Долгий путь

— Док? — Санс закашлялся, с трудом поднялся на ноги и снова посмотрел на Гастера. Существо, вышедшее из портала, каким-то образом изменило его. Освещенный слабым красным светом мониторов, доктор казался извивающейся двуногой массой черной смолы, обернутой вокруг костяной рамы из слоновой кости. То, что сделали с доктором, заставило Санса почувствовать себя больным. Глядя на эту извивающуюся потустороннюю фигуру, он чувствовал себя больным и неправильным. Часть его хотела убежать и свернуться где-нибудь калачиком, но он просто не мог этого сделать, Гастер был его семьей. — Пожалуйста, старина, — усталым голосом попросил Санс, сделав неуверенный шаг вперед, и его колено подогнулось, когда он навалился на него всем своим весом. — Ты все еще там? — после вопроса фигура на мгновение повернулась, чтобы изучить его с горящими фиолетовыми огнями розеток, прежде чем медленно растянуть рот в ухмылке, которая, казалось, расколола его лицо надвое. — Эй! — раздался из-за спины Санса испуганный голос, — Отойди от этой штуки! Он обернулся и увидел невысокого ученого с рыбьим лицом, отчаянно махавшего ему, чтобы он отошел от существа. — Нет, нет, все хорошо! — быстро сказал Санс, поднимая обе руки в знак капитуляции, — Теперь он выглядит немного иначе, вот и все! — Он знал, что в это будет трудно поверить, но только потому, что доктор выглядел сейчас страшно, не означало, что он действительно изменился. По крайней мере, он на это надеялся. — Видишь, — сказал Санс, указывая на темную фигуру, — он улыбается и все такое! Существо пулей пронеслось по комнате и вцепилось пальцами в шею рыбьего монстра. Человек начал кричать, но был заглушен, когда существо легко подняло его в воздух. — Ох, дерьмо! — а панике выругался Санс, спотыкаясь на бегу. Комната взорвалась бурной деятельностью. Ученые, которые до этого в страхе жались друг к другу, буквально переползали друг через друга, чтобы дотянуться до своего коллеги. Руки схватили ученого с рыбьим лицом и попытались оттащить его от разъяренного зверя, но он был словно зажат в тиски. Пока он боролся, смола просачивалась через руки тварей и медленно, дюйм за дюймом, поглощала тело плененной жертвы. В тот момент, когда черная субстанция коснулась его, человек задохнулся и судорожно дернулся, его глаза закатились назад, когда темная грязь въелась в его плоть. — Док, пожалуйста! — отчаянно взмолился Санс, вцепившись пальцами в скользкое мокрое плечо Гастера и пытаясь оттащить его от бедняги. Темная фигура изогнулась и расплылась, ударив тыльной стороной ладони в Санса, заставляя его пошатнуться на полу во второй раз. Когда Санс упал на пол, большое желтое чудовище, похожее на ящерицу, рванулось вперед и раскрыло свою толстую ладонь в нескольких сантиметрах от черепа существа. Сияющая сфера света зажглась в ладони большого ученого, когда он приготовился выпустить разрушительный магический заряд в голову своего бывшего работодателя. Почувствовав опасность, существо сфокусировало свои горящие глаза на человеке. Все в комнате схватились за уши, когда невероятно громкая пронзительная сирена вонзилась в их сознание, как ледяной кинжал. Монстр-ящерица был единственным несогласным. Когда он сосредоточенно прищурил глаза, они снова широко раскрылись, когда его вытянутая рука начала беспорядочно метаться и дергаться, перемещаясь против его воли. Он задыхался от страха и напряжения, явно пытаясь взять себя в руки. Мускулы на его руке напряглись от напряжения, когда он крякнул и вздохнул, но это было бесполезно. Бедняга мог только паниковать и беспомощно наблюдать, как его собственное тело нацелило свою магическую атаку прямо на его череп. — ПАПА, ПРЕКРАТИ! — закричал Санс во всю глотку, неуверенно выпрямляясь во весь рост. Все в комнате замерли, когда Санс медленно приблизился к существу. Даже существо застыло, как статуя. Кроме Санса, единственным