Желания и звёзды
16 мая 2020 г., 22:33
Среди тысяч дорог найти свою сложно, проще – отказаться от поисков
Костя бредёт по белоснежному пляжу, его ноги щекочут набегающие волны тёплого-тёплого океана. Он чувствует умиротворение и спокойствие. Будто это именно то место, в котором он готов остаться на всю жизнь. Здесь нет никого. Есть только он, океан и солнце, скрывающееся за горизонтом. Пальцы тонут в тёплом песке, а над головой кричат чайки. Его здесь ничего не тревожит, и Кучаев хочет обнять весь мир. Резкий порыв ветра сбивает его с ног, Костя падает на спину и ударяется о камень. Становится ужасно больно, на грудь будто кто-то наступает тяжелым кирзовым сапогом. Он пытается встать, зарывается пальцами в песок, но в его ладонях оказывается густая тина. Он задыхается и тонет. Последнее, что он видит – маму, и безумную улыбку на её красивом лице. Он просыпается от жуткой боли во всём теле. Лёгкие сдавливает, когда он пытается вдохнуть. Его начинает тошнить и все кости будто выкручивает судорогой. В ушах стоит шум, и он не слышит шуршания за спиной. Когда к нему сзади прижимается тёплое тело, и сильные руки обхватывают его поперёк живота, он, наконец, может сделать вдох. Его сердце колотится с удвоенной силой, разгоняя по организму кислород. Из-за оцепенения и жутких образов под веками, Кучаев не сразу чувствует, как в спину ему бухает Федино сердце. Чалов успокаивающе гладит его по животу и выдыхает в затылок: «Спи, Кость». Только спать ему уже не хочется. Хочется чая и немного подумать, проанализировать свой сон. Парень выбирается из кокона рук и одеяла, и шлёпает босыми ногами в сторону кухни, прикрывая за собой дверь. Он зажигает только подсветку над плитой и включает электрический чайник. На полках обнаруживается даже чай с ненавистной Косте ромашкой, но для того, чтобы успокоиться – самое оно. Он так много времени уделяет выбору чая, кружки и поискам чего-то сладкого только для того, чтобы дать себе время. Время не думать о том, о чём подумать, на самом деле, стоит. С балкона открывается хороший вид на Москву, которая поистине никогда не спит. Людей и машин становится меньше, но шум с улицы слышно все равно. Вот у каждого человека в этом огромном муравейнике своя судьба. Кто-то проживёт всю жизнь один, работая на нелюбимой работе и упиваясь в хлам на каждом празднике. Кто-то вырастит сына, или дочь, посадит дерево, может, построит будку для собаки. А кто-то даже не доживёт до утра, решив перебежать дорогу на красный. А его судьба – сейчас спит за стеной, даже не подозревая, насколько Косте тяжело. «Все уходят, бросают нас», а значит и он обязательно уйдёт. Кучаев трясёт головой, как мокрый пёс, пытаясь выбросить лишние мысли, которые роятся будто пчёлы, ударяясь в черепушку и снова разлетаясь в разные стороны. Косте хочется закричать, как в этих всех фильмах, когда «покричи, станет легче». Легче было бы, если бы он не забыл злосчастные перчатки, или не играл бы допоздна, или не перешёл бы в ЦСКА – выбрать правильный ответ сложно. Ещё и Игорь со своими наставлениями и разговорами. От этого стало только хуже. «Я капитан, я всё вижу и бла-бла», – мысленно кривляется Костя, отпивая мерзкий остывший чай и думает, что сейчас даже ромашковое поле не поможет ему успокоиться. В соседней комнате – его, сука, соулмейт, как принято говорить в современном обществе. Родственная душа, которую никто не искал. Косте становится даже жаль Чалова. Он ведь очень хороший парень. И друг, скорее всего, отличный. Вон Санёк души в нём не чает, даже в Монако своём спрашивает, мол, как Федя, так и не общаетесь? А что Костя? Косте от этого ещё труднее. Проще отталкивать неприятного человека, с которым ты не был бы ни за какие деньги. Федю же с каждым разом всё сложнее оттолкнуть, от него ужасно сложно закрыться, не реагировать на его прикосновения, на мимолётные поцелуи куда-то в висок. Трудно отгородиться от внутренних ощущений, которые разливаются, словно тягучий мёд. Каждое прикосновение отдаётся жаром и покалываниями в кончиках пальцев. Кучаев думает о Феде. Думает, что в какой-то