Семь звёзд Саоры

Живи настоящим, прошлое и так всегда с тобой

      Федя открывает глаза и обводит комнату мутным взглядом. До его сонного сознания доходит, что они вырубились в коридоре на полу, разбитые истерикой и болью. В квартире уже стоит кромешная тьма, и прикинуть, сколько они времени здесь провели, удаётся с трудом. Рядом тихо сопит Кучаев, уложив голову ему на плечо. Сегодняшний день их очень сильно вымотал. Чалов теперь прекрасно понимает и всю Костину отстранённость, все его страхи и опасения. Феде сложно представить такой исход. У него в жизни были только хорошие примеры. И родители, и бабушка, да даже брат – все были со своим человеком, и все были счастливы. Бытовые ссоры, конечно, иногда случались, но куда же без них. А у Кости вон всё как сложно. Феде, конечно, немного обидно, что о нём так плохо думают, но, видимо, Кучаев привык думать так обо всех. Проще всего сказать, что все плохие и отгородиться, чем попытаться и ошибиться.       Федя слегка тормошит парня и, когда тот что-то мычит, пытается встать, утягивая его за собой:       – На кровати спать надо.       – Мы где? – Костя сонно трёт глаза и осоловело осматривает комнату.       Естественно, увидеть ему ничего не удаётся, он ощущает только Федину руку, которая сжимает его локоть.       – В коридоре мы вырубились, пойдём, – Кучаев послушно идёт туда, куда его ведут, так же послушно опускается на мягкую кровать и зарывается носом в подушку, устало выдыхая. Мозг соображает туго, поэтому Кучаев даже забывает раздеться, готовясь снова уснуть. Он чувствует, как сильные руки притягивают его ближе к горячему телу. Сопротивляться совершенно не хочется, поэтому Костя обнимает в ответ, утыкаясь носом в грудь. Сон медленно накрывает его, и он проваливается в небытие.       Ему сниться тот самый заброшенный парк, только день пасмурный и неприветливый, дует холодный пронизывающий ветер. Всё настолько реально, что становится жутко. Вокруг нет людей, он здесь один. Вдруг за спиной слышится звук, будто кто-то бьёт по мячу. Костя оборачивается и видит – перед ним стоит Федя.       – Костян, давай сыграем! Правила очень простые; если выиграешь ты, тогда я останусь с тобой, но если выиграю я – уйду, – на лице у Чалова сияет задорная улыбка, но от его взгляда Кучаеву становится жутко. В его глазах будто нет ни одной эмоции, они словно неживые и смотрят сквозь него.       Костя понимает, что его согласие не ждут, поэтому просто берёт мяч, стараясь набить как можно больше. Он чувствует, что просто не может проиграть. Он не хочет отпускать этого человека. На самом деле не хочет, несмотря на все свои внутренние протесты, сомнения и мысли.       Потом Чалов также берёт в руки мяч, но ему удаётся набить всего раз.       Мяч катится по траве и ударяется о дерево. Костя удивлён, но рад, ему же удалось выиграть.       Только Федя разворачивается и начинает уходить. Кучаев не понимает:       – Ты куда? – Чалов останавливается и, даже не поворачиваясь, говорит, а в его голосе слышится улыбка:       – Ты же, вроде, не дурак, Кучай. Ты, правда, думал, что если выиграешь, я останусь с тобой? Да кто захочет с тобой быть-то. Спасибо за хорошо проведённое время. Пока-пока, – он взмахивает рукой на прощание и его силуэт исчезает между деревьями, а на Костино плечо опускается чья-то рука:       – Вот видишь, они все так говорят, – Костя узнаёт голос своей мамы и боится пошевелиться, – не нужен ты ему, ты никому не нужен.       – Нет! – Кучаев сбрасывает чужую руку и бросается к деревьям, пытаясь догнать Чалова. Сзади эхом разносится «не нужен», но впереди он видит Федю, которого ему удаётся догнать и сжать в объятиях, подлетая со спины.

