Долгий путь

Стук резиновых подошв о землю, радостные разговоры друзей между собой, когда они проходили через дверные проемы, — все это создавало море белого шума. Это были такие звуки, которые сливались во что-то большее, почти живое, в нечто такое, что люди изо всех сил старались перекричать. Флауи удалось это, даже не пытаясь. — Дарт Вейдер просто чертовски крут! — взволнованно воскликнул Флауи, легко заработав несколько неловких взглядов из толпы, — Говорю тебе, Фриск, этот парень — мой новый герой! Фриск улыбнулась, глядя вниз на сварливое маленькое существо в цветочном горшке. Если быть честной, то она на самом деле не была такой уж большой поклонницей «Звездных войн», но было приятно видеть, как Флауи радуется переменам. Черт возьми, она видела, как он практически подпрыгивал в такие моменты, это было даже очаровательно. — Я не уверена, что «герой» — подходящее слово, — с усмешкой сказала Фриск, выходя из кинотеатра, — мне он показался больше похожим на злодея. — Ну ладно, антигерой, — пожал плечами Флауи. — Я имею в виду, что он действительно убил Императора! — Только после того, как Император почти предал его, — дерзко возразила Фриск, — а в остальных фильмах он казался довольно злым. — Особенно во втором, — задумчиво произнес Флауи, и на его лице появилась улыбка, — ты видела, что он сделал с удушающим захватом?! — Да, Флауи, — игриво сказала Фриск, поворачивая на тротуар, — мы же смотрели один и тот же фильм! — Ну, это можно увидеть, а потом обсудить, — взволнованно парировал Флауи. — Я имею в виду, что в злодействе есть своя художественная часть, знаешь ли! — Мне придется поверить тебе на слово, ведь ты все-таки эксперт по злодейству, — Фриск поморщилась, когда эти слова слетели с ее губ. Она старалась не называть Флауи плохим парнем с тех пор, как он переехал сюда, и не была уверена, как он это воспримет. — Это правда, — сказал Флауи с притворной властностью, совершенно не обращая внимания на ее беспокойство, — И как опытный злодей я могу заверить тебя, что Дарт Вейдер превратил это в науку! — Мне казалось, ты говорил, что это искусство? — Это может быть и то, и другое!

***

Тени быстро удлинялись, ползли по цементу, а солнце опускалось все ниже. Фриск постучала пальцами по столу для пикника и снова проверила свой сотовый телефон, но новых сообщений от Ториэль не было. Фриск подумала, не написать ли маме еще раз, чтобы спросить, не опаздывает ли она, но быстро отмахнулась от этой мысли. Ториэль еще не настолько уверенно вела машину, и она не хотела отвлекать ее. У Фриск было все распланировано по сообщению еще до начала сеанса. Ториэль проедет через парковку, расположенную всего в нескольких минутах ходьбы от кинотеатра, чтобы забрать их. Это место, безвкусная местная сеть бургеров под названием O'Malleys, было, вероятно, самой простой парковкой на всей улице; но, конечно, это будет иметь значение только в том случае, если Ториэль действительно приедет! Фриск глубоко вздохнула и выбросила эту мысль из головы, когда она встала и начала ходить взад-вперед. Да, Ториэль опаздывала, солнце уже клонилось к закату, и Фриск не нравилась мысль оказаться после наступления темноты так далеко от дома, так что это был повод для паники. — Это не похоже на Ториэль, — серьезно сказал Флауи, повторяя мысли Фриск, лениво опустившись в свой горшок на соседнем столе. — Да, — задумчиво произнесла Фриск, — Даже если бы она не смогла приехать, то послала бы кого-нибудь другого. Даже когда она это сказала, Фриск поняла, что у мамы, возможно, нет никого другого, кого она могла бы послать прямо сейчас. Санс и Папирус уже давно уехали из города, и она не была уверена, когда они вернутся. Альфис и Андайн все еще были рядом, но ни одна из них не умела водить машину; Андайн практически кинула через прогиб автомобиль в прошлый раз, когда сдавала экзамен. Несмотря ни на что, Фриск все еще улыбалась, когда думала об этом. «Наверное, у мамы сейчас нет никого, на кого она могла бы положиться», — подумала про себя Фриск, и ее улыбка погасла, — «Стоит ли мне продолжать ходить кругами, если она так перегружена?» — Ой, смотри! — громко сказал Флауи, указывая на другую сторону парковки, явно пытаясь привлечь внимание Фриск, — Это девочки-скауты, может быть, они принесли печенье! Фриск обернулась и увидела двух страшных парней с напряженным выражением лица и потрепанной одеждой, идущих прямо на них. — Знаешь, а твой уродец забавный, мелкая. — сказал самый высокий из них, сильно загорелый парень с хорошо подстриженной бородой. — Только не говори так, Пит! — сказал другой парень с игривой усмешкой, — Я уверен, что цветочек просто веселится. Фриск моргнула, этот другой парень явно был лидером этих двоих; он был ниже ростом и бледнее своего спутника, но говорил с очень