Стекляшка

      Владимир ощутил резкую боль в шее, отчего быстро проснулся. Он задремал в собственной постели, читая господина Байрона, но настолько невнимательно, что хоть убей, он бы не вспомнил и строчки того, о чем прочел до того, как провалиться в сон. От неудобной позы заныла шея, поэтому Корф потер ее, оглядев комнату, и обнаружил Анну в неглиже, стоящую напротив него. Она с ужасом взирала на дуэльные пистолеты.       Красавица испуганно перевела взгляд на молодого барона, чем вызвала трепет последнего. При свете свечей ее образ казался Владимиру самым соблазнительным, что ему удалось повидать за свою жизнь. Девушка нарочно оголила плечико, но старательно прикрывала его белокурыми локонами. И спрашивается, зачем?       Владимир сразу понял, зачем она пришла, но видел, что она сомневается в своем поступке. Поэтому решительно скинула часть полупрозрачной ткани с плеча, но столкнувшись с его прямым взглядом, прикрылась волосами.       — Ты же не любишь меня, — уверенно произнес барон. — Зачем жертвовать своей честью?       Щеки Анны запылали, и Владимир отдал бы многое, чтобы сейчас прикоснуться к ним губами. Она привела свое кружевное одеяние в первоначальный вид, смущенно опуская глаза. Несмотря на усталость, Корф находил в этом разговоре свое очарование. Пусть он ничего и не решит, но он запомнит Анну такой прекрасной, какой она предстала перед ним сейчас. Умереть завтра на дуэли с лучшим другом с этим воспоминанием — неплохая перспектива.       — Вы можете себя покалечить, да и друга потерять.       — Вас волнует моя жизнь? Что же, я тронут, но не стоит беспокоится. Я не намерен никого убивать, тем более не собираюсь быть убитым. Но что же делать?       Было ли у всего этого другое решение? Владимир знал, что было. Но отпустить Анну в руки своего лучшего друга — болезненно. Сможет ли он жить, зная, что девушка влачит свое существование в качестве любовницы Репнина? Она не заслуживает этого. С другой стороны, Миша вряд ли бы согласился на дуэль с ним, если бы Аня нужна была ему не в статусе жены.       Сомнения в порядочности Михаила терзали Корфа, как и нежелание видеть счастливые лица новоиспеченных молодоженов. Дуэль расставит все на свои места. Он уже решил... Но появление Анны было, право, неожиданным. В глубине души Владимир надеялся на что-то немыслимое, на то, что она пришла сюда, ведомая чувствами к нему...       — Вся моя жизнь принадлежит Вам, — произнес молодой барон, зная, что не лжет. - Лишь бы ты была рядом.       Анна подалась вперед и позволила себя целовать. Владимиру хотелось, чтобы поцелуй вышел глубоким и чувственным, но он почувствовал дрожь девушки, поэтому ограничился нежными поцелуями, чтобы не пугать ее еще больше. Было очевидно, что Аня пришла сюда ради спасения Михаила. Но Корф должен был знать наверняка, чтобы задушить в себе трепещущую надежду на взаимные чувства.       — Ты любишь меня? — Своего голоса Владимир не узнал, уж слишком он звучал жалко. Ему так хотелось услышать "да", что он повторил вопрос, заглядывая девушке в глаза.       Но Анна молчала, слезы предательски текли по щекам, а она старалась смотреть куда угодно, но не в глаза барону. Она была хорошей актрисой и послушной куклой отца, но сегодня не смогла солгать. Владимир поверил бы любой лжи именно в эту ночь, но девушка не смогла пересилить себя.       —Уходи...