другой жизни он бы может даже и решился связаться с ним, попробовал бы стать ближе. Но ему этого человека кто-то там навязал, не оставил выбора. Костя дотрагивается пальцами до метки и вспоминает маму. Её улыбка, словно застывшая гримаса, стоит у него перед глазами. Что-то внутри сжимается от тоски и боли, когда он думает о ней. Она ведь даже видеть его не хочет, выставляя за порог. Горько и тошно, когда от тебя отказываются. «Но разве я делаю не то же самое», – думает вдруг отрешенно и морщиться, как от зубной боли. Костя вскидывает глаза и смотрит на звёзды. Смотрит и будто пытается узнать у них ответ. Федя ждёт, что Кучаев вернётся, крутится, пытаюсь снова уснуть. Но ничего не выходит, в голове только Костя-Костя-Костя. Под кожей и в сердце тоже, тоже Костя. Кучаев отсчитывает дни и ждёт конца недели как спасения, а для Феди это будет шагом в никуда. Потому что он не знает, что будет потом. Как он заставит себя жить дальше и двигаться вперёд, когда там, впереди, уже не будет мечты в виде родного человека. Этот человек останется позади, или в стороне, и будет просто наблюдать, как Чалов пытается выбраться. Федя не понимает, откуда в Косте столько жестокости и неприязни. Он не тупой, понимает, что так не происходит на ровном месте, но в голову к Кучаеву он влезть, при всём желании, не может. Ему надоедает ворочаться, и он встаёт, прихватив с собой плед. Свет на кухне горит слабо, Федя замирает в проходе и наблюдает за Костей. Тот стоит у окна, на фоне кромешной темноты и внимательно вглядывается вверх. Это зрелище завораживает. Злость на него проходит, уступая место теплу и нежности, которые хотелось бы отдать этому человеку. Федя подходит бесшумно и накрывает пледом заметно подрагивающие чужие плечи – майские ночи не всегда бывают тёплыми. Чалов, еле касаясь, гладит Костину спину, но сразу убирает руку, будто боится обжечься. Окно широкое и они свободно могут стоять рядом, даже друг друга не касаясь локтями. – Ты когда-нибудь загадывал желание на падающую звезду? – хрипло спрашивает Костя, пытаясь разглядеть проезжающие машины. Нападающий незаметно пожимает плечами и отвечает слегка осипшим ото сна голосом: – На каждую, – Кучаев поворачивает голову и внимательно за ним наблюдает, в то время как Федя смотрит просто вперёд, – когда был помладше, часами сидел, прилипнув к стеклу, и ждал, когда упадёт ещё одна. Потом зажмуривался и повторял своё желание много-много раз, – Федя усмехается и поворачивается к полузащитнику, – даже сейчас иногда этим грешу. Когда, например, ты кресты порвал, я ждал эту звезду почти всю ночь. Мне казалось, что если я загадаю, то ты обязательно поправишься быстрее. От этих слов Костя краснеет и мысленно радуется, что этого не видно. Внутри становится иррационально легко и волнительно. Косте странно, когда люди просят что-то не для себя или своих близких, а для совершенно постороннего человека. – А ты загадывал? – Всего раз. Ещё когда переход в ЦСКА был под большущим вопросом, я постоянно об этом думал, переживал, а вдруг что-то пойдёт не так, а вдруг они передумают. И вот за день до подписания контракта, я ехал очень поздно домой и смотрел в окно. На небе что-то блеснуло, и вот тогда-то я и загадал своё первое и единственное... – Звезда упала! – перебивает Костю Федя, и по-детски восторженно улыбается, переводя взгляд с Кучаева на небо. Костя ловит себя на том, что он откровенно залипает на широкой чаловской улыбке и милых ямочкам на щеках. Только на поле он грозный и жёсткий бомбардир Фёдор Чалов, а вот в такие моменты, ночью, перед окном и с падающими звёздами он – просто Федя. – Пойдём спать, – предлагает Чалов, наблюдая на Костином лице очаровательную улыбку, о которой тот, уйдя в свои мысли, наверняка и не догадывается. Кучаев молча кивает и проскальзывает на кухню, придерживая плед и оставляя на подоконнике недопитый ромашковый чай.***
