Twelve yards

— Что ты сказала? — Я сказала, что ты ебаный извращенец. А ещё педофил, понимаешь? — бровью повела своей, как бы намекая, чтобы свалил отсюда, потому что её злость медленно перерастает в детскую слишком обиду, будто отец не купил ей обещанную на день рождения куклу. Губы дует и без того пухлые, прямо выжидает, пока этот черт вылезет или, ну хотя бы, отодвинется. — Я тебе покажу сейчас извращенца, ага. — Марк не Марк, если не начнет вытворять хуйню, испытывать судьбу и девичье совсем хрупкое терпение. Толкает вперёд корпусом, вжав как можно крепче в портик дивана, на котором ещё 10 минут назад спокойно ловила релакс. Что за издевательство то такое? Наклоняется как можно ближе, устраиваясь слишком уж как-то удобно между ее ножек длинных. Сама ведь сейчас развела, упираясь острыми коленями в ребра. Это было просто на инстинкте каком-то. Полина очень сильно дернулась от него в вверх, едва ли не слезы на глаза навернулись, когда стояк слишком большой и слишком четкий почувствовала у себя на внутренней стороне бедра. Богу просто молится, чтобы не тронул ее, чтобы не обидел... Обещал. Ей страшно слишком становится, от испугала внизу живота комок такой противный, лаже болезненный, сжался начиная по всему телу лёгкие такие импульсы посылать. Или это не от испуга? — Марк.. Марк, не надо... Пожалуйста, не.. не трогай меня... Марк ее трогать и не собирался в том плане, вокруг которого сейчас крутятся ее мысли. Не правильные мысли. У него стоит на нее, да. И это факт, не первый раз видит его стояк. Даже смеялась и улыбалась, когда увидела первый раз, как у мужчины выпирает бугорков штанах узких. Тогда все это было максимально неловко для обоих, и даже неприятно для Маркула. Ою этом никто больше и не вспоминал. Сейчас разве что, потому что снова стояк. На этот раз видный, на этот раз Иванова сама чувствует, как твердая головка упирается ей сейчас в бедро под горячей водой. И она, вроде бы, не против переспать с ним. Любимый ведь, этого никак не оспорить. Но не так она себе представляла свой первый раз, первый раз со своим парнем. Еще не парнем... Забыла про то, что обещала подумать над его словами. Все на свете забыла около него. И даже самое важное, стыдно очень стало, что это каким-то образом смогло вылететь из головушки. Дура. А вспомнила, лишь когда сухие и такие шершавые губы опустись на мокрую шею, капельки воды собирая едва ощутимыми поцелуями. Приятными поцелуями. И что только у него в голове постоянно, ураган какой-то. — Марк, я не хочу те.. тебя... — упало. Чувствует, как от этих слов у мужчины резко слишком падает. Соврала, лишь бы не тронул сейчас. Испугалась. Вылезает резво так из воды, а от пены кто будет отмываться? Никто, нахуй просто. Если первый раз была злость на нее, то сейчас это обида..? Маркула эти слова реально обидели. Пф, ну еще бы, любимая девушка только что сказала, что не хочет его никак совсем. Здравствуйте, приехали. Оделся, на балкон ушел, так еще и дверь ведь за собой закрыл. Слишком много, снова, отрицательных мыслей лезет в голову его совсем отбитую. Четвертую сигареты подряд в глубокий затяг курит, дым едкий выпуская на свежий воздух. Так и до туберкулеза ведь не далеко. Не заметил совсем, как Иванова к нему зашла, сзади обняв покрепче, ручки такие маленькие опустив на пресс к нему. В кофте, в футболке под ней. А... А раньше ходит по дому всегда с голым торсом. — Маричка, Маря, ты меня совсем не так по... — Трахаться со мной из жалости только вот не надо, тема закрыта, — договорить толком и не дал, перебив. Бычок выкинул, ручки скинул с себя нежные. Не надо, что еще непонятного сказал? — Ты меня не так понял. Не торопись, не горячись. Просто выслушай меня, прошу... — Да что ты хочешь то теперь от меня? — повернулся ведь даже к ней лицом, чтобы снова в глаза сказала, что хотела. И увести себя в комнату позволил, просто как какая-то амеба за ней плетясь вперед, послушно уже через чур усаживаясь на край постели их общей. Давно еще общей, но в одном, ммм, интимном смысле, пустая. Смотрит выжидающе, как псина провинившаяся моргая ресницами бледными. Заскулит сейчас просто напросто, ну ни в какую. Шатенка даже говорить не начала, а уже хочется залезть на стену и почему такой состояние теперь его преследует совсем вот не понятно. — О чем ты поговорить хотела, начинай, я тебя внимательно слу... Э, э, э. Куда ты лезешь? — сначала "я тебя не хочу", а сейчас на колени перед ним села на мягкий такой коврик, разводя ноги мужские в стороны широко. Это что за выкидоны то такие? Перепарилась и мозг вытек от жары в ванной за два часа или что? — Я хотела поговорить о нас. О нас с тобой, да. Я обещала ведь тебе подумать и разобраться в себе. Прошло, я думаю, достаточно времени? Я очень много думала... Даже просто просыпаясь раньше тебя и видя сонным, я пыталась разобраться в себе и своих чувствах по отношению к тебе, Марк. Ты понимаешь, что я еще совсем ребенок, я гожусь тебе едва ли не в дочери. Но любовь у тебя совсем не отцовская... И у меня любовь к тебе тоже совсем не отцовская. Возможно, я поспешила и из-за разницы в возрасте у нас что-то не выйдет, но мне с тобой хорошо и тепло. Мне с тобой очень лучше всех на свете. Я за этот месяц стала по-настоящему счастливой. Рядом с тобой, благодаря тебе. И я хочу сказать, хочу сказать, что... что... — Я тебя люблю. Минута молчания. Одни чувства на двоих.