Двуличие

Когда саундчек заканчивается, я сразу направляюсь в свою гримёрку, чтобы подготовиться к концерту. Любой ценой стараюсь избежать встречи с группой — особенно с Гарри. После моего маленького смелого поступка я действительно не хочу с ним столкнуться. Не то чтобы мне вообще хотелось встречаться с ним лицом к лицу. Пересекаю коридор, прокручивая фотографии, чтобы понять, есть ли хоть что-то стоящее. Крупные планы великолепны, особенно снимки Лиама, играющего на барабанах. Вообще-то, мне удалось получить несколько очень хороших кадров всех парней… всех, кроме Гарри. Я почти его не снимала, учитывая всё то, что произошло. Он не выглядел счастливым, когда я делала эти дурацкие фотографии из зала, а в перерывах между песнями Стайлс совершенно не вызывал интереса. Его челюсть была так остра, что оставалось лишь догадываться, насколько сильно были стиснуты его зубы. В зелёных глазах застыло выражение полнейшей ярости и отвращения. Но я обязана постоять за себя. Если покажу, насколько сильно меня задевает то, что он делает, парень никогда не остановится. Захожу в свою раздевалку, просматривая фотографии с опущенной головой. Едва успеваю захлопнуть дверь, как кто-то подходит ко мне, прижав к деревянной поверхности. Вскрикиваю от неожиданности и смотрю вверх, оказавшись лицом к лицу со Стайлсом; сердце уходит в пятки. Его руки прижимаются к двери рядом с моей головой, не касаясь, но в очень опасной близости. Я перестаю дышать, глядя в зелёные глаза напротив. — Ты думаешь, что такая крутая, малышка? — хрипит он, сохраняя зрительный контакт. Грудь тяжелеет, а во рту пересыхает до костей. Я начинаю нервничать, просто от того, как парень зажимает меня между собой и выходом. Мой затылок прижимается к двери, руки опущены вдоль тела, а камера болтается на животе. Я настолько оцепенела, что не могу вымолвить и слова. — Я... я просто пытаюсь делать свою работу… — голос срывается в конце, а горло сжимается. Гарри медленно выдыхает через нос, глядя вниз на мои губы, с еле заметной ухмылкой. Я стою неподвижно, слишком взволнованная, чтобы пошевелиться или что-нибудь сказать, независимо от того, что обещала не отступать. Я буквально только что сказала, что не позволю ему заставить меня чувствовать себя ничтожеством, но прямо сейчас прижата к двери между его руками. Парень опускает голову и качает ей, глядя на наши ноги. Моя грудь вздымается, взгляд устремлён на кудрявую макушку. Я слышу, как он тихо смеётся про себя. Гарри откидывает голову назад и вновь смотрит на меня, его глаза сохраняют то выражение, при взгляде на которое я понимаю, что не могу ему доверять. Он всё ещё выглядит взбешённым, но старается это скрыть. — Кажется, мы с тобой не с того начали, — мягко произносит кудрявый, улыбаясь своими идеальными зубами. Что? Он выпрямляется и опускает руки так, что они просто повисают вдоль тела. — Я не хочу, чтобы мы ненавидели друг друга, в конце концов тур продлится восемь месяцев, нам нужно с этим смириться, — продолжает Стайлс, сбивая меня с толку. Застываю на месте, глядя на него, в попытке понять, что здесь происходит. Он не хочет, чтобы мы были врагами? Но всё, что он делает с тех пор, как я здесь — усложняет мне жизнь. — Я не понимаю… — бормочу в ответ. Гарри улыбается и вновь качает головой, тихо посмеиваясь. Его руки поднимаются и обхватывают мои щёки, я чувствую холод его колец. — Хочу поговорить с тобой после шоу. Может, заглянешь ко мне в гримёрку? — тихо спрашивает он, слабо улыбаясь. — Поговорить о чём? — мой голос дрожит, из последних сил стараюсь игнорировать тот факт, что моё лицо зажато в больших татуированных руках. — Я хочу быть твоим другом, хочу узнать тебя поближе, — Гарри потирает мои скулы большими пальцами, не отрывая взгляд. Какого хрена здесь