Долгий путь

— Как это называется? — Фриск нетерпеливо указала в окно на пушистые белые облака, затем повернулась к Асгору и улыбнулась, ожидая ответа. Они играли в эту игру с тех пор, как покинули дом. Она указывала на что-то, что могла видеть, пока они ехали, и он говорил ей, как это называлось на языке монстров, еще до войны. — А, это? — спросил Асгор, едва отрывая взгляд от дороги и указывая головой в сторону облака. — Мы называли их «скамейл». Древнее слово слетело с языка монстра таким образом, что она подумала об огромных каменных замках и мужчинах, скачущих верхом по сельской местности. — Скамейл, — повторила Фриск с усмешкой, проверяя слово, чтобы прочувствовать, как оно ощущается во рту, прежде чем искать что-то еще, на что можно было бы указать. Они уже далеко выехали из города и ехали по низменностям горы Эботт. Таким образом, мало что можно было увидеть, что не было естественным. Она уже указала на несколько домов, деревья и на ближайшую горную вершину. Так что теперь ей было трудно найти то, на что она еще не указала. На мгновение она подумала, не указать ли ей на проходящий мимо участок с полевыми цветами, но решила не делать этого, опасаясь привлечь к Флауи еще больше внимания. С тех пор как они ушли, он в основном молчал, чувствуя себя как дома у нее на коленках. Учитывая все обстоятельства, она не хотела мешать этому. Поскольку Асгор был так близко, она знала, что последнее, что Флауи хотел бы сделать, это привлечь к себе внимание. В то же время она не могла не заметить, как он оживлялся всякий раз, когда старший монстр говорил. Мысль об этом заставила ее улыбнуться. Он никогда не признается в этом, но она была уверена, что Флауи хочет поговорить с ним. Даже после всего этого, он все еще был его отцом. — А как насчет этого? — Спросила Фриск, указывая на дорожный знак, указывающий на город Эботт. — Как это называется?  — Что, дорожные знаки? — спросил Асгор, сосредоточенно нахмурив брови. — Знаешь, я не думаю, что у нас вообще были такие! — Погоди, а разве у тебя тогда не было дорог? — Фриск медленно покачала головой, ее глаза расширились от недоверия. Она была уверена, что у них должны быть дороги, иначе как бы они могли передвигаться? — Ну, у нас были дороги, — пожал плечами Асгор, глядя на Фриск с застенчивой улыбкой. — Не думаю, что ты их узнаешь. Это были всего лишь грязные тропинки, соединявшие несколько деревень. Ничего похожего на эти большие гладкие дороги у них нет. — Но что, если тебе нужно будет пойти куда-нибудь еще? — спросила Фриск. — Мы этого не делали. — сказал Асгор со вздохом, прежде чем быстро махнуть рукой наружу. — Эта земля, этот маленький уголок мира между горами и морем, это был единственный дом, который мы когда-либо знали. Я не думаю, что кто-то из нас когда-либо покидал его раньше. — Не могу себе этого представить. — сказала Фриск, глядя на бескрайний пейзаж. Не то чтобы она сама видела так уж много в этом мире. Но все еще было трудно понять, насколько маленьким, должно быть, был мир тогда. Она могла видеть так много всего через книги, или интернет, или даже телевидение. Для Асгора эта область была всем его миром. — Это было другое время, — медленно, тонкая ностальгическая улыбка поползла по лицу монстра. — Все, что мы когда-либо знали и любили, было здесь. Вам было бы трудно найти многих, кто хотел бы покинуть его. — И все же, ты никогда не задумывался о том, чтобы поехать куда-нибудь еще? — Мы говорили об этом, — сказал Асгор, взглянув на нее. — Но дело было не только в том, чтобы забрать вещи и уехать. Я имею в виду, что нам нужно было бы построить корабли, найти пищу, которая не портится, как управлять кораблем, и нам все равно