Лунное отражение

РЕНДЖИ Ренджи не знал, куда ему деваться. Выслушав сумбурные объяснения Рукии о случившемся, Абарай почти физически ощутил, как разрывается на части. - Он… он меня ненавидит, Ренджи… Девушка продолжала плакать, не в силах успокоиться. Закрывала глаза ладошками, мотала головой, как будто пытаясь отогнать дурные мысли. - Ну что ты, все будет хорошо. Рукия, ну не плачь. Слова Ичиго не имели на ее никого эффекта, по крайней мере первое время. А после и вовсе разозлили младшую Кучики. Подскочив со своего места, она со злостью и страхом в глазах глянула на друга. - Ичиго! Да как ты не понимаешь! Я! Я живая память! Он сторонился меня сорок лет, потому что, я была слишком на нее похожа! Сорок лет, Ичиго! А теперь… а теперь, он меня… Не выдержав, она уткнулась в плече Куросаки и продолжила рыдать. Абарай же смотрел на все это действо спокойно, и ничего не говорил. «Что же делать? Рукия на все сто процентов права. Он опять уйдет в себя. Опять заморозит себя и станет самой красивой и страшной тенью Сейретея в одном лице. И может быть, что теперь не на сорок лет, а гораздо дольше. Нет, нет, нет, ну только не это! Почему? Ну почему все не могло быть просто хорошо? Кого черта, как только все начало выравниваться, должна была случиться такая пакость? Ну за что?» В своих размышлениях, он благополучно пропускал всю истерику, и позывы Куросаки о помощи мимо ушей. Затем Абарай резко встал, и так ничего и не сказав, направился к выходу из комнаты. Рукия заподозрив неладное тут же метнулась к нему. - Ренджи! Ренджи не надо. Не ходи к нему. Она вцепилась в его руки своими крохотными пальчиками и попыталась удержать. Но лейтенант был настроен серьезно. Он мягко отстранил подругу, ласково улыбнулся ей и вышел прочь из помещения. Бьякую он нашел быстро. Ренджи подозревал, что найдет его именно в этой комнате, разделяющей кабинет капитана и его личные покои. Именно здесь, чаще всего они общались, пили чай или просто сидели на веранде, открывающей вид В прекрасный сад родового дома Кучики. И как понял Абарай, именно это место в поместье, было любо хозяину больше других. А еще это была та самая комната, где они впервые поцеловались. Ренджи тихо переступил порог, неспешно подошел, и сел чуть поодаль лицом к Бьякуе, чей взгляд был устремлен в пожелтевший, увядающий сад. Не сильный ветер кружил в воздухе хороводы разноцветных листьев и бросал их в потемневший пруд. - Рукия. Прервал вязкую тишину старший Кучики. И повернулся к входу в его обитель. - Иди сюда – спокойно произнес он и прикрыл уставшие глаза. Из-за двери действительно показалась испуганная, но собравшаяся и уже не рыдающая Рукия, а за ней выглянул и Куросаки. Она неслышно прошла внутрь и села напротив Бьякуи, опустив глаза в пол, но держалась стойко, прямая спина и плечи, она приняла решение, не показывать своего отчаяния и слабости при старшем брате. - Рукия, я хотел бы, чтобы ты представляла Дом Кучики на съезде Великих Домов, он состоится в конце этой осени, по традиции его представляют благородные женщины семей, тебе выпадет роль хозяйки торжества. Все присутствующие вскинули глаза полные удивления и неверия на хозяина дома. Рукия несколько раз порывалась что-нибудь ответить, но так и не смогла собраться с мыслями. Бьякуя вздохнул, протянул руку и накрыл своей ладонью ее дрожащие сжатые в кулачки руки. От этого жеста она не удержалась и припала к груди брата, а он приобнял ее одной рукой. Так прошло несколько минут. Ренджи сообразил, что, пожалуй, стоит оставить их одних, но как только он собрался было по-тихому подняться и выйти, а заодно и вытаращившего глазища Ичиго прихватить, то был прерван мягким шепотом своего капитана. - Знаешь, я много лет думал, что вы похожи. Но я ошибался, я понял это не так давно, прости. Поцеловал сестру