Любовь сильнее всякой боли

      Дазай Осаму устал.       Устал от беспросветной жизни. От нескончаемой рутины, что преследует его последние годы, перекрывая кислород и буквально душа его под тяжестью того бремени, что пало на плечи парня. Началось всё со смерти лучшего и, как оказалось, единственного друга, и продолжается, как по накатанной, разрушая сознание изнутри, стирая любое стремление к жизни, оставляя только одно единственное желание: уйти, отыскав покой в вечном сне.       Сегодня Дазай решится. Окончательно и бесповоротно. Перечеркнёт этот замкнутый круг постоянного одиночества и мучений. Теперь пути назад не будет, и он исполнит своё желание, что терзает умершую когда-то душу вот уже целых четыре года.       Или это началось гораздо раньше?       Он уже ни в чём не уверен. Просто в какой-то момент понимает, что дальше так продолжаться не может. Осаму окончательно ломается, и даже не допускает мысли, что должен бороться с самим собой. Не хочется. Не нужно. Потому что не видит в этом никакого смысла.       В свой, теперь уже последний день жизни, парень даёт себе последнюю поблажку: маленькое одолжение в виде одной чашечки кофе из небольшой уютной кофейни, что находится неподалёку от его дома.       Дазай занимает своё привычное место в самом дальнем углу возле окна, устало смотрит на случайных прохожих по ту сторону стекла и размышляет о прожитом времени, вспоминая те немногие светлые моменты, которые остались в далёком прошлом. В руках, расслабленно лежащих на столе, зажата тёплая чашка ароматного свежесваренного кофе, но Осаму не торопится пробовать его на вкус. Всё его внимание приковано к отражению в окне рыжеволосого юноши, подрабатывающего в этом заведении официантом. Парень о чём-то беззаботно беседует с администратором, заставляя больно сжиматься сердце Дазая:       «Почему не хватает смелости высказать ему свои мысли?.. – грустно усмехается сам себе. – Ах да… Мы же ненавидим друг друга. Да и ему это точно не нужно. Уйти тихо, без лишнего шума. Вот, что важно…»       Накахара краем глаза следит за темноволосым посетителем, привычно занявшим дальний столик возле окна. Дазай не редкий гость в этом месте, вот только обычно он куда более шумный. Весёлый, беззаботный, самый настоящий идиот и клоун, старающийся вывести Чую из себя своими вечными подколами и подъёбами.       А сейчас…       Непривычно хмурый. Потерянный… Словно мёртвый…       Чуя мысленно ругает сам себя за глупое беспокойство. Вот только заставить себя отвести взгляд от поникшего посетителя не может. Они ведь далеко не друзья. Так, случайные знакомые, коим несколько раз выпадала «удача» переброситься парой фраз, чаще всего перерастающих в ссоры и споры. А порой и мордобои. Так почему тогда сердце Накахары заходится в беспокойстве?       Предчувствие?..       Юноша вежливо извиняется перед администратором за прерванный разговор и медленно подходит к Дазаю. Присаживается напротив парня на свободный стул.       – Чего киснем, скумбрия? – будничным тоном интересуется Накахара, опираясь локтём на твёрдую поверхность стола и подпирая щёку ладонью. Голубые омуты гипнотизируют, привлекая к себе внимание, и Осаму не может противиться этому взгляду, искривляя собственные губы в вымученной улыбке.       – Ты, как и всегда, вежливостью не слишком отличаешься, Чуя.       – Лишь только по отношению к тебе.       Улыбка Чуи кажется Осаму «живой». Сам Чуя кажется ему «живым». Красивым, манящим, таким недосягаемым и совершенно не похожим на него самого. Вовсе не желание испить последнюю чашечку кофе привело сегодня Дазая в это место, а желание увидеть это необузданное чудо.       – Что ж, я рад… Рад, что ты никогда не скрываешь своего отношения ко мне, – и чуть слышно добавляет, – спасибо…       Чуя не понимает почему, но видеть Дазая таким… больно?.. Голубые глаза удивлённо распахиваются, когда, после сказанного, Осаму поднимается на ноги, собираясь покинуть это место раз и навсегда. Но ещё больше Чуя теряется от собственного поступка, когда его рука резко перехватывает перебинтованное запястье надоедливого прежде посетителя, прося остановиться.       Карие глаза непонимающе смотрят на официанта:       – Чуя?..       – Дождись меня, – не подумав, юноша выдавливает из себя первое, что пришло в голову. В мыслях отчётливо бьётся «не отпускай его одного». – Моя смена закончится через полчаса. Немного осталось.       – Неужели чиби-Чу предлагает мне сходить на свидание? – привычно усмехаясь, выдыхает Осаму с целью позлить, но… Услышав ответ, послушно опускается обратно, чувствуя, как в груди трепетное сердце обволакивает едва ощутимое тепло.       – Оно самое, скумбрия… ***       – Знаешь, Чуя?..       Дазай лежит на коленях своего любимого и любящего парня, чувствуя, как тёплые пальцы с нежностью перебирают тёмные пряди. Прошёл ровно год с того дня, как Чуя позвал Осаму прогуляться, мешая осуществлению его планов. Планов, о которых Дазай предпочитает больше никогда не вспоминать. И не думать.       – М?..       – Если бы ты тогда не остановил меня, то я был бы уже мёртв, – тихое признание слетает с губ столь неожиданно, что голубые глаза резко распахиваются, с удивлением смотря на парня. – В тот день, – поясняет Дазай, – я хотел спрыгнуть с крыши высотки. Хотел навсегда распрощаться с жизнью, которую ты так нагло заставил меня вновь полюбить.       – Думаю, – спустя минуту молчания, неуверенно произносит Накахара, – что-то подобное я и прочитал в тот день в твоих глазах. Возможно… Это и побудило меня схватить тебя за руку и не отпускать, – юноша склоняется над Осаму ниже, оставляя на любимых губах лёгкий поцелуй. – Никогда больше не отпускать…