некуда было идти. Не думая об этом, Фриск начала жевать нижнюю губу, глядя на старшего монстра. То, как он напрягся, когда говорил, и попытался отмахнуться от темы, означало, что это почти наверняка была болезненная тема для него. Какая-то часть ее хотела оставить все как есть. Какое право она имеет ворошить воспоминания, которыми ему неудобно делиться? И в то же время ей очень хотелось это знать. Ей почти необходимо было это знать. Теперь это были ее люди, не так ли? Может быть, не по рождению, но разве она не должна узнать о них как можно больше? Она уже открыла рот, чтобы спросить об этом, когда бывший король монстров тихо откашлялся. — Фриск, — начал Асгор, прежде чем замолчать, его губы беззвучно шевелились лишь мгновение, пока он пытался подобрать правильные слова. — Ты знаешь эту фразу: «наблюдаемый котел никогда не закипает»? — Да, думаю. — сказала Фриск, широко раскрыв глаза, когда ее поставили на место, — Разве это не значит, что еда готовится целую вечность, пока ты смотришь на нее? — Да, довольно долго. — улыбнулся Асгор, — История тоже такая, только ты даже не знаешь, включена ли плита. И если это так, то неизвестно, кто разжег огонь. — Я не уверена, что понимаю. — медленно произнесла Фриск, чувствуя себя по-настоящему сбитой с толку. — Да, это, вероятно, не очень хорошая аналогия, — пожал плечами Асгор и глубоко вздохнул, прежде чем, казалось, пришел к какому-то решению. — Я не виню их. — неловко начал Асгор и поморщился, его губы беззвучно шевелились, когда он пытался исправить себя. — В тогдашней ситуации не было ничьей вины. — А кто не виноват? — спросила Фриск, задумчиво наморщив лоб, хотя подозревала, что знает ответ. — Люди, — эти слова прозвучали как постыдное признание из уст Асгора, и он повернулся к ней с извиняющейся улыбкой. — Мне, наверное, следует отступить, не так ли? Фриск могла только медленно кивнуть в знак согласия. Она могла понять, почему Асгор не хочет сидеть и говорить обо всем, что люди сделали до нее. Но она все равно хотела знать. — Мы хотели переехать, — тихо начал Асгор, — Мы любили нашу землю, но с каждым годом нам казалось, что на наших берегах появляется все больше и больше людей. — Но я думала, что люди и монстры тогда ладили? — Фриск слегка поежилась. Мысль о том, что они никогда по-настоящему не были в мире, почему-то действительно беспокоила ее. — Да, по большей части, — тяжело вздохнул Асгор и продолжил. — Но вместе со специями, инструментами и всем прочим, что они могли нам продать, они также принесли с собой свои истории. Он улыбнулся, но почему-то ей это показалось почти горьким.  — Они рассказывали о героях и их победах над существами, очень похожими на нас. Рассказывали истории об империях, которые простирались от одного океана до другого. И они рассказывали нам об ужасных войнах и смертях, которые последовали за ними. — Ты боялся нас? — эта мысль на самом деле немного ранила ее. — Нет, что ты, тебя, дитя, я бы никогда не испугался! — обернувшись, Асгор посмотрел на нее и тепло улыбнулся, его глаза наполнились любовью. На мгновение ей показалось, что он наклонится и обнимет ее, но вместо этого он снова посмотрел на дорогу, словно передумал. — Но да, в то время ваши люди были несколько пугающими, — признал Асгор, успокаивающе и извиняющимся тоном протягивая руку. — И с каждым годом их становилось все больше. — Так вот почему вы говорили об отъезде? — спросила Фриск, медленно кивнув. — Не я лично, но да, с этого все и началось, — устало вздохнул Асгор. — Но когда мы стали искать что-то новое, то обнаружили, что оказались в ловушке. Человечество уже распространилось и расселилось повсюду. Так что все, что мы могли делать, это