Долгий путь

— Ну, разве это не беспорядок, — с горечью пробормотал Санс, откидываясь назад, чтобы выдавить еще одну порцию кетчупа в рот. На мгновение он задумался, когда же он приобрел эту странную привычку; эта мысль была его последней попыткой отвлечься в длинной череде неудач. И действительно, несмотря на отвлекающий маневр, его мысли тут же вернулись к Ториэль. Что она о нем подумает? Как она отреагирует, когда узнает, что он не просто ленивый каламбурщик? Неужели ему придется уйти? Неужели она решит, что он сумасшедший? Потеряет ли он одного из своих лучших и самых дорогих друзей? Эти вопросы не давали Сансу покоя, мешая ему осознать, как прекрасно было здесь этим вечером. Сидя на ступеньке перед домом Ториэль, он мог видеть лучи сумерек, просачивающиеся сквозь деревья, слышать детей, играющих вдалеке, даже чувствовал легкий ветерок, дующий сквозь его одежду. И все же, казалось, ничто из этого не проникало внутрь. Он видел все это, мог записать каждую деталь и позже вспомнить все это с идеальной компьютерной четкостью. Но в тот момент, несмотря на все его тревоги, ничто из этого не казалось прекрасным. Все сводилось к тому, что он не знал, как говорить об этом, чтобы не показаться сумасшедшим. Поскольку только остальные выжившие помнили Гастера, он никогда ни с кем не говорил об этом, даже с Папирусом. Все это было настолько нереально, что никто бы не подумал, что он сумасшедший, возможно, даже опасный. Эта возможность поглотила его так сильно, что он почти не заметил, как дверь позади него медленно открылась с металлическим скрипом петель. — Санс, — неуверенно произнесла Ториэль, высунувшись в дверной проем, — я не хочу тебя беспокоить, но ты в порядке? Ты сидишь здесь один уже так долго. — Да, я в порядке, не волнуйся, — Санс отмахнулся от вопроса быстрым взмахом руки и повернулся, чтобы посмотреть на нее. — Это был тяжелый день, вот и все, мне просто нужно было выйти!  Говоря это, он указал на цементную лестницу, что только заставило Ториэль нахмуриться, когда она молча поморщилась от каламбура. Даже по их меркам это было плохо. — Понимаю, — на мгновение Ториэль застыла в нерешительности, затем осторожно закрыла дверь и села на бетонную ступеньку рядом с ним. Санс не мог не заметить, как неловко ей было.  Она все время открывала рот, как будто хотела что-то сказать, но слова так и не приходили. Как будто она сама не знала, что сказать. Через несколько мгновений она глубоко вздохнула и заметно расслабилась. — Я знаю, что сказала раньше, но ты можешь потратить некоторое время, чтобы разобраться во всем, если тебе это нужно, — Ториэль повернулась и улыбнулась, прежде чем продолжить, — Как вы сами сказали, у вас с братом был трудный день, и я не хочу усугублять его. Ториэль имела в виду это как добрый жест, Санс был уверен в этом. Признаки были налицо, но улыбка казалась неправильной. Он знал, что она хотела его подбодрить, но это почему-то казалось пустым и фальшивым. Это была не обычная теплая, счастливая улыбка, которую она использовала, когда они шутили, это было что-то ближе к тому, что она нацеливала на незнакомцев. Холодная тяжесть поселилась в груди Санса, даже когда он почувствовал, что его плечи поникли. То, что Ториэль чувствовала себя неловко рядом с ним, было для него как пощечина. Он ненавидел эту ситуацию так сильно, что, когда Ториэль наклонилась вперед, чтобы встать, он внезапно понял, что должен сделать. — Ториэль, подожди, — быстро сказал Санс, жестом приглашая ее сесть. Взглянув на нее, он увидел, что она смущена. Она, вероятно, не ожидала, что он будет сопротивляться тому, чтобы сорваться с крючка. По правде говоря, он тоже с трудом мог в это поверить. Часть его была шокирована тем, что он не выбрал легкий путь. Несмотря