существом, осмелившимся пошевелиться во всей комнате, был плененный ученый, который продолжал сопротивляться мертвой хватке доктора. — Папа, — печально повторил Санс, остановившись вне досягаемости этих тварей. Он никогда раньше не называл Гастера папой. Это всегда казалось Сансу неуместным, он не мог поверить, как глупо это звучало для него сейчас. — Я знаю, что это не ты делаешь, папа. — его голос дрожал, когда он говорил, но он заставил себя продолжать, — Это та штука внутри тебя делает это, верно? Санс сглотнул и глубоко вздохнул, пытаясь успокоиться. Он не мог поверить, что так напуган. Боялся этого существа, боялся того, что происходит, боялся потерять самое близкое, что у него было, — отца. Часть его хотела притвориться, что ничего этого не происходит. Но он знал, что если уступит, то никогда себе этого не простит. — Я знаю, что ты можешь остановить это, — наконец продолжил Санс, снова посмотрев на доктора, — Ты можешь победить его. Только, пожалуйста, не дай ему победить! Словно по команде, существо повернуло голову в отвратительной неестественной манере, глядя на скелета-монстра горящими ненавистью глазами. — О₽н п*оте'рян». — легион сердитых голосов выкрикнул эти два слова прямо в череп Санса, когда его разум наполнился вспышками странных инопланетных образов. Начало крика было прервано, когда громкий треск эхом разнесся по комнате со вспышкой света. Тело ящерообразного монстра сильно дернулось, прежде чем упасть вперед и раствориться в белой пыли и упасть на землю. Когда комната взорвалась паникой, существо растаяло и потекло вокруг ученого-рыбы, которого оно держало в плену, поглощая его. Бедняга испустил последний испуганный крик, прежде чем его полностью поглотили. Тело существа извивалось и непристойно выпячивалось, пока бедняга боролся внутри него. Но в течение двух вдохов существо замерло и медленно вернулось к своей прежней форме, поскольку жизнь внутри него была уничтожена. Когда все бросились прочь от существа, чудовище протянуло руку и ткнуло пальцем в одного убегающего ученого. Как только он это сделал, еще один болезненный крик раздался в головах каждого, и ученый остановился как вкопанный. Санс с ужасом наблюдал, как существо подняло палец и поманило ученого к себе. Как марионетка на веревочках, бедняга неуклюже повернулся и медленно пошел к зверю с выражением крайнего ужаса в широко раскрытых глазах. Сделав глубокий вдох, Санс закрыл глаза и понял, что сжимает кулак. Это действительно было нечестно, он знал это. Из всех присутствующих он был самым талантливым магом. Даже если доктор был где-то внутри этой штуки, если он ничего не сделал, чтобы остановить ее, кто бы это сделал? Выдохнув, Санс принял решение и посмотрел на существо, подняв дрожащий левый кулак. — Папа, мне так жаль, — задыхаясь, произнес Санс, начиная использовать свою магию, — но теперь ты синий! Когда заклинание сработало, существо посмотрело вниз на свои руки, и мягкое голубое свечение окутало его аморфное тело. Санс не дал ему возможности понять, что произошло. Взмахнув рукой, он изменил направление гравитации и направил существо на девяносто градусов влево. Кости громко затрещали, когда существо громко ударилось о стену, но Санс не остановился. Жестикулируя вправо, Санс снова отправил существо вниз, с тем же результатом. Тяжело дыша, Санс продолжил атаку. Он посылал существо падать направо и налево, вверх и вниз, снова и снова, с громким треском, эхом разносящимся по комнате каждый раз, когда зверь разбивался о стену. Он был похож на дирижера, управляющего темпом оркестра гризли. Каждый раз, когда существо ударялось о поверхность, его тело трескалось, изгибалось и ломалось еще немного. Несмотря на все это, даже когда Санс почувствовал, что его магические резервы истощаются, он не прекратил атаку. Снова уронив тварь на пол, Санс сжал обе руки в кулаки, когда дюжина длинных