наблюдать и гадать, все ли когда-нибудь закипит. Мгновения тянулись в тишине, и до Фриск медленно дошло, что она не знает, что сказать обо всем этом. Она попыталась представить, на что это было похоже, но никак не могла взять себя в руки. Каково это — видеть мир, простирающийся перед тобой, зная, что все это принадлежит чему-то другому? По крайней мере, это казалось ей жестоким. Пока она сидела, пытаясь осмыслить это новое откровение, где-то позади нее завыла пронзительная сирена. Ее глаза расширились, когда она повернулась, чтобы увидеть мигающие огни полицейской машины, и офицер жестом приказал Асгору остановиться. — О, — смущенно сказал Асгор, замедляя ход и ободряюще глядя на Фриск, — Не волнуйся, скорее всего, ничего. Фриск знала, что он прав, но в то же время, когда машина медленно остановилась, она не могла избавиться от растущего чувства страха. Она знала, что глупо так себя чувствовать. Не то чтобы она сделала что-то плохое, по крайней мере в последнее время. Но почему-то она не могла не думать о том, как в детстве вышла из магазина с парой носков. Стряхнув с себя эту безумную мысль, она посмотрела вниз, чтобы проверить, как там Флауи. Когда он снова посмотрел на нее, она ободряюще улыбнулась. Учитывая все обстоятельства, он, казалось, был в порядке, хотя, возможно, немного напряжен. И все же в подобных ситуациях лучше было не спускать с него глаз. Осторожно, чтобы не подрезать рога, Асгор высунул голову из окна и оглянулся на приближающихся полицейских. — Я могу вам чем-нибудь помочь, офицер? — Нет, ничего подобного. — сказал полный усатый мужчина, подходя к машине и с восхищением разглядывая фургон.  — Я просто подумал, что должен сообщить вам об этом.…  Офицер застыл с открытым ртом, уставившись на Асгора и моргая. — Сообщить мне что? — Спросил асгор, поднося руку к лицу и изо всех сил стараясь не улыбнуться. — О, да, конечно! — офицер быстро покачал головой и нервно усмехнулся. — Твоя машина, я видел, как из нее текла жидкость. — Неужели?! — Асгор нахмурил брови и оглянулся на свою машину. — О черт, я тоже только что поработал над этой штукой! — Такое случается. — сказал пухлый офицер, почесывая шею и оглядываясь на Асгора с глупой ухмылкой. — Знаешь что, если ты пойдешь за мной, я отведу тебя в магазин, чтобы починить его. Звучит неплохо? — Конечно! Показывай дорогу. — сказал Асгор, указывая вперед. — Значит, мы делаем остановку? — спросила Фриск мгновение спустя, когда Асгор вышел, чтобы последовать за офицером. — А теперь мы не опоздаем? — Все будет хорошо, — ответил Асгор. — Держу пари, мы в мгновение ока окажемся в этом городе.

***

— Что, черт возьми, это должно означать?! — спросил Флауи с раздраженным рычанием, глядя на вывеску, висящую на двери. — «Не обслуживаем детей». — прочитала Фриск вслух в ответ, прежде чем посмотреть через окно кафе на пустые места внутри. — Наверное, это значит, что мы не можем есть здесь. — Ну это же глупо! — Флауи закатил глаза и с разочарованным вздохом опустился в свой горшок. — И что, черт возьми, нам теперь делать? Фриск вздохнула и подумала о том, почему они вообще оказались здесь. Как оказалось, магазин, в который их привели полицейские, при всех прочих своих достоинствах был полнейшей дырой. Сиденья в зале ожидания были разорваны, большая часть потолочной плитки отсутствовала, и пахло маслом и каким-то отвратительным пеплом. От одной мысли об этом у Фриск неприятно зачесались руки. И все же она бы смирилась, если бы Флауи не начал спрашивать о еде через несколько минут после того, как они вошли. — О, ты голоден? — с улыбкой спросил Асгор, вытаскивая из бумажника пачку банкнот. — Почему бы вам двоим не пойти и не взять