О любви в алфавитном порядке

      Кофейня многолюдная и шумная, но даже при этом всё равно остаётся какой-то приятной и уютной. Марлин ничуть не напрягает вся эта суета и бурлящая вокруг жизнь — сейчас для полного счастья ей достаточно сидящей рядом подруги и наполовину выпитого капучино. Лили выглядит слегка уставшей и измотанной за день, она постоянно зачёсывает падающие на лицо волосы, тепло улыбается уголками губ и размышляет вслух о каких-то мелочах. Марлин слушает её, подперев кулачком щёку, и водит ногтем по поверхности стола, иногда отпивая свой капучино маленькими глотками. У ободка кофейной чашки остаётся след от её любимой помады цвета кармин.       Вообще, девушка рада, что Лили вытащила её сегодня вечером. Каникулы это дело хорошее и даже замечательное, но МакКиннон уже успела подустать от домашней обстановки и зимнего холода и соскучиться по друзьям. А тут — встреча с любимой Лили, да ещё и в таком замечательном месте! Интересно, как Эванс откопала эту кофейню, слишком уж похожую на магловскую, в Косом переулке? — Слушай, — Марлин слегка подаётся вперёд, когда Лили замолкает, и хитро щурится, — А Поттер тебе пишет? Просто он в последнее время таким счастливым стал после того, как ты с ним здороваться начала!       Лили смущается, опуская взгляд, а МакКиннон победно усмехается. Это именно та реакция, которой она ожидала. Блондинка придвигается к подруге ближе и слегка наклоняется, словно побуждая ту рассказать обо всём подробнее, но Эванс, кажется, только ещё больше робеет и бормочет себе под нос: — Всего пару писем… это не считается. — Считается и ещё как, милая! — девушка звонко смеётся и с трудом сдерживает порыв похлопать в ладоши. Она рада за Лили, и это чистая правда, — Джеймс не такой уж плохой, и я много раз тебе об этом говорила. Дай ему шанс.       В этот момент взгляд девушки становится серьёзным и даже строгим, вся прежняя весёлость мигом исчезает, и какое-то внутренне чувство подсказывает рыжеволосой, что дальше будет серьёзный разговор. Но Марлин только сверлит её этим тяжёлым взглядом несколько долгих секунд, после чего улыбается уголками губ и отпивает немного капучино. — Пожалуйста, не смотри на меня так! — снова смеётся Марлин, и Лили тоже старается улыбнуться, — не собираюсь я читать тебе нотации, ты уже взрослая девочка.       Эванс на её слова только кивает, украдкой облизав пересохшие от волнения губы. Признаваться в том, что Джеймс Поттер ей интересен она не хотела даже самой себе. Марлин считывает это по изменившемуся взгляду подруги и старается как можно скорее сменить тему. После этого они болтают ещё очень долго — снова делятся друг с другом последними новостями и планами, обсуждают прочитанные книги и любимых актёров. МакКиннон заказывает себе ещё капучино, а Эванс решает остановить свой выбор на кексе.       В приятной компании время пролетает незаметно, и Марлин уже хочет предложить подруге собрать вещи и прогуляться по Косому переулку, прежде чем разойтись по домам, но мигом замолкает, когда над входной дверью приветственно звенит колокольчик. Потому что в сопровождении весёлого шума в заведение вваливаются Мародеры. Поттер распахивает входную дверь так, словно входит к себе домой, Блэк, по-дружески приобнимающий его за плечи, звонко хохочет от какой-то шутки, Римус прячет улыбку в складках шарфа, стараясь не выдать своего веселья, и только Питер скользит за остальными незаметной тенью, словно его и нет вовсе.       