слабой интонацией, которую Фриск не могла точно определить. — Черт возьми, так вы знаете меня, Мистер, — сказал Флауи тем тошнотворно веселым тоном, который он использовал всякий раз, когда хотел сбить людей с толку, — я просто обожаю веселье! — А, так вот оно что, — саркастически сказал главарь, — Ну что ж, вам лучше не слишком веселиться здесь. Это немного опасно для таких тварей, как ты! — Что ты хочешь этим сказать? — серьезно спросила Фриск, которой явно не понравилась скрытая угроза. — О, не прикидывайся глупой девчонкой, — сказал главарь с ухмылкой, когда его глаза остановились на Фриск, — все знают, что монстры практически сделаны из картона. Я имею в виду тот случай, когда несколько месяцев назад в парке маленький ребенок схватил палку и ударил монстра в спину. Похоже, что он практически взорвался при ударе! — Вот именно, Джек, — грубо сказал Пит, — Я слышал от мамы, что мальчик все еще ходит к психологу, он не знал, что монстры настолько хрупки, как кажется. — Совершенно верно. — сказал Джек, и в его голосе появились высокие маниакальные нотки, — Как оказалось, мы, люди, для монстров все равно что радиация. И что же они делают в первую очередь после того, как вылезают из своей норы? Они все переезжают сюда, в этот чертов Чернобыль! — К чему ты клонишь? — неуверенно спросила Фриск, сделав шаг в сторону и поставив столик для пикника между собой и двумя мужчинами. Фриск не была уверена насчет Пита, но этот Джек казался ей опасным человеком, и она хотела оставить между ними пространство. — К тому и клоню! — взвизгнул Джек, следуя за Фриск и перешагивая через край скамейки для пикника, чтобы оказаться поближе, — Я хочу сказать, что их здесь быть не должно! Эти жуткие маленькие штуки, они должны просто… Зеленая вспышка вырвалась из горшка Флауи, оборвав тираду Джека со вздохом, когда острые шипы обвились вокруг его горла и конечностей, выдавливая небольшое количество крови. — Ух ты, — маниакально произнес Флауи, и его голос приобрел высокий зловещий оттенок, — ты действительно идиот! Флауи грубо повалил Джека на землю, когда из его горшка вырвалось еще больше лиан и хлестнуло по воздуху. Флауи рассмеялся, его маленькие черные глазки впились в человека, боровшегося на тротуаре. — Неужели ты всерьез пришел сюда, чтобы затеять драку, и только этот трус тебя поддерживает? — недоверчиво переспросил Флауи, указывая на дрожащего Джека с широко раскрытыми глазами. — Ну же, умоляй его о помощи! — Флауи, хватит, — сказала Фриск почти умоляюще, — Отпусти его сейчас же! — Зачем? — спросил Флауи, не отводя от парня взгляд, — Он хотел причинить тебе боль, чтобы навредить нам. Поверь мне, я знаю этот взгляд. Может быть, ему пойдет на пользу, если он будет извиваться! — Азриэль, прекрати немедленно! — приказала Фриск. — Я же говорил тебе, — взвизгнул Флауи, повернувшись к Фриск, — Не называй меня… — Флауи резко остановился, увидев ее. Растерянное выражение медленно появилось на его лице, когда он уставился на лицо Фриск. Она глубоко вздохнула и заставила себя встретиться с ним взглядом, не обращая внимания на жжение, поднимавшееся в уголках ее глаз. После долгого напряженного момента Флауи молча распустил лианы. — Проклятое чудовище! — закричал Джек, отчаянно отползая в сторону. Спутник Джека молча схватил его за плечо и потащил назад, не сводя глаз с Флауи, пока тащил своего друга прочь. Если кто-то из них и сказал потом что-нибудь, то ни Фриск, ни Флауи этого не услышали. В конце концов лицо Флауи начало смягчаться, его черные глаза вернулись к своей обычной форме и размеру, а смертоносные виноградные лозы сморщились и исчезли. Фриск внимательно всмотрелась в это зрелище и подумала, что, может быть, она просто забыла, забыла, насколько опасным может быть Флауи. — Не надо так на меня смотреть, Фриск, — раздраженно сказал Флауи, отводя взгляд. — я вовсе не собирался причинять им вред. — Почему-то Фриск показалось, что он и сам не вполне уверен в этом. Несколько минут они просто стояли молча, пока солнце не скрылось за горизонтом. Фриск задумалась, стоит ли ей что-то сказать; она чувствовала, что должна, но не знала, что именно. Она не могла сказать ему, что он поступил правильно, но ведь он пытался защитить ее, не так ли? Фриск подумала об этом, но просто не была уверена; как это могло случиться так быстро! Но молчание все тянулось, и с каждой секундой ей все больше и больше казалось, что она должна что-то сказать, что угодно! В этот момент Фриск краем глаза заметила темно-фиолетовый седан и, обернувшись, увидела, как Ториэль медленно въезжает на стоянку. — Мы поговорим об этом позже, Флауи, — сказала Фриск и глубоко вздохнула, благодаря за отсрочку. Не говоря больше ни слова, она взяла цветочный горшок и повернулась, чтобы поприветствовать мать.

