Artificial violet

— Мы гуляли по парку, а потом пошли в кино, — вспоминая тот прекрасный вечер, рассказывал Чимин Джину. — Он поцеловал меня…это было не в первый раз, но, знаешь…будто он вложил в поцелуй всю душу. В кино фильм был страшный, и я, как дурачок, пищал во всё горло. Пак говорил об этом с улыбкой на лице, вспоминая нежное лицо альфы и те слова, которые он говорил ему. Из всех его воспоминаний, эти — самые дорогие. — Я отключил твои линзы тогда. И сам отключился, чтобы вам не мешать, — сказал Джин, подгибая под себя колени. Они сидели на кровати доктора и делились своими секретами. Чимин любил эти вечера с хёном, когда они могут посплетничать и вылить друг другу душу. За всё это время Джин стал ему так близок, что Пак считает его своим братом. Хотя Сокджин ему в отцы годится. — Спасибо, хён. Но это было незабываемо! — мечтательно упал на кровать Чимин. — Мне так жаль, что вам придётся расстаться. Кстати роботу нужна только диагностика, и он сможет работать. Пойдём, посмотрим? — Джин вышел из комнаты, а за ним и Пак, у которого в предвкушении сердце стучало как бешеное. Когда же они вошли в лабораторию, до боли ему знакомую, то посередине стоял не экзо скелет, а точная копия омеги. Сначала Чимин боялся подойти, но Джин нажал на кнопку, и включилась подсветка. — Пак Чимин, включение, — чётко проговорил доктор, и глаза робота, отливающие сиреневым, открылись. — Привет, Юнги! — сказал андроид, но его голос звучал искусственно. — Но…его голос такой странный, — тихо сказал Чимин, подходя к роботу. — Нет тут Юнги, Чимин. — Тогда кто вы? — без капли удивления спросил андроид. — Я…бедный омега, которого ты заменишь, — тихо всхлипнул Чимин, а Джин обнял его за плечи. — Не плачь, Чимин-а, — но, казалось, и доктор вот-вот заплачет. Слёзы падали на пол, а Пак не мог остановиться. Юнги не будет. Его альфа будет с этой машиной. А Чимин…Чимин будет волочить жалкое существование с десятью кошками. Один. — Чимин… — сквозь слёзы просит Пак. — Пожалуйста…позаботься о Юнги…о моём дракончике… — Хорошо. Не беспокойтесь, он в надёжных руках. Он же мой альфа. Мы возьмём детей из детдома. Он сам так сказал, — Чимин был в линзах, и перед его глазами мелькали воспоминания, которые прокручивал в голове робот. Яркая улыбка, кофейные глаза и мятные волосы с подписью «Мин Юнги» светятся перед ним. Пак убегает из комнаты, желая вылить слёзы в подушку, лишь бы не видеть эту железку. Внутри него бьётся настоящее сердце, и Чимин уверен, что никто не заменит живого человека. Нет, Юнги догадается. Эти холодные стекляшки, что стоят у робота вместо глаз, совсем не похожи на его, чиминовы. Во всяком случае, даже если до него дойдёт, ему придётся смириться. Ведь никто не признается в том, что Чимин, которого он любит — человек, а не машина. Никто не признается в том, что Мина обманули, обвели вокруг пальца. Чонгук никогда не расскажет правду, никогда не раскроет данные, Пак знает, что альфа будет врать до последнего. Чон не безразличен к нему, а кто в своём уме отдаст любимого человека Мин Юнги навсегда? Только проблема в том, что Чонгук может не отпустить Чимина домой. То, что отпрыск Чонов не ровно дышит к фиалке, не играет Паку на руку. А если всё пойдёт по плохому сценарию, Чимин перейдёт от статуса шлюшки Мин Юнги к шлюшке Чон Чонгука. А это будет сущий ад. Нужно сбежать. Бэкхён навряд ли поможет ему, но попытаться стоит. Кто не рискует, тот не пьёт шампанского.