происходит? — Ты... хочешь... быть друзьями? — я хмурю брови, моя голова всё ещё прижата к двери. — Ну, мы оба очень упрямы, так что вполне можем попытаться найти общий язык, — парень пожимает плечами. Пристально смотрю ему в глаза, сомневаясь в искренности его предложения. Я пытаюсь найти объяснение резкой смене поведения Стайлса и понять, что у него на уме, но не могу собраться с мыслями. Что, чёрт возьми, происходит? Я хочу убрать его руки со своего лица, но тело будто оцепенело. — Л-ладно, — выдавливаю неуверенный ответ. — Прекрасно, — губы Гарри растягиваются в широкой улыбке, демонстрируя верхний ряд зубов. С первых секунд нашего знакомства он вёл себя как придурок, не говоря уже об улыбке. Кажется, я впервые вижу его улыбающимся. Два передних зуба длиннее остальных — это единственная вещь, которая выглядит в нём невинно. Он заправляет прядь волос за моё ухо, посылая дрожь вдоль спины. От него очень приятно пахнет, но я всегда это знала. — О, и захвати свою камеру, — как бы невзначай говорит парень, опуская руки по швам. Я хмурю брови, всё больше теряя смысл. — Это ещё зачем? — Увидишь, — тихо произносит он и тянется к дверной ручке рядом с моим бедром. Отступаю в сторону, открывая проход; Стайлс быстро покидает помещение, оставляя меня наедине со смущением. Я ошеломлена, не в состоянии двинуться с места и даже отдалённо понять, что только что произошло. — Что за хрень? — шепчу себе под нос. Неужели это было по-настоящему? Я очень легко отделалась, или он вырубил меня во время саундчека за то, что сфотографировала его, и теперь мой организм в коме? Стайлс хочет быть моим другом? Хочет поговорить? Это самая большая чушь, которую я когда-либо слышала. Он же не идиот и не думает, что я ему поверю? Медленно бреду к дивану и сажусь, снимаю с шеи ремень и кладу фотоаппарат рядом с собой. Он же никогда не захочет быть моим другом, верно? О чём вообще он собирается поговорить? Зачем мне брать с собой камеру? В голове крутится миллион вопросов — главным образом от того, что я действительно ничего не понимаю. Не вижу ни единой причины, по которой Гарри так внезапно ко мне потеплел. Во время проверки звука он выглядел так, словно хотел оторвать мне голову. Вдруг дверь в помещение распахивается; внутрь входит Сэл с наушниками на голове. — Ты готова? — спрашивает он, шоу начнётся с минуты на минуту. — Да, — встаю с дивана и быстро киваю. — Отлично, отправляйся на сцену, — командует мужчина, прежде чем закрыть за собой дверь. У меня больше нет времени думать о Стайлсе, я должна идти фотографировать группу — и его в том числе. Хватаю камеру и выхожу в коридор, с каждым шагом шум толпы становится всё громче и громче. Охрана сопровождает меня и парней до сцены, я иду чуть позади. Ощущение, будто коридор — это красная ковровая дорожа. Гул не замолкает ни на секунду; мы делаем пару поворотов и наконец добираемся до передней части арены. Выхожу из-за кулис и замираю на месте, глядя на тысячи вопящих людей. У меня перехватывает дыхание, когда я наблюдаю, как толпа начинает аплодировать и скандировать «Двуличие». Нервно сглатываю и быстро выхожу из оцепенения, так как охрана продолжает вести меня к месту, откуда я буду снимать. Оно находится внизу, между ограждением и сценой. Таким образом, передо мной открывается прекрасная возможность получить эмоциональные атмосферные кадры. Также я могу перемещаться вдоль сцены, если потребуется взять другой ракурс. Зрители позади меня приветствуют группу, за концерт которой они, вероятно, заплатили кучу денег. Я держу руки на основании камеры, поскольку парни должны появиться с минуты на минуту. Вид переполненного зала поражает, толпа буквально сходит с ума, будто тысячи Марисс собрались в одном помещении. [Music: Bradley Cooper "Black