***

Ториэль вздохнула, закрывая за собой дверь, и на ее лице появилось озабоченное выражение. Дорога домой была долгой, тихой и очень неудобной. Обычно Фриск была такой живой и разговорчивой девочкой, когда они встречались каждый раз после целого дня разлуки, но сегодня она почти не произнесла ни слова. — Ты что-нибудь ела, дитя мое? — с надеждой спросила Ториэль, убирая свою вересково-фиолетовую сумку в шкаф, — Я знаю, что это был долгий день для тебя. — честно говоря, Ториэль предпочла бы переодеться в свое традиционное платье, прежде чем готовить еду. Консервативные деловые костюмы, которые, как ожидало большинство людей, должны были носить люди ее положения, вряд ли были удобны для людей, рожденных со слоем белого меха. Особенно на кухне. Но она могла пожертвовать комфортом еще немного, если понадобится. — Это было бы здорово, мама, — сказала Фриск с улыбкой, которая почему-то казалась вымученной. Не останавливаясь, Фриск осторожно поставила Флауи на край стола рядом с диваном. — Не могла бы ты спросить меня чуть позже, пожалуйста? Мне нужно кое о чем подумать. — О, — сказала Ториэль, стараясь не выдать своего разочарования, — ну конечно же, Фриск. — Спасибо, мама, — сказала Фриск с менее натянутой улыбкой, — Я люблю тебя! С этими словами она повернулась и быстро поднялась по лестнице в свою комнату, оставив Флауи позади — впервые с тех пор, как он поселился у них. — Ну что ж, — сказала Ториэль, сделав глубокий вдох, — Сегодняшний вечер определенно был запоминающимся, не так ли? Она сделала паузу и подождала, пока Флауи заглотнет наживку, но существо вдруг стало больше интересоваться участком голой стены. — Значит, как я понимаю, между вами что-то произошло? — прямо спросила Ториэль. — Я ничего ей не сделал, — коротко ответил Флауи после долгой паузы. — Ах, это хорошо. — сказала Ториэль, поднимая цветочный горшок одной рукой, — Тогда, может быть, ты пройдешь со мной на кухню и расскажешь, чего именно ты не делал. Флауи протестующе заворчал, почти зарычал, но в остальном не произнес ни слова. Ториэль часто думала, что это довольно странное существо всегда замолкает, когда она приближается. Она знала, что он был почти болтуном с Фриск, но с ней это было почти так же, как если бы он прятался. — Ты говори, а я буду готовить, — весело сказала Ториэль, ставя Флауи на стол. — Я думаю, люди на Поверхности назвали бы это многозадачностью. — Послушай, — сказал Флауи напряженным тоном, — Я действительно ничего не сделал Фриск. — Я действительно верю тебе, — небрежно произнесла Ториэль, наполняя кастрюлю водой, — Я не думаю, что ты причинишь ей боль в этот момент. — Что? — недоверчиво переспросил Флауи, прежде чем взять себя в руки, — Почему ты так думаешь? — Честно говоря, я не уверена, — ответила Ториэль, когда она включила горелку на плите. Она вспомнила все те маленькие моменты, которые наблюдала между своей дочерью и Флауи, пытаясь найти хоть какой-то обрывок разговора, чтобы поддержать свое впечатление. Наконец она пожала плечами и ответила: — Назови это материнской интуицией, но я просто не могу представить, чтобы ты снова причинил ей вред. — Я в это не верю, — сказал Флауи почти насмешливо, — Ты действительно мне доверяешь?! — О нет, ровно настолько, насколько я могла бы подбросить тебя, — быстро сказала Ториэль с улыбкой, — Я просто не думаю, что ты причинишь вред Фриск. Я знаю, это очень странно, не так ли? — Не могу понять, честно говоря, — решительно сказал Флауи, — Но это мне не впервой. — Итак, — тихо произнесла Ториэль, насыпая овсянку в кипящую кастрюлю, — Я знаю, что мы не близки, но не мог бы ты рассказать мне, что произошло? Ториэль помешивала содержимое кастрюли, глядя на пузырящееся содержимое и ожидая, что существо ответит. Момент, казалось, неловко растянулся, пока они оба молча ждали. Она лениво подумала о том, чтобы снова ткнуть цветок, но этот момент показался ей таким нелепым с самого начала, и она просто не знала, как разговаривать с этим существом. — Ну, — неуверенно произнес Флауи, наконец нарушив молчание, — на Фриск вроде как напали. — Напали? — в панике воскликнула Ториэль, повернувшись и уставившись на Флауи широко раскрытыми глазами. — Кто, что случилось, почему Фриск не сказала мне об этом- — Успокойся, — раздраженно перебил ее Флауи, — это были всего лишь несколько местных идиотов, и я их спугнул. Черт возьми, похоже, она была расстроена этим больше, чем тем, что делали эти идиоты. Ториэль выдохнула воздух, который она даже не осознавала, что задерживает, вместо этого она вдруг почувствовала себя настолько смущенной, что, должно быть, выглядела так глупо прямо тогда. — О, — сказала Ториэль, когда ее сердце перестало вырываться из груди, — я должна была понять, я имею в виду, что видела ее всего несколько минут назад. — Ну, как я тебе и говорил, — возмущенно сказал Флауи, — она в полном порядке. — Да, я так и поняла, — сказала Ториэль с застенчивой улыбкой, когда она повернулась, чтобы размешать овсянку, — но ты говоришь, что расстроил ее? — Наверное? — неуверенно произнес Флауи, и это утверждение почему-то прозвучало скорее как