заостренных белых костей появилась в воздухе над чудовищем. Зарычав от гнева, Санс опустил руки вниз, посылая копья из слоновой кости в тварь серией ударов, пронзая ее под разными углами и пригвождая к полу. Глубоко вздохнув, он поднял руки для нового удара, когда вой сирены пронзил его сознание. Его тело подогнулось, когда он стиснул зубы от боли. Влажные ледяные щупальца сомкнулись вокруг конечностей Санса, удерживая его на месте, пока он стоял, готовый нанести удар. Кряхтя, он извивался и пытался вырваться, но его тело не слушалось. Он мог только стоять в ужасе, когда странное оцепенение быстро распространилось по его телу к черепу. Только быстрое мышление могло спасти его. Хотя использование рук для управления магией было его привычкой, на самом деле ему не нужно было двигаться, чтобы произносить заклинания. Чувствуя, как холодное жгучее ощущение присутствия зверя давит на его разум, он закрыл глаза и вложил всю свою волю в заклинание. С кряхтением он вызвал другую кость. Она мигнула, появившись, и выстрелила через существо с громким скользким шлепком. Когда атака началась, сила, удерживающая Санса на месте, исчезла без следа. Наклонившись вперед, он уперся руками в колени и отчаянно попытался восстановить дыхание. Санс никогда раньше не заботился о наращивании выносливости, и на этот раз он действительно сожалел об этом. Как и бег трусцой, использование магии расходовало физическую энергию, а он не был спортсменом. Так что, стоя там, тяжело дыша, он не мог отделаться от мысли, что именно так выглядит марафон. Если бы он не вывел это существо из строя, то не был уверен, сколько бы еще продержался. Как только эта мысль пришла ему в голову, существо начало извиваться и корчиться на полу. Подняв глаза, Санс с ужасом увидел, как согнутые и сломанные конечности зверя выпрямляются с громким хрустом, даже черная маслянистая плоть плавно срастается воедино. Прежде чем Санс смог понять, что он видит, существо начало толкаться и бороться с костями, удерживающими его на месте. Не теряя времени, Санс махнул рукой вниз и ударил существо волной гравитации, прижимая его обратно к земле. Не замедляя шага, существо протянуло руку, обхватило пальцами одно из копий из слоновой кости и быстро выдернуло его из тела с мокрым шлепком. Задыхаясь, Санс изливал вниз столько силы тяжести, сколько мог, безрассудно сжигая остатки своей выносливости. Но он действительно чувствовал, как зверь каким-то образом отталкивает его, противопоставляя своей магии болезненную чужеродную энергию. В этот момент Санс понял, что ему не одолеть эту тварь. Несмотря на то, что он тяжело дышал, его усилия едва ли замедлили существо, когда оно протянуло руку и оторвало еще одну кость. Хуже того, он слишком быстро расходовал свою магию. Меньше чем через минуту он полностью выдохнется, и тогда все будет кончено. Санс ломал голову, его плечи тряслись от напряжения, пока он пытался придумать выход из положения. У него не было заклинания, которое могло бы убить это существо. Он уже бросил в него все, что у него было, и зверь отмахнулся от него. Он также не мог придумать, как заманить его в ловушку, но не знал, что еще остается. Глядя мимо существа, Санс сосредоточился на портале, из которого вышел зверь. Черные маслянистые усики продолжали тянуться из него, цепляясь за эту реальность. Он не думал, что это продлится долго. Пока врата были активны, через портал в этот мир могло пройти все, что угодно. Однако не было никакой причины, по которой нельзя было бы вернуться назад другим путем. Ухватившись за эту мысль, Санс махнул рукой вверх и усилил свою магию, преодолевая усталость. Кости, удерживающие тварь на земле, исчезли, и внезапно тварь взлетела в воздух. Взмахнув запястьем еще раз, Санс быстро изменил гравитацию и послал зверя падать далеко через комнату, к открытому порталу. Существо ударилось о стену черными щупальцами