***

      Федя думает, что он попал под пресс, когда открывает глаза и с трудом может сделать вдох. Кучаев сжимает его в своих руках так, что рёбрам становится больно. Чалов пытается ослабить его хватку и только тогда слышит, что Костя шепчет – как заевшая пластинка – «останься-останься-останься». Нападающий нежно гладит его по голове, по плечам, пытаясь аккуратно разбудить, и выдыхает ему в макушку:       – Проснись, это сон. Кость, это всего лишь сон, просыпайся, – Федя пытается отстранить его от себя и тогда Кучаев дёргается и с криком «Нет!» открывает глаза. Он принимает сидячее положение, смотрит испуганно перед собой, потом оглядывается и, когда его взгляд падает на Чалова, он просто подаётся вперёд и обнимает за шею, облегчённо выдыхая.       Чалов абсолютно ничего не понимает, но такую Костину тактильность принимает с радостью, зарываясь рукой в волосы и оглаживая лопатки.       – Что тебе снилось? – Кучаева бьёт мелкая дрожь.       – Парк и дурацкая игра с мячом. Я победил, а ты всё равно ушёл.       – Ты хотел, чтобы я остался? – Федя прячет счастливую улыбку в Костином плече, когда тот прижимается ещё ближе, почти взбираясь на его колени, и выдыхает тихое «угу».       – Так я тебе нравлюсь, Кость?       – Не особо, – бурчит Кучаев, заливаясь стыдливым румянцем, но, в противовес, ещё сильнее сжимает Федину шею.       Чалов не знает, сколько они так сидят, ему хорошо и легко. В его руках самый родной человек – во всех смыслах этого слова. И этот родной человек сейчас, вроде как, даже признался в своей симпатии!       Но их идиллию прерывает звонок в дверь. Федя, а уж тем более Костя, никого не ждут, но дверь оказывается открытой – её же так никто и не запер – и незваный гость сам заходит в квартиру.       – Федос, ты где? – разносится по комнатам. Чалов узнаёт голос брата и с сожалением разжимает объятия, выпуская Кучаева, который сразу подрывается на ноги, пулей выскакивая из комнаты и хлопая перед носом Дани дверью ванной. Федя выползает следом, окидывает недобрым взглядом брата и шлёпает на кухню, зевая.       – Да что я уже сделал-то? – Даня заходит следом и наблюдает за Федей, который пытается что-то найти в холодильнике.       – Явился, – бубнит младший Чалов, принимаясь за приготовление нехитрого завтрака.       – Это тот самый Костя, о котором ты говорил? – шепчет Даниил, поглядывая на дверь.       – Да.       – Ну уж извини, ты сам виноват, что я приехал.       – И почему это? – Федя косо на него посматривает, продолжает усердно мастерить кривые бутерброды.       – Мама пыталась тебе дозвониться вчера весь вечер, а ты, говнюк малой, телефон вырубил.       – Он сел, – тушуется нападающий, ставя на стол завтрак. Перед мамой становится стыдно, но вчерашние переживания выбили его из колеи и он забыл абсолютно обо всём – вон спали даже с открытой дверью.       Левая рука начинает мелко подрагивать и жечь. Федя, молча, встаёт и направляется к ванной. Дёргает ручку – дверь оказывается не заперта – и протискивается внутрь. Кучаев стоит в одних штанах и возмущённо на него смотрит. Чалов решительно подходит, хватая Костю за руку. Теперь на лице полузащитника возмущение мешается со смущением:       – Вообще-то это контур новой просто появился, – но руку выдернуть из чужого захвата даже не пытается.       Федя смотрит на него горящим взглядом, рассматривает бледную длинную шею, тонкие ключицы, немного угловатые плечи. Опускает глаза вниз, а потом резко вскидывает голову и делает шаг навстречу, накрывая Костины губы жадным поцелуем. Он прижимает Кучаева к раковине, сжимая его талию так сильно, что легко могут остаться синяки. Костя даже не замечает, когда начинает отвечать, цепляясь за плечи и плавясь в чужих сильных руках. Настолько интимные прикосновения у него впервые. У него почти всё будет впервые.       Федя гладит красивую спину, проходится пальцами по позвоночнику и вырывает жаркий выдох. Чалов пользуется этим, лижет тонкие губы и ныряет языком в рот. Все чувствительные местечки он запоминает, будто записывает на плёнку.       Костя гладит за ушами, ерошит волосы, и опускает ладонь на грудь, слегка отталкивая. Федя отступает, разглядывая Кучаева. Он смущен, даже грудь покрылась лихорадочными красными пятнами, его губы покрасневшие и мокрые от слюны. Костя прикусывает нижнюю, и когда Федя снова тянется к нему, он отворачивается и выкручивает кран с холодной водой, ополаскивая лицо. Через зеркало встречается взглядом с Чаловым:       – Там твой брат как бы.       