вопрос. — Наверное, я немного увлекся, но что еще мне оставалось делать?! — Я понимаю, — неловко сказала Ториэль, выключая горелку. С усилием она отогнала от себя мысли о том, что мог сделать Флауи. Если это существо могло мучить ребенка без сожаления, она не была уверена, что хотела бы знать, что означает «немного увлекся». — И все же, — добавила Ториэль, быстро покачав головой, — Я полагаю, что должна поблагодарить тебя за то, что ты пытался защитить ее. — Не за что, — осторожно произнес Флауи, растягивая слова и с опаской глядя на Ториэль. — Ты мне очень помог, — вежливо сказала Ториэль, подавляя усмешку. Каким-то образом поведение этого существа только что показалось ей на мгновение почти милым. Ей действительно нужно было напомнить себе, что, несмотря на все внешние проявления, Флауи вовсе не был милым. — А теперь прошу меня извинить, — сказала Ториэль тем же вежливым тоном, открывая шкафчик для миски, — Мне нужно покормить маленькую девочку. — Знаешь, — смущенно сказал Флауи, — Ты была права раньше, я бы не сделал ничего Фриск. — О, — сказала Ториэль со слабой улыбкой, зачерпывая овсянку. Честно говоря, ей действительно было не слишком приятно разговаривать с этим существом, но она поймала себя на любопытстве. — Ты, наверное, не поверишь, — сказал Флауи так, словно ему стоило большого труда выдавить из себя каждый слог. — Черт возьми, я сам с трудом верю в то, что говорю, — добавил он, глубоко вздохнув, — Но, честно говоря, она — самое близкое существо, которое у меня есть.

***

Санс пошевелился и лениво потянулся, ненароком сделав свою маленькую бороздку чуть шире. Ему уже не в первый раз пришло в голову, что грязь и песок могут быть удивительно удобными, когда ты действительно этого хочешь, но он все еще не привык просыпаться на улице. С затуманенным взором Санс поднял голову и посмотрел в ночное небо, пока его сознание прояснялось. Даже с далеким светом из соседнего города было так много звезд, и так много разных оттенков неба. Он был почти уверен, что никогда не устанет смотреть на настоящие звезды по ночам, особенно после того, как всю жизнь прожил под землей. Санс неохотно приподнялся и потянулся к ЖК-экрану, обхватив устройство костлявыми пальцами. Пылинки света в его пустых глазницах сканировали слова, что тянулись по маленькому дисплею. Сканирование завершено на 98%, расчетное время до завершения — девять минут. «Не хватит времени еще раз вздремнуть», — со вздохом подумал Санс, осторожно ставя дисплей обратно на землю. Он повернулся и с кислым выражением лица уставился на машину, к которой был привязан экран. Она напоминала маленькую вращающуюся тарелку радара на треноге, и он научился ненавидеть ее так, как этого не заслуживало ни одно живое существо. «Мне бы очень хотелось, чтобы ты поторопился», — устало подумал Санс. С тех пор как полгода назад он впервые начал работать со сканером, это была бесконечная проблема. Если ты натыкаешься на него, затемняешь его, смотришь смешно или даже шутишь рядом с ним, он фактически теряет прогресс. Почти все, что он мог делать, это сидеть или дремать во время работы, что его вполне устраивало, но он предпочел бы все-таки вернуться домой. Он подумал было просто дать машине закончить работу и проспать всю ночь, но быстро отбросил эту мысль. Как ни одинок был этот засушливый клочок полыни и песка, дорога была недалеко. Если бы солнце взошло, пока он спал, кто-нибудь любопытный заметил его мотоцикл и пришел бы проверить, что там происходит. Санс усмехнулся, вспомнив лесничего из парка, который сделал это несколько недель назад. Парень был так поражен, обнаружив скелет, лежащий на обочине дороги, и еще больше удивился, когда тот встал и поздоровался. Санс попытался отругать себя за то, что смеется над ужасом бедняги, но это выражение было бесценно. Скелет снова потянулся и плотнее натянул свою синюю толстовку с меховой подкладкой. На самом деле ему не было холодно, и он даже не нуждался в куртке или тех слоях одежды, которые были под ней. Монстры-скелеты не чувствовали температуру так же, как люди или другие монстры, но и он, и его брат Папирус приобрели определенные привычки после столь долгой жизни с теплокровными видами. Он уже собирался лечь обратно и попытаться немного вздремнуть, когда зазвонил его сотовый телефон. Прошло так много времени с тех пор, как он звонил в последний раз, что скелет чуть не подпрыгнул, когда почувствовал, как он дрожит в кармане. Покачав головой, он выудил телефон и посмотрел на экран. Улыбнулся, прочитав оповещение, и свет в его глазницах загорелся чуть ярче, когда он нажал кнопку ответа. — Тук-тук, — спокойно сказал Санс, прежде чем звонивший успел что-то сказать. — Кто там? — ответил знакомый женский голос, и Санс почти слышал ее улыбку, когда она говорила. — Аида. — просто ответил Санс. — Аида что? — Аида чувствовала, что ты позвонишь сегодня! — взволнованно сказал Санс, его глазницы ярко засветились, когда женский голос разразился смехом. ЖК-дисплей сканера громко запищал, как обычно пищит, когда прогресс терялся. Санс взглянул на показания приборов и увидел, что на таймере