Двуличие

— Чёрт, и как ты собираешься впихнуть это в один чемодан? — разочарованно бормочет Марисса, хватая одежду из моего шкафа. Я сижу на кровати, скрестив ноги, и складываю одежду, где-то позади шумит радио. Она права, у меня всего один чемодан для одежды и сумка для техники, для целого тура — это жёстко. Мне нужны пижамы, повседневная одежда, одежда на выход, лифчики, нижнее белье, туалетные принадлежности. — Понятия не имею, но мне придётся всё впихнуть, — разочарованно вздыхаю, потому что моя кровать полностью покрыта одеждой. — А что насчёт обуви? Например, по паре к каждому наряду? — Марисса оглядывается и с замешательством смотрит на меня. — Не думаю, что смогу её впихнуть, — прикусываю губу и смотрю на свой чемодан. — Значит, ты просто собираешься носить со всем свои уродливые зелёные кроссовки? — спрашивает она. — Ладно, для начала они зелёные с белым… — вообще-то. — Они уродливые, — перебивает подруга, поворачиваясь к моему шкафу, вытаскивая ещё больше вещей, для которых у меня совершенно нет места. — А где то чёрное платье, которое делает твои ноги невероятно длинными? — спрашивает она, перебирая одежду. — Я не собираюсь его брать, — усмехаюсь, качая головой. — Почему? Ты выглядишь в нём чертовски горячо. — Оно заканчивается прямо под моей задницей. Я не надену такое, чтобы поснимать на концерте, — смеюсь я. — Нашла! — восклицает Мар, стаскивая его с вешалки, и поворачивается, приложив ткань к телу. Год назад она купила его мне на день рождения, с тех пор я носила его раза три. — Определённо нет, — я качаю головой. — Ну так не надевай его на работу, возьми его на выход, — она бросает платье на кровать. — На какой ещё выход? — я выгибаю вопросительно бровь. — В клубы и на закрытые вечеринки, — у неё такой безумный взгляд. — Не думаю, что я вообще куда-нибудь с ними пойду, — категорично отвечаю я, возвращаясь к сборам. — Да ладно, если они пригласят тебя на вечеринку, ты не пойдешь? — удивлённо спрашивает подруга. Отрицательно качаю головой, будучи серьёзной. — Почему бы и нет? — её темные брови сходятся на переносице. — Мне нужно напомнить тебе, что произошло, когда я в последний раз встречалась с этой группой? Это безумие, что я вообще подписала контракт, чтобы стать частью их команды. — Я знаю, что ты была напугана, но Куинси больше не в группе. Я познакомилась с Найлом и Луи — они показались мне довольно милыми, — оправдывается она. — Тем не менее я им не доверяю, — бормочу себе под нос, сворачивая одну из рубашек, чтобы занять меньше места в багаже. Я всё ещё стараюсь не думать о всех аспектах, связанных с контрактом; теперь я в ловушке с этими людьми. У меня действительно остались не лучшие воспоминания о том времени, когда я впервые с ними встретилась. Если бы Куинси до сих пор играл в группе, я определённо бы отказалась. Но тот факт, что я буду рядом с Гарри, совершенно не улучшал ситуацию. — Эви... — Марисса подходит и садится передо мной на край кровати. — Ты же знаешь, что всё будет хорошо, правда? Никто не собирается делать ничего, что случилось в прошлый раз, — она кладёт руку мне на ногу, когда я застываю на месте. Её голос смягчился, и я поняла, что она переживает. Делаю глубокий вдох и бросаю рубашку в чемодан, чувствуя, как напряжение берёт верх. — Я просто... я не знаю. Мне даже страшно об этом думать. Тот факт, что я буквально в ловушке с ними. Мне страшно, что может случиться что-то плохое… не знаю, что именно, но эта мысль застряла в моей голове. В последний раз, когда я видела их солиста, он пытался использовать свою популярность для секса, — я качаю головой, мой желудок переворачивается, когда в памяти всплывают фрагменты той ночи. — Он осёл, но