Любовь сильнее всякой боли

      – Дазай Осаму мёртв.       Слова, резко раздавшиеся сквозь шум дождя, повергают в шок всех, кто находится сейчас возле найденного в тёмной подворотне изуродованного тела высокого темноволосого мужчины. С одной стороны, сложно было определить, кому мог принадлежать найденный труп: при нём не было документов, а лицо пострадавшего было похоже на кровавое месиво от пущенных в голову пуль. С другой – покрытые бинтами руки и шея, и знакомое бежевое пальто не оставляли никаких сомнений.       – Дазай Осаму мёртв, – в который раз повторяет Эдогава. Детектив поднимается на ноги, выпрямляясь, и аккуратно складывает свои очки, убирая их в нагрудных карман.       Позади Ранпо, затаив дыхание, стоят Куникида и Накаджима. Ни один, ни второй всё ещё не верят своим глазам. Чтобы Дазай… Сам Дазай… и умер? Быть такого не может! Вот только… Ранпо никогда не ошибается в раскрытии подобного рода дел.       Весть о смерти Неполноценного человека быстро добралась и до Портовой мафии. Вопреки всем прошлым разногласиям, объединённые ныне мирным договором о сотрудничестве, проститься с бывшим коллегой и сотрудником прибыли и члены мафии: Хироцу, Акутагава, Гин, Коё и… Накахара.       Дазай Осаму мёртв…       Слова, которые побудили Чую посмотреть на свою жизнь под другим углом. Его бывший напарник был той ещё занозой в заднице, но именно эти слова заставили сердце молодого исполнителя болезненно сжаться.       В день похорон Накахара не произносит ни слова. Молча стоит до окончания ритуала в отдалённом углу в одиночестве и безэмоционально смотрит, как яркие языки пламени стремительно поглощают ненавистного напарника.       – Подобного стоило ожидать. Он с самого начала шёл к своей смерти, вот и подох, как жалкий мусор, – насмешливо бросает Чуя перед тем, как покинуть кладбище под обеспокоенный взгляд Озаки. Кому, как не ей, знать, насколько сильной и крепкой была связь между Двойной тьмой.       Накахара не помнит, как добрался до дома. Но старается как можно скорее переступить порог собственного жилья, чтобы убедиться. Удостовериться, что всё идёт по его чётко-продуманному плану. Не разуваясь, скинув на ходу плащ и шляпу, Чуя проходит вглубь квартиры, спокойно выдыхая: на широкой кровати, укрывшись пледом, мирно спит тот самый человек, которого с почтением похоронило детективное агентство пару часов назад.       Мафиози расслабленно улыбается, разувается и, оставив обувь посреди комнаты, медленно подходит к кровати, снимая по пути жилет и портупею. Осторожно опускается на мягкий матрац, стараясь не разбудить теперь уже бывшего детектива, и ложится рядом, крепко обнимая и прижимая к себе любимого человека.       – Мой… живой, – стискивая пальцами широкие плечи, шепчет Чуя, утыкаясь носом в тёмные волосы, наслаждаясь родным теплом. И не может сдержать довольной улыбки, когда его неосознанно обнимают в ответ перебинтованные руки.       Пару дней назад, разбираясь с очередным запутанным делом, Дазай получил серьёзное ранение. Не смертельное, нет, но из строя он вышел надолго. Именно в тот злополучный день, таща на себе окровавленного напарника до их общей квартиры, в голове Накахары и зародилась шальная мысль: «Что, если сегодня Дазай умрёт? Для всех, кроме него, Чуи. Тогда они станут свободными?» На удивление мафиози, Осаму быстро принял предложение Чуи, полностью поддержав его.       – Почему бы и нет, – пожав плечами, шипя от резкой боли в пробитом боку, произносит Неполноценный. Он устало облокачивается на диван, болезненно морщась, – только без весомых доказательств никто не поверит в мою кончину. Тебе прекрасно известна моя репутация не убиваемого суицидника, поэтому…       Накахара лишь многозначительно фыркает. Ставит на журнальный столик перед Дазаем упаковку сильнодействующих обезболивающих. Хватает с вешалки окровавленное бежевое пальто и скрывается через распахнутое окно.       Самым сложным было отыскать в одном из моргов Йокогамы тело высокого шатена, хотя бы визуально напоминающее тело «шпалообразной скумбрии». Куда легче было обмотать неизвестный труп бинтами, переодеть в одежду детектива, оттащить в безлюдный переулок и выпустить три пули в лицо, стараясь как можно сильнее исковеркать чужую физиономию.       Дазай не прогадал, предположив, что всезнающий Ранпо, хоть и вычислит подделку за секунду, не станет выдавать коллегу:       – У нас с ним свои личные счёты, – облокачиваясь на плечо вернувшегося поздно ночью Чуи, расслабленно произносит Осаму, хитро прищуриваясь, – и он, кстати, знает о наших с тобой отношениях.       Всю последующую неделю после «похорон», Коё и Акутагава, да даже Хироцу, пристально наблюдают за Накахарой, беспокоясь о душевном состоянии своего коллеги. Выводят молодого исполнителя из себя своей излишней заботой и опекой. Попадающийся на пути до офиса тигр раздражает ещё сильнее. Пожалуй, даже больше, чем не отстающие ни на шаг Тачихара и Рюноскэ.       – Да сколько можно? – раздражённо сжимая кулаки, рявкает Накахара, резко оборачиваясь к подчинённым.       – Ты… – Акутагава мнётся, отворачивается в сторону. Он не может произнести это вслух. Переживает, что потеряет ещё одного наставника, вот и преследует. Знает, что те двое были вместе уже давно.       – Что я?       – Ничего, – отрицательно качает головой, – прости, что беспокоил.       Уже дома, лёжа в кровати в объятиях любимого человека, Накахара понимает:       – Нас не оставят в покое, пока хотя бы один из нас остаётся здесь.       Оба понимают, что значит «здесь». Оба мысленно принимают решение, одно на двоих. Решение, которое полностью изменит жизнь обоих.       На следующее утро Акутагава находит на своём рабочем столе записку: «Ты был прав. Я так больше не могу, поэтому ухожу вслед за ним»       Дазай Осаму мёртв для всех. И скоро, рядом с его могилой, появится новая – Накахара Чуи, в то время, как пара совершенно новых, не связанных с преступным миром людей, будет спокойно жить рядом друг с другом где-то далеко…       Далеко от ненавистного им прежде мира…