в спутанные волосы и заглянул в глаза. - А вы оказались такими разными, совершенно не похожими. Легко провел пальцами по ее волосам, поправляя локоны. - Я хочу, чтобы ты обещала мне кое-что Рукия: оставайся верна себе, всегда. Это поможет тебе жить. Он слегка улыбнулся, лишь краешками губ, вот только глаза продолжали светиться лишь печалью. - Я обещаю вам – прошептала она и снова опустила глаза, держа в руках его ладонь. - Ты устала, иди отдохни. - Да, доброй ночи брат. Вскоре Ичиго и Рукия покинули комнату, мягко задвинув сендзи. Ренджи сразу почувствовал себя намного спокойнее и уютнее, хотя и не был уверен, что ему стоит остаться. Но тут Бьякуя поднялся и сел теперь уже прямо перед ним, так близко, что они почти касались коленями. Абарай сглотнул и понял, что остался он как раз только потому, что его никто еще не отпускал. Молчание затягивалось, Кучики смотрел уставшими глазами прямо на своего лейтенанта, но взгляд поднимать не спешил. - Капитан, я… – Начал было рыжий, но тут же умолк, хрустальные глаза теперь устремились на лицо Абарая, рассматривая каждую черточку. - Ренджи, позволь мне спросить, ты говорил, что я тебе нужен, я хочу знать почему? Сердце Ренджи подпрыгнуло и стало биться о ребра с удвоенной силой. «Почему? Черт, это самый ужасный вопрос, который можно было задать сегодня, после всего… И как ему ответить, теперь, когда он наверно ничему уже не поверит, тем более громким избитым словам…» - Потому что, моя душа не хочет вас отпускать. Я люблю вас. И я знаю, это не правильно вообще, и тем более сейчас, и наверное это не то что вы хотели бы услышать, но ведь наверняка ожидали. Я всего лишь глупый влюбленный в вас мальчишка – Абарай усмехнулся, и закончил уже совсем грустно, опустив голову – и я не смею, надеяться. - Зачем любить – чуть помолчав, отозвался Бьякуя, каким-то философским тоном – зачем нужна любовь? Ренджи был в растерянности, он вообще думал, что сейчас капитан должен встать и уйти, и им снова придется начать этот долгий путь друг к другу с начала, но уж точно он не мог представить, что сейчас Кучики начнет рассуждать с ним – руконгайцем о любви. - Я… я не знаю… простите… Подул холодный осенний ветер, зашелестела листва, пару раз звякнули китайские колокольчики, несколько ярко красный листочков залетели в комнату и мягко опустились на дощатый пол. Хозяин дома поднялся и с тихим шорохом закрыл проход в сад, как будто отрезав помещения от внешнего мира. Сразу стало безумно тихо. - Я думаю – вдруг начал Ренджи в полголоса, и Бьякуя повернулся взглянуть на него – что любовь – это чувство настолько сильное, что начинаешь в буквальном смысле этого слова чувствовать человека, которого любишь. Ты улавливаешь малейшие перемены в его настроении, разгадываешь самые сокровенные его желания, чувствуешь, что в каком-то смысле этот человек – продолжение тебя. А зачем люди любят? Наверно от безысходности. Потому что не способны убить подобную связь, это им просто не под силу. Он говорил с очень задумчивым видом, разумом находясь глубоко внутри собственного сознания, отвечая больше себе, чем собеседнику. И после не большой паузы добавил совсем тихо: - А может потому что, сами хотят быть любимы… С этими словами он отпустил веки, дабы скрыть печаль. «Жаль только не всем суждено быть любимыми взаимно». - Ренджи. От неожиданного прикосновения к своей руке, рыжий вздрогнул. Кучики уже сидел напротив, еще ближе чем прежде. - Знаешь Ренджи, я очень устал… от всех запретов и ограничений, что меня окружают. Абарай продолжал в недоумении смотреть на сидящего перед ним человека. Похоже, капитан решил сегодня поставить рекорд, по количеству раз введения в ступор своего подчиненного. Шинигами уже начал подумывать, а не уйти ли ему подобру-поздорову, и зайти в другой раз, когда начальство будет