на это, он быстро покачал головой и решил идти вперед, пока его не одолели сомнения. — Мы могли бы покончить с этим. — слова были медными и горькими на вкус, но он глубоко вздохнул и продолжил: — Я имею в виду, что легче от этого не станет, верно? — Санс, ты уверен? — спросила Ториэль, глядя на него тяжелым обеспокоенным взглядом. — Я уверена, что мы могли бы, по крайней мере, сделать это внутри и…  — Только не внутри! — Санс резко оборвал ее резким движением головы, — я не хочу, чтобы Фриск это слышала. — Да, конечно. — сказала Ториэль, смущенно глядя в землю. — Я должна была подумать об этом, прости. — Нет, все в порядке. — Санс глубоко вздохнул и закрыл глаза на долгое мгновение, прежде чем снова открыть их. Это было странно, он хотел, чтобы это было сделано, он не хотел, чтобы все становилось более напряженным с каждым днем. Но даже тогда он не знал, с чего начать. Каждый раз, когда он открывал рот, нужные слова, казалось, ускользали от него. — Тори, я никогда никому об этом не рассказывал, даже Папсу, — сказал Санс низким напряженным голосом, глядя на свои руки. — После стольких лет я даже не знаю, с чего начать. Я не знаю, может быть, ты могла бы задать мне вопрос, дать мне что-то для начала. — Да, я могу это понять. — сказала Ториэль, ее глаза слегка расширились, когда она обдумала просьбу. — Ну, а как звали твоего знакомого?  — Да, это сойдет, наверное, — ответил Санс и глубоко вздохнул, на мгновение закрыв глаза, — Его звали доктор Гастер, и он был моим отцом. При этих словах Ториэль застыла неподвижно, как привидение, только расширившиеся глаза и напряженные пальцы отличали ее от статуи. Санс не знал, чего именно он ожидал, но его не удивила такая реакция. Конечно, она была бы шокирована и напугана. Он знал, как она относится к насилию, и как ещё она могла отреагировать, узнав, что он убил своего отца?  Несмотря на все это, Санс почувствовал странное облегчение от своего признания. Следующие несколько минут будут трудными, он знал это, но теперь, когда часть, которой он боялся, была там, остальное казалось менее страшным. — Гастер был королевским ученым до Альфис, и действительно блестящим парнем! — Санс медленно покачал головой, и горький смешок сорвался с его губ, — У нас была идея, как преодолеть барьер, не используя человеческие души.  — А что это была за идея? — спросила Ториэль, с любопытством наклонив голову. Санс не мог винить ее за любопытство, как и любой монстр, учитывая, как долго они там пробыли. — Мы собирались использовать червоточину, чтобы обойти его. — начал Санс, прежде чем сделать паузу, чтобы обдумать свой ответ, — Видишь ли, червоточина — это такая дыра… — Я знаю, что такое червоточина, Санс. — Ториэль улыбнулась Сансу, выгнув обе брови, и устало выдохнула. — Ладно, извини. — Санс медленно поднял руки, сдаваясь, и продолжил: — Ну, в конце концов, мы все-таки заставили червоточину работать. Это было похоже на чудо, но именно тогда все пошло наперекосяк. Теперь, вспоминая тот день, Санс не мог унять дрожь в руках. Сделав глубокий вдох, он крепко зажмурился, но тут же распахнул глаза, увидев это ужасное существо, угрожающе улыбающееся ему сверху вниз. Он не мог не стиснуть зубы, так как его лицо горело от стыда за то, как сильно это на него подействовало. — Тори, что-то ужасное вышло из этой дыры. — прошипел Санс так быстро, как только мог, и остановился, всхлипнув, когда посмотрел ей в глаза. — Я не знаю, что это было, или чего оно хотело, но оно вошло внутрь Гастера и забрало его. — Забрало его? — спросила Ториэль напряженным испуганным тоном, когда ее глаза остановились на друге, — Что ты имеешь в виду, говоря, что оно забрало его? — Это был уже не он. — Санс практически содрогнулся, произнося эти слова, — Эта тварь все контролировала!  