***

      Театральный антураж Владимира никогда не привлекал, однако он даже запрещал себе думать о том, почему сейчас стоит в тени закулисья крепостного театра своего отца. Приехав в очередной раз домой, молодой поручик был шокирован очередной причудой Иван Ивановича, который вознамерился сделать из разлюбезной Анечки приму Императорского театра. Такого сумасшествия сносить Владимир не собирался, поэтому завел достаточно откровенный разговор с отцом.       — Как ты смеешь при отце озвучивать эту пошлость?! — взорвался Корф-старший, когда его сын в пренеприятнейшем тоне сообщил обо всех деталях закулисного бытия. - Анечка талантлива, и я позабочусь, чтобы ни у кого не возникала мысли, будто эта девушка нуждается в покровителе!       Как и полагал молодой барон, его папенька пребывал в иллюзиях, как и Стекляшка. Мир этих двоих казался Владимиру сошедшим со страниц французского романа, который был тщательно отполирован от непозволительных пошлостей. Будто не было крепостного права, неравенства, волокитства, покровительства и других отягчающих жизнь молодой девушки обстоятельств.       После неприятного разговора, который перешел в очередной скандал, поручик отправился сюда, в этот проклятый театр, который раскрывал талант "восходящей звезды". Владимир фыркнул. Он не представлял Анну актрисой, зная ее строгий характер. Возможно, ее игра и была талантливой, природа наделила ее пластичностью и ангельским голосом, но все это должно остаться в стенах этого здания.       Владимир заметил Стекляшку сразу, а вот она его не замечала. Дух захватывало от этой тоненькой фигурки, облаченной в цыганский наряд, юбка которого обнажала изящные ступни. Она была Эсмеральдой.       — Ох, батюшки, ну прям цыганочка! — раздался заливистый хохот Варвары. Она все это время сидела в зрительном зале в ожидании перевоплощения Анны.       — Ну нет, Варвара, — заулыбалась Аня, смущенно опуская голову. — Это лишь наряд, я даже грим не накладывала и парик не примеряла. Я не чувствую себя цыганкой пока полностью не перевоплощусь.       — Да, Бог с тобой! — отмахнулась кухарка. — Я вот ваши французские романы не читаю и знать-то не знала, что цыгане и в Парижу бывают, да еще и деток крадут! Лучше станцуй мне, как эта Эсмеранда, Иван Иванович так хвалил твой танец!       — Эсмеральда, — поправила Варвару Анна. — Я стесняюсь танцевать, когда не в образе, Варечка...       — Чего тут стесняться, мы одни! Ну Анюта, порадуй, я об этих новомодных романах от тебя-то и узнаю, прочесть-то не прочту, грамоте не научена!       — Хорошо, — согласилась девушка. — В постановке я немного поменяю в конце движение, но пока не придумала как. Вот сейчас и оценишь.       Владимир забыл как дышать. Он не хотел выдать своего присутствия, поэтому плотнее прислонился к стене и стал наблюдать за движениями Стекляшки. Она действительно не перевоплощалась, это была Анна, которую он знал с детства, только сейчас она танцевала в цыганском наряде так, что Корф не узнавал ее.       Он впервые видел ее тонкие лодыжки, которые мелькали в танце и привлекали внимание из-за короткой юбки. Монетки на талии у девушки звенели при каждом ее повороте, привлекая внимание к стройному стану и высокой груди. Изящные ручки плавно поднимались над ее головой и опускались, а сама она кружилась, распаляя сердце молодого поручика все сильнее и сильнее.       Владимир бесшумно ушел, так и не выдав своего присутствия. Уже в собственной комнате, он, закрыв глаза, представлял танцующую Анну, которую он привлекает в свои объятья, а девушка заливисто смеется, позволяя держать себя за талию и прикасаться губами к своей тонкой шее.

***

      Воспоминание приснилось Владимиру под утро, когда он все-таки смог задремать на пару часов. Оно дополнялось и другими подробностями, которые возникли в его воспаленном воображении. Думать о них не хотелось, так как барон чувствовал себя последним мерзавцем, представляя себе вольности, которые не мог позволить себе в отношении Анны.       Умывшись и одевшись, он принялся проверять пистолеты. Скоро со всем будет покончено, осталось пережить несколько мучительных часов.       Владимир спустился к завтраку, встретив у накрытого стола растерянную Анну. Она испуганно посмотрела на него, собираясь покинуть комнату. Но барон остановил ее.       — Позавтракайте со мной, пожалуйста.       Анна покорно присела на свое место. Ее лицо было бледнее обычного, глаза бегали по комнате, а руки немного дрожали. Владимир усмехнулся про себя, отметив, что именно так и должна выглядеть женщина, которая чуть ли не отдалась нелюбимому мужчине. Стало как-то не по себе. Не притронувшись к кулинарным изыскам Варвары, Владимир оставил Анну одну. Он хотел запомнить ее красивой и соблазнительной, какой она пришла к нему в комнату, но не бледной и потерянной, которую он увидел сегодня.