Семь звёзд Саоры

В каждом из нас живёт маленький, неуверенный ребёнок, страхи которого для других - просто пустяк

      – И куда ты меня везёшь?       – Бля, Кость, в лес. Забуду тебя там, – Кучаев закатывает глаза, но больше вопросов не задаёт. Почти всю дорогу они держаться за руки, сначала – потому что метка начинает неприятно зудеть, потом – потому что просто хочется.       Костя подсознательно всё ещё боится. Хочет верить Феде, хочет думать, что Чалов конечно же не такой, как он себе напридумывал, что не мог он просто так успокаивать, обнимать и говорить все эти вещи: «я рядом», «хочу быть с тобой», «не отпущу». Но этот страх с ним всю его сознательную жизнь. Он живёт под кожей, как паразит, и его вытравить не так просто. Хотя Федя старается. По шажочку, постепенно, он вытесняет этот страх собой, своими безумными идеями, своим смехом, своими руками и губами.       – И куда мы приехали? – Кучаев непонимающе осматривает незнакомое здание с высоким ограждением. Но когда он слышит лай собак, до него доходит, куда они приехали.       – Питомник? Серьёзно?       – Да, это приют для собак. Несколько лет назад мне его показал Кирилл. С того времени я сюда периодически приезжаю. Выходим.       Кучаев согласно кивает и уже тянется к ручке, когда его дёргают за локоть. Он поворачивается и попадает в плен Фединых глаз. Чалов шало улыбается и легко целует, прижимаясь тёплыми губами и прикрывая глаза:       – Чалов! – шипит Кучаев, заливаясь румянцем. В такие моменты он ненавидит свою дебильную неопытность.       – Вот теперь точно выходи.       Полузащитник вылезает из машины, бурча себе под нос об «обнаглевших москвичах». Федя смеётся, а в его памяти всплывает вкус Костиных губ. Он готов не торопиться, раскалывать его скорлупу, по кусочку отламывать, потому что видит, что она поддаётся, что не из гранита, а всего лишь из страхов, навязанных самым родным человеком.       Чалов открывает багажник и достаёт несколько больших упаковок корма. Одну вручает Кучаеву, а сам копается и вытаскивает на свет небольшой пакет, раскрывает его, предлагая Косте заглянуть. В пакете лежат разноцветные косточки и мячики.       – Это для самых мелких. Для больших собак я раньше привозил, а такие игрушки они разгрызут за пять минут.       Они проходят через ворота и слышат шум и лай большого количества собак. Из-за угла почти выскакивает девушка, которая только чудом в них не врезается. Она смотрит сначала на Костю, а когда переводит взгляд на Чалова, расплывается в счастливой улыбке и бросается ему на шею. Федя обнимает её свободной рукой, слегка прижимая к себе.       Кучаева раздражает такое поведение людей. Нужно вести себя чуть сдержаннее, а не бросаться на всех подряд. Он отворачивается, делая вид, что фасад здания очень ничего, серый такой, невзрачный. Что такое разливается внутри и почему у него резко портится настроение, Костя не знает. Точнее, он знает это слово, только даже мысленно произносить его не хочет. Потому что то-что-нельзя-называть всё усложняет ещё больше.       Чалов мельком смотрит на Костю и видит сведённые брови и напряжённые скулы и ему кажется это странным.       Он отпускает девушку, хотя по ней видно, что приветствия она не такого хотела.       «Чалов, она мысленно тебя уже засосала», – зло думает Кучаев, жалея, что они вообще сюда приехали. Он дёргается, когда Федя касается его руки, привлекая внимание.       – Кость, познакомься, это Алиса, она тут работает, ухаживает за собаками, кормит, гуляет с ними, – девушка мило улыбается и протягивает руку.       – А это Костя, мой одноклубник и друг.       Кучаев слегка сжимает руку девушки в ответ и мрачнеет ещё больше. «Одноклубник и друг, прекрасно». Он начинает откровенно нервничать и злиться. Естественно, Чалов не представит его как-то иначе, а то фанатку личную потеряет, жалко же!       Костя прекрасно осознаёт насколько нелепо, тупо и по-детски себя ведёт, но сделать с собой ничего не может. Непонятная обида мелко покалывает изнутри, не оставляя и малейшего шанса списать своё состояние на, м-м-м, погоду. Например.       Они выходят к вольерам, Чалов с Алисой увлеченно о чём-то болтают, обмениваясь новостями, а Костя чувствует себя лишним на этом празднике жизни.       – Ты слышал?       – А? – Кучаев не понимают, что вообще от него хотят.       – Ну, ты бы хоть обращал внимание на то, о чём мы говорим, – Федя вроде как замечает, что на появление девушки Костя как-то странно отреагировал, но понять причины не может. И вообще, такая его отстранённость неприятно задевает. А, казалось бы, можно было уже привыкнуть к его закидонам.       – Алиса говорит, что у Бони появились щенки, – девушка согласно кивает и повторяет то, что, видимо, уже говорила.       – Боня – это овчарка. Щенки не чистопородные, но тоже очень милые и забавные. Они уже почти всё едят.       – Неужели я так давно не приезжал. Помню, когда я последний раз был, она круглая как шар была, – Федя смеётся и идёт дальше, сжимая руку на Костином запястье. Только Кучаев всё ещё иррационально злиться, поэтому выворачивается из захвата и удобнее перехватывает упаковку. Чалов удивлённо скашивает на него взгляд, но при Алисе ничего не решается спросить.       Девушка болтает в два раза больше, чем обычно. Или он от этого отвык, или она реально сегодня слишком гиперактивная.       – Кстати, Федя.       – М?       – Я думала, что ты раньше приедешь, ты же обещал, – её голос звучит немного обиженно и капризно, из-за чего Костя кривится, а Федя чувствует себя неловко, будто он кому-то что-то должен.       – Да я как бы и собирался после тренировки, но, – он чешет подбородок и сдерживается, чтобы не рассказать о них с Костей. Не известно, как отреагирует Кучай. Да и не хочется Феде с кем-то пока делиться этой частью своей жизни. – Не получилось.       Они подходят к большому вольеру, с которого слышится писк и собачий лай. За решёткой носятся шесть красивых щенков. Все они очень похожи на свою мать, которая сидит рядом и наблюдает за этими гонками, склонив голову в бок. Костя останавливается рядом с Федей и с интересом заглядывает через железные прутья. Его обида моментально отступает. Он поворачивается к девушке:       – А туда можно зайти?       Алиса открывает дверь и проходит внутрь. Бони смирно терпит, пока на её ошейнике защелкнут поводок и послушно выходит из вольера.       – Она может укусить, если почувствует угрозу для них, – девушка указывает в сторону малышей. Кучаев аккуратно ставит пакет на землю и подходит к овчарке, протягивая руку. Чалов внимательно наблюдает за этой картиной. Боня очень хорошо чувствует людей, плохим и грубым в руки не даётся, и гладить себя не позволяет. Но за Костю он не переживает. Костя хороший, хоть и вредный иногда.       Кучаев чешет собаку между ушей и гладит по спине, присаживаясь на корточки.       – У меня собаки никогда не было, но я читал, чтобы щенки не боялись, от тебя должно пахнуть их мамой.       Алиса соглашается, присаживается рядом и тоже гладит Боню.       Федя достаёт из пакетика маленькие игрушечные мячи и, когда девушка это видит, то начинает смеяться. Парни переглядываются, не понимая, в чём дело.       – Чалов, ты без мячей никуда, да?       – Ой, иди ты, – она показывает ему язык, а он закатывает глаза и обращается к Кучаеву:       – Кость, ты со мной? – и кивает в сторону вольера.       Следующие часа два они балуются со щенками, кормят и играют с ними. Самым активным оказывается упитанный, мелкий собачонок, который прыгает на своих маленьких лапках и звонко лает. Они называют его Ваней и дружно ржут, вспоминая Облякова и надеясь, что он никогда об этом не узнает.       Алиса занимается другими вольерами, поэтому время они проводят вдвоём. Костя шутит, смеётся и возится с псами, забывая о своём приступе чего-то там. Ему хорошо, проводить вот так вот время, перебрасываясь подколами и иногда толкаясь, ведь размеры вольера позволяют. Федя же выгуливает своих тактильных чертей, часто касаясь рук, плеча, иногда проводит пальцами по шее. Косте от этого хочется замурчать и забыть все свои нелепые обиды и переживания. А главное – забыть все свои страхи.       Время близится к закату, когда они прощаются с Боней и щенками. Овчарка доверительно лижет им руки и машет хвостом. Кучаев влюбляется в это место и понимает, почему Феде нравится здесь бывать.       Только всё портит Алиса, которая обнимает Чалова и целует его в щёку. Нападающий не придаёт этому значения, а вот Кучаева снова начинает распирать от непонятной злобы и обиды. Он молча смотрит в окно и не реагирует, когда с ним пытаются заговорить.       – Так. Что случилось? – Федя съезжает на обочину и поворачивается к парню.       Полузащитник активно делает вид, что ничего не слышит.       – Кость, – в ответ снова тишина. Чалов злится и протягивает руку, чтобы привлечь внимание, когда его останавливает:       – Не трогай меня.       – Приплыли. Опять?       – Снова, – огрызается Кучаев, – едь давай.       Федя выходит из машины и громко хлопает дверью. Костя вертит головой, пытаясь понять, что происходит, но он никак не ожидает, что его вытянут за руку на улицу.       – Таки решил бросить в лесу? – вроде и не весело, но Кучаев не может не шутить. Защитный механизм, который вырабатывался годами. Он даже какой-то долей мозга понимает, что ведёт себя очень не по взрослому, если не сказать, по-бабски. Но поделать с собой ничего не может. Неуверенность жрёт его, заставляя отрываться на Феде.       Чалов пытается поймать его взгляд, но Костя старательно отводит глаза, пытаясь рассмотреть предметы вокруг себя. Тогда он сжимает ладонями его голову и прижимается лбом ко лбу, шепча:       – Что я снова сделал не так? – Кучаев упорно молчит, закусывая нижнюю губу. – Кость, пожалуйста, скажи что-нибудь.       – Зачем я тебе такой? – на грани слышимости.       – Какой «такой»?       – Постоянно тебе выношу мозг, как баба.       – Ничего подобного. Всё нормально, – он гладит большими пальцами Костины скулы, – я не злюсь.       – Угу, – скептично.       – Ладно, немного злюсь, потому что хочу, чтобы мы разговаривали. Не устраивает тебя что-то скажи. Бесит – скажи. Я что-то сделал не так – не молчи. Нам нужно научиться разговаривать друг с другом, а не вести себя так. Говори со мной. На этом и строятся отношения между людьми. Только так ты сможешь начать мне доверять.       Костя неосознанно реагирует на прикосновения и жмётся ближе, вслушиваясь в тихий голос. Ладони чешутся от того, как хочется коснуться в ответ, сжать в объятиях и никогда, никогда от себя не отпускать.       – Кость, что случилось?       – Я боюсь, что ты такой же, как и мой... как он, – Федя выдыхает, понимая, что с этой фобией они будут бороться ещё долго.       – Почему ты опять об этом думаешь?       – Потому что вы с Алисой хорошо смотритесь, – сдаёт себя, краснея ушами.       – Куча-ай, ты, что ли, ревнуешь? – Федины руки сползают на плечи и слегка сжимают. Костя отворачивается и начинает активно чесать щёку и нос – нервничает.       – Ещё чего.       – Ты дурак или да? – возмущенный блеск в глазах напротив одновременно смешит и умиляет.       – Чё это?       – Допустим, ты не веришь меткам. Но почему так сложно поверить моим словам и поступкам? Я говорю, что я в тебя влюблён, а ты затираешь мне об Алисе.       – Да она тебя поцеловала!       – Так? – губы еле касаются разгоряченной щеки.       – Или может так? – жар от выдоха накрывает Костины губы за секунду до поцелуя. Федя не пытается напирать или распалить, он просто показывает свою трепетно хранимую нежность. Губы медленно и легко касаются чужих. Руки гладят угловатые плечи и тонкие ключицы, которые чувствуются даже через ткань футболки.       Костя подхватывает настрой и аккуратно прижимается ближе, принимая чужие ласки и растворяясь в них. Ему хочется пустить в ход язык, но он всё ещё помнит, где они.       – Не так, – отвечает, как только прерывается поцелуй. Его пальцы судорожно сжимают чужую футболку, словно боясь отпустить и упустить.       – Я никогда не давал ей поводов на что-то надеяться, – шепчет Федя, оглаживая Костины руки и переплетая пальцы, – а это было просто элементарное дружелюбие.       – А сейчас тоже элементарное дружелюбие? Я же твой «друг», – в голосе – самая настоящая детская обида.       – Кучай, – Федя запрокидывает голову и смеётся в голос, – ну дурно-ой, – тянет, почти воет от смеха. Кучаев супится, хмурит брови и ничего не понимает.       – Вот скажи мне, – отсмеявшись, обращается к Косте, – если бы я представил тебя, как своего парня, ты бы мне по голове не дал?       – Дал, потому что я не твой парень, – выделывается и краснеет, выдавливая из себя это «парень».       – Ты – моя родственная душа, а это ещё более важное и интимное, чем просто парень. Но даже за это мне бы досталось, я прав?       – Да, – очень удобно уткнуться лбом в плечо Феде, чтобы тот даже не пытался разглядеть горящие от стыда щёки.       – Эх ты, – он напоследок обнимает его и легко целует куда-то за ухом, открывая дверь машины.       – Домой или за вином? – Чалов выезжает и внимательно следит за дорогой.       – За вином и домой.       – Не наговорился?       – Не напраздновался, – Костя вроде ещё и огрызается, но на душе спокойно-спокойно, впервые за всю его жизнь.