***

Крышка контейнера открывается, и Чимина встречают поцелуем, на который тот с нежностью отвечает, улыбаясь в губы Юнги. — Сегодня праздник какой-то? — Пак запускает в мятную копну волос пальцы, ощущая чужие руки на совей талии. Это ли не сон? Дом Мина за всё это время стал ему почти родным, и возвращаться сюда снова и снова чертовски приятно. — Я сделал тату… — немного смущаясь говорит альфа, отводя взгляд. — Ну…это не новость. У тебя много тату. Юнги без лишних слов закатал рукав рубашки, оголив запястье. На нём красивыми буквами было выведено красивое «Jimin». Чимин был в шоке. Мин сделал татуировку с его именем. — Не…не нравится? — из-под мятной чёлки блестели кофейные глаза, в которые омега может смотреть вечно. Они будто извиняются за бездумный поступок. — Мне нравится. Очень нравится, но…это же навсегда, верно? — прикусывая губу тихо спрашивает Чимин. — Да. Мы всегда будем вместе, Чимин, — Пак хочет взорваться от переполняющих противоречивых эмоций. Нельзя признаваться, Чонгуку будет плохо. Как бы равнодушно фиалка не относился к Чону, всем будет лучше, если он просто сбежит и не будет появляться в жизни обоих альф. Поэтому Чимин просто кивает, вспомнив, что если он так сильно будет кусать губу, то из неё потечёт кровь. А откуда она у робота?