прибавилась еще минута. «Оно того стоило, маленькая демоническая машинка», — подумал Санс, протягивая свободную руку и небрежно показывая сканеру палец. Индикатор снова запищал и добавилась еще одна минута. — О, Санс, — произнесла Ториэль на другом конце провода, изо всех сил стараясь сдержать смех, — Это было ужасно, даже по нашим меркам! — Я знаю, — радостно сказал Санс, — Разве это не здорово, я уже несколько недель сижу над этой шуткой! — О, как я рада снова слышать твой голос, — радостно воскликнула Ториэль. — Как ты поживаешь? — О, это было здорово, — сказал Санс, откидываясь на спинку кресла, — Я вижу новые пейзажи, встречаюсь с интересными людьми, пробую интересные блюда. Знаешь ли ты, что существует несколько видов кетчупа? — А я и не думала об этом, — весело сказал Ториэль. — Похоже, тебе было очень весело. — Да, это было здорово, — сказал Санс, немного смущенный своей ложью, — Я просто хотел бы, чтобы вы, ребята, были здесь. Было бы намного веселее, если бы вы все были здесь. — Да, — мрачно произнесла Ториэль, — честно говоря, я бы хотела, чтобы мы могли, было бы здорово увидеть больше Поверхности. Просто- — Да, я знаю, — сказал Санс, поднимая трубку, когда Ториэль замолчала. — Папс занят тем, что является нашим талисманом. Я до сих пор время от времени ловлю его по телевизору, этого болвана. — Санс вспомнил, как быстро Папирус стал знаменитостью, когда Фриск убедила людей, что они на самом деле не собираются их есть. В ретроспективе должно было быть очевидно, что люди проникнутся симпатией к Папирусу. Он был одним из первых монстров, которых видели люди, он не стеснялся камеры, и на него, конечно, было интересно смотреть. После того как первая съемочная группа взяла у него интервью, чисто случайно, оказалось, что все, у кого есть камера, хотят поговорить с ним. — Он, конечно же, попал в центр внимания, — сказала Ториэль с все той же улыбкой в голосе, — И это поразительно, насколько сильно он нравится людям. — Да не особо, — сказал Санс своим собственным ухмыляющимся голосом, — Мой брат — очень милый парень. — Я преклоняюсь перед твоим опытом в этом вопросе, — со смешком признала Ториэль. — Тогда есть еще ты, — сказал Санс чуть более серьезно, — До недавнего времени ты и Асгор вели переговоры о гражданстве для монстров. Это не значит, конечно, что ты можешь бросить все это только для того, чтобы поболтать со мной. — Боюсь, мы все еще ведем переговоры. — со вздохом сказала Ториэль. Санс практически чувствовал ее возмущение по телефону. — Ого, Тори, что же, черт возьми, случилось?! — спросил Санс, искренне удивленный. Он помнил, что когда он уезжал, переговоры шли хорошо. Черт возьми, самой трудной частью было убедить всех набитых костюмов, что монстры не хотят никакого особого отношения. Когда-то все шло довольно хорошо, по крайней мере, у него сложилось такое впечатление. — Я, я просто очень сожалею, Санс, — сказала Ториэль, и ее голос дрогнул. — Все шло хорошо. Несогласные сдавались, и в целом наше положение казалось хорошим. Я была так уверена, что все это скоро закончится, что даже записалась на получение лицензии преподавателя. Возможно, теперь я об этом жалею. — Так что же пошло не так? — тихо спросил Санс, нервно почесывая затылок, — Я знаю, что бы ни случилось, это не твоя вина, но что могло случиться? — Они узнали, насколько мы хрупки, — быстро сказала Ториэль, ее голос казался печальным, когда она прервала его, — Несколько месяцев назад произошел инцидент, на одного бедного ребенка напал старший мальчик, человек. Его ударили палкой в спину. — О, О нет. — сказал Санс, хватаясь за образовавшийся в груди кусок льда. Ториэль не стала вдаваться в подробности. Санс прекрасно понимал, что преднамеренное нападение человека почти наверняка убьет ребенка, даже если оно не будет смертельным. — Честно говоря, я не виню мальчика, — мягко сказала Ториэль, — Он казался очень расстроенным, он явно ничего не знал. Санс понимал, что Ториэль, скорее всего, права. Монстры не были очень откровенны в некоторых вещах с тех пор, как вышли на поверхность. Отчасти это было связано с тем, что король Асгор просил народ не говорить о некоторых вещах, но Санс подозревал, что большинство монстров в любом случае не стали бы поднимать эту тему. В любом случае, было бы удивительно, если бы какой-нибудь случайный ребенок знал, насколько хрупкими были монстры. — И все же, — сказал Санс, пытаясь вернуться к разговору, — почему это должно было все изменить? — Ну, несогласные воспользовались этим инцидентом, — сказала Ториэль с усмешкой, которую Санс смог слышать по телефону, — Они начали поговаривать о создании «свободного от людей заповедника для монстров». Сенатор Краер и его подчинённые выступили по телевидению и произнесли страстную речь о необходимости защитить волшебных существ этого мира. Что монстров нужно держать отдельно от людей ради их же блага! — Вот же придурок. — почти рявкнул Санс, изо всех сил пытаясь обуздать свои эмоции, — Мне очень жаль, Тори, но это самая разукрашенная идея для тюремного лагеря, о которой я когда-либо слышал! — Я знаю, — устало сказала