Второй раз Костя просыпается от того, что ему адски жарко. Он лежит на спине укрытый пледом, с которым ночью вернулся в комнату, сверху на нём ещё и одеяло, а всю эту картину завершает рука Чалова, придавливающая его к постели. Федя спокойно спит, посапывая Косте куда-то в шею. От этого его начинает не хило так мурашить. Он даже – всего на миг – думает о том, что несмотря на духоту, он был бы не против всё время так просыпаться. Кучаев поворачивает голову и несколько минут рассматривает Федино расслабленное лицо. Тому, видимо, сниться что-то хорошее, потому что на губах гуляет еле заметная тёплая улыбка. Костя тонет в своих сомнениях, зарываясь в них всё глубже, взвешивания все «за» и «против», пытаясь определить по-настоящему правильный путь. Только он знает, всё ещё помнит, что путь, по сути всего один. Он очень аккуратно выныривает из-под Фединой руки, подсовывая одеяло – чтобы тот не заметил пропажу – и тихонько выходит из комнаты. «Все пути ведут на кухню», – улыбается он себе под нос, ставит на огонь турку и достаёт кофе. Утро ещё совсем раннее, но спать абсолютно не хочется. У себя дома он бы уже запустил плойку или включил сериал, под который можно ещё поваляться. На удивление, у Чалова он чувствует себя почти как дома. Нет ощущения того, что всё вокруг – чужое. Хотя хозяйничает он, пока, только на кухне. «Я начинаю привыкать», – с некой горечью думает он, на автомате доставая две кружки и разливая ароматный напиток. Костя опускается на стул и откидывает голову назад, ударяясь затылком о стену. Кофе стоит рядом на столе, пока что слишком горячий чтобы пить. – Доброе утро, – из-за двери показывается сонная Федина мордашка. Чалов зевает и трёт глаза, бросая взгляд на электронные часы: – Чё ж так рано-то, – фраза не требует ответа, потому что Федя уже исчезает в коридоре, а в следующее мгновение хлопает дверью, и в ванной начинает шуметь вода. Косте тяжело вот так. Тяжело пытаться найти в себе силы продолжать отталкивать человека, которого, на самом-то деле, хочется попросить не уходить, остаться. Только страх – закончить как мама – оплетает шею словно удавка, которая с каждым шагом навстречу затягивается всё сильнее. Костя боится, что Чалов окажется таким же, как и тот мудак. – Это мне? – Федя указывает на уже не очень горячую кружку кофе, которую Костя машинально налил, за несколько дней привыкнув готовить всё на двоих. Кучаев кивает и искоса поглядывает на парня. Он уже не выглядит сонным, влажные волосы забавно торчат в разные стороны, а по его сильной шее стекает несколько капель воды, которые скрываются за воротом футболки. У Кучаева во рту пересыхает, он мысленно продолжает путь этих капель по сильному красивому телу. Странный, слишком волнующий жар сковывает внутренности и обжигает низ живота. Костя аж дёргается от того, как, наверное, сейчас выглядит и, естественно, обливается кофе. Федя смеётся с его неуклюжести, попутно пытаясь помочь убрать последствия мини-катастрофы и отправляя Кучаева переодеть футболку. Тот с радостью пользуется шансом свалить, не замечая, каким долгим и заинтересованным взглядом его провожает нападающий. Через час они выбираются за продуктами, потому что, «как бы кроме сосисок и яиц нужно есть что-то ещё, Чалов». Уже на парковке кончики Фединых пальцев начинают покалывать – первый признак приближения боли. Костя уже откровенно морщиться и Чалов привычно переплетает их пальцы, поглаживая тонкую кожу. По супермаркету они бродят почти час, раза два выкладывают газировку, которую Костя упорно возвращает в тележку под предлогом «один раз можно». Когда Федя на это соглашается, в тележке появляются ещё и чипсы. Такой набор продуктов автоматически определяет занятие на ближайшее будущее, осталось решить: фильм или сериал. На кассе Кучаев решительно тычет свою карточку, и одаривает Федю «только попробуй что-то возразить» взглядом. Нехитрый обед они готовят вдвоём, изредка перебрасываясь колкостями. Оказывается, что Федя совершенно не способен нормально порезать хоть что-то, но зато жареное мясо в его исполнении выглядит аппетитно. В то время как Костя просто виртуозно нарезает салат, но абсолютно точно ненавидит мыть после себя посуду. Желание провести время за пределами квартиры возникает у обоих синхронно. Фильм и сериал