что-нибудь? Я присоединюсь к вам через некоторое время. Фриск не собиралась упускать шанс выбраться из этого места, даже если Асгору придется остаться и поговорить с механиком. И вот спустя несколько минут они стояли на крыльце милого магазинчика с выражением разочарования на лицах. — Ну что ж, сюда путь закрыт. — сказала Фриск, отступая от двери, — Хочешь прогуляться, пока Асгор не закончит? — Ты делаешь всю работу! — Флауи разочарованно вздохнул, прежде чем повернуться и посмотреть на нее. — Эй, босс, как насчет того, чтобы хоть раз выпустить меня из этой дурацкой кастрюли? — Ты же не пленник, ничего подобного! — сказала Фриск, ее голос повысился, защищаясь. — Только не мог бы ты подождать, пока мы не доберемся до лагеря? Тротуар — не очень хорошее место для этого. — Хорошо, маленький диктатор! — почти проурчал себе под нос Флауи, — Но когда мы туда доберемся, мне лучше переехать. Я заслуживаю того, чтобы пустить эти корни! — О, ты определённо это сделаешь! — Фриск ухмыльнулась и потянулась к кнопке перехода, когда добралась до тротуара. Стоя там, она подумала, что если повернет направо, то в конце концов окажется перед старым приютом в Эботт-Сити. Нахмурившись, она отогнала эту мысль и продолжила идти, ее ноги двигались с чуть большей настойчивостью, чем раньше. Не прошло и минуты, как через квартал Фриск потянулась к кнопке следующего перекрестка, когда Флауи заговорил, отвлекая ее мысли от того, что она делала. — Фриск, — озадаченно начал Флауи. — Что это такое? — Что, парк? — Фриск посмотрела туда, куда он показывал, но тут же заинтересованно прищурилась. Посреди парка стояло несколько высоких бронзовых фигур, окруженных золотыми цветами. — О, — ответила она, пожав плечами. — Я думаю, они новые, а что? — Кажется знакомым. — пробормотал Флауи в задумчивом оцепенении, прежде чем снова встряхнуть головой. — Давай подойдем, я хочу взглянуть поближе. — Ладно, раз ты так говоришь, — сказала Фриск и перешла на другую сторону улицы с парком. По правде говоря, назвать его парком было более чем великодушно. На самом деле это был скорее пустой участок между двумя улицами, который город решил приукрасить. Там было несколько столов для пикника и несколько тощих сосен, но кроме этого, там было почти пусто. Или так бы оно и было, если бы не то, что было устроено в его центре. Когда Фриск приблизилась, она почувствовала беспокойство, узнав фигуры. Все они были статуями детей. Всего их было шестеро, они стояли по кругу, сцепив руки и тупо уставившись в пространство безжизненными невидящими глазами. Независимо от причины, по которой были построены статуи, Фриск не могла не думать, что они нервируют. На самом деле, она лениво задавалась вопросом, не поэтому ли парк был пуст в середине дня, как сейчас. Но, возможно, это нервировало только ее. Тот факт, что она знала этих детей, но до сих пор не видела, как они выглядят, не очень-то радовал ее. Глядя вниз, она прочитала вслух слова, начертанные на табличке в нижней части платформы: «Для тех, кто затерялся в легендах, но не в памяти. Шесть жизней, отнятых у общества, которое их любило. Пусть они навсегда познают мир». И под этим тщательно проставлялась дата исчезновения каждого ребенка. Все они исчезли всего за несколько коротких лет. Фриск нахмурилась и закусила губу, глядя на табличку. Она не думала об этом раньше, но, конечно, другие дети, которые упали под землю до нее, пришли отсюда. Город никогда бы не узнал, что случилось со всеми пропавшими детьми. Но очевидно, люди, живущие здесь, решили, что их нужно помнить. Именно тогда, когда она стояла там, глядя на мемориал, она почувствовала, что Флауи начал дрожать и вздрагивать в своем