Eyes" музыка до слов] Пронзительный аккорд гитары прерывает мои размышления, заставляя поднять голову на закрытую занавесом сцену. Визг толпы оглушает, звуковые волны отдаются вибрацией в теле, заставляя внутренности перевернуться. Думаю, что гитарное соло принадлежит Гарри, либо Найлу, потому что Луи играет на басу. Занавес падает, яркий прожектор освещает группу; Стайлс стоит в самом центре площадки, виртуозно перебирая струны электрогитары. Концентрация женских криков увеличивается до предела, если это вообще возможно. На нём чёрная футболка и полностью расстёгнутая красная фланелевая рубашка, тёмные узкие джинсы обтягивают длинные ноги. Вьющиеся волосы находятся в абсолютном беспорядке, чёрный лак на ногтях облупился. Парень сконцентрировано смотрит на гитару, полностью погрузившись в процесс, играя для ликующей толпы. Поднимаю камеру к глазам и делаю фото; он даже не замечает, что я его снимаю, учитывая яркое освещение и переполненный зал. Гитарное соло заканчивается и плавно перетекает в "Kiwi" — песню, открывающую шоу. Я завороженно наблюдаю, как парни полностью владеют сценой, играя свою музыку, будто это самая лёгкая вещь на планете, но все знают, что это не так. Потрясающее освещение создаёт магическую атмосферу, располагающую к созданию удивительных фотографий. Это должно быть весело. Я делаю несколько снимков Гарри. Несмотря на мои негативные чувства, он выглядит потрясающе. Не могу удержаться и оглядываюсь на переполненную чашу арены, огромные экраны свисают с потолка по бокам, демонстрируя «Двуличие» крупным планом, чтобы каждый мог видеть то, что творится на сцене. Трудно поверить, что два года назад я впервые увидела этих ребят в небольшом помещении с граффити на стенах и сценой меньше, чем моя гримёрка. Сейчас же площадка огромна. Продолжаю делать свою работу, перемещаясь вдоль края возвышения и щёлкая невероятные кадры, пока парни отдаются музыке без остатка. Я стою так близко, что при вращении кольца объектива камера способна запечатлеть каплю пота, стекающую по лбу Гарри. В перерыве между песнями Гарри закуривает сигарету, как и все вокруг. Он практически не говорит с толпой, кидая в воздух колкие фразы или язвительные комментарии. Я ловлю очень хороший кадр, пока Стайлс держит сигарету между губами, настраивая гитару. Картинка настолько чёткая, что позволяет разглядеть дым, выходящий из его рта. Это нереально горячо — но нельзя забывать, что он чёртов придурок. Мой разум возвращается к тому, о чём он говорил в гримёрке, — если он действительно имел в виду именно то, что мне послышалось. Поначалу я не поверила ни единому его слову, но прямо сейчас часть меня задаётся вопросом: действительно ли Стайлс хочет быть друзьями, чтобы мы не превратили жизни друг друга в ад? Может, он наконец осознал, что я не намерена отступать, и он не может просто взять и заставить меня от всего отказаться? Может, мне и правда стоит пойти в его раздевалку? Я не собиралась этого делать, но думаю, что есть смысл послушать, что он скажет. Я готова двигаться вперёд и проявить дружелюбие, если это то, чего он хочет. Шоу продолжается, не единожды шокируя меня, моментами лишая дара речи. У Гарри такой невероятный голос, что мне втайне хочется, чтобы он пел не только рок. Его тембр идеально ляжет на какую-нибудь медленную акустическую мелодию. Я делаю много хороших снимков со всех возможных ракурсов. В какой-то момент я нахожу в себе смелость и поднимаюсь на сцену: фотографии Лиама, Найла и Луи получаются удивительным. Парни настолько талантливы — в голове не укладывается, как легко им даётся то, что они делают. Гарри определённо обладает притягательной энергетикой, когда выступает. Он абсолютный мудак, но немногословность и мастерство делают его чертовски