и с громким влажным шлепком пролетело через портал. Оно медленно повернулось и уставилось на Санса горящими ненавистью глазами. Санс проигнорировал ледяной холод, пробежавший по его спине. Крепко сжав кулаки, он создал еще дюжину костяных шпилей и нацелился не на существо, а на металлическое кольцо, удерживающее портал открытым. Он хотел, чтобы зверь был на другом конце портала, когда он разрушал мост, но разрушение портала, пока он был в нем, должно было сделать это. Санс создавал все больше и больше костей и тяжело дышал, наполняя воздух снарядами. Он пошатнулся и быстро выпрямился, когда на него накатила волна головокружения и тошноты. У него едва хватило выносливости, чтобы удержаться на ногах. Он знал, что истощать свою магию так основательно было бы опасно, но второго шанса у него не было. Открыв свою похожую на маску пасть невероятно широко, существо издало крик, который был похож на одновременное включение нескольких бензопил. Многочисленные светящиеся красные мониторы начали мигать и разбиваться с серией резких хлопков, поскольку ученые отчаянно пытались заглушить шум. Санс пошатнулся, когда его ударил болезненный крик, но инерция заставила его идти вперед. Взмахнув рукой, несколько белых стрел расплылись в воздухе и врезались в кольцо, заставив металл взвыть в агонии. Первый залп, похоже, ничего не дал. Но по мере того, как все больше костей из слоновой кости врезалось в замысловатую конструкцию, с моста начал доноситься трескучий электрический гул. Воздух вокруг кольца, казалось, пульсировал и вибрировал, когда светящиеся синие трещины начали медленно распространяться в воздухе от края структуры. С каждым метром зазубренные трещины росли, и по комнате разносился звук, похожий на треск озерного льда. — Т₽ы 'сло*м''аешь его;». — голос существа ворвался в сознание Санса, как армия презрительного шепота. Он быстро покачал головой и продолжил атаку. Он не мог остановиться, не мог даже замедлиться. Через несколько секунд у него кончится магия, и если он не закончит сейчас, все будет напрасно. Размахивая рукой за рукой, он с безрассудной самоотверженностью вбивал в кольцо все новые и новые кости, даже когда его боеприпасы истощались. — Ты сломаешь все. — добавил голос среди хора издевательского смеха. Санс не обратил на это никакого внимания. С последним взмахом руки последний снаряд пролетел через комнату и врезался в кольцо. Когда атака началась, светящиеся трещины разлетелись по комнате в хаотичном неровном узоре. Они быстро переходили от стены к стене, наполняя комнату вспышками резкого ослепительного света. Все перестало иметь смысл. Зазубренные уголки реальности рассыпались, как осколки стекла, исчезая в черной пустоте. Оглушительный поток воздуха пронесся мимо Санса, в только что открывшуюся брешь реальности. Стулья, тетради и другие предметы пролетели через комнату и исчезли в темноте. Санс больше не понимал, что происходит. Когда кольцо моста было разрушено, портал должен был просто закрыться, уничтожив все, что попало в него. Это, однако, было за пределами всего, что он ожидал. Если бы он не был так напуган, часть его была бы очарована. Решив, что ему нужно обезопасить себя, Санс медленно вернулся к выходу и изо всех сил ухватился за дверную ручку. Обернувшись, он увидел двух ученых, отчаянно цепляющихся за третью кричащую фигуру, которую тянуло в пустоту. В промежутках между ними Санс едва уловил что-то скользящее по ту сторону реальности. Что-то невероятно большое и ужасное. Он даже не мог описать его, кроме самых слабых следов движения, которые видел. Но почему-то даже этого было достаточно, чтобы он застыл от страха. Существо с лицом Гастера злобно улыбнулось, заметив это, и указало пальцем из слоновой кости на Санса, хотя реальность, казалось, сжималась вокруг него. С резким оглушительным взрывом фиолетовая точка света вырвалась из кончика пальца зверя