Я люблю Вас, профессор

Как и все будущие студенты этой старинной школы, я с мамой посетила Косую аллею, где приобрела все необходимые для учёбы принадлежности. В том числе и волшебную палочку. Это было одно из самых волнительных событий в моей жизни. В лавку Оливандера вошла одиннадцатилетняя девочка, а вышла счастливая обладательница десятидюймовой остролистовой палочки с сердечной жилой дракона. Я заправила выбившиеся из причёски волосы за ухо и подошла к ждавшей у входа матери. — Теперь и у меня есть своя волшебная палочка. — Я горжусь тобой, моя милая. — Мама нежно обняла меня и вдруг засуетилась. — Мне нужно кое-куда отойти, но я скоро вернусь. Ты пока можешь зайти в магазин мадам Малкин. — Хорошо, я буду ждать тебя у входа в магазин, если закончу до твоего возвращения. Мама кивнула и быстро удалилась. «Интересно, куда это она? — Подумала я, провожая взглядом стремительно удалявшуюся женщину — Что-то случилось?». Я вошла в магазин, где меня встретила приземистая улыбающаяся волшебница, одетая в розово-лиловую мантию. — Едем учиться в Хогвартс? — спросила она прежде, чем я успела объяснить цель своего визита. — Ты пришла по адресу. Мы прошли вглубь магазина, где меня поставили на скамеечку у зеркала. Сначала я примерила форму, затем её подогнали по росту. Когда женщина закончила, я взглянула на себя в зеркало. Из него на меня смотрела уже юная волшебница с тонкими аккуратными чертами лица, на котором выделялись большие зелёные глаза с пушистыми ресницами и резко очерченные высокие скулы. Розовые губы по привычке были плотно сжаты в тонкую линию, длинные каштановые волосы зачёсаны в высокий хвост, спина гордо выпрямлена. Руки с изящными длинными пальцами легонько подрагивали, выдавая волнение. Я только сейчас заметила как мы с мамой похожи. Чёрная мантия сидела идеально, не хватало только остроконечной шляпы для полноты образа. Мы быстро закончили с подгоном формы. Мама в честь моего поступления в Хогвартс подарила мне красивую чёрную кошку с белым кончиком хвоста. У неё были такие же зелёные глаза, как и у меня. Поездка на Хогвартс-экспрессе была не менее волнующим событием. Именно там я познакомилась с двумя рыжеволосыми близнецами, представившимися как Фред и Джордж Уизли. Мы быстро подружились и в последствии творили не мало безобразий в школе, за что нам влетало от преподавателей, а от матери мне перепадало вдвойне, но я быстро взялась за голову, в отличие от моих друзей. Поэтому в будущем я уже следила, чтобы они не разнесли школу на куски. И так, мы поднимаемся по широкой мраморной лестнице ко входу в банкетный зал. У дверей нас уже ждёт моя мама, известная всем как профессор МакГонагалл. Она барабанит тонкими изящными пальцами по каменным перилам. Прежде, чем пустить нас в большой зал, профессор произнесла свою приветственную речь, и только после этого мы смогли зайти внутрь. Я уже не раз видела этот зал, но всё равно чувство восторга и сильное волнение овладели мной: настало время для самого долгожданного момента. Распределение по факультетам началось. Фамилии звучали одна за другой. Моих новых знакомых уже распределили на гриффиндор. Ряды будущих студентов стремительно редели. И вот настал мой черёд. — Донелла МакГонагалл. — Я сделала шаг вперёд. С разных сторон послышались перешёптывания. — Она сказала МакГонагалл? — Это дочь профессора МакГонагалл? — Может, однофамилица? — Ты посмотри как они похожи! Видимо, никто не ожидал, что у профессора может быть дочь. От волнения у меня подрагивали руки. Чтобы хоть как-то это скрыть, я сплела их в замок, когда села на табурет с тремя ножками. Последнее, что я увидела, прежде чем мама водрузила мне на голову шляпу и она упала мне на глаза, был огромный зал, заполненный людьми, которые с нескрываемым интересом разглядывали меня. А затем перед глазами встала чёрная стена. Шли минуты, а шляпа всё молчала. Вдруг я услышала тяжёлый вздох. Мне стало страшно: а вдруг мне не подходит