он не собирался причинять тебе боль. Я не пытаюсь его оправдать, но раз уж на то пошло, он спас тебя от парня, который собирался тебя изнасиловать, — констатирует она, слегка пожимая плечами. Я киваю, ведь она права. Часть меня всегда будет благодарна Гарри за то, что он спас меня, но я всё ещё не считаю его хорошим человеком. — Будет неловко, когда он узнает, что я их новый фотограф. Он превратит мою жизнь в ад, вот увидишь, — качаю головой, отгоняя ненужные мысли. — Ты там для того, чтобы делать свою работу, вот и всё. Я уверена, он оставит тебя в покое если ты не будешь путаться у него под ногами, — пожимает плечами Мар. — Он избил трёх последних фотографов, потому что ненавидит фотографироваться, — утверждаю я, живот резко сводит. Подруга поджимает губы, не зная, что сказать. — Ну... тогда не фотографируй его, — она пожимает плечами, и я фыркаю. — Я собираюсь умереть… — Расслабься, я уверена, что он тебя не тронет, — усмехается Марисса. — Зачем им вообще фотограф, если солист ненавидит, когда его фотографируют? — Мар задаёт вопрос, который я уже давно себе задаю. — Понятия не имею, но они очень старались найти человека на это место, — я пожимаю плечами. — Странно. — Но я не могу дождаться, когда увижу мир, — складываю ещё пару вещей в чемодан. — Да, и я очень за тебя рада, тебе лучше отправить несколько открыток, — в шутку угрожает подруга. — Бабушка сказала то же самое, — хихикаю я. — Она будет безумно по тебе скучать. — Я знаю, мне немного стыдно, что я оставляю её. И Винни тоже… — Не расстраивайся, они хотят, чтобы ты это сделала. — Знаю, но я так много делала здесь, чтобы помочь бабушке, а теперь я просто собираю вещи и уезжаю. — Ты не можешь оставаться здесь вечно, и она это знает. Она хочет, чтобы ты жила своей жизнью и использовала возможности, пока можешь, — утешает Марисса. Я вздыхаю и откидываюсь на кровать, закрывая глаза. — Поверить не могу, что действительно это делаю, — шепчу себе под нос. — Расслабься и получай удовольствие, — усмехается она, и я слышу, как она бросает в чемодан какую-то одежду. Внезапно дверь распахивается, вбегает Винни с широкой улыбкой на лице, сжимая в руке рулон туалетной бумаги. Она прыгает на мою кровать, как всегда, когда входит в мою комнату, протягивая рулон. — Вот, держи, — улыбается малышка. — Зачем ты его принесла? — хохочу и стону, забирая его у неё. —На случай, если тебе придется воспользоваться ванной комнатой во время путешествия, — она говорит так, как будто я глупая, что не подумала об этом; я не могла удержаться от смеха. — Вин, у них будет туалетная бумага, — улыбаюсь девятилетней девочке. — Правда? — она наклоняет свою голову в сторону. — Да, детка, — взъерошив волосы, возвращаю ей туалетную бумагу. — Оу… — Но всё равно спасибо, — я заправляю её вьющиеся каштановые волосы за ухо. — И как долго тебя не будет? — спрашивает она. — Несколько месяцев, — я держу это в тайне. — А несколько — это сколько? — она уже слишком взрослая, чтобы оставлять фразы без внимания. Я замираю и смотрю на Мар, которая стоит возле шкафа в противоположном конце комнаты с грустным выражением на лице. — Восемь… — шепчу я. — Восемь? — Винни резко вздыхает, моё сердце ускоряется. — Я обязательно приеду навестить тебя, обещаю, — я улыбаюсь, чтобы хоть немножко смягчить ситуацию. Она надувает губы и наклоняется ко мне, прижимая голову к груди. Я обнимаю её и опускаю голову вниз, целуя в макушку. Расставание с ней — одна из самых трудных вещей. Я не хотела уезжать на восемь месяцев, это слишком долго, особенно если тебе есть, по кому скучать. — Я вернусь раньше, чем ты успеешь подумать, время пролетит незаметно, — шепчу я, медленно потирая ей спину.