и понеслась по воздуху к Сансу. Со взрывом шума трещины в реальности разошлись, и реальность разлетелась вдребезги, когда в дальнем конце комнаты появилась огромная зияющая дыра. Зазубренные кусочки света и цвета взлетели в воздух, когда их засосало глубоко в пустоту. Раздался прерывистый крик, и существо с лицом цвета слоновой кости было разорвано на части, его тело разлетелось на миллион крошечных кусочков, когда оно разрывалось между мирами. Прежде чем Санс успел понять, что он увидел, фиолетовая полоса энергии расплылась по комнате и врезалась в его череп. Ослепительная электрическая боль пронзила его тело, голова резко дернулась в сторону, и он с тихим глухим стуком упал на пол. Санс обнаружил, что постепенно приходит в себя, когда почувствовал, что его голова покоится на прохладном цементном полу. Первой связной мыслью, которая пришла ему в голову, было медленное осознание того, что он не помнит, чтобы когда-нибудь в своей жизни так сильно страдал. И только после нескольких минут тихих жалобных стонов ему пришло в голову, что он должен все проверить. Как бы он ни устал, на самом деле ему этого не хотелось. Он не мог понять, почему ему так больно и почему мысли приходят к нему так медленно. В конце концов, потребность знать, что происходит, победила. Тяжело дыша, Санс постепенно сел и медленно заморгал, оглядываясь по сторонам. Его зрение казалось расплывчатым. Было трудно сосредоточиться, и он решил, что, должно быть, упал во что-то, потому что что-то ослепило его с левой стороны. Он медленно покачал головой и вздрогнул, когда копье тупой боли вонзилось в его череп. Напомнив себе не делать этого снова, он сосредоточился и огляделся вокруг, чтобы оценить ситуацию. В комнате было темнее, чем до того, как он потерял сознание. Кое-какой свет исходил от оставшихся компьютерных мониторов, но все это были фосфорно-зеленые и бледно-белые огни, а не жуткое красное свечение, как раньше. Он смутно видел смутные фигуры других людей, которые суетились вокруг, склоняясь над упавшими фигурами и задавая вопросы, которые он не мог расслышать. Он вздохнул с облегчением, когда понял, что это, должно быть, другие ученые. Санс знал, что его коллеги уже встали и ходят вот так, значит, опасность миновала. Существо, должно быть, действительно исчезло вместе с Гастером. От этой мысли у него похолодело внутри. Он был не в состоянии думать об этом в середине боя, слишком много всего произошло для этого. Теперь он понял, что, убив это существо, он больше никогда не увидит своего наставника. По сути, он только что убил собственного отца. Он вздрогнул и яростно выбросил эту мысль из головы. Он знал, что это вернется, чтобы мучить его, но он просто не мог справиться с этим, не сейчас. Прямо сейчас он должен привести себя в порядок и вернуться к Папирусу, чтобы рассказать ему, что произошло. Это было бы болезненно, особенно для них двоих, которые всегда были очень близки. С усталым вздохом Санс протянул руку, чтобы стереть то, что закрывало ему обзор с левой стороны. То, что он не мог видеть с той стороны, действительно беспокоило его, и то, во что он упал, было холодным до оцепенения. Его пальцы погрузились в большую шершавую дыру там, где должна была быть глазница. Какое-то мгновение он просто сидел, его вялый ум был не в состоянии переварить то, что он чувствовал. И тут он наконец вспомнил о последней атаке тварей. Должно быть, именно это ударило его по лицу, именно это заставило его потерять сознание, вот почему он потерял левый глаз! Его дыхание стало неровным и прерывистым. Он просто не знал, как справиться с этим, не говоря уже обо всем остальном. Как он вообще мог это сделать? Пока он пытался справиться с этими мыслями, мир начал вращаться вокруг него. Какое-то мгновение он пытался удержаться на ногах, но вскоре увидел, что земля снова устремилась ему навстречу, и все вокруг почернело.

