О любви в алфавитном порядке

      Беверли никогда не понимала Стэна. Её раздражала вся эта организованность и вечный порядок, который всегда его окружает. Ей не нравилось, что у него всё на своих местах, и даже в голове, словно всё разложено по полочкам. И этот его ежедневник…       Она не раз видела, как Урис достаёт свой ежедневник из заднего кармана своих джинсов и с умным видом что-то в него записывает. Никому из Неудачников он не показывал того, что пишет, и Ричи как-то даже пошутил, что «Стэн-Супермэн Урис пишет там романы для взрослых, сопровождая их неприличными картинками». Они долго тогда смеялись, и она, Беверли, особенно. Вот только Стэн в тот момент даже не улыбнулся, только поджал губы и спрятал ежедневник обратно в карман.       Беверли думает, что, если бы там было что-то важное, Стэн обязательно сказал бы им об этом. Поэтому больше на его ежедневник она внимания не обращала.       Стэнли никогда не понимал Беверли. При всей её красоте, при её благоразумии и смышлености, она выше всех Неудачников ставила Тозиера. Проводила с ним намного больше времени, и даже позволяла провожать себя после школы. Хотя, Стэнли думает, что, если бы он смог опередить Ричи и предложить ей свою компанию, она бы не отказалась. Вот только было слишком поздно…       Он настолько привык к своему ежедневнику, который получил в подарок, что не расставался с ним практически никогда. И если раньше, в этот небольшой блокнот он записывал только какие-то важные дела и поручения, то теперь он записывал туда даже самые незначительные мелочи, словно мог их забыть.       Он носил его с собой везде, и Ричи не упускал возможности пошутить при любой удобной возможности. Хотя, Тозиер шутил даже при неудобной возможности, так что привыкать к этому не пришлось. Только обиднее всего было от того, что от его шуток смеялась громче всех Беверли. И его это очень задевало.       Стэнли и не надеялся, что ему как-нибудь удастся прогуляться с мисс Марш наедине, потому что Тозиер сопровождал её везде: и в школе, и после школы, где бы она ни была — всегда был он. И это, если говорить честно, немало раздражало.       Только однажды ему улыбнулась удача. Ричи не появился в школе, потому что уехал куда-то с семьёй, и Стэн встретил Беверли у выхода в школу, когда уже оба собирались уходить. Это получилось абсолютно случайно: она спускалась по лестнице, а он снимал с подножки велосипед. Стэнли спросил, может ли проводить её до дома, а Беверли задумалась лишь на пару секунд, согласившись.       Они шли на достаточном друг от друга расстоянии и молчали. Стэн никогда бы не подумал, что, оставшись наедине с Беверли, где нет ни Билла, ни Бена, ни Ричи, где нет больше никого, только они, он не сможет поговорить с ней. От этого становилось только более неловко, и напряжение между ними нарастало с каждым мгновением, оба это чувствовали.       — Что ты постоянно пишешь в своём блокноте? — вопрос Беверли звучал неожиданно, и Стэнли дернулся. Она шла рядом с ним и смотрела внимательно, терпеливо ждала, пока он ответит на её вопрос.       — Это ежедневник, — по-привычке поправил парень, но когда понял, что этим на вопрос не ответил, постарался как можно равнодушнее добавить, — о делах. Я пишу там о важных делах.       Беверли кивнула головой, довольная этим ответом, и о чём-то задумалась. Дневное солнце придавало её и без того рыжим волосам какой-то особый оттенок, заставляя их светиться, словно пламя. На один момент парню показалось, что он обожжётся, если дотронется до её волос, но проверить он не рискнул.       — Насколько важных? — со стороны могло показаться, что девушке действительно интересна тема ежедневников, но едва ли это было правдой. Марш просто старалась поддержать хоть какой-то начавшийся разговор, и оба это понимали. Стэн был не против, говорить о ежедневниках в любом случае лучше, чем молчать.       Они проходили последний квартал, в конце которого был её дом. Всю дорогу Урис просто мечтал дойти до этого места, чтобы эта противная тишина не длилась так долго, а теперь ему очень хотелось, чтобы один этот квартал превратился в десять.       — Таких, чтобы не получить потом по шее, если не выполнишь, — он усмехнулся и не сразу заметил, что на губах девушки тоже расцвела улыбка. Это немало удивило его, потому что он не был уверен в том, что девушка улыбнётся чьей-нибудь шутке помимо тозиеровской.       Девушка вглядывается вдаль, словно хочет разглядеть там, в конце, свой дом и убедиться, что отец не ждёт её у порога. Она щурится, потому что солнце слепит глаза, и не замечает, как зачарованно её спутник смотрит на неё. Она не обращает внимания и на то, как он косился на неё всю дорогу, пока они молчали.       С каждым шагом дом Беверли становился всё ближе и ближе, а давящая тишина уже перестала быть таковой. Теперь Стэна уже не волновало, что они идут молча, ему это даже нравилось. А о чём думает Бев, он не знает, и не был уверен, что хочет знать.       — Спасибо, что проводил, — она слова слегка улыбается, а потом наклоняется и целует его в щёку.       Стэнли не успевает ответить ей чем-то в духе «для меня это было не трудно», он даже не сразу начинает снова дышать. Так и стоит у закрытой двери, чувствуя, как щёки горят, а сердце стучит как ненормальное, мечется в груди, словно зверь в клетке. Он медленно дотрагивается до места поцелуя, ощупывает кожу кончиками пальцев, словно проверяет, не отвалилась ли у него щека.       Ему с трудом верится в произошедшее, но он находит в себе силы, чтобы повернуться к двери спиной и зашагать в сторону собственного дома. На велосипед он не садится, боится упасть.       Стэнли всегда окружали организованность и вечный порядок. Все его вещи всегда лежали на своих местах, а в свой ежедневник он записывал важные дела, которые нужно обязательно выполнить и нельзя забыть. Вот только он и сам не заметил, как первым пунктом в его ежедневнике оказалось «Любить Беверли Марш», написанное жирным шрифтом и обведённое несколько раз.