Слова Кости до его перегревшегося мозга доходят не сразу, но через секунду он спохватывается, целует Кучаева куда-то между лопаток и выходит.       Косте так жарко и стыдно, что хочется себя куда-то спрятать. А ещё он понимает, что ему хорошо. Ему понравилось целоваться, сжимать чужие плечи, зарываться пальцами в слегка вьющиеся волосы. Мысли словно вязкий мёд, медленно сменяют одна другую. Кучаев думает о том, что нужно было стянуть с Феди футболку. Погладить его грудь и пресс, задеть пальцами маленькие соски и...       Внизу живота становится горячо, член начинает медленно твердеть, пачкая трусы смазкой.       Кучаев спохватывается и трясёт головой, отгоняя яркие образы. Он стягивает всю одежду и забирается под душ, выкручивая холодную на полную. Потому что ему ещё дрочить не хватало, когда за стенкой сидит не один Чалов, а целых два.       Федя возвращается к брату, когда тот доедает уже последний бутерброд, бездумно листая ленту Инстаграма.       – Я подумал, что вы обо мне забыли.       – Мы... мы разговаривали, – Чалов младший садиться напротив и берёт кружку чая, пряча за ней глаза.       – Ага, по твоему лицу так и видно, какие вы разговоры разговаривали.       – Даня! – щёки горят от стыда и понимания, что брат обо всём догадался.       – Наконец-то ты, младший брат, не ходишь такой несчастный. Вон, краснеть даже умеешь, оказывается, – посмеивается старший Чалов. – Ты почему никому ничего не сказал? – он кивает на руку, на которой красуются чёрные метки.       – Да оно как-то неожиданно вышло, – пожимает он плечами, бросая взгляд поверх плеча брата и замечая Кучаева, прошмыгнувшего в спальню в одном полотенце. Нить разговора он резко теряет, а во рту пересыхает от вспыхнувших фантазий.       Возвращает его обратно брат, который щёлкает перед лицом пальцами:       – Эй, приём, земля вызывает Федю.       – Я! Я тут.       – Видно, как ты тут, – Даня выглядит так, будто вообще всё понимает, и из-за этого хочется провалиться под землю.       – Ну и?       – Что «и»?       – Федь, не тупи. Неожиданно получилось, но маме мог позвонить. И мне мог. Оно у всех получается неожиданно, – и не обходится без подкола, – если ты, вдруг, не знал.       – Да, знаю я! Блин, прости.       – Привет, – на кухню очень вовремя заходит Костя, протягивает руку и представляется:       – Костя, одноклубник Феди.       – Даня, брат Феди, – старший Чалов пожимает протянутую руку и продолжает, – так получается, ты тот самый Костя.       – Тот самый? – переспрашивает Кучаев, мельком бросая взгляд на младшего Чалова. Тот же взглядом сверлит брата, мысленно умоляя его заткнуться. Даня классный, но иногда может ляпнуть что-то такое, от чего хоть стой, хоть, блять, падай.       – Ну да, за которым Федя всё бегал.       – А ты бегал? – Костя поворачивается к нападающему, наклоняя голову в бок.       – Отстаньте.       – Понятненько, – Даниил хлопает себя по коленям и встаёт, – я убедился, что ты жив-здоров, поэтому я поехал, – они все втроем выходят в коридор, – а ты маме позвони, понял?       На слове «мама» Костя слегка напрягается, но его руку сразу сжимает Федя.       – Хорошо, сейчас включу телефон и сразу её наберу.       – Смотри мне, – он обнимает Федю, кивает Косте и, напоследок, бросает:       – Не балуйтесь, детишки.       Как только за Даней закрывается дверь, Федя расплывается в улыбке и уже поворачивается к Кучаеву, как тот делает шаг в сторону и предлагает:       – Давай начнём с дружбы.       – С дружбы значит? – хорошее настроение никуда не девается. Ну, хочется Косте в дружбу поиграть, пусть играет.       – Или не с дружбы. Но я хочу узнать тебя получше.       – Вроде в одной компании были.       – В ЦСКА. За пределами клуба я толком о тебе ничего не знаю.       – Хорошо, – Федя легко соглашается, понимая, что в любом случае, они не вернулись к самом началу, когда было «не трогай меня» и «не подходи ко мне».       – Давай начнём с самого простого, – Костя направляется в комнату, которая служит у Феди залом, и достаёт приставку, – проигрыш – факт о себе.       – Ты же в фифу играть не любишь, – вставляет Чалов, но покорно усаживается рядом, настраивая геймпад.       – Я просто не фанат, но у нас сейчас спортивный интерес.       – А вдруг я профи, и только ты будешь о себе что-то рассказывать?       – А я постараюсь победить, – Костя по-турецки усаживается рядом и запускает матч.