***

— Это не смешно, Санс, проснись! Санс проснулся со вздохом, он быстро и неглубоко вдыхал и выдыхал, садясь на диване. Смутившись, он быстро огляделся и вспомнил, что провел ночь в пентхаусе своего брата. Он не хотел оставлять большого парня одного после того, как услышал, как умер Эвери, но теперь он был здесь, выглядя как сумасшедший под каким-то древним кошмаром, в то время как Папирус смотрел на него с обеспокоенным выражением. — О, привет, Папс, — сказал Санс, пытаясь заставить себя говорить нормально. Зевнув, скелет потянулся и демонстративно потер виски, пряча глаза от брата. — Прости, брат, я опять храпел или что-то в этом роде? — Пожалуйста, не начинай это снова со мной. — произнес Папирус, мягко пожурив брата, когда тот наклонился вперед и медленно убрал руку с его лица. Скелеты на самом деле не плачут, во всяком случае, так думает большинство людей. Вместо этого свет в их глазах становится больше и менее отчетливым, как будто они светили сквозь маленькие лужицы воды. Сейчас было совершенно очевидно, что Санс плачет. — Я слышал тебя даже из своей комнаты, Санс. — добавил Папирус, положив руки на плечи братьев. — Опять эти кошмары? — Да, — Санс медленно отвернулся в стыде, его взгляд остановился на окне, ведущем на балкон его братьев. — Извини, братан, я просто не хотел, чтобы ты волновался. — Санс, я же твой брат! — Папирус испустил долгий вздох и устало улыбнулся брату, — Это моя работа — беспокоиться! — Да, все в порядке, правда, — пожал плечами Санс, прежде чем потянуться и схватить пульт от телевизора с подлокотника дивана. — Я просто посмотрю какой-нибудь рекламный ролик или что-нибудь в этом роде, и сразу усну. — Ты не хочешь говорить об этом? Санс замер, когда Папирус задал вопрос, его большой палец был всего в сантиметре от кнопки питания. Часть его действительно хотела бы этого, но он уже был на этой дороге раньше. — Зависит от обстоятельств, — вздохнул Санс и позволил неловкому молчанию затянуться, прежде чем, наконец, продолжил. — Ты случайно не помнишь парня по имени Гастер? — Опять этот вопрос, — вздохнул Папирус, выпрямился и, схватившись за подбородок, сосредоточенно замурлыкал, а его брови медленно сошлись на переносице. — Прости, но я действительно не помню никого с таким именем! Высокий скелет вытянул руки в знак капитуляции и медленно покачал головой. — Все в порядке, брат, — сказал Санс, выдохнув и включив телевизор, — это не имеет значения. — Да, Санс, это действительно так! — испустив разочарованный стон, Папирус плюхнулся на диван рядом с ним и небрежно схватил диванную подушку, чтобы удержать ее. — Так что же мы все-таки смотрим? — Похоже, какая-то дама пытается продать нам часы, — пожав плечами, ответил Санс, наклоняясь вперед и упираясь локтями в ноги. — Знаешь, ты действительно не должен оставаться со мной, если не хочешь. Со мной все будет в порядке. — О нет, Великий Папирус никогда не уклоняется от своих братских обязанностей! — высокий скелет ухмыльнулся Сансу, когда закончил свою речь. — Кроме того, я не смог бы заснуть, зная, что ты в таком состоянии. Кто-то должен заботиться о тебе. — Спасибо, Папс, я ценю это, — Санс улыбнулся и снова посмотрел на телевизор, не глядя на то, что происходило на экране. Это был не первый раз, когда он был благодарен за то, что у него есть классный младший брат, и он знал, что это будет не в последний раз. И все же было бы неплохо поговорить с ним о… ну, обо всем на самом деле. И все же, даже обдумывая это, Санс знал, что не сможет… Когда он наконец вернулся домой после несчастного случая, он попытался, но остановился, как только понял, что Папирус больше не помнит Гастера. Он все еще не был до конца уверен, как именно это работает. Как будто разрыв между мирами каким-то образом частично стер старика с лица земли. — Знаешь, мне кажется, что эти часы могут принадлежать мне! — задумчиво произнес Папирус, слегка наклонив голову. — В самом деле, — спросил Санс, глядя на более высокого скелета, — тогда почему я никогда не видел их на тебе? — На самом деле они не подходят к моему запястью, — улыбнулся Папирус и указал на узкую ширину костяного вопроса, — но это очень хорошие часы! — Да, похоже на то, — усмехнулся Санс и снова повернулся к телевизору. Да, было бы неплохо поговорить о несчастном случае, о Гастере, магах, о том, что время повторяется. Он думал, что может быть ответственен за последнее, но не был уверен. И все же, рассказывая Папирусу обо всем этом, он только смущался и грустил. Если это означало, что его брат будет счастлив и у него будет больше таких моментов, как этот, он мог вынести это и оставаться спокойным. В конце концов, счастье людей, которых он любил, было единственным, что имело значение в этом мире. Это и больше ничего.