в более благосклонном расположении духа. - Я думаю, ты прав – голос Бьякуи прервал его рассуждения – все мы хотим быть любимыми. Ничего ответить Ренджи не успел, его губы уже запечатал нежный поцелуй. *** БЬЯКУЯ «Ренджи… надеюсь, ты не будешь в обиде на меня. Я устал. Я хочу забыть. Я так хочу быть любимым. Желаю и боюсь, боги, как же страшно. Помоги… Ренджи…». Нет грубости, нет превосходства, нет страсти, вся буря внутри, на губах тает лишь нежность с островатым привкусом, как у давних влюбленных. Открываю глаза, отстраняясь, ты так спокоен и смотришь на меня по-детски счастливый. И как я мог к такому привязаться? Ты протягиваешь руку и ласково проводишь ей по моей щеке, опускаясь ниже, оголяешь плечи. Губы ведут дорожку поцелуев от уха до ключиц, а затем, заглянув в глаза, властно целуешь меня. Страсть взрывается внутри, разливая по телу сладкий нектар, наполняя каждую клеточку чистой неопределенной энергией. Не знаю, как мы оказались на татами, пальцы скребут деревянный пол, руки как гвоздями прибиты к доскам – не поднять. Вижу лишь тебя Ренджи, как ты наклоняешься, чтобы провести языком по краю ушной раковины, поцеловать и чуть прикусить мочку, а потом бесстыдно ласкать кончиком языка внутри. Тогда я не выдерживаю, сильно выдыхаю, почти сорвавшись на стон, распахиваю глаза, рыскаю взглядом по комнате, пытаясь ухватиться за реальность. Давно, слишком давно никого не было рядом, лишь прелюдия, незамысловатая ласка сводит с ума почти мгновенно. Бьякуя с трудом поднимает руку, тянет за шнурок, сдерживающий алые пряди, кровавый водопад накрывает обоих, красный цвет поджигает тела. Выгнувшись, Кучики зарывается ладонью в волосы Абарая и с силой тянет вверх, успевает заметить в мутных глазах удивление, и припадает к припухшим губам, как жаждущий к чистому прохладному источнику. Поцелуй влажный, глубокий, языки сплетаются, расплавляясь в сладком томлении, внутри горит огонь, не выжить, такая страсть сжигает дотла, надо остановиться, пока не остался лишь пепел. С хрипом разрываю поцелуй, охлаждая легкие долгожданным глотком. Опять вижу этот пылающий взгляд, солнце жаждет светить ночью, и для появления оно выбрало не небеса, а тебя. Дневному светилу под силу дотянуться до луны и спустить, нет, спуститься с нею на землю, оставив небо звездам. Мельком вспоминаю, что сегодня луны не было видно, но затем эта мысль как и все прочие разлетается на мелкие осколки, стоит только Ренджи прикусить отвердевший сосок. Горячая ладонь гладит плоский рифленый живот, заставляя тело напрячься. Немые мольбы о поцелуях, вздохи смешиваются с ритмом сердца. Язык, последний раз обведя сосок, скользит ниже к пупку, зубы слегка подхватывают, прикусывают, и губы втягивают-целуют чувствительную кожу. Крупная дрожь пробегает по моему телу, не могу ее сдержать, и это останавливает тебя, вновь поднявшись, касаешься губами скулы, виска, уголка рта и с плавящей нежностью целуешь, успокаивая и подчиняя одновременно. Отстраняясь, смотришь мне в глаза, и лишь после я понимаю зачем – широкая ладонь сжимает пах, и этот хриплый вздох мне уже не удержать, а ты довольно улыбаешься. Тебя тоже начинает трясти, притягиваю ближе, полностью укладывая на себя. Уткнувшись куда-то в шею, обнимаю, сильно, чтобы понял – не отпущу, не сейчас. Лежим так с минуту или две, потом целую за ухом и ласково шепчу: - Я тебе доверяю. Ты мне нужен. Поднимаешься и смотришь на меня испытующе, ждешь, что я продолжу? Или хочешь подтверждения? Что ж, как тебе будет угодно. Смыкаю пальцы кольцом вокруг каменно твердой плоти, другой рукой по-прежнему прижимаю к себе. Ответом мне – резкое шипение, переходящее в хриплый стон, выгибаешься, то ли пытаясь уйти от нестерпимых ощущений, то ли стремясь открыться для меня больше. Делаю несколько ритмичных движений по