ни один из факультетов? — Очень трудный выбор. — Задумчиво произнёс голос прямо в моё ухо. — Вы как Ваша мать. С ней тоже было трудно. Я вижу неплохой ум и талант, а также много отваги. Так куда же мне Вас определить? «Я хочу в гриффиндор. — подумала я. — Не хочу в Когтевран» — А Вы уверены? Когтевран как раз для учеников с таким же острым умом, что и у Вас. Когтевран поможет раскрыть весь ваш умственный потенциал. Вы уверены? «Хочу в гриффиндор. Пожалуйста» — Ну ладно, раз Вы так в этом уверены, пусть будет… - Над моей головой прозвучал голос громкий и резкий: — Гриффиндор! В зале радостно зааплодировали, с головы исчезла шляпа и я смогла увидеть свою маму: она улыбнулась мне и вновь вернулась к списку. Ощущая дрожь в ногах, я медленно пошла к своему столу. Я испытывала такое сильное облегчение по поводу того, что попала в Гриффиндор, что даже не заметила, как пришла к столу, где меня уже ждали близнецы. — Чего так долго? — Спросил Фред. — Шляпа решала на какой факультет меня лучше отправить: когтевран или гриффиндор. — Хорошо, что она решила отправить тебя в гриффиндор. — Джордж похлопал меня по плечу. Теперь я получила возможность рассмотреть главный стол, за которым сидели учителя. В самом углу сидел лесничий Хагрид, чуть поодаль профессор Снейп. А в центре стола стоял большой золотой стул, больше напоминавший трон, на котором гордо восседал Альбус Дамблдор. Церемония подошла к концу. Профессор МакГонагалл скатала свой свиток и вынесла из зала Волшебную шляпу. Профессор Дамблдор поднялся со своего трона. На его лице играла лучезарная улыбка. И вид у него был такой доброжелательный, словно все сидящие в зале ученики его школы вовсе не ученики, а его дети. — Добро пожаловать в Хогвартс! — Произнёс он. — Прежде чем мы начнём наш пир, я хотел бы сказать несколько слов. Вот эти слова: Олух! Пузырь! Остаток! Уловка! Всё, всем спасибо! Дамблдор сел на своё место. Зал разразился аплодисментами. Я, конечно же, тоже аплодировала вместе со всеми, но на моём лице выражалась глубокая задумчивость. Странно, он что, сошёл с ума? Когда я с ним разговаривала в последний раз, он был абсолютно нормальным… — Эй, Донелла, как насчёт жареной картошечки? — Из задумчивости меня выдернул голос Джорджа. Я посмотрела на стол и увидела, что тарелки были доверху наполнены едой. Живя у дядюшки, я уже успела отвыкнуть от подобной роскоши. На столе красовались чуть ли не все мои любимые блюда. К слову, дядюшка никогда не морил меня голодом, но в семье нас было пятеро, так что вдоволь наесться удавалось далеко не всегда. Но сейчас я не дома у дядюшки Малькольма, так что я положила себе в тарелку всего понемногу и накинулась на еду. Она была великолепной. Когда все наелись, тарелки вдруг опустели, снова став идеально чистыми, словно секунду назад на них не было никакой еды. Но через мгновение на них появилось сладкое. Пока я накладывала в свою тарелку шоколадные эклеры и клубничное мороженое, за столом заговорили о семьях. С другой стороны обсуждали начало занятий, именно к этому разговору я и присоединилась. — Меня больше всего интересует трансфигурация — искусство превращать что-то во что-то другое. Ну вы понимаете. Конечно, это считается сложным делом… — На многое не рассчитывай. — Вмешался старшекурсник. — Вы начнёте с мелочей. — Да-да, я понимаю. Сначала самое лёгкое, а потом программа постепенно начнёт усложняться. Ой, а ещё я очень хочу как можно побыстрее приступить к ЗоТИ и зельеварению. Тот же старшекурсник вдруг рассмеялся. — Я сказала что-то смешное? — Я вперила в него пристальный взгляд своих зелёных глаз. — Нет-нет, извини. Просто после первого же урока по зельям ты тут же поменяешь своё мнение. — Увидев недоверие в моих глаза брюнет наклонился ко мне поближе и указал кивком головы в сторону учительского стола. — Видишь мужчину с чёрными сальными волосами? — Да. — Это профессор Снейп, он преподаёт зельеварение, но говорят, что это ему совсем не по