***

В тот же день Юнги устроил романтический вечер с кучей свечей и бутылкой вина. — Я знаю, что ты не можешь пить, но я всё-таки выпью, — ухмыльнулся Мин, усаживаясь на кровать поудобнее. Чимин выбирал фильм, вертясь у компьютера, который подключён к телевизору. Юнги бесстыдно рассматривал его зад, на который открывался такой шикарный вид. Наконец, омега выбрал «50 оттенков серого», которые ни разу не смотрел. Его озабоченный друг по имени Хосок ни раз говорил об этой трилогии, но в одиночестве Чимин посмотреть её не решался. Выдался прекрасный вечер для просмотра именно этого фильма — начиная от закрытых штор и полумрака, заканчивая бутылкой вина и любимым альфой. Чимин чувствовал нотки возбуждения в его запахе и подходить не решался, но, когда Юнги похлопал по месту на кровати рядом с собой, Пак отказывать не стал. Всё шло прекрасно, фильм Чимину поначалу показался неплохим, но потом, когда двери в красную комнату для Анастейши открылись, понеслось. Пак ёрзал на кровати, а Юнги, конечно, заметил это. — Малыш Минни хочет что-то? Может, вина? — сладким голоском пропел альфа. — Отстань, — тихо ответил краснеющий Чимин, готовый понестись в магазин за берушами, лишь бы не слышать пошлые звуки этого дурацкого фильма. А когда он почувствовал губы Юнги на своей шее, стало совсем плохо. Внизу живота тянуло при виде возбуждённого альфы. Горит сарай, гори и хата. Чимин правда держался, как мог. Мин дышал ему в шею, медленно сводя с ума. — Минни хочет поиграть? — томно прошептал Юнги, прикусив кожу на шее, от чего Чимин ойкнул. — Я тебя предупреждал, — не выдержав, прошипел Пак, закидывая одну ногу на колени альфы. — Да, но я не железный. — В отличие от меня, — слегка улыбнулся Чимин, впиваясь в губы Юнги. Их поцелуй был настолько мокрым и пошлым, насколько обоим было возможно. Чимин стонал в поцелуй, насаживаясь на Мина задом через штаны. — Я снимаю с себя все обещания, — стягивая с младшего одежду и бросая её в тёмный угол комнаты, заявил Юнги. — Я и не против, — не сопротивляясь, ответил Чимин, оказываясь голым посреди помещения. — Только вот у меня вопрос. Почему я раздет, а ты — нет? — Потому что эта ночь обещает быть долгой. Ты ещё снимешь с меня одежду, не переживай. Мин рассматривал тело Чимина с ног до головы, как в тот раз. Вот только музей уже закрыт, а после закрытия экспонат можно потрогать. Особенно, если этот экспонат сам напрашивается. — Хватит пялиться, действуй уже. Юнги не надо повторять несколько раз. Альфа оставляет мокрые дорожки от языка по всему торсу Чимина, получая в ответ тихие стоны. Пак задыхается в собственных эмоциях, ощущая что-то новое и необычное. Их языки сплетаются снова и снова, а Чимин, постепенно вливаясь в процесс, опускается на колени, расстёгивая ширинку брюк Юнги. Он делает это настолько медленно, насколько может, будто растягивая удовольствие, а Мин недовольно стонет. Когда же брюки и боксёры спущены, а Чимин рассматривает вставший член, омега понимает, что ни черта не знает о минете и том, как его делать. Окей, гугл. Как делать минет. Перед глазами чёткая и понятная инструкция, а над головой — недовольный альфа, томящийся в ожидании. Наконец, Чимин плюёт на буковки перед глазами, которые говорят, что всё нужно делать постепенно, и берёт в рот полностью. Его единственная цель — доставить удовольствие ему. Сладкий стон Юнги, как зеленый свет перед глазами Чимина. Омега обхватывает пальцами основание, проводя языком по головке. Он берёт в рот ещё и ещё, желая довести альфу до разрядки. Тот стонет сильнее, хватаясь за волосы Чимина и подаваясь вперёд, заталкивая член так глубоко, насколько это возможно. Губы Пака красные, а щёки — давно нет. Тот скромный омега, который боялся одного слова «член» ушёл на второй план. Сейчас над ним властвуют эмоции и желание. Желание чувствовать Юнги в себе. Он сосёт лучше любой элитной шлюхи безо всяких инструкций. Просто потому, что хочет доставить альфе удовольствие, которое тот никогда не забудет. Наконец, рот Чимина полон кисло-солёной жидкости, которая вытекает изо рта. Пак мужественно всё проглатывает, облизывая губы. — Ты…сосёшь круче Хёнвона. — Хватит сравнивать меня с этим придурком, — фыркнул Чимин. В любое другое время это могло показаться оскорбительным, но только не сейчас. Юнги снова накрыл его губы своими, но этот поцелуй был особенным. Пак будет считать, что это благодарность. Но главная благодарность будет совсем скоро, ведь Мин переворачивает Чимина на живот, а Пак требовательно двигает задом. Холодные, длинные пальцы Юнги, смазанные чем-то скользким, проникают глубоко в Чимина, и Пак еле сдерживает стоны. Если он начнёт стонать, как последняя шлюха, то Мин подумает, что ему и двух пальцев достаточно. Благо, он так не думает. Три пальца растягивают Чимина, то ускоряя темп, то его замедляя. Пак стонет в открытую, насаживаясь на пальцы альфы. Эйфория накатывает с головой, затуманивая взгляд и обостряя эмоции. Чимину так хорошо. Стыдно, что хорошо. Приятно. Чертовски приятно, но хочется большего. Хочется почувствовать член Юнги так же остро, как и его пальцы, которые, кстати говоря, уже вышли из Чимина. — Я постараюсь не очень больно. Я хочу сделать приятно, Минни, — хрипло шепчет Юнги в экстазе, целуя Чимина в щёку, а тот быстро качает головой в знак согласия. Тогда Мин медленно проникает в Пака, настолько осторожно, что Чимину, кажется, совсем не больно. Наоборот, ему приятно. Очень приятно. Поэтому, омега решает взять ситуацию под контроль, резко насаживаясь на Юнги. Тот от неожиданности немного вскрикнул, удивлённо смотря на Чимина. — Чего вылупился, дракончик? Принцесса смелее, чем ты думаешь? — облизывая сухие губы, спрашивает Пак. Юнги же, выйдя из секундного ступора, опускает омегу за плечи до конца, улыбаясь. — О да, моя принцесса удивляет меня всё больше и больше. Два сладких стона слились воедино, раздаваясь по комнате между шлепками двух разгорячённых тел. Один — хриплый, с надрывом, а другой — мягкий и настолько пошлый, что Чимин не узнаёт в нём себя. Пак царапает ногтями спину альфы, откидывая голову назад, насаживается сам и стонет всё громче. Омега уверен, что посадит свой голос к чертям после этой ночи. А ещё он уверен в том, что не встанет завтра с кровати.