горшке. — Нет, — тихо пробормотал Флауи, прерывисто дыша, — Я не хочу этого делать! — Флауи? — Фриск посмотрела на своего пассажира и в тревоге нахмурила брови. Она подумала, что, возможно, у него была плохая реакция на мемориал, но он даже не смотрел на него. Вместо этого его широко раскрытые глаза обежали все вокруг, слева, справа и снова назад. Казалось, он отчаянно хочет видеть во всех направлениях сразу. — Больно, — прошипел Флауи сквозь стиснутые зубы. — Чара, мне так больно! * Вот черт. — Что случилось?! — спросила она, и ее сердце бешено заколотилось, когда она не получила ответа. Как будто Флауи ее не видел. Даже когда его взгляд скользнул по Фриск, казалось, что он смотрит мимо нее. Это не имело для нее никакого смысла. Что с ним происходит и почему из всех людей он зовет именно Чару?! — Пожалуйста, Чара, я не могу этого сделать! — Флауи крепко вцепился в свой стебель, когда его голос перешел на голос Азриэля. — Я просто хочу домой! Кровь отхлынула от лица Фриск, когда ее поразило тошнотворное осознание. Они стояли в центре ближайшего к горе города, окруженного золотыми цветами. Это был не просто парк, это было место, где на Азриэля напали и смертельно ранили. — Азриэль, все в порядке! — в панике воскликнула Фриск, притягивая к себе Флауи, — Все будет хорошо! В ее сознании это стало ее мантрой, ее гимном, волшебными словами, чтобы держать себя в руках. На бегу она даже не заметила, как начала повторять их вслух. Через некоторое время она опустилась на колени между двумя зданиями на другой стороне улицы. — Все будет хорошо! — Фриск снова повторила, сидя напротив построек и держа Флауи на коленях. — Пожалуйста, пожалуйста, просто будь в порядке! Она изо всех сил старалась, чтобы ее голос не дрожал, когда ее пальцы крепко впились в его горшок. Она не была уверена, что происходит у него в голове, но надеялась, что, убрав его оттуда, ей станет лучше. Может быть, это было глупо, может быть, это было принятие желаемого за действительное, и она должна была позвонить Асгору. Но даже когда эти мысли проносились у нее в голове, она чувствовала, как дрожит Флауи. — Чара? — неуверенно спросил Флауи, все еще говоря голосом Азриэля, медленно глядя на нее. На мгновение она была уверена, что он все еще не видит ее. Но потом его глаза, казалось, сфокусировались, и он моргнул, узнавая. — Фриск? — его голос сорвался, и из глаз потекли слезы, — О боже, что я наделал?! — Ты ничего не сделал, — сказала Фриск, медленно качая головой, — И это была не твоя вина, я должна была понять, где мы находимся. — Ну, а я не понял, — Флауи шмыгнул носом и покачал головой. — Не знаю, раньше было так темно, и все произошло так быстро! — Неужели ты хочешь поговорить об этом? — Нет. — но, хотя он и сказал это, он кивнул в знак согласия. — Я снова был там, — начал Флауи, его стебель тяжело вздымался, когда он пытался контролировать свое дыхание. — Только что я был с тобой, а потом меня окружили все эти люди. Я их не видел, но они продолжали кричать и называть меня убийцей! — Прости, — пробормотала Фриск, не только потому, что ей было жаль, что это случилось, но и потому, что она не была уверена, что вообще должна была спрашивать. Это казалось правильным, но в его голосе было столько боли. Но вместо того, чтобы остановиться, Флауи медленно покачал головой и продолжил:  — Думаю, именно тогда я понял, что не смогу убить их, — сказал Флауи, шмыгнув носом, прежде чем сделать глубокий вдох. — До того момента все это казалось нереальным. Люди были просто числами, убейте шестерых, и мы все свободны! Это было легко сказать. Но как только я увидел, что они просто напуганные люди, я просто больше не мог. — Это не так уж и