***

      – Окей, первый матч за тобой, – Кучаев легко принимает поражение и задумывается, что бы ему такого рассказать.       – А давай с вопросами? – Чалов придвигается ближе, соприкасаясь коленом с Костиным.       – Согласен. Только нормальные вопросы, – предупреждающе косится он.       – Итак, ты с кем-то встречался?       Кучаев возмущенно подбирается и злобно зыркает:       – Я же сказал – нормальные.       – Кость, ну не буду же я у тебя спрашивать твой любимый цвет или еду.       – Чёрный и чипсы с газировкой. Всё, поехали дальше, – Костя не успевает запустить следующий матч, когда у него из рук джойстик буквально выдирают.       – Не-не, так не считается, – Федя прячет руки за спину и испытывающе смотрит на него.       – Ладно. Нет.       – Что «нет»?       – Чалов! Блин. Нет, я ни с кем не встречался.       – Почему?       – «Почему» что?       – Кость, у нас как в плохой комедии, повтори три раза, может будет смешно, – нападающий откидывается на спинку дивана и внимательно наблюдает за сгорбленным Кучаем. Тот кривится, но очень тихо отвечает:       – Не хотелось.       – А целовался с кем-то? – внутри Феди просыпается дикий интерес и он хочет выжать максимум из этого разговора.       – А ничего, что это второй вопрос?       – А он подразумевался.       – Да, когда играл в «Мастер-Сатурне». А ты? Встречался? – Костя по-прежнему не смотрит на Федю, но ответ на этот вопрос ему услышать жуть как интересно.       – Нет, я тоже ни с кем не встречался, – Федя аккуратно кладёт руку на Костину коленку и легонько сжимает, – я же тебя, дуралея, искал. Не хотелось размениваться на людей, которые не мои.       Рука так и остаётся лежать и нежно гладит тёплую кожу. Именно на этом колене у Кости была операция, и даже остался шрам.       – А ты не знаешь, с кем Игорь? – Кучаеву правда любопытно, потому что за весь монолог Игоря имени он так и не услышал.       – Акинфеев? – Костя кивает, наслаждаясь прикосновениями чутких пальцев. Сам шрам вообще не чувствительный, зато кожа вокруг него... По телу бегут мелкие мурашки.       – Даже не знаю. Ходили дикие слухи о Дзюбе с «Зенита», но не уверен, что это правда.       – Даже так… Ладно, давай ещё матч?       – Кость, почему мы не можем просто поговорить. Всё равно оба отвечаем на вопросы.       Кучаев ерошит волосы и смеётся:       – Так есть хоть малая доля вероятности, что от вопроса я смогу отвертеться.       – Ой, будто я тебя силком заставляю.       – Тогда поехали за вином, – Чалов удивлённо поднимается с дивана, следом за Костей и уточняет:       – За вином, да?       – Мы не отпраздновали окончание сезона, – и тише добавляет, – и так мне будет проще отвечать на твои «нормальные», – он изображает пальцами кавычки, – вопросы.       – Хорошо. Но перед этим мы съездим в ещё одно место. Раз мы рассказываем друг другу о себе, то мне с этого нужно начать.       – У тебя есть жена и дети, и ты мне хочешь их показать?       – Кто знает, – загадочно говорит Федя и внезапно звонко целует в плечо, заливаясь смехом. Костя показательно шипит, но скулы еле заметно розовеют.       «Главное, не дать ему засомневаться в том, что у нас может всё получится», – думает Чалов, выезжая через минут тридцать со двора и направляясь в одно из своих самых любимых мест.