***

Чимин немного вздремнул, и, разлепляя сонные глаза, смотрит в лицо напротив. Сейчас, наверное, около семи вечера, а Юнги крепко спит, мило сопя. Пак не может оторваться от этой картины, оставляя лёгкий поцелуй на щеке альфы. Вдруг, тело пронзила острая боль. Настолько сильная, что Чимин хватается руками за живот, сгибаясь пополам. Главное — не кричать, хотя сдерживать крики очень сложно. Не трудно догадаться от чего эта боль. Первое, о чём подумал Чимин — бежать как можно скорее, пока запах фиалки не окутал всю комнату. Если это случится, Юнги непременно проснётся. А ещё нужно успеть до того, как за ним приедут. Пак молнией одевается и выбегает из комнаты, пулей летя вниз. Никогда быстрее он ещё не бегал. Адреналин в крови зашкаливает, притупляя боль. Наверное, Мин не нанимал охранников, ведь робот, который тебе подчиняется не будет убегать. И вправду, всё чисто. Чимин на ходу застёгивает кроссовки и вылетает на улицу, глазами ища выход. Сердце бешено колотится, фиолетовые волосы растрепались, а глаза полны страха. Пак несётся через улицы, переулки и парки не останавливаясь и не оглядываясь, с желанием убежать как можно дальше. Нельзя, чтобы кто-то его догнал. Глупая идея была — сближаться с Юнги. Такое бы всё равно случилось, а Чимин отдался чувствам, не думая головой. И вышло вот это. Пак плачет, на бегу вытирая слёзы рукавом. Он не хочет сейчас думать о нём. Он хочет жить нормальной жизнью, как раньше. Встречаться с Хосоком и Хёнджином, кататься на каруселях и есть сладкую вату. Учиться, жить жизнью обычного студента института искусств. Но сейчас он может лишь плакать, убегая куда-то в неизвестном направлении. Когда же он чувствует себя в безопасности, замедляет шаг и останавливается, дабы отдышаться. Чимин оглядывается. Он в переулке одного их проспектов Сеула, совсем недалеко от своего дома. Вспоминая про запасной ключ под ковриком около входа в квартиру, омега с облегчением выдыхает. Засовывая руки в карманы, Пак шагает по улице, рассматривая вывески магазинов и восстанавливая дыхание. Омега ходил здесь каждый день после университета, и всё это ему до боли знакомо. Дома — лимонный чай и телефон, наверное, с миллионами пропущенных от Хосока. Интересно, друг ходил в полицию? Если да, то Чимина ищут? Голова трещит от вопросов, на которых нет ответов, и Чимин просто выдыхает, выкидывая из неё ненужные мысли. В любом случае, всё это он решит завтра, а сейчас нужно выпить болеутоляющие и лечь спать, потому что боль становится нестерпимой. Пак вваливается в квартиру, и, сняв обувь, направляется на кухню за таблетками. Когда же обезболивающее проникает в организм, и омегу немного отпускает, Чимин съезжает по стене, закрыв лицо руками. Всё кончено. Омега всхлипывает, чувствуя пустоту в сердце. Дыру, которая теперь никогда не зарастет. Его отвлекает звук сообщения и загоревшийся телефон. Как он ещё не разрядился — вот, чего не может понять Чимин. Но волнует его сейчас не это. В дрожащих руках экран, а на нём — сообщение от неизвестного абонента. «Юнги узнает о том, что ты врал ему. Не думаю, что твой альфа простит тебе обман…но ты ещё можешь спасти ситуацию, Чимин. Приходи завтра в 8, утром, по этому адресу … . Если будешь с кем-то — тебе не поздоровится, а если узнает полиция — ты труп. С любовью, Чжи Чан Ук ~» Телефон падает на холодный кафель. Юнги не узнает. Чимин не позволит.