Марлин замечает, как при виде ребят у подруги снова вспыхивают щёки, и девушка готова поклясться, что смотрит та именно на Джеймса Поттера. Шумная компания парней не обращает на них внимания, направляясь к стойке, чтобы сделать заказ, но Римус тут же начинает скользить взглядом по помещению, стараясь найти свободное место. МакКиннон делает глубокий вдох, чтобы собраться с силами (на это у неё уходит не больше секунды), а потом подскакивает со своего места, принимаясь махать рукой, чтобы привлечь внимание однокурсника. Раз уж Лили всё-таки начинает нравиться Поттер, пусть проведут вместе чуть больше времени. Даже в компании. О Сириусе Блэке Марлин старается не думать.       Ведь она уверена, что не стоит даже пытаться привлечь внимание такого парня, как он. Потому что Сириус Блэк знает себе цену, умело пользуется уже въевшимся под кожу воспитанием и знанием языков, чтобы очаровывать девушек, пуская в ход не только обаятельную улыбку. Потому что Сириус Блэк действительно самая настоящая звезда, и Марлин очень сильно боится обжечься, если позволит себе подойти достаточно близко. Но она девочка стойкая — мило улыбаться, игнорируя свои чувства, сможет сколько угодно.       Римус замечает её, тепло улыбаясь, и толкает стоявшего рядом Сириуса в плечо, что-то ему сказав. Блэк оборачивается, окидывая заведение быстрым взглядом, а потом, проследив за кивком друга, смотрит прямо на их с Лили столик. Взгляд серых глаз кажется настолько проницательным, что у Марлин перехватывает дыхание. — Они идут сюда, — тихо пищит МакКиннон, так, чтобы только Лили, даже не успевшая возразить, смогла её услышать, а Римус тем временем оказывается у их столика, неловко переминаясь с ноги на ногу. Марлин прекрасно его пронимает: в Хогвартсе их общение редко заходит дальше быстрых приветствий в Большом зале, и держится исключительно на влюблённости Джеймса в Лили, но всё же… они не чужие друг другу люди и знакомы достаточно давно, чтобы без неловкости сидеть за одним столиком в уютной кофейне. — Привет, — осторожно здоровается Люпин, и между ними повисает тишина. Римус с места так и не двигается, продолжая возвышаться над ними и начиная неловко закусывать губы, обе девушки внимательно на него смотрят, но не произносят ни звука. — Дамы, — Блэк налетает на друга со спины, чуть не сбив того с ног, и по привычке обворожительно улыбается. Марлин искренне надеется, что щёки у неё не покраснеют, хотя сердце уже стучит где-то в горле, — вы же не будете против, если мы составим вам компанию?       У самой МакКиннон сил хватает только на растерянный кивок, словно и не она вовсе только что с места подскочила, чтобы привлечь внимание ребят. Почему-то от одного только присутствия Сириуса рядом она тут же лишалась дара речи, возможности действовать и, видимо, ещё и думать. Другого объяснения у неё просто не было. — Конечно, — всю инициативу при разговоре берёт на себя Лили, которая мило улыбается уголками губ, но смотреть всё равно старается исключительно на Римуса, которого знает чуть лучше, — присаживайтесь, места всем хватит.       Сириус расплывается в одной из своих коронных улыбок, обычно направленных на завоевание женских сердец, и ловким движением волшебной палочки материализует в воздухе четыре недостающих стула. Римус осторожно присаживается на край одного из них, словно специально оставляя место возле Лили для Джеймса. Блэк плюхается на стул прямо напротив Марлин, снова довольно скалясь, а девушка мысленно начинает молиться, чтобы ей хватило сил не натворить глупостей.       Хотя, влюблённость в Сириуса Блэка уже сама по себе была самой большой глупостью.       Постепенно между ребятами начинает завязываться разговор — осторожные, чётко продуманные фразы, которые всё равно никак не помогают настроить дружеской атмосферы. Через пару минут появляются Джеймс и Питер. Поттер осторожно садится возле Лили, прежде словно спросив у девушки безмолвного разрешения, а потом кидает мимолётный, но слишком уж благодарный взгляд в сторону Люпина, который только усмехается в изгиб чашки.       