душе. Он хочет занять должность профессора по ЗоТИ. Наверное, большой специалист в тёмных искусствах. — Он вновь засмеялся, довольный своей шуткой. — Кстати, меня зовут Питер Лабини. — Донелла МакГонагалл. — МакГонагалл? Ты дочь профессора МакГонагалл? — Теперь уже он смотрел на меня с интересом, как и другие ребята, сидевшие поблизости. Кроме Фреда и Джорджа. Они уже знали мою историю. — Да, я её дочь. — С вызовом отвечаю я. — О, ну тогда с трансфигурацией проблем у тебя не будет. — Если ты думаешь, что профессор будет относиться ко мне как-то по-особому, то ты глубоко ошибаешься. — Уязвлённая его замечанием я также начала отвечать с некоторой резкостью. — Только не устраивай сцен. Я не это имел ввиду. — А что тогда? — Ну твоя мама сильна в трансфигурации, она училась… — У профессора Дамблдора, это я прекрасно знаю. — Ну вот, способность к этому предмету у тебя в крови. Я выдохнула с облегчением. Ссоры в первый же вечер удалось избежать, но думаю, что не все будут так добры ко мне. — Посмотрим. Когда все насытились десертом, сладкое исчезло с тарелок, и профессор Дамблдор снова поднялся со своего трона. Все затихли. — Теперь, когда все мы сыты, я хотел бы сказать ещё несколько слов. Прежде чем начнётся семестр, вы должны кое-что усвоить. Первокурсники должны запомнить, что всем ученикам запрещено ходить в лес, находящийся на территории школы. Также напоминаю, что не следует творить чудеса на переменах. А теперь насчёт тренировок по квиддичу — они начнутся через неделю. Все, кто хотел бы играть за сборные своих факультетов, должны обратиться к мадам Трюк. — Ну что, не хочешь записаться, а? — Оживились близнецы. — Первокурсникам запрещено играть в квиддич. Вам это хорошо известно. — Ещё один рыжеволосый мальчишка строго смотрел на близнецов. — Кто это? — Спросила я у Фреда. — Это наш брат Перси. — А теперь, прежде чем пойти спать, давайте споём школьный гимн! — прокричал Дамблдор. Он взмахнул своей волшебной палочкой и из неё вырвалась длинная золотая лента, которая поднялась над столами, а потом превратилась в застывшие в воздухе слова. — Каждый поёт на свой любимый мотив. Итак, начали! И весь зал вразнобой заголосил слова из гимна. Я не помнила наизусть ни одного мотива, поэтому присоединилась к сидевшим по обе стороны близнецам. Кто-то пел тихо, кто-то громко, словно не пел, а кричал, кто-то быстро, кто-то медленно. Естественно, все закончили петь в разное время. И вот, все уже закончили, а мы с близнецами всё ещё продолжали петь школьный гимн — медленно и торжественно. Я заметила, что все смотрят на нас, а Дамблдор начал дирижировать, взмахивая своей палочкой. От смущения мои щёки горели, но я продолжала петь со своими друзьями. А когда мы закончили, все нам зааплодировали. Дамблдор громче всех. — Волшебство музыки затмевает то, чем мы занимаемся здесь. — Профессор вытер глаза: похоже, он прослезился. — А теперь спать. Марш! Первокурсники, возглавляемые старостой, прошли мимо ещё сидевших за своими столами старшекурсников, вышли из Большого зала и поднялись по мраморной лестнице. Я так устала за день, что зевала чуть ли не на каждом шагу и еле передвигала ноги. А между тем мы поднимались то по одной лестнице, то по другой. Я не могла дождаться, когда же мы доберёмся до гостиной. И тут староста остановился. — Вот мы и пришли. Мы стояли в конце коридора перед портретом очень толстой женщины в платье из розового шёлка. — Пароль? — Строго спросила она. — Банановые оладьи. — Ответил староста, и портрет отъехал в сторону, открыв круглую дыру в стене. Все прошли в уютную круглую Общую гостиную Гриффиндора, заставленную глубокими мягкими креслами. Староста показал нам двери в наши спальни. Мы поднялись по винтовой лестнице и, наконец, оказались в спальне. Здесь стояли пять больших кроватей, закрытые бархатными тёмно-красными шторами. Постели уже были постелены. Мы были так утомлены, что молча натянули свои пижамы и забрались на кровати.