Ториэль, — я не виню тебя, я чувствую то же самое. — Да куда же нам вообще идти? — недоуменно спросил Санс, снова уставившись в небо. Он вспомнил все свои путешествия, вспомнил множество изолированных мест, но большинство из них не были бы хорошими местами для жизни. Кроме того, разве они должны уходить каждый раз, когда какой-нибудь «костюм» решит, что им нужно пространство? — Что касается Краера, то мы все могли бы уползти обратно под гору Эббот, — ворчливо добавила Ториэль, — правда, Санс, я ничего не выдумываю! — Похоже на настоящий бардак. — устало сказал Санс, плюхаясь обратно в свою маленькую канавку в земле. Просто он вдруг почувствовал себя таким измученным до костей, даже больше, чем обычно. — Собственно, именно поэтому я и позвонила, — неловко сказала Ториэль, — Мне бы очень пригодилась твоя помощь. — Ты одна из моих любимых людей, — с улыбкой сказал Санс. Обычно он не был бы так рад поделиться своими чувствами, но сейчас ему было приятно быть честным с ней. — Тори, если тебе нужна помощь, тебе нужно только попросить. — Спасибо тебе, Санс. — сказала Ториэль с явным облегчением, — Ты даже не представляешь, как приятно это слышать! — Ладно, хватит, Тори, выкладывай, — поддразнил ее Санс, — Тебе не нужно меня умасливать или что-то в этом роде! — Ладно, — сказал Ториэль с тихим смешком, — сегодня у меня был немного тревожный звоночек насчет Фриск. Между занятиями и переговорами я просто не могу проводить с ней столько времени, сколько следовало бы. Если вы поможешь присматривать за ней, я, конечно, не буду возражать, если ты воспользуешься свободной спальней. — Позволь мне все прояснить, — игриво сказал Санс, — Я получаю удобную кровать, и все, что мне нужно сделать, это провести время с одним из моих любимых людей? О, ну я не знаю, может быть, тебе придется уговорить меня на это! — Тогда ладно, — сдержанно хихикнула Ториэль, — Еще бесплатная еда и побольше кетчупа. — Похоже, ты знаешь все, чего я хочу от жизни. — с благоговейным трепетом произнес Санс. Он улыбнулся, когда Ториэль наконец разразилась приступом хихиканья, ему всегда нравилось заставлять эту женщину смеяться, это был такой теплый приятный звук. — О, я определенно с нетерпением жду, когда ты окажешься рядом, — сказала Ториэль, взяв себя в руки. — Как ты думаешь, когда именно мне тебя ждать? — Вероятно, мне придется еще вернуться к этому вопросу. — сказал Санс с беспокойством, снова взглянув на показания сканеров. — Я думаю, что могу начать действовать немедленно, но есть шанс, что сначала мне нужно будет кое о чем позаботиться. — О, это прекрасно. — согласилась Ториэль. Санс практически представил себе, как она отмахивается от его беспокойства. — Если ты напишешь мне, когда все узнаешь, я буду тебе очень признательна. — Конечно, — тепло ответил он, — я узнаю об этом утром. — Ну ладно, еще раз спасибо. — радостно сказала Ториэль, — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Тори, — нежно сказал Санс. Он неохотно поднес руку к телефону и лишь на мгновение заколебался, прежде чем нажать кнопку на сенсорном экране. Было приятно услышать знакомый голос после стольких месяцев. Не то чтобы он не встречал много крутых людей во время путешествий, но он скучал по своим друзьям. Кроме того, если ему придется ответить еще на один вопрос о том, как он может есть, даже будучи скелетом, кому-то придется несладко! Он сглотнул — еда исчезла; откуда ему было знать, куда она пойдет после этого? Санс потянулся и наклонился, чтобы поднять сканер, его шнур был туго натянут, когда он выпрямился. Он был совершенно не удивлен результатами, точно такие же показания были каждый день с тех пор, как он начал. Сканирование завершено: остаточного использования человеческой магии не обнаружено. Он вздохнул и бросил ЖК-дисплей обратно на землю. По крайней мере, ему не придется ждать, прежде чем отправиться домой, он должен был напомнить себе об этом. Сунув руку во внутренний карман, он вытащил маркер и большую сложенную карту. Повозившись со складками, он открыл карту и нарисовал большой черный крест над своим текущим местоположением. На карте было море одинаковых пометок, нацарапанных повсюду. «Какая пустая трата времени», с горечью подумал Санс, засовывая оба предмета обратно в карман куртки. Но больше всего его беспокоило то, что он знал, что по логике, там все еще должны быть маги-люди. Конечно, это звучало так, как будто обычные люди обратили свое внимание на них после того, как с монстрами расправились, но, по крайней мере, некоторые из них должны были пережить это. Когда все остальные были так заняты, и больше никакие сбросы не беспокоили его, выслеживание их казалось таким же хорошим использованием его времени, как и любое другое. Но если они все еще там, он был почти уверен, что не найдет их в таком состоянии. Санс изо всех сил старался выбросить негативные мысли из головы. По крайней мере, он успел попутешествовать, повидать кое-что интересное. Но теперь он был готов отправиться домой. Он стряхнул песок с рукавов и наклонился, чтобы поднять сканер и небрежно бросил его в свою мотоциклетную коляску.