привлекательным. Моё мнение нисколько бы не изменилось, если бы я не знала его лично. В середине концерта, когда я стояла прямо перед ним, мне показалось, что он посмотрел на меня и улыбнулся. Это застало врасплох, но в то же время вынудило желудок перевернуться, а кожу покалывать. Когда шоу подходит к концу, я направляюсь за кулисы — прямиком в раздевалку, чтобы привести себя в порядок и просмотреть полученные фотографии. Внутри меня зарождается сомнение, стоит ли идти к Гарри, чтобы поговорить? Но в конечном счёте я решаю, что должна услышать, что он скажет. Мне бы очень хотелось стать с ним друзьями. Хочется верить, что парень не такой мудак, каким все его знают. Возможно, в нём есть что-то хорошее, и он хочет, чтобы я это увидела. Моя бабушка постоянно говорила, что люди не всегда такие, какими кажутся; первое впечатление может быть обманчиво; мы делаем поспешные выводы о человеке, по-настоящему его не узнав. Знаю, что это должно быть какая-то старая философская цитата, которую она вычитала в одной из книг, но это то, что она повторяла мне во всех подходящих ситуациях, и я всегда об этом вспоминаю. Я действительно хочу верить, что Гарри больше, чем просто высокомерный сукин сын. После двадцати минут раздумий я хватаю свой фотоаппарат и покидаю небольшое помещение, направляясь к нему. Мои ладони потеют от нервов; денёк сегодня выдался дерьмовый. Я останавливаюсь перед тёмной дверью, на которой написано «Гарри Стайлс». Приятно осознать, что на этот раз не ошибусь комнатой. Заправляю волосы за ухо, делаю глубокий вдох и стучу, в попытке очистить разум и узнать то, зачем Стайлс меня позвал. Надеюсь, что он правда будет добр со мной. И надеюсь, что это сработает. После пары ударов я терпеливо жду, проглотив комок в горле. Понятия не имею, зачем ему понадобилась моя камера, но она со мной. Меньше всего я хочу почувствовать себя идиоткой, придя сюда, но у меня не получается игнорировать тот факт, что Гарри хочет улучшить наши отношения. Вновь поднимаю руку и стучу чуть сильнее, когда не слышу никакого движения по ту сторону двери. Меня выворачивает наизнанку, а в груди появляется давящее чувство, но это обычное дело, когда я оказываюсь в подобной ситуации. И снова ничего. Беру на себя смелость и поворачиваю ручку, чтобы войти. Гарри может даже не быть здесь. Распахнув дверь, едва успеваю сделать шаг; мой взгляд останавливается на том, чего я совершенно не ожидала увидеть. Стайлс сидит на диване лицом ко мне, но что действительно повергает меня шок, так это то, что он не один. На его коленях сидит брюнетка с полностью обнажённым торсом, уткнувшись лицом ему в шею, а Гарри смотрит прямо на меня через её плечо налитыми кровью глазами. Между малиновыми губами зажата сигарета; девица на нём, как пиявка, впивается в напряжённую шею и трётся бёдрами о его пах, скрытый плотной джинсовой тканью. Большая рука лежит на изящной спине, чуть сжимая в ответ на действия. На тёмном столе перед ними находится пара небрежных линий белого порошка, две из которых отсутствуют, лишь небольшая пыль свидетельствует о том, что они некогда там были. Моё сердце подскакивает к горлу, пока глаза робко смотрят на парня, в то время как девушка даже не оборачивается, чтобы посмотреть, что здесь кто-то есть. Её топ и бюстгальтер валяются на полу, а юбка задрана до талии, так что можно ясно разглядеть её нижнее бельё. Я не вижу её лица, но оно мне и не нужно, ведь мой взгляд по-прежнему устремлён к Гарри. Его красные пустые глаза прикованы к моим, дым от медленно тлеющей сигареты поднимается и растворяется в воздухе. Он не шокирован тем, что я здесь, он хотел, чтобы я это увидела. — Ну и чего же ты ждёшь? — шепчет Стайлс сквозь косяк, девушка прикусывает мочку его уха, издавая чуть слышный стон. — Снимай.