Twelve yards

Утром все немного встало на свои места. Девочка тихо мирно спала в комнате, никто никого не трогал, не мешал. Было как-то непривычно спокойно и даже... Уютно? Настолько уютно, что мужчина снова в сон глубокий, тихий такой провалился, сопя куда-то в соседнюю подушку пропитанную своим же одеколоном. Даже не почувствовал, как Полина зашла к нему в комнату. Любая бы зашла, обед блять, хотя бы узнать не помер ли этот сердобольный прям во сне. Опустилась на самый краюшек кровати огромной, засмотрелась снова. Хороший такой, когда спит. Словно ребенок, такой беззащитный и милый, что носиком своим сопит, реснички начали дрожать бледный. Девочка руку протянула, чтобы волосы убрать ему на лоб упавшие, даже не замечая, как глаза открыл. Просоргаться пытается, пока у него все плывет так медленно, фокусируется на девочке. Помнишь, что вчера было? Этот вопрос лучше ей задать, как стеклышко был. — Доброе утро, — тихо произнесла, смущённо так, снова щеки начали пухлые гореть. Ручку ведь не убрала от его волос. И Марк сам не убирает, поднимается даже немного к ее нежно ладони, потерявшись макушкой. Чтобы погладила. А она и начала сразу по волосам мягким гладить шатена осторожно так, пугливо что ли. Как зайка такая, ушки поджала. — Доброе, ложись. Не бойся, — слишком пугливая, кто ж ее так зашугал? Тебе вчера рассказали кто, — как тебе спалось? Обнимает, просто руку свою татуированную перекинув ей через бок, потому что легла к нему личиком прям на подушке соседней. Подвинулся даже, чтобы ей спокойнее было лежать рядом с ним, слишком пугливая девочка, чтобы ее пугать. Так и не хочется ее ведь отпугнуть от себя, не для этого жить у себя разрешил ведь. Не ради издевательств, как привык относиться к девушкам. Она не девушка. Девочка, маленькая слишком девочка. Даже предоставить сложно, сколько ей лет. — Хорошо очень. Давай я приготовлю что-нибудь? — Полина ещё и хозяйка, ну вы посмотрите только! Как над ней такой издеваться то можно, если сама инициативу о заботе проявляет. Благодарность за то, что на улицу ее не выбросил. Не настолько уебок, как кажется на первый взгляд. Марк хороший, правда. Где-то очень глубоко, у себя под ребрами, но девочка в нем видит это, факт. Головой ей кивает согласно, из-под вороха одеял различных вылезая, смотря просто, как она зависла сейчас на кровати. Чего такое? А... А. Смотрит ему на живот, сам взгляд опускает, блять, там же пресс. Вот девчонка и загляделась на него вся такая красивая, мизинчик начиная покусывать, как ладонь на щеку опустила. — Полин, потом насмотришься, пойдем. — за ручку маленькую такую ее тянет на себя, чтобы поднялась с кровати. Падает. Чего такая неуклюжая то? Да потому что нехуй раздеваться около кровати на пол скидывая вещи свои. Многие мужики ведь так раздеваются. Марик как ее поймал, к торсу прижимая смуглому, так и поднял футболку с кофтой, на кровать просто кидая. Потом уберет все, ну его нахуй. — Ты такой теплый... — щекой прижалась к груди его, боязливо очень обнимая за торс. А вот девочка, с простой русской фамилией — Иванова, наоборот, очень холодная. И руки ему под лопатки она тоже опускает ледяные, заставляя мурашками покрыться зябкими. — Я знаю, ты замёрзла? — головушкой кивает. Она немногословная слишком. Если говорит, то говорит только по делу. Ещё и милая слишком. А ночью притащил ее в дом, думая просто натянуть и выставить, как всегда. Что-то вдруг пошло не как всегда. Замёрзла мелкая, вот Маркул на нее и натягивает свою толстовку черную, в которой сам вчера щеголял, уводя за ручку наконец-то на кухню.Не понял... Че за мадама тут нахуй образовалась вдруг с тряпкой? — Марк Вадимович, я все убрала за сегодня. — Тьфу, мать твою ебал, ты клининг что ли? — ну прихуел он знатно так сначала, всегда другая телка убиралась. Женщина, даже. Которая знала где че и как надо именно Маркулу. — Марк, не ругайся... — никто ведь и не ругается, вон капюшон теплый натягивает ей на голову, завязки вниз дергая, чтобы закрыть ее там, в макушку целуя. Хи-хи. Заплатил, выпроводил уборщицу эту за дверь быстро, проверив вытерла ли пыль. Вытерла, самое главное вообще в этом доме, у него ал алергия жуткая. Так спокойно сейчас в доме, тепло и спокойно, что аж не по себе. Они с Ивановой оба не привыкшие к такому, поэтому ежатся и мурашками бесконечно покрываются. Они весь день просто вместе проведи, нужно же начинать как-то общаться, узнавать друг друга. Дурачились без остановки, две подушки каким-то образом разорвав. Пришлось снова, едва ли не третий раз за день убираться. Беспредел, но так весело и