Artificial violet

Чимин не мог заснуть даже после четырёх капель успокоительного. Его трясло, спать не хотелось от слова совсем. Голова гудела, мысли путались, и омегу бросало в холодный пот. Он пробовал листать ленту в инстаграме, чтобы успокоиться, но и это не помогало. Его директ ломился от сообщений куда он пропал, почему не выкладывает новые фото. Чимина стошнило. Он целовался с туалетом около получаса. Будто весь вывернулся наизнанку. Истощённый, измученный омега, которого уже тошнит от едкого запаха фиалки, повалился на кровать. Всё вокруг кружится в танце, а Чимин пытается сфокусировать взгляд. Когда же стало немного легче, он выдохнул, снова залезая в телефон. Решил записать сторис с объяснениями куда он делся, чтобы больше не писали. — Привет, — натянутая улыбка. — Мне многие писали, почему меня так долго не было. Так вот, я помогал папе в деревне, а интернета не было. Не волнуйтесь, пожалуйста. Хорошо, что его подписчики не знают, что у него нет папы. Чимин пересматривает записанное видео и удивляется как он осунулся за это время. Щёки похудели, пропал румянец. Но его подписчиков, наверное, это не особо волнует. Главное — с ним всё в порядке, а это значит, что он может дальше выкладывать фото, на которые альфы-извращенцы будут дрочить. Да, Пак прекрасно знал свою аудиторию. Но ему же нужно на что-то жить, поэтому он впихивает в свой блог кучу рекламы. Два миллиона подписчиков Чимин получил благодаря миловидной внешности, только и всего. К нему подходили в университете за автографами альфы, которые омега с радостью давал, мило улыбаясь, как на фото. Получать комплименты всегда приятно. — Хосок-хён, я… — Чимин-а?! — крик друга и оханье Хёнджина сзади. Он, наверное, их разбудил. — Ты где был почти целый месяц, а?! Мы собирались уже в полицию звонить! Почему ничего не сказал?! — Если я расскажу, ты не поверишь, — говорить крайне трудно, потому что уже правда хочется спать. — В каком смысле?! Ты хотя бы позвонил бы мне! — У меня не было телефона, хён. — Как не было?! Ты с дуба рухнул на улицу без телефона выходить?! Хёнджин приехал, мы хотели с тобой встретиться, звонили-звонили… — Хён, давай потом. Я просто звоню сказать, что я в безопасности. — Окей, Чимин-а, — голос друга стал немного тише. — Тогда встретимся, и всё расскажешь. Не пугай нас так больше, ладно? — Хорошо. Спокойной ночи. — Спокойной, тонсэн. Короткие гудки, и Чимин очень сильно хочет спать. Этот день поистине самый худший в его жизни.