***

Компьютер пискнул, когда Альфис в последний раз закончила перекалибровку Ядерного Экстрактора. Логически она понимала, что было немного глупо тратить столько времени на настройку программного обеспечения машин, но это не было похоже на спешку. Это изобретение занимало ее свободное время в течение последних нескольких месяцев, так что если она зря потратила последние два часа!.. Альфис вытянулась в кресле и уставилась на монитор ноутбука. Цифры казались ей хорошими, да и вообще какое-то время так оно и было. С рациональной точки зрения единственное, что ей оставалось сделать, — это засунуть руку в устройство и начать процесс. Она робко повернулась и посмотрела на машину, стоявшую на верстаке. Это было похоже на тиски, большие страшные черные тиски, усеянные светодиодами и хирургическими трубками, тиски, которые обернутся вокруг ее руки и высосут ее досуха! «Почему я не могла сделать эту штуку менее пугающей?» — снова спросила себя Альфис. Она покачала головой и попыталась отогнать неприятные мысли. Она прекрасно знала, что все, что касается внутренней магии монстра, должно быть страшным. Это был всего лишь один шаг, уклоняющийся от прямого проникновения в душу монстра; более безопасный дизайн или нет, никто не будет чувствовать себя комфортно с этим! Альфис глубоко вздохнула и закатала рукав, ради Азриэля ей нужно быть храброй. Она осторожно положила предплечье на холодную поверхность аппарата, затем, чуть поколебавшись, протянула другую руку и нажала клавишу на своем ноутбуке. Экстрактор с жужжанием ожил, маленькие светодиоды замигали по всей его поверхности, когда два изогнутых пневматических зажима медленно обвились вокруг запястья Альфис, прежде чем затянуться. Она почувствовала, как ее дыхание участилось, когда машина начала издавать серию высоких звуков; затем внезапно Альфис почувствовала, как все ее тело сжалось, когда ее сущность была высосана из нее. Он не причинял боли, машина не прокалывала и не повреждала монстров, как это делали старые инструменты, в этом был весь смысл ее создания. Несмотря на это, ее рука была ледяной, покалывающей, и она практически чувствовала, как краска уходит с ее лица. На самом деле, пока она смотрела, она буквально видела, как оранжево-желтые чешуйки вдоль ее руки тускнеют до более блеклого цвета. Альфис покачала головой, заставляя себя смотреть на мензурку, прикрепленную к аппарату через одну из хирургических трубок. Белая светящаяся жидкость медленно капала в мензурку, это была ее собственная основная магия, вещество, которое когда-то ценилось как бесценное людьми за его способность стимулировать рост магов. Она заставила себя внимательно следить за мензуркой, потому что это отвлекало ее от тошнотворных ощущений, которые она испытывала, и потому что ей нужно было быть осторожной, чтобы не выпить больше, чем нужно. Если верить старым текстам, потеря небольшого количества магии ядра была в основном безвредной, но потеря слишком большого количества слишком быстро могла привести к необратимому ущербу. — Эй, Альфис! — раздался громкий женский голос из соседней комнаты, — Я купила то аниме, которое ты так долго искала! — Андайн! — в панике пискнула Альфис, и ее хвост напрягся. Она быстро взглянула на часы. Они собирались вместе посмотреть телевизор в своей квартире, но Андайн не должна была приехать за ней еще полчаса. — Эй, ты опять отсиживаешься в этой грязной мастерской? — спросила Андайн, когда ее голос стал ближе. — Господи, Альфис, тебе действительно нужно перестать так много работать! У Альфис отвратительно засосало под ложечкой, когда Андайн небрежно открыла дверь. Альфис затаила дыхание, пока Андайн стояла там, оценивая ситуацию. При других обстоятельствах Альфис с удовольствием сидела бы здесь и смотрела на нее. Это была высокая стройная женщина, одетая в черную футболку, джинсы и свою фирменную повязку на глазу; ее ярко-голубые чешуйки резко контрастировали с блестящими рыжими волосами, собранными в тугой хвост. В целом она была яркой и экзотической в том смысле, что даже некоторые люди находили ее привлекательной, по крайней мере, до тех пор, пока не увидели ее выдающиеся акульи зубы. Люди чувствовали себя неуютно с большими острыми зубами, поди разберись. Но сейчас Альфис отчаянно желала оказаться где-нибудь в другом месте. — Какого черта ты с собой делаешь? — Андайн практически взвыла, широко раскрыв глаза. — Убери эту чертову штуку с руки! — Пожалуйста, Андайн, — заикаясь, сказала Альфис, — Я в порядке, я почти закончила. — Нет, ты уже закончила, — приказала Андайн, подходя ближе, в ее глазах горели страх и гнев, — Боже, ты выглядишь полумертвой! — Осторожно, — пискнула Альфис, остановив