Глаза Ториэль расширились от этого откровения, но даже когда вопросы начали формироваться на ее губах, Санс прервал ее и продолжил. — Он напал на людей в лаборатории, начал убивать их одного за другим. — Санс резко выдохнул и спрятал левую сторону лица в ладони, — Я сопротивлялся, я не хотел, но что я мог поделать? — Эта штука была безумно сильной, — сказал Санс почти шепотом, — Я не знаю, как я выжил, она даже лишила меня глаза! Но почему-то вместо того, чтобы громко кричать, я его убил. Санс медленно разжал пальцы и долго смотрел на свою раскрытую ладонь, прежде чем выдавить сквозь зубы резкий горький смешок. — Ого, я действительно кажусь сумасшедшим, не так ли?! Прежде чем он успел сказать еще хоть слово, сильные руки обхватили его, заключая в крепкие объятия. — Никогда так не говори, никогда! — Ториэль умоляла твердо, ее голос дрожал от волнения, когда она крепко прижималась к другу. Медленно глаза Санса становились все шире и шире. Он не знал, что с этим делать. Он знал, что она не может ему поверить, да и как она могла? Его история была просто безумной. — Как ты можешь так говорить? Я убийца. — ошеломленно спросил Санс, медленно поднимая глаза на ее лицо, — Я убил человека, о существовании которого никто не помнит! Тебе это не кажется безумием? — Конечно, если бы ты был кем-то другим, я бы не поверила. — вздохнув, Ториэль глубоко вздохнула и удивленно покачала головой. — Но я знаю тебя, ты не сумасшедший, ты не лжец, и ты не убийца! — Спасибо. — голос Санса чуть не сорвался, когда он выдавил из себя эти слова. Это было неловко, но он все равно улыбнулся. Он не мог припомнить, когда в последний раз испытывал такое облегчение. Казалось, все его тело было сковано тяжелыми цепями, и только теперь они были развязаны. Это была такая разница, что он мог бы поклясться, что стало легче. — Прости. — всхлипнув, сказал Санс, вырвавшись из объятий и выпрямившись. — Я так боялся, что ты подумаешь, что я спятил, или посмотришь на меня, как на какого-нибудь ужасного убийцу! — Понимаю, мне так жаль, что я заставила тебя волноваться. — Ториэль покачала головой и слегка улыбнулась, успокаивающе положив руку на плечо Санса. — Все в порядке, я хочу услышать больше, но из того, что ты мне сказал, то, что вы сделал, было самозащитой, а не убийством. — Иногда я в этом не уверен. — сказал Санс, наклонившись вперед и упершись локтями в колени. — Я все думаю, что мог бы попробовать что-нибудь другое. — Конечно, мог бы! — сказала Ториэль с нежной улыбкой, медленно покачав головой и положив обе руки обратно на колени. — Ты хороший парень, и это нормально, когда хорошие люди чувствуют себя виноватыми и сомневаются в себе. В каком-то смысле это здорово, но ты не ошибся, защищая себя. — Спасибо, Тори. — глубоко вздохнув, Санс улыбнулся, чувствуя, как последние остатки напряжения покидают его тело. Это было удивительно, как много он держал внутри себя. — Ты даже не представляешь, какое облегчение я испытываю, когда слышу все это от тебя. — Ты мой друг, Санс. — сказала Ториэль с улыбкой, глядя на свои колени, — Я не могла сказать тебе ничего другого. Кроме того, если уж на то пошло, я должна извиниться за то, что втянула тебя в это. — Нет, не беспокойся об этом. — усмехнулся Санс, сделав рукой отбрасывающий жест, — Я понимаю, почему ты это сделала, и все получилось достаточно хорошо. — Тогда ты не возражаешь, если я задам последний вопрос? — смущенно улыбаясь, Ториэль посмотрела на Санса и нервно хихикнула, слегка пожав плечами. — Не возражаю! — сказал Санс с еще более широкой улыбкой, поднимая руки в знак капитуляции, — Не похоже, что мне осталось что-то скрывать.  