***

На часах половина седьмого, и звонит беспощадный будильник. Чимин тянет руку к телефону и нажимает на кнопку. Внизу живота сильно болит, обезболивающее уже не действует, поэтому омега плетётся на кухню, чтобы выпить ещё пару таблеток. После выпитого лекарства и двух минут смотрения в одну точку, Пак открывает шкафчик с пачками рамёна, которые он купил на чёрный день. Однозначно, чёрный день наступил. Чернее некуда. Все действия он выполняет машинально, будто ещё спит, но просыпаться ему не хочется. После такого лучше вообще не просыпаться. Голод утолен, Чимин забрасывает в посудомойку тарелку, выкидывает палочки и идёт одеваться. Кто знает, может он вообще не вернётся. Хотя, какая разница… эмоции на нуле. Может, его изнасилуют. Вспоминая лицо Чжи Чана об этом не трудно догадаться. То, как он смотрел на него… Но тогда с Чимином был Юнги, а сейчас… сейчас никого нет рядом. Нет того, кто мог бы защитить омегу от этого злого, беспощадного мира. Может, его продадут в рабство. Нынче фиалки очень дорогие, их днём с огнём не сыщешь. А тут на тебе. Сама жертва к тебе идёт. Да ещё и во время течки. От Чимина же цветами за километр несёт. Он когда-то читал, что запах фиалок сводит с ума даже альф, нашедших истинного. Куда уж там бабнику Чжи Чан Уку, который только и делал, что приставал к Чимину. Пак пьёт блокаторы, хотя знает, что они не помогут. Омега надевает голубую футболку и джинсы, посмотрев в зеркало. Его глаза приобрели насыщенно-фиолетовый цвет, это он увидел ещё тогда, когда снимал видео. Но сейчас он просто стоит и смотрит на этого беспомощного, жалкого омегу, который не может даже постоять за себя. Пускай его изнасилуют, продадут, убьют. Это лучше, чем жить с запачканной совестью и мучиться. Чимин выходит из квартиры и поворачивает ключ два раза. В автобусе почти нет людей, но все альфы, сидящие там, обращают внимание на Чимина, который вяло входит в транспорт и расплачиваются с кондуктором. Двое подошли взять автограф, но, видя состояние омеги, не решались ничего спросить. Пак вяло улыбался, а потом отошёл к окну, дабы не видеть этих хищных взглядов. И не нужно ему сочувственное качание головой беты-кондуктора. Ничего не нужно. Только бы всё это поскорее закончилось. Ещё издалека Чимин видит группу альф на пустынной улице, которые сразу повернули на него головы, почувствовав запах. У всех без исключения загорелись глаза. Среди альф был и Чжи Чан. Он тоже внимательно смотрел за приближающейся хрупкой фигурой с фиолетовой копной волос. — Чимин-и, — сладко тянет Чжи Чан, когда омега останавливается прямо перед ними. — Давно не виделись, сладкий. А у тебя появился запах? Первая течка? — Что тебе нужно, Чжи. Говори прямо, — твёрдо ощущая землю под собой, напрямую сказал Чимин. Раз уж он решил и пришёл, то терять уже всё равно нечего. — Оу, какой смелый, — ухмыльнулся альфа, подходя ближе. — Не думал, что ты будешь таким без своего Юнги. — Юнги тут не при чём, — прошипел Чимин, смело смотря прямо в глаза собеседнику. — Ты прекрасно пахнешь. Так хочется, чтобы наши запахи смешались… — Знаешь, фиалка и шоколад вообще не сочетаются. — Что-то ты совсем осмелел, — ухмылка ушла с его лица, и Чжи Чан взял омегу за запястье. Пальцы альфы, что касались кожи Чимина, приносили адскую боль. Пак вырвался и посмотрел на своё запястье. На нём остались алые пятна, хотя Чжи Чан не сжимал руку. — Что происходит? — в недоумении спросил альфа с ноткой раздражения в голосе. Но Чимин сам не знал что с ним. До этого всё было нормально. — Я…я не знаю. Мне больно… Учащённый пульс, пятна, которые не исчезают и острая боль. И всё это после того, как альфа просто дотронулся до него. — Знаешь, я не буду заставлять тебя ложиться под меня, — игнорируя всё, только что произошедшее, сказал брюнет. — Но в противном случае… — Я не шлюха и не буду ложиться под каждого встречного. — Хорошо. Воля твоя. Знаешь, может, Юнги и не вернёт нам порт в Пусане, но мы хотя бы отомстим. Знай, что тебя избили из-за твоего альфы, — после этих слов Чжи Чан отошёл, ухмыляясь. Двое альф, что стояли сзади и будто ждали этого момента, рванули вперёд. Удар в живот. Чимин согнулся от боли, вскрикнув. Затем ещё и ещё. Альфы были беспощадны. Пак даже не кричал, не пытался сопротивляться. Просто терпел, выплёвывая кровь. Звенело в ушах, всё вокруг расплывалось. Он даже не чувствовал боли, может, от огромной дозы обезболивающих. Резко потемнело, и Чимин отключился. Последней мыслью в воспалённом мозгу было воспоