимала талию, потянулась к четвёртой пуговице, с лёгкостью расстёгивая её. — Выходит, вы не так безнадёжны, как мне показалось. — Я быстро учусь, — томно прошептала я, прикрывая глаза. Его колено тёрлось меж моих, и юбка задиралась всё выше. Ох, надеюсь камеры ловят каждое движение, а то я хочу потом посмотреть это всё в мельчайших подробностях. — Вот сейчас и проверим, — Сакуса нежно взял меня за волосы, открывая себе для обзора мою шею. Облизнув губы, он прильнул к нежной коже, оставляя россыпь долгих поцелуев от ключицы до самого уха. Места, которых он коснулся влажным языком обдало ветерком от кондиционера и тело покрылось мурашками. Я уже в говно. Но когда он, абсолютно без всякого «спасибо, пожалуйста» поцеловал меня – я, блять, подохла. Как Киёми целуется, боже. Он переместил обе руки на мои щеки, слегка массируя кожу головы подушечками пальцев. Начал медленно, чтобы я поймала ритм поцелуя, послушно следуя своим языком за его. Красная помада уже, наверняка, отбилась и на его губы, но Сакуса и не думал останавливаться. Такого страстного постановочного поцелуя еще добиться надо. Наши губы то и дело перехватывали инициативу друг у дружки, а языки ласкали ряды острых зубов. Киёми доминантно поменял нас местами, прижимая меня задницей к столу. Одна ладонь спустилась ниже, сжимая бёдра. Он запустил пальцы под юбку, находя голую кожу, не скрытую за чулками. Я то и дело тихо постанывала в поцелуй, не зная куда деть собственные руки. Но когда запускала пятерню в его волосы и чуть оттягивала и слышала тихий стон – понимала, что не так безнадёжна. И только спустя всё это время я поняла – он нарушил собственное правило. Ловко сбросив несколько ненужных офисных принадлежностей со стола, он будто пушинку поднял меня, усаживая на стол. Пристроившись меж моих бёдер, он отстранился, оценивая «причиненный ущерб». Да, выглядела я сейчас, наверное, пошло as fuck: растрёпанная, помада по губах размазалась, из блузки торчат вершинки сисек, а юбка уже в пояс превратилась, открывая Сакусе вид на все мои прелести. Судя по его сосредоточенному мутному взгляду – ему понравилось. — Начнём, пожалуй, с вашего внешнего вида, — произнёс, медленно расстёгивая все пуговицы рубашки. — Я считаю, хорошему начальнику ничего не стоит помочь сотруднику с гардеробом, что скажете? — Д-да, — тихо шептала я, прикрывая глаза. Я вообще нихуя не играла. Вы шутите? Он такой пиздатый, боже. Киёми полностью расстегнул мою рубашку, проводя пальцами по кружевному бюстгалтеру, задевая набухшие соски. Глянув на него из-под полуопущенных ресниц, я глубоко вздохнула и грудь подпрыгнула вверх-вниз. Из-за этого пальцы Сакусы задели сосок с большим трением, и я тихо простонала, не успев спрятать усмешку. Он, заметив это, тихо рыкнул, прижимаясь ко мне ближе. Его член упёрся в мой пупок, распаляя воображение. Завёл руку мне за спину, расстёгивая лифчик. Я вот не знала, что существуют бюстгалтеры на липкой ленте. Ну такой, как на детских кроссовках. Чтобы партнер в порнухе не испортил дубль, тыщу лет открывая эти механизмы на спине. Киёми вновь чуть отдалился, любуясь видом. Он, похоже, как и я – законченный эстет. Ну я бы сама себе понравилась в данный момент. Красивая одежда, сносный макияж и укладка. От меня вкусно пахнет и сиськи «средние». Я гуглила как красиво их выпячивать, так что выкладываюсь на полную. Киёми наклонился и провёл влажную дорожку от шеи до груди, облизывая вставший колом сосок. И смотрел на меня, пока безбожно терзал мою грудь, посасывая, облизывая и прикусывая бедный сосочек. Хотя он не против. Пока губами ублажал одну грудь, другую ласкал свободной рукой, перекатывая чувствительную вершинку между пальцев. Я начала стонать чуть громче, позволяя себе опять трогать его шелковые волосы, в моментах притягивая ближе. Он тёрся членом об мое колено, вырисовывая влажные узоры на груди и солнечном сплетении. Иногда огромной ладонью стискивал шею, вызывая у меня ухмылку. Как же хорошо. В меня три пениса влезет, так мокро внизу. Поймала его усмешку и не придала значения, только когда он опустился ниже, я забила тревогу, безвольной куклой шире раздвигая ноги. Киёми оглаживал каждый участок моего тела. Его ладонь ласкала лодыжку, подымаясь всё выше. Стоп, стоп. Я, что, пропустила пару листов сценария? Мужчина, видя мои заминки, мягко поцеловал мое колено, глазами заверяя успокоится. Пока режиссёр не сказал «стоп! снято!» мы и права не имеем прерывать представление. Жарко. Его рука спустилась с талии к бёдрам, настойчиво сжав внутреннюю их часть. Я напряглась. Скрывшись за спутанными локонами: — Этого ведь не было в сценарии, — прошептала, пытаясь унять дрожь. Он лишь усмехнулся, оставляя жаркий поцелуй на дрожащей коже, скрытой за полупрозрачными чулками. — В этом деле импровизация поощряется, Т\и, — Сакуса укусил меня за бедро и клянусь, забыла нахуй как дышать. Как еще нас не спалили. Или все камеры направлены на мою голую грудь? Про него много пишут во всяких вычурных журналах и новостных статьях порно сферы, но я могу подтвердить, что всё это чушь собачья. Холоден? Закрыт? «Слишком мало чувств»? Да я тут как масло плавлюсь только от одного взгляда! И все эти его ухмылки и томные взгляды.. да я от его голоса кончить смогла, чего уж там! «Это круче пяти литров текилы и удара в морду», как говорилось в самом кассовом фильме всех времен. — Можешь томно и сладко вздыхать, режиссёру нравится такое, — поиздевавшись над моими ляжками вдруг сказал Киёми, удобно устраиваясь меж бёдер. — Только со вкусом, как вчера. Я хотела было оправдаться, но его язык коснулся клитора и.. и всё, блять! Что он вытворял. Томно, сладко вздыхать? Да я еле сдерживала крики. Хотелось сделать всё красиво, а не орать белугой, что это лучший куннилингус в моей жизни. Он вцепился обеими ладонями в бёдра, приподнимая, направляя, чтобы было удобней, а я не знала куда деть мечущиеся руки. На столе особо не развернешься, если честно. Еще и ручка прямо в поясницу упирается. Но как только посмотрю вниз.. ох. Я бы даже без денег этим иссиня-чёрным глазам отдалась. Сакуса облизывал и посасывал мой клитор как будто я дубайская шоколадка. Еще никто не обращался с моей горошинкой с такой нежностью и заботой. Он отлизывал с причмокиванием, но никакого дискомфорта и излишнего давления, которое бы портило все ощущения. Будто он рентгеном видел все нужные и не нужные места, находя все важные мокрые складочки. И этот его уверенный взгляд, что бросал на меня снизу.. Подумалось, что здесь сейчас не тот Киёми Сакуса, который жестко указывает дозволенные границы и боится лишний раз испачкаться. Да я уверена, у него уже с подбородка стекает. В помещении остался лишь режиссёр и три оператора, а мне всё равно тревожно. Это совсем не то, когда наблюдают, видят каждое сокровенно место, которое хочешь спрятать. — Не думай о них, — Сакуса поднялся с колен, нависая надо мной. Его глаза горели, а губы блестели от моей смазки. Ну и зрелище. — Смотри только на меня. Чувствуй только меня. Он поцеловал меня. Влажно. Глубоко. Чувственно. Он вновь нарушил свой самый важный запрет. — Сегодня, — он отстранился, расстёгивая ремень. — Ты – моя.