подождут, на улице прекрасная погода и просто грешно сидеть дома. Костя с радостью погулял бы сам, проветрил мозги, но чёрные метки стали напоминать о себе всё чаще, а отходить от боли организм начал дольше, поэтому выбора не было. Федя предлагает прогуляться по району, но есть вероятность встретить кого-то из фанатов и надолго зависнуть, раздавая автографы и делая совместные фотки. Зато минутах в двадцати езды от его дома есть прекрасный парк. – Он выглядит слегка заброшенным, поэтому не пользуется популярностью у москвичей, – рассказывает Чалов, выкручивая руль и поглядывая на светофор, – когда Даня приезжает, мы там мяч гоняем. Там, конечно, нет даже подобия футбольного поля, но есть трава и двум заскучавшим футболистам этого хватает. Когда они подъезжают, Костя узнаёт этот парк. – Странно, что мы никогда здесь не пересекались, я тут частенько гуляю, – задумчиво проговаривает Кучаев, направляясь в сторону аллеи. – Да твоя бы воля, мы бы и в ЦСКА не пересекались, – легко ляпает Чалов, но, заметив Костин взгляд, тушуется и прикусывает губу, желая стукнуть себя по лбу. У них ведь только установилось шаткое перемирие. Костя уже не обвиняет его во всех бедах этого мира, иногда, правда, смотрит как-то странно, и Феде даже мерещится в его глазах интерес, на долю секунды. А потом этот интерес пропадает, сменяясь недоверием и страхом. Ему очень хочется знать, чего боится Кучаев. Но этот вопрос может разрушить то, что и так слишком хрупкое. – Жаль мяч не взяли, – Костя осматривает небольшую поляну, вспоминая, как давно он здесь не был. – У меня в багажнике должен быть, сейчас вернусь, – Чалов утекает, чтобы вернуться через пару минут с мячом в одной руке и бутылкой воды – в другой. – Спорим, я набью больше раз? – Чалов, сколько тебе лет? – смеётся Костя, расслабляясь. Мяч и трава – он в своей стихии. Федя протягивает ему руку: – Давай тот, кто победит выбирает фильмы весь вечер. – А давай, – Кучаев чувствует себя пятилеткой и добавляет: – Надеюсь, ты готов смотреть «Острые козырьки».***
– Надо уметь проигрывать, – обращается Федя к очаровательно надувшемуся Кучаеву. Тот дуется ещё усерднее, и отворачивается к окну. – Да ну Костя, – смеётся Чалов, наблюдая этот сюр. – Ты меня отвлёк! – уже в подъезде начинает возмущаться Костя, топая по ступенькам как раздраженный слон. Если слоны вообще умеют раздражаться. Он останавливается у двери и показательно смотрит куда-то в сторону. «Как маленький, ей-богу». – А кто говорил, что так нельзя? – Так нечестно! – А кто говорил о честности? На войне все средства хороши, – пожимает плечами форвард и направляется в спальню грузить фильм. – Эй, я не буду смотреть твою фигню! – Можешь только слушать, мне-то что, – доносится в ответ. В итоге, обиженный Костя весь вечер старательно делает вид, что ему совершенно не интересно, постоянно комментирует неудачные, по его мнению, сцены, то есть – все: – И вот чё они туда пошли? Это ж тупо. Они ж ничё там не найдут, только время потеряют. Чалов гаденько посмеивается и понимает, что Косте-то фильм нравится, он из вредности себя так ведёт, пытаясь мешать Феде. Только вот незадача, нападающий смотрит этот фильм раз третий, так что Кучаев мешает только себе. Конец оказывается для Кости совершенно неожиданным, о чём он с восторгом спешит сообщить Феде, забывая даже о своей обиде. – Офигеть! Я бы и не догадался, что он всех убил. Вроде, самый положительный, а в итоге – всех и положил! – А ты говорил «фигня-фигня», – Костя тушуется, вспоминая, что он, вроде как, должен дуться. – Ну, на раз пойдёт, – на такое заявление и сложенные на груди руки Федя просто заливается смехом. Костя улыбается в ответ, но тут же шипит, задирая рукав – третья звезда. Появление метки резко портит настроение Кучаеву. Он воспринимает её как клеймо, и ему веселиться уже не хочется. Федя понимает, что атмосфера становится накалённой, он выключает телевизор и тихо желает «Спокойной ночи». Костя угукает в ответ и накрывается одеялом с головой. Каждый умащивается на своей половине кровати, чтобы утром проснуться снова в обнимку.