плохо, — спокойно заметила Фриск, — Ты не ошибся, желая пощадить их. — Теперь я знаю об этом, — говорил Флауи с содроганием, — Но Чара была так зла тогда! Она продолжала кричать в моей голове, говоря мне, что я предатель, пытаясь заставить меня. Я хотел пойти домой, но она не позволила! * Да, тогда я была тем ещё кадром. — А потом, — Флауи сделал паузу, слова застревали у него в горле, а дыхание становилось все быстрее и быстрее, — Раздался громкий шум, и что-то врезалось в меня! Фриск в шоке прижала ладонь к открытому рту. В него стреляли. Кто-то в толпе, не понимая, что происходит, направил на него ствол и выстрелил. Она знала, что для них это должно было выглядеть плохо. Она даже поняла, что они напуганы. Но сейчас она не могла не ненавидеть того, кто нажал на курок. — Я все еще не могу этого понять, — сказал Флауи, с трудом сдерживая слезы, — Почему должно было случиться так много плохого? Почему мы оба такие идиоты?! Не раздумывая, Фриск обняла Флауи и крепко прижала к себе. В другое время она бы этого не сделала, даже не подумала бы. Но прямо сейчас она не была уверена, что можно сделать что-то еще. — Ч-Что ты делаешь? — спросил Флауи, застыв в тревоге. — Я тебя обнимаю. — почти шепотом ответила Фриск. — Почему?! — Флауи растерянно всхлипнул и обмяк у нее на руках, — Почему ты всегда так добра ко мне?! Внезапно Фриск снова оказалась в пустом доме, в котором выросла, глядя на закрытую входную дверь и желая, чтобы ее мать вошла в нее. Потом она оказалась в своей комнате, глядя в окно и надеясь увидеть знакомую машину, едущую по улице. Наконец она прислонилась к прохладным железным воротам приюта. Она прижалась лбом к прутьям, когда капли дождя начали падать с гнетущего серого неба. — Мама, — пробормотала Фриск. — Разве ты не знаешь, что я здесь и жду тебя, мама? Ответа не последовало, если не считать гулкого раската грома в далеком небе. — Я была хорошей! — слабо запротестовала она. — Я делала все, о чем просили взрослые. Я делаю всю свою работу по дому, ем овощи и очень стараюсь ладить с другими детьми. Но не думаю, что я им очень нравлюсь. Ее взгляд медленно опустился, пока она не уставилась на тротуар. Она стояла и терпеливо ждала какого-нибудь знака, чтобы кто-нибудь сказал ей, что она действительно была хорошей. Она продолжала ждать. — Ты ведь придешь за мной, верно? — слова прозвучали едва слышно. — Я не знаю, что я сделала, чтобы так разозлить тебя, но больше я этого не сделаю! Она снова подождала, но ответа все не было. — Почему? — спросила Фриск со всхлипом, когда слезы смешались с дождем. — Почему мы не можем снова стать семьей? Стоя под дождем, она ждала ответа, когда ее грудь начала вздыматься. Она ждала, что кто-нибудь скажет ей, что все в порядке, и отвезет ее туда, где будет тепло и безопасно. Она ждала, безмолвно взывая к кому-нибудь, чтобы все было хорошо. Но никто не пришел. — Потому что я понимаю, — слезы текли по лицу Фриск, когда она крепко обнимала Флауи. — И никто не должен проходить через это в одиночку!  Слов было недостаточно, и все же почему-то казалось, что их было слишком много одновременно. Открыв рот, она мысленно искала, что бы сказать, но через мгновение закрыла его, не найдя никаких слов. Ей так много хотелось ему рассказать. Что все в порядке, что в чем-то они так похожи, и она понимает, через что он проходит. Но она не знала, как сказать все это правильно. Все, что она могла сделать, это сидеть и утешать его, пока их слезы смешивались, и надеяться, что этого будет достаточно. Только это каким-то образом заставит ее почувствовать. Когда она почувствовала, как Флауи схватил ее за руку и сжал её, она стала немного увереннее, что так и будет.