Санс знал, что это не совсем так, он все еще не сказал ей о повторении временной шкалы или о текущих делах с магами, которых он отслеживал. Тем не менее, он был открыт по своим стандартам, и он действительно хотел рассказать ей обо всем этом, в конце концов. — Мне неприятно спрашивать, но раньше ты говорил, что потерял глаз? — Ториэль наклонила голову, задавая этот вопрос, в то время как ее любопытные глаза скользнули к его глазницам. — Да, эта штука сделала отвратительный прощальный выстрел. — Санс медленно потянулся к левой глазнице и осторожно вытащил крошечную круглую сферу со светящейся синей точкой в центре. При виде этого предмета Ториэль невольно вытаращила глаза. Он был похож на прозрачный стеклянный мрамор, но в дополнение к свету, утопленному в его центре, были сложные черные формы, расположенные вокруг света, как массив рун. Но что действительно беспокоило Ториэль, так это непоколебимое чувство, что он смотрит на нее. — Это не предназначалось для меня. — Санс испустил долгий, тревожный вздох, уставившись на предмет, лишенный одного глаза света в левой глазнице. — Я работал над этим как своего рода специальный сайд-проект, когда все пошло не так. Через неделю я проснулся весь в бинтах, и мне показалось, что в моем черепе взорвалась бомба! Санс невольно напрягся при этом воспоминании. Когда он проснулся, там никого не было, и глаз показывал ему разные вещи, которые он не мог понять в то время. Почему-то стало еще хуже, когда появились другие выжившие и объяснили, что они сделали. Их логика имела смысл, с отключенным электричеством глаз умер бы без носителя, а он потерял свой. Было что-то в том, как они разговаривали, что-то в том, как они двигались. Это было трудно уловимо, но что-то было неправильно. В течение следующих нескольких дней, когда он разговаривал с ними, они всегда говорили о Гастере. Именно тогда он начал подозревать, что они сошли с ума. Однако к тому времени, когда он полностью пришел в себя, было уже слишком поздно что-либо предпринимать. Они уже исчезли. — Они положили это, пока я был под водой. — продолжил Санс, слегка покачав головой, — Это как бы компенсирует то, что я потерял. — Да что же это такое? — спросила Ториэль, наклонившись вперед и прищурившись на предмет, о котором шла речь. — Я никогда раньше не видела такого фальшивого глаза! — Это всего лишь конструкция. — сказал Санс, быстро покачав головой, прежде чем переместить глаз обратно в череп. Он несколько раз моргнул, прежде чем продолжить. — Это вроде как должно было стать оружием, но мы так и не закончили его. — Ну, это уже что-то! — Ториэль быстро покачала головой, удивленно выгнув бровь, и поднялась на ноги. — Ну, мне действительно нужно пойти и убедиться, что Фриск и Флауи устроились. Ты будешь в порядке один какое-то время? То, как неохотно она спросила, делало более чем очевидным, что она не хотела оставлять Санса одного так скоро. Но даже в этом случае он не посмеет лишить ее родительских прав. — Все в порядке, иди! — крикнул Санс игриво, сделав небрежный жест рукой, — Скажи малышке спокойной ночи от меня, ладно? — Да, конечно! — кивнув, Ториэль повернулась и открыла дверь, прежде чем войти внутрь. Именно в этот момент она остановилась и посмотрела на Санса с нежной улыбкой на лице. — Санс, — мягко начала Ториэль, — я надеюсь, ты знаешь, что если тебе когда-нибудь понадобится поговорить, не только об этом, но и вообще о чем-нибудь, я всегда здесь. — Спасибо. — облегчение, которое он почувствовал ранее, вспыхнуло в груди Санса, даже когда его улыбка стала глубже и более искренней. Трудно было поверить, что у него есть такие хорошие друзья. — Мы можем поговорить позже, а ты иди. С этими словами Ториэль кивнула и быстро помахала рукой, прежде чем закрыть дверь и оставить Санса одного в последних исчезающих лучах солнца.