свободной рукой Андайн, когда та приблизилась, — некоторые из этих приспособлений более хрупкие, чем кажется. — Андайн резко остановилась, явно стиснув зубы, и заставила себя вытянуть руки по бокам, выставив ладони напоказ. — Альфис, — серьезно сказала Андайн, — Немедленно выключи эту штуку! Не думая, Альфис нажала клавишу-команду на своем ноутбуке, чтобы выключить экстрактор. Она еще не получила столько магии ядра, сколько хотела, но Альфис знала, когда Андайн заходила слишком далеко. Дыхание женщины-рыбы становилось все громче с каждой секундой, и ее руки практически дрожали, несмотря на их успокаивающее положение. Альфис быстро понадеялась, что ей удастся освободить руку до того, как Андайн достигнет своего предела, она не хотела снова менять стену. Один за другим светодиоды, усеивающие устройство, мигнули, когда экстрактор выключился. Несмотря на неудачу, она не могла не почувствовать облегчения, когда ужасные ощущения, пронзившие ее руку, отступили. — Ну вот, все готово, — сказала Альфис с притворной энергией, когда зажимы вокруг ее запястий ослабли, — И это даже не больно. — Она заставила себя улыбнуться и осторожно протянула руку, не обращая внимания на булавочные покалывания, пробегавшие по ее плечу, когда она пыталась двигаться нормально. — Какого черта все это было? — требовательно спросила Андайн, указывая на рабочий стол, — Ты чуть не довела меня до сердечного приступа! Альфис поморщилась, она действительно не хотела заставлять Андайн волноваться. — Все в порядке, Андайн, я в полном порядке, — сказала Альфис и медленно встала, не обращая внимания на подогнувшееся колено. — Я просто… Мне нужно было кое-что для моей работы, — сказала она, указывая на наполовину полный стакан на своем рабочем столе. — Это был единственный способ получить это. — Ну ладно, — сказала Андайн, успокаивающе вздохнув и крепко прижав пальцы к вискам, — Ты собираешься сделать это снова? Альфис глубоко вздохнула и крепко зажмурилась. Ей отчаянно хотелось солгать, сказать Андайн, что все будет хорошо, что это больше никогда не повторится; ей хотелось притвориться, что ничего не происходит. — Да, это так, — мрачно сказала Альфис, глядя в глаза Андайн. — Мне очень жаль, но я несу ответственность, я просто обязана это сделать! — Хорошо, я думаю, что могу это понять, — устало сказала Андайн, когда все ее тело, казалось, обмякло, — Но ты можешь хотя бы объяснить мне, что все это значит? — Я… Я не могу, — кротко заикаясь, ответила Альфис, не в силах смотреть Андайн в лицо. — Я бы так и сделала, если бы могла, правда, но я обещала держать это в секрете. Если причины, по которым я это делаю, выйдут наружу, некоторые люди могут пострадать. — Ну, я думаю, если ты так считаешь — печально сказала Андайн, не сводя глаз с Альфис, — Тогда, я думаю, прощай. — Подожди, — сказала Альфис с растущим страхом, когда Андайн повернулась, чтобы выйти из комнаты. — Андайн, куда ты идешь? — Прочь, — холодно сказала Андайн, остановившись в дверях. — Я должна кое-где переночевать. — Подожди, — взмолилась Альфис, делая шаг вперед, — Андайн, пожалуйста, давай просто поговорим об этом! — Здесь не о чем говорить! — сердито выплюнула Андайн, почти рыча, повернувшись лицом к Альфис. Альфис замерла, все ее тело съежилось, когда взгляд Андайн остановился на ней. Тогда она поняла, что это было не раздражение или досада, а гнев. Это был гнев женщины, которая всю свою жизнь училась уничтожать людей, и он был направлен прямо на нее. На долгое невозможное мгновение Альфис почувствовала, как этот взгляд пригвоздил ее к месту. Она изо всех сил пыталась придумать, что бы такое сказать, что-то сделать, чтобы все было хорошо; но она никогда раньше не видела Андайн такой расстроенной, словно ее внезапно бросили в безбрежный океан. — Прости, — печально произнесла Андайн, и все ее тело обмякло, когда она отвела взгляд, — Я не должна была так кричать на тебя. — Пожалуйста, — пискнула Альфис, когда ей удалось отдышаться, — Андайн, я не понимаю. Разве мы не можем просто забыть обо всем этом? — Нет, Альфис, — сказала Андайн, и в ее голосе снова послышался гнев, — я понимаю, что ты пытаешься сдержать обещание, но ты не можешь хранить такие секреты. Андайн глубоко вздохнула и повернулась, чтобы посмотреть на нее. Несмотря на сталь в ее голосе, Альфис наконец-то разглядела боль в глазах Андайн. — Ты не можешь сказать кому-то, что любишь его, и не доверяешь ему хранить тайну. Не тогда, когда это касается нас обеих. — Андайн, — всхлипнула Альфис, — Прости, я просто… — Нет, — устало перебила ее Андайн, — Я действительно не думаю, что нам есть что еще сказать. С этими словами Андайн ушла, и дверь за ней медленно закрылась.