стволу и сильнее сжимаю головку, большим пальцем дразня продолговатую дырочку. Остатки одежды летят прочь, ласки становятся требовательнее, руки тискают и мнут тело, губы беззастенчиво гуляют по всему телу, все чаще в ход идут языки и зубы, натягивая нервы будто тетиву. Жребий брошен, назад пути не будет, закрываю глаза и позволяю твоей руке пробраться между бедер, чтобы стиснуть ягодицы, затем сам развожу ноги шире, твой палец начинает ласкать сжавшееся колечко мышц. Удивительно приятное трепещущее чувство, внутри превращающееся в панику. Брать всегда легче, чем отдавать, но это несравнимо ни с чем, отдать себя, отдать другому мужчине – это тяжело. Но решение принято, дышу глубоко и прислушиваюсь к ощущениям, немного расслабляюсь, пытаюсь поймать и понять то, что чувствую. Вздрагиваю, когда пах обдает горячим дыханием. Распахиваю глаза и смотрю вниз, в тебе нет сомнений и страха, ты готов ко всему, мне остается лишь довериться, разделяя твою уверенность. Губы смыкаются, а язык скользит вниз по стволу. Становится невыносимо жарко, резко начинает не хватать воздуха, будто невидимый груз давит на грудь, вышибая воздух из легких. В этот самый момент чувствую, как влажный палец проникает внутрь. Боль и сладость устремляют по позвоночнику вверх, переплетаясь как две змеи в безумном танце, но доползти до мыслей им не суждено, двери закрыты, ощущение реальности потерянно окончательно. Ты осторожен и предупредителен Ренджи, делаешь все медленно и внимательно, отслеживаешь мою реакцию на каждое движение. Когда я расслабляюсь окончательно, вынимаешь пальцы и наклоняешь к моему лицу, смотришь с беспокойством и просьбой, сил говорить нет, просто киваю в ответ. - Люблю тебя. Я люблю… тебя – слышу сбивчивый шепот на ухо и ощущаю успокаивающий поцелуй на шее. Ты приподнимаешь мои бедра, разводя шире, я сгибаю колени, ничем не препятствуя, пытаюсь максимально расслабить мышцы. Тугая, но вполне терпимая боль, медленно погружаешься глубже, короткими толчками, тебя опять начинает трясти, останавливаешься– давая нам обоим передышку, и заходишь полностью. Странное, некомфортное чувство полноты и жжение. - Ты в порядке? - Да, не останавливайся – шепчу одними губами, и ты проводишь по ним языком. Короткий толчок или скорей пульсация, подхватываешь мои ноги под колени, поднимая выше и меняя угол, и толкаешься еще. Дискомфорт остается, но что-то мутное и определенно приятное добавляется в картину ощущений, закидываю ноги тебе на талию и продолжаю прислушиваться к телу. Освободив руки, Абарай подхватывает любовника под талию и делает толчки чуть ощутимее, а проникновение глубже. Наградой ему становится выгнувшееся тело и сдавленный хриплый вздох. Чувство времени исчезает, движения все быстрее, уже оба подаются навстречу и тонут в сладостных вздохах. Тела принимают друг друга, член почти без сопротивления скользит внутри, полностью выходя и возвращаясь в жаркое тело до отказа. Руки мнут и гладят везде, где только могут достать, ногти впиваются в напряженную спину, пальцы сжимаются, оставляя темные следы на ягодицах, а бедра все движутся навстречу. Кажется, что это длится уже бесконечно, закрученное в безумном водовороте – бесконечной спирали. Ренджи опускается на локти и делает без того сумасшедший ритм еще быстрее, ропот в голове переходит в гулкий звон, отправляя по телу сотни щекочущих мурашек. Горячая вспотевшая ладонь обхватывает член, несколько рваных движений и Бьякуя, распахнув рот в немом крике, выгибается, заливая руку и живот своим семенем. По животному рыча и запрокинув голову, рыжий несколько раз с силой вбивается и останавливается, сжимая и притягивая ягодицы любовника к себе. А затем опускается, пытаясь поддерживать тело руками, ровно до того момента, как Бьякуя обвивает его талию, укладывая на себя. ***