классно, почему бы и не позволить себе такую небольшую шалость, хотя бы раз в жизни? — Значит так. Будем разбираться с твоими проблемами. Да-да, чего ты так смотришь. — Ну а что ты городишь... Не надо ни в чем разбираться, я сама со всем справлюсь. — А я твоего мнения потому поводу не спросил. Где твой телефон, начинаем с простого. — притараканила ему андроид... Такое простое, тупо зарядить телефон, а ему сложно. Ходить по комнатам начал, выпсиховывая. Нашел! Поставил с горем пополам телефон на зарядку. Упал на диван рядом с ней, едва ли не изо рта стырив кусочек яблока, хихикая. Такой придурок, если честно и правде в глаза. Марк игривый ведь очень на самом деле, просто нужно уметь его зажигать, что почти нереально. Иванова это сделала за одно утро, волшебство самое настоящее. — Так, документы у тебя есть? — Прожуй сначала, Марк. Есть, забрала. — Покажи. — Что..? — испугалась сейчас очень сильно. Потому что за завтраком ответила неправду на его вопрос. Если Маркул увидит паспорт, то выставит за порог за вранье даже не став разбираться. — Покажи мне какие документы ты забрала, Полин, — уговорил с горем пополам хотя бы паспорт показать. Чего она так испугалась, фотографии что ли в нем или что? — Иванова Полина И... Что? Немой вопрос повис в воздухе, начиная накалять между ними обстановку. Отсела на самый край дивана большого от мужчины, сжимаясь в дрожащий клубочек сразу же от одного взгляда на себя. Марк просто одного не понимает, в чем был смысл этой лжи? Ещё утром Полина без задней мысли ответила, что ей 19. В каком месте ей 19, блять, она 2004 года рождения. — Тебе 15, блять, ты угорела надо мной что ли? — Я.. я не.. — женские слезы это пизда. Родная пизда. Марк разгорается в злости как спичка от спички. Соврала. Все тайное становится явным, рядом с Маркулом слишком быстро. Проницательный очень. Сколько прошло с момента того, как Иванова с улыбкой на лице ему соврала? Да часа три, точно не больше. И ему сейчас реально лучше уйти, потому что случится пиздец какой-то, по-любому. Мужчина просто кинул ей в ноги паспорт, дверкой в комнату слишком наигранно хлопая. Аж петли дрогнули. Потому что именно сейчас внутри него кипит все говно, что только есть, стекая по трубам. Никому не понравится ложь, так ещё и прямо в глаза, с улыбкой на лице. Не понимает. Мальчик очень смышленый, но сейчас просто напросто не понимает зачем нужно было так открыто врать о моем возрасте. Чтобы это изменило? Так просто подойди и спроси к ней открыто, в чем проблема? Проблема в злости до выступающих на лбу жил, до трясущихся пальцев и содранных до крови костяшек на обеих ладонях. Нервы. Спустя минут сорок внутри буря начала медленно успокаивать, руки перестали дрожать. Честно? Маркул просто сейчас выпил чуть больше чем полбутылки коньяка. Вискарь надоел, тут по ситуации нужно выбирать, что пить. — Полина, иди сюда. — громко ее зовёт, хотя знает, что девочка сидит в своей комнате за стенкой, дрожа и сжимаясь от страха и, наверное, даже обиды. Сама виновата, не нужно было врать. Знала же, что откроется рано или поздно это, узнает. Она к нему вся в дрожи заходит в комнату, рукава кофты черной огромной натягивая на ладошки, садясь рядом, когда Маркул позвал. Тихонько так сидит возле него сейчас, что будто ее и вообще нет рядом. Зато есть тепло, что исходит от нее. Потому что бутылку забрала из рук, разжимая пальцы длинные, когда заметила, что выпил едва ли не до дна. — Зачем оы соврала? — язык немного заплетается, глаза вон уже стеклянными смотрит на нее, шнурок пытаясь на кофту у горла завязать, вот, бабочка получилась. Ждёт, когда она ему ответит на вопрос, в глаза прям голубые смотрит, губы поджимая пухлые. — Я... Я просто побоялась, что... Что ты меня выкинешь из-за того, что я маленькая... — А какая разница маленькая ты или нет? — Потому что ты взрослый. — И что, такой же дурак блять как и ты в 15. Сюда иди. — по коленям своим стучит ладонями, смотря так внимательно, как Полина спокойно, более менее села к нему на ноги боком, маленький такой глоточек сделав с горла. Ну кто так коньяк то пьет, совсем что с ума сошла девочка? Обнимает ее вокруг талии осторожно так, забирая из пальчиков нежных бутылку пузатую, опрокинув последние капли в себя. Алкоголизм уже давно, пора бы лечиться начать. Хотя бы сделать вид, что лечится. Она вот ручки скованно так обвила вокруг шеи мускулистой, в глаза реально ну совсем пьяные смотря. Зато у него красивые глаза, уже успела отметить, что они не пустые ну от слова совсем. Яркие, блестящие, хотя на цвет и темные совсем. — Марк, что ты делаешь?