***

— Милый, — устало позвала Хелис, появившись в зеленой вспышке, — я дома! Она нахмурилась, услышав эти слова. Она надеялась, что шутка развеселит ее, но звонок в грязную старую комнату в их захудалом убежище, домой, только заставил ее чувствовать себя еще хуже. Это было правдой, по крайней мере, дом, который они использовали в качестве базы, действительно был самым близким к дому за долгое время. Как бы то ни было, это не делало ее счастливой. Покачав головой, она глубоко вздохнула и начала спускаться вниз, чтобы найти еду. Она плохо ела в последнее время, и это было до такой степени, что голод превратился в грызущую боль в животе. Возможно, именно поэтому она не заметила, как Артур смотрел на нее с дивана, когда она проходила через гостиную. — Я волновался. — будничным тоном произнес Артур, заставив Хелис подпрыгнуть в тревоге, прежде чем медленно повернуться к нему лицом, — Ты не отвечала на звонки. — Да, извини, — ответила Хелис тихим нервным голосом, едва осмеливаясь посмотреть старшему парню в глаза, — мой телефон, он вроде как сломался. — Неужели? — Артур скептически приподнял бровь и медленно покачал головой, вставая, — Это действительно так?  — Да, это так! — Хелис сказала сквозь стиснутые зубы, когда ее лицо вспыхнуло от негодования. По крайней мере, это было достаточно близко к тому, что произошло, она не думала, что ему нужно знать, что она сбросила его с небоскреба. — Прекрасно, если это твоя история. — сказал Артур тоном, который предполагал, что это было что угодно, но не прекрасно, когда он поднял руки в притворной капитуляции. — Но, учитывая то, как ты себя ведешь, ты действительно можешь винить меня за то, что я задаюсь этим вопросом? Насколько мне известно, ты уже обратилась в полицию или, может быть, хотя бы сделала несколько неудачных телефонных звонков? Хелис не могла удержаться, чтобы не отпрянуть назад, ее сердце колотилось от страха, когда он подчеркнул эти слова. Ей и в голову не приходило, что Артур может знать о том, что она сделала. В конце концов, как он мог? Она была уверена, что он не мог следить за ее телефонными звонками, и у него не было никого, кто мог бы угнаться за ней. На мгновение ей показалось, что он может читать ее мысли, но это было нелепо. — О боже, успокойся! — Сказал Артур со смешком, отмахиваясь рукой, — Если бы я думал, что ты нас предала, неужели мы бы так разговаривали?! — Я… Но… тогда как?.. — продолжила Хелис, практически заикаясь, когда она изо всех сил пыталась работать своей трепещущей челюстью должным образом. — Тебя легко читать, и ты действительно хороший ребёнок! — Артур усмехнулся, протянул руку и игриво взъерошил ей волосы, — Это было глупо, но я не могу винить тебя за то, что ты сказала полиции, где находятся останки этого монстра. Будь у меня время, я бы и сам это сделал. Оторвавшись от его руки, Хелис поймала себя на том, что растерянно моргает. Он не знал о ее телефонном разговоре с матерью. Вместо этого он подумал, что она рискнула раскрыть их деятельность, сообщив полиции, где найти тело монстра, которого они убили. Она не звонила, она бы даже не знала, к кому обращаться. Не то чтобы она сказала ему об этом. Может, она и не собиралась продавать всех подряд, но вряд ли Артур обрадуется, узнав, что она позвонила матери. — Спасибо? — неуверенно ответила Хелис и откашлялась, прежде чем продолжить, — Прости, я просто не думала, что нам придется кого-то обижать. — Да, это было неудачно. — вздохнул Артур и медленно покачал головой, опустив глаза, — Я не хотел причинять боль этому парню, но мы все должны идти на жертвы ради этого дела. — Жертвоприношения, верно? — Хелис выплюнула эти слова прежде, чем смогла остановиться. Стиснув зубы, она сделала глубокий вдох и попыталась взять себя в руки. Она на собственном горьком опыте научилась не враждовать с более могущественными магами, но было трудно держать все в себе. — А как насчет следующего парня? — Хелис добавила, когда она сделала еще один вдох, — Мы просто будем продолжать убивать монстров, пока вы не выясните, как этот кусок мусороуборочного комбайна должен работать?!  — Да, таков план. — резко ответил Артур и, крепко сжав кулаки, уставился на молодого мага. — Мы оба знаем, как болеет общество магов. Тебе не кажется, что исцеление его стоит нескольких жизней? — Откуда мне знать? — начала Хелис дрожащим голосом, глядя на свои туфли. — Я могла бы сказать «да» раньше, но не уверена, что смогу сейчас. Разве это нормально — менять одну жизнь на другую? — Это не только одна жизнь. — улыбнулся Артур, глядя на нее сверху вниз, и нежно обнял за плечи, — Это твоя жизнь, это моя жизнь, и это жизни всех, кто когда-либо родится в обществе магов, которые не соответствуют их глупым стандартам! По мере того как Артур продолжал, его голос становился все более страстным, а нежная хватка на плечах Хелис становилась все крепче. Это не было больно, она была уверена, что он даже не осознавал, что делает это, но это заставило ее нервничать. Только тогда, когда ее бдительность возросла, она заметила жесткий взгляд в его глазах. Это не были спокойные рациональные глаза. Эти глаза горели ледяным гневом и каким-то образом прожигали ее насквозь, даже не замечая, что она здесь. — Ты действительно ненавидишь все это, не так ли? — глаза Хелис расширились, когда она услышала свой дрожащий голос, но не могла остановиться. — Архимаг, магическое общество, учебная программа. Ты не можешь этого вынести. — как только она закончила, его руки слетели с ее плеч, словно раскаленные угли. — Нет, я не могу. — Артур глубоко вздохнул и крепко зажмурился, стиснув зубы. Когда он снова открыл глаза, Хелис уже не видела в них прежнего огня. Она не знала, действительно ли он исчез, или он просто скрывал это. Последнее казалось ей более вероятным. — У тебя был друг, которому стерли мозги, верно? — риторически спросил Артур, уже прекрасно зная ответ, — Ну, ты не единственная, у кого кого-то отняли. — Мне очень жаль. — прошептала она в ответ на его горькие слова, и это было все, что она могла сказать. Она не знала, даже не задавалась вопросом, что им движет. Когда ее завербовали, она думала, что он просто морально защищает таких же людей, как она. Теперь, оглядываясь назад, она не могла поверить, насколько эгоцентричным это было. — Все в порядке. — сказал Артур тихим расстроенным голосом, проходя мимо Хелис и медленно поднимаясь по лестнице. — Но в следующий раз, когда у тебя возникнут сомнения, помни, что если мы не справимся, то все, кто придет после нас, будут страдать так же, как и мы. Ты действительно хочешь, чтобы это было так?  — Нет! — крикнула Хелис, обернувшись и увидев старшего мага, остановившегося на лестнице. — Ты же знаешь, как я это ненавижу! Но можем ли мы действительно оправдать убийство, сказав, что это для большего блага? — Да, можем. — ответил Артур, пожав плечами и даже не обернувшись. — Когда у нас, наконец, будет основная магия, тогда любой может стать магом. Мы сможем создать нашу армию, свергнуть Архимага и изменить этот мир к лучшему! — Для меня этого достаточно, для тебя, может быть, и нет. — вздохнув, Артур повернулся и в последний раз посмотрел на Хелис, когда его губы изогнулись в пустой улыбке. — Все в порядке, я тебе доверяю. Я знаю, что ты поступишь правильно, когда придет время. С этими словами самопровозглашенный лидер группы отвернулся и продолжил свой путь вверх по лестнице, оставив Хелис наедине с ее мыслями и сомнениями.