С этого момента оживлённый диалог начинается во всю — Лили и Римус принимаются обсуждать экзамены, Сириус встревает с рассказом про нового преподавателя по Защите от Тёмных Искусств, который появился у них в этом году, эту тему подхватывает Джеймс, а потом разговор вовсе перескакивает на квиддич, и тут Марлин уже просто не может не присоединиться. Она принимается спорить с Сириусом о том, какая же команда всё-таки лучше: Холихедские гарпии или Кенмарские коршуны. Каждый до последнего продолжает гнуть свою линию и это вот-вот могло перерасти в настоящую драку, если бы их вовремя не разнял Поттер.       Марлин тогда вскинула руки в безапелляционном жесте и облизала губы, бросив: — Ладно, сдаюсь. Но я всё равно права.       Девушка вцепилась в чашку со своим остывшим капучино и сделала небольшой глоток, не сводя взгляда со своего недавнего оппонента. Она была готова поклясться, что в этот момент в серых глазах Сириуса Блэка пылал самый настоящий пожар. Но помимо искр гнева там было что-то ещё… какой-то интерес и азарт, которые Марлин никак не могла объяснить.       Их игра в гляделки могла продолжаться долго, кажется, целую вечность, но Лили осторожно дёргает подругу за рукав, привлекая к себе её внимание, и утягивает в новый разговор.       А Сириус, сканировавший Марлин взглядом, всё никак не мог понять, что же в ней изменилось… вроде, перед ним была всё та же МакКиннон, что на первом курсе до визга боялась лягушек, на третьем чуть не столкнулась с Мародёрами в ночном коридоре после отбоя, а на пятом неожиданно пришла на отборочные в команду по квиддичу, прочно там закрепившись. Перед ним была всё та же храбрая, верная, немного шумная МакКиннон, вот только всё равно что-то в ней было иначе…       Парень сам не мог объяснить себе, почему, но ему никак не удавалось оторвать взгляда от её губ. Пухлые, аккуратные губы, всегда искусанные во время экзаменов — сейчас они были непривычно красными, словно кровь. Сириус невольно усмехнулся, поймав себя на мысли, что отдал бы сейчас всё, что угодно, лишь бы эти губы поцеловать. — Бродяга, ты в норме? — Римус слегка наклоняется, осторожно пихает его в бок и говорит шёпотом, искусно делая вид, будто поправляет завернувшиеся брюки. А Сириус продолжает какое-то время сверлить Марлин, увлечённую разговором с Лили, взглядом, даже не сразу сообразив, что Лунатик говорит именно с ним и просто… просто не знает, что ответить. Не может же он взять и сказать: «Кажется, я только что влюбился в МакКиннон»!       Причём, влюбился не абы как, а по-настоящему, до головокружения и колотящегося в горле сердца. В один момент просто взял и влюбился так, как никогда раньше этого не делал. Потому что Марлин МакКиннон, девчонка, которую он знает с одиннадцати лет, неожиданно оказалась слишком хороша. Да ещё и губы эти её красные, постоянно растягивающиеся в улыбке… Сириус понял, что у него всё-таки перехватило дыхание. — Да, всё супер, — бросил Блэк, прочистив горло, — пойду покурю.       И подскакивает с места, как ужаленный, почти бегом направляясь к выходу и на ходу накидывая на себя куртку. Он чувствует недоумённые взгляды друзей, направленные ему вслед, и с досадой думает о том, что повёл себя хуже двенадцатилетнего мальчишки. Просто взял, и сбежал, не в силах находиться рядом с красивой девушкой, ну что за бред!       Морозный воздух привёл в чувство. Сириус вдохнул полной грудью, мысленно досчитал до пяти, как учила Меда, и, кажется, постепенно начал приходить в себя. Парень закурил, не отходя от двери в кофейню — упёрся в стену спиной и стал рассматривать присыпанные снегом крыши домов.       Для него самым настоящий откровением стало то, что он может так влюбиться — внезапно и просто до одури. Да и в кого! В Марлин МакКиннон, которую знал вдоль и поперёк! Это никак не укладывалась в голове, потому что она не была девушкой-загадкой. Её не хотелось раскрыть, разгадать, понять, что же она из себя представляет. Да он прекрасно помнит, как на втором курсе они были на отработке у Филча и умудрились забавы ради подорвать котёл! Парень тяжело вздохнул и сделал очередную затяжку, прикрыв глаза. Из памяти всё никак не выходили улыбки Марлин и её кроваво-красные губы.       Сириус знал, что у этого оттенка есть какое-то определённое название, но никак не мог его вспомнить. — Прикурить не найдётся? — голос возле него настолько знакомый, что парень чуть не давится сигаретным дымом, слишком уж резко распахивая глаза.       Марлин стоит прямо перед ним, в наспех накинутой куртке, и переминается с ноги на ногу. И с каких это пор она начала курить? Но вслух этот вопрос парень не озвучивает, лишь молча достаёт из кармана полупустую пачку, протягивая однокурснице. МакКиннон быстро кивает в знак благодарности.       В голове у Блэка крутится тысяча и один вопрос, но он продолжает упорно молчать, вжимаясь лопатками в стену. Теперь, когда девушка стоит всего в нескольких шагах от него, выдерживая тактичное молчание после его выходки в кофейне, Сириус начинает думать о том, что, на подсознательном уровне, Марлин всегда ему нравилась. Шумная и весёлая, храбрая, как и подобает истинному Льву. Она никогда не была глупой или навязчивой, а ещё, всегда соглашалась на авантюры. Она никогда не рассматривалась им как трофей, который необходимо завоевать. Марлин просто всегда была рядом, и почему-то воспринималась Сириусом как должное. — И когда ты успела стать такой красивой, МакКиннон? — это определённо не тот вопрос, который нужно задавать девушке. Это определённо не тот вопрос, который следовало сейчас задать Марлин. Поэтому Блэк тут же прикусывает щёку изнутри, чтобы не брякнуть что-нибудь ещё.       Девушка же только переводит на него ошарашенный взгляд, видимо, не зная, что на это ответить. Сириус неловко усмехается, мысленно уже тысячу раз назвав себя идиотом. МакКиннон смотрит на него долго, пристально, словно сканируя, а потом беззаботно улыбается, бросив: — А я всегда была красивой, Блэк. Просто ты этого не замечал.       И снова повернулась к нему боком, передёрнув плечом от холода. Надо отдать Марлин должное: она ещё и курила до невозможного красиво. Сириусу не раз доводилось пересекаться с курящими девушками, но делать это так, как получалось у МакКиннон, не могла ни одна из них. — Пойдём на свидание? — парень понимает, что если снова постарается начать диалог, то обязательно скажет какую-нибудь очередную глупость, почему бы тогда сразу не начать с тяжёлой артиллерии? — Сегодня в семь.       Марлин снова переводит на него удивлённый взгляд и, кажется, задерживает дыхание. Сириус слышит стук собственного сердца. Почему-то ему кажется, что с ней не нужно рисоваться, как с остальными. С ней можно просто быть самим собой. Красные губы тем временем растягиваются в лучезарной улыбке и на одно мгновение парню кажется, что голубые глаза девушки даже начинают сиять: — Тогда зайдёшь за мной в семь, — почти шёпотом бормочет она и, выбросив окурок, тут же исчезает за дверью кофейни. Так стремительно, словно боится, что Сириус может вдруг передумать.       Неожиданно Блэк ловит себя на мысли, что стоит и улыбается, словно влюблённый мальчишка. Марлин — девушка необыкновенная. С ней нельзя оплошать. За неё стоит побороться.        «Кармин» — запоздалым воспоминанием название цвета мелькает в его сознании. Но это уже не было важно.