Простая жизнь

      Как уже вошло в привычку, Дазай поднимается со своего кресла ровно без одной минуты полдень. Никто в Детективном агентстве даже бровью не ведёт, заметив пружинистую лёгкость в его походке. Все уже прекрасно знают его расписание — вернее, расписание Чуи. Полуденный визит ровно в двенадцать. Полуторачасовой перерыв на обед. Возвращение Дазая к своему столу к часу тридцати — вместе с появлением всевозможных сладостей и десертов на рабочих местах всех, кто в этот день дежурит в офисе.       Сегодняшняя рабочая нагрузка довольно мала, так что последние полчаса Дазай с удовольствием проводит за заполнением уже тридцать пятого блокнота, который его коллеги окрестили «Проклятым любовным дневником». На самом деле это вовсе не дневник, а стратегическое руководство — список всего, что Дазай уже испытал с Чуей или планирует испытать. Это не дневник, а Книга стратегий.       …Разумеется, Дазай не берёт этот драгоценный блокнот с собой на обед. Чуя бы его порвал.       Дазай распахивает дверь, ведущую к месту, где обычно дожидается его Чуя.       О? Чуя стоит к нему спиной. Разговаривает по телефону, который окружает красное свечение, паря у его уха. Лентяй. Дазай мысленно делает ещё одну пометку в дневнике Наблюдений за Чуей… ах, он имеет в виду в свою Книгу стратегий, том 35-й.       Может, подкрасться, и тогда он сможет удивить чиби? Фуфуфу, наверняка он закричит, если его вдруг пощекочут во время разговора…       —…понял, тогда оставляю организацию свидания на тебя!       …       …       …       Чуя оборачивается, почувствовав странный прохладный ветер. Завидев Дазая, он расплывается в улыбке и торопливо заканчивает разговор:       — Ладно, мне пора, мой обед уже здесь, — в то же время почти бегом направляясь к тому месту, где Дазай всё ещё стоит, как вкопанный.       Его улыбка немного гаснет, заметив хмурое, даже мрачное выражение лица у Дазая. Он думает о холодном бризе, который только что ощутил, поэтому снимает перчатки и надевает их на длинные пальцы Дазая.       — Давай купим тебе перчатки после того, как поедим, погода становится все холоднее.       Дазай всё ещё словно в трансе. Чуя встает на цыпочки и протягивает руку, что добавляет ему еще несколько дюймов, дотягивается до его лица и щиплет за нос:       — Эй, что, блядь, с тобой случилось?       Невысказанный вопрос: «Кого, черт возьми, я должен избить?» повисает в воздухе.       И только тогда Дазай наконец оттаивает. Усмехается, в отместку щиплет кожу на тыльной стороне обнаженной руки Чуи.       — Да так, думал о чём-то очень важном.       Важном…? В эти мирные времена это может быть только…       —…Если ты все еще дуешься из-за того ресторана морепродуктов, в котором не было твоего любимого краба…       — Ты правда думаешь, что это я считаю «очень важным»?              Чуя бросает на него испепеляющий взгляд.:       — Ты потратил два часа на создание фиктивных аккаунтов, чтобы засрать ресторан в соцсетях.       — Это они виноваты в том, что у них нет…       —…так что тебе уже пора перестать дуться из-за этого. Я забронировал столик в другом ресторане, специализирующемся на морепродуктах, и шеф-повар пообещал, что приготовит только твоих тупых крабов.       Услышав это, Дазай будто излучает солнечный взрыв — или, скорее, ослепительную, абсолютно счастливо‑идиотскую улыбку, от которой кажется, что перед Чуей взорвалось само Солнце. Хорошо, что Чуя уже снял перчатки, потому что он внезапно вспотел от жары.       — Чего же мы тогда ждем, побежали уже, Чибико!       — Перестань тащить меня, Эй!..

***

      На следующий день:       — …Следовало бы догадаться. Эта улыбка — верный предвестник беды.       Ну правда, он должен был это предвидеть. Но стоило увидеть ту ослепительную, чистую улыбку — и всё, разум поплыл. А за такие зрелища, как известно, приходится платить. Он уже несколько лет не травился — и, надо сказать, учитывая все обстоятельства, это довольно… свежие ощущения.       — Хотя… — пробормотал Чуя, поудобнее устраиваясь в постели, — теперь я, кажется, понимаю почему.       — Гмм, простите? Я вот вообще ничего не понимаю?..       …Ах, да, он сейчас не один.       Чуя моргает, переводя взгляд на джинко из агентства — Ацуши, если он правильно помнит, — и не может не чувствовать некоторого рода жалость. В конце концов, это тот самый бедняга, который каким-то образом тащит на себе и соперничество с Акутагавой, и статус кохая Дазая. К тому же Чуя только сейчас осознал: единственная мозговая клетка этого парня, похоже, в распоряжении Кёки — а Кёка-то уехала с Анэ-сан… Чуя чувствует еще один прилив жалости.       — А что тут непонятного?       Ацуши выглядел так, словно сейчас расплачется. Прямо как партнёр Дазая в агентстве. В самом деле, неудивительно, что у этого бедного ребенка уже есть голова, полная седых волос.       — Э-э… Дазай-сан вас… отравил?       — Да, — Чуя тем временем вытаскивал на кровать всё, что может сделать его выздоровление хоть немного приятнее.       — А потом… он попросил меня проверить, как вы?..       — Видимо, да, — буркнул Чуя, параллельно составляя очередь сериалов на вечер. — Подозреваю, что посещать квартиру Исполнителя Портовой Мафии — это не твоя обычная рутина?       — Так вы знали, что он вас отравит? И… сами позволили ему это сделать?!       Этот ребенок, вероятно, не знает всех нюансов, касающихся присутствия Арахабаки в его теле. Ведь, если он действительно сконцентрируется и использует силу Бога, он определенно может вытянуть все токсины из своего тела, чтобы держать себя как можно ближе к «незапятнанному» сосуду.       — Ты ведь уже какое-то время являешься кохаем этой дерьмовой скумбрии, верно? — Чуя дожидается кивка и продолжает: — одна вещь, которую ты узнаешь, общаясь с ним регулярно, заключается в том, что бывают моменты, когда легче просто плыть по течению и следовать его глупым планам.       На несколько мгновений воцарилась тишина.       Когда Чуя замечает, что Ацуши просто сидит и хлопает глазами, разинув рот от изумления, он вздыхает и решает разжевать свои слова мудрости. Видимо, бедный ребенок настолько привык к заумной чуши Дазая, что уже не распознаёт, когда с ним говорят по-человечески.       — Это значит, — объясняет он как можно терпеливее, — что надо выбирать, за что сражаться. Да, я дал себя отравить. Но только ради того, чтобы выяснить, какого хрена он задумал, а потом навешать ему люлей. Так что, если подумать, в итоге победа за мной.       —…Это… действительно так работает?..       — Доверься мне, — и добавляет с большим чувством, — я знаю этого ублюдка очень давно.       — Нет, именно поэтому я и беспокоюсь…       — Ха?       — Н-ничего! Я ничего не говорил! — Ацуши замахал руками, словно мог так стереть свои слова с воздуха. — Просто… Дазай-сан на этот раз официально подал заявление на отгул, и Куникида-сан теперь весь на нервах…       …Ха?       — Какого хрена?! — Чуя рывком садится в кровати, глаза его сверкают, яд был благополучно забыт. — Этот дерьмовый Дазай не пошел на работу?!       — Гмм, нет?       — Тогда где же он, черт возьми?! — даже когда Чуя кричит это, он уже набирает номер на своем личном телефоне, и звонит контакту «СКРУМБИЯ». Тот, конечно, не берёт трубку… Параллельно Чуя вводит код доступа к экстренному протоколу уровня Красный, готовый дать волю гневу и ярости сил Портовой мафии, чтобы не оставить камня на камне в поисках местонахождения Дазая.       Ацуши вздрагивает и начинает на цыпочках отходить от него.       —…Ммм, он сказал, что будет работать вместо вас?       Чуя чувствует, как его кровь стынет в жилых.       — О, черт возьми, нет.       В этот момент у него в руке вибрирует рабочий телефон. Экран, на котором он находится… тот, который просит его подтвердить свой запрос на развертывание всех ресурсов мафии для поиска конкретной цели… внезапно перекрывается другим аварийным кодом.       Ещё одним Красным Кодом.

[Бывший Исполнитель Портовой мафии Дазай Осаму был замечен в Штабе.]

      — О, черт возьми, нет, — повторяет Чуя сдавленно, почти раздавливая телефон своей хватке. — Этот дерьмовый Дазай!..       Ацуши нервно смеется.       — Как и ожидалось, Чуя-сан, наверное, волнуется, что Дазай-сан будет вести себя странно на вашем рабочем месте…       —…Не в этом дело!       Восклицая это, Чуя делает сальто в воздухе, спрыгивая с кровати и приземляясь где-то рядом со своим шкафом. Он с грохотом распахивает дверцу, и этот звук перекрывает благоговейный вздох Ацуши при виде великолепия его шкафа… или, возможно, в ужасе при виде бинтов и безвкусных нарядов Дазая, занимающих почти половину пространства. Рабочая одежда Чуи тоже там, но вместо того, чтобы переодеться в свои полные мафиозные регалии, Чуя просто хватает свитер, который он может накинуть поверх рубашки, плюс темный плащ сверху.       …Частично из-за спешки, а частично — чтобы не слышать потом нытьё Дазая про то, что Чуя «раздевается перед другими мужчинами», или какую-то подобную чушь.       — Э? Вас это… не волнует?       — Ещё как волнует! — огрызается Чуя. — Но что еще важнее!..       Он вылетает прочь, ускоряясь с помощью гравитации, несмотря на всё ещё циркулирующий в его организме яд. Остальные его слова обрываются, оставляя после себя изумленного Ацуши и его отчаянный вопрос:       — Значит ли это, что я могу сейчас уйти?!

***

      В нескольких кварталах похожее чувство ужаса пронизывает коридоры Штаба Портовой мафии.       На это есть сразу несколько причин.       Первая — паника, охватившая фан-клуб Накахары Чуи, когда стало известно, что их кумир внезапно взял выходной. Все в здании знают о твердолобом упрямстве Исполнителя и о том, что он не берет больничные даже после использования Порчи. Единственные случаи, когда он брал отгулы, были каким-либо образом связаны с неким Дьяволом, имя здесь стараются не называть. Иначе вдруг появится.       Вторая причина — волнение почётного президента фан-клуба. Коё решительно отрицает что является основателем и президентом клуба, но членов клуба это не смущает: они продолжают поклоняться ей как бессменному лидеру. Сегодня она тоже взяла выходной, чтобы провести время со своей бывшей воспитанницей, Кёкой. Так что и она узнала о неожиданной заявке на отпуск Чуи только после того, как подала свою.       Третья — до ужаса пробирающий и вызывающий тревогу победоносное кудахтанье, которое внезапно эхом раздалось с верхних этажей. Источником, по слухам, является офис самого Босса. Но никому не хватило смелости пойти и проверить. Коё нет. Чуи нет. Единственный, у кого осталось мужество, это Хироцу. Он уже зашёл внутрь… и до сих пор не выходил.       Четвёртая причина…       Президент фан-клуба Накахары Чуи неожиданно созвал экстренное совещание.       Да будет известно, что личность этого президента всегда была окутана тайной. Было сделано несколько предположений: начиная от Коё, Тачихары, Акутагавы и даже самого Босса… но никто не смог определить личность этого человека. (Однажды Тачихара сказал: «Хотел бы я им быть», — в ответ на вопрос, является ли он президентом. На следующей неделе он слёг с тяжёлым пищевым отравлением.)       Президент всегда действовал из тени. Он никогда не издавал указов, кроме самого первого раза, когда были установлены правила членства в Фан-клубе.       Вот почему, все очень нервничают по поводу этой экстренной встречи.       Неужели, наконец-то, откроется его личность?! (К слову, букмекерский пул уже перешагнул отметку в несколько миллионов иен. Один человек даже предположил, что президент — это бывший исполнитель Рандо-сан, который теперь курирует всё духовно. Его немедленно исключили и избили.)       — Сегодня столько всего происходит… — бормочет участник Фан-клуба А человеку рядом с ним. Хорошо, что времена сейчас относительно мирные, потому что производительность Портовой мафии сегодня, безусловно, снижена, ведь так много людей предпочли расслабиться и посетить это собрание. Внутренний обеденный зал Портовой мафии (в значительной степени супер-причудливый кафетерий) забит до краев сотнями членов, которые пытаются выглядеть надменными и самодовольными, вместо того чтобы чувствовать себя виноватыми в том, что прогуливают работу. — Но я так волнуюсь за Чую-сана…       Участник Б понимающе кивает, излучая ауру ветерана, который всё видел ещё во времена правления террора Соукоку™.       — Я в организации много лет. Единственный случай, когда Чуя-сан уходил в отпуск — это чтобы лично пнуть… кхм… присматривать за Дазай-саном в лазарете.       — Шшш! — зашипел на них третий участник. — Никогда не произноси здесь этого имени! Разве ты не знаешь поговорку?! Помяни Дьявола…       Свет в коридоре мигает, прямо как нечто из фильмов ужасов.       Как только освещение стабилизируется, в центре импровизированной сцены уже стоит кто-то… (Как, черт возьми, он так быстро туда попал и откуда взялась сцена?!)       Голос участника С дрожит, будто он внезапно намочил штаны.       —…и он явится…       — Значит, вы все поклонники Чиби, да?       Эти слова произносит человек, настолько печально известный, что его знают все — даже те, кто жил под камнем последние лет пять. А для тех, кто вдруг всё-таки не в курсе, на лацкане пиджака у него висит значок.       Значок, провозглашающий его президентом Фан-клуба Накахары Чуи.       — Я меняю правила членства, — Дазай Осаму — бывший Исполнитель, ныне крайне нежелательная персона на территории Мафии — с пугающей улыбкой объявляет: — Ну-ка, кто из вас осмелился пригласить этого Чиби на свидание?       …Четвёртая причина: с зала доносятся коллективные вопли ужаса.

***

      К счастью, несмотря на то, что они были добровольными и энергичными злодеями Йокогамы, Бог всё же не оставил Портовую Мафию. Более того, в штаб-квартиру организации врывается некое божество… в лице разъярённого рыжего бога разрушения, стремительно мчащегося в сторону столовой, как самонаводящаяся ракета, запрограммированная на Дазая в качестве цели.       Откуда Чуя знает, что Дазай в столовой? Улавливает ли он крики ужаса? Мониторит экстренные посты на мафиозном форуме на наличие сообщений SOS?       Нет. Чуя идёт по зову инстинкта. И по запаху.       Он может чувствовать запах этого абсурда всю дорогу от приёмной — и безошибочно идёт по следу.       Он пинком распахивает двери в столовую с такой силой, что те отскакивают от стены, и испытывает одновременно облегчение и раздражение, обнаружив там Дазая. Он бросает короткий взгляд на толпу (все носят какие-то подозрительные значки… они что, собрались присягнуть на верность Дазаю и короновать его, посадив на трон, или что-то в этом роде?), прежде чем отправиться прямо к своей цели.       Дазай, разумеется, имеет наглость выглядеть удивлённым.       — Чуя! Ты же должен быть в НАШЕЙ постели!       В толпе слышатся взрывы воплей. Чуя прыгает на платформу, минуя толпу и приземляется нос к носу с Дазаем, чтобы лучше слышать его среди всех этих криков.       — Какого. Черта. Ты. Здесь. Делаешь?! — каждое слово сопровождается ударом по рукам Дазая.       Дазай надул губы, что резко контрастировало с его полностью черным нарядом. Казалось, он стремился выглядеть как мумифицированный мрачный жнец.       — Почему ты так волнуешься, Чиби? Ты что-то скрываешь от меня?       — Конечно, я волнуюсь! — ещё один шлепок по руке, а затем — захват кистей. Если Дазай вздумает говорить очередную чушь, например, настоит на том, чтобы остаться здесь, он рискует остаться без пальцев. — Я думал, ты хочешь начать всё с чистого листа?! Зачем ты сводишь на нет весь прогресс, которого добился, будучи на стороне добра?!       Коллективные крики стихают, уступая место всхлипам и рыданиям.       Дазай выглядит как поражённый молнией, с тем самым ошеломлённым выражением лица, которое напоминает Чуе о том времени, когда Дазай проиграл определенную ставку. Ту самую, которая привела их к тому, что они стали жить вместе, так что он мог наблюдать за тем, как Дазай выполнит свою часть сделки.       Тот же блеск в глазах, те же румяные щёки… это зрелище намного лучше любого шедевра.       Чуя щурится. Чего-то не хватает…       Единственная разница в том, что на этот раз у Дазая нет блестящих губ.       Чуя хмурится, затем наклоняется, чтобы исправить это.       Звуки криков возобновляются с еще большей интенсивностью.       Когда Чуя отстраняется, он удовлетворён: есть! Блестящие глаза, розовые щёчки и сияющие губы. И никакого язвительного комментария в ответ — Дазай до сих пор завис, у него практически идет пена изо рта. Это идеальный образ. Чуя сжимает его руки, ликует… и достаёт телефон: этот вид нужно сохранить для потомков.       Дазай приходит в себя через несколько мгновений… как раз в тот момент, когда толпа уже почти сорвала голос от постоянных криков. Даже тогда он смог лишь вымолвить:       — Чуя… ты… такой глупый.       — Это не я здесь глупый! — Чуя хлопает Дазая по щеке телефоном. — Ты единственный, кто ведёт себя глупо!       — А вот и нет!       — А вот и да!       — Не-а!       — А вот и да!       Они продолжают это ребячество взад-вперед еще несколько раундов, пока Дазай снова не надувает губы и не говорит с обиженным выражением лица:       — Это ты назначаешь свидание, не сказав мне!       Свидание?..       Чуя моргает и снова хлопает Дазая по щеке. Удар слабый, на коже не остается следов, но Дазай все равно дуется, как будто его отшвырнуло через всю комнату.       — Это же должен быть сюрприз! — прежде чем Дазай сможет продолжать жаловаться, Чуя добавляет: — Я просто попросил помочь организовать поездку на курорт с горячими источниками на твой день рождения, черт возьми!       В последующем молчании после того, как эта бомба была сброшена…       Участник фан-клуба А хнычет в свой телефон:       —…Мам, забери меня, мне страшно, я жалею, что сбежал из дома и стал бандитом, жизнь здесь такая сумасшедшая и опасная…       …А демон-вундеркинд, самый молодой Исполнитель в истории Портовой мафии, ужасающий лидер боевого отряда, Победитель Злых Русских, Мастер-палач и Мучитель, Основатель и Президент Фан-клуба Накахары Чуи, напрасная трата бинтов, Дазай Осаму и просто ходячая катастрофа… улыбается так, что у всех мурашки.       — Ах, Чибико, тебе не стоило! Я уже заказал целый контейнер бинтов за твой счёт в качестве подарка на день рождения для себя!       — ЦЕЛЫЙ КОНТЕЙНЕР?!       На этот раз настала очередь участника фан-клуба Б связаться со своими близкими… то есть со своим бухгалтером:       — Пожалуйста, обработайте денежный перевод немедленно. Если Соукоку распадется, Йокогама не выживет, и мне нужно уехать как можно скорее.       К счастью (?) для них, Чуя быстро берёт себя в руки:       — И куда, чёрт возьми, ты это собрался ставить в нашем доме?! В шкафу уже по горло твоих тупых шмоток!       Травмированные зрители испускают коллективный вздох облегчения от того, что кризис удалось предотвратить.       …до того момента, как…       — Слушай, раз уж я всё равно взял отгул, да и ты уже здесь… — задумчиво гудит Дазай таким тоном, будто у него вообще есть хоть какие-то угрызения совести насчёт прогулов (у него их нет). — Как насчет того, чтобы Соукоку вернулись на денёк?       — Не надо, от тебя в бумажной работе толку ноль.       — Эээ, ну ты можешь делать её, а я помогу… в других аспектах!       — …У меня плохое предчувствие, но… что за «другие аспекты»?       — Раз уж ты всё ещё отравлен… — сияющая улыбка Дазая выглядит особенно зловеще на фоне коллективного вдоха ужаса, — …как насчет того, чтобы я предоставил тебе роскошное сиденье?       Чуя на самом деле больше не чувствует яда, если не считать странного лихорадочного жара, вернувшегося после того, как Дазай снова так сияюще улыбнулся. И все же он заинтригован.       — Роскошное сиденье?       — Угу! Ты можешь сидеть у меня на коленях, пока заполняешь всю эту отвратительную бумажную муть!

***

      (К счастью для здравомыслия всех в Портовой мафии и Йокогаме в целом, появляется Хироцу и с вежливой настойчивостью просит Дазая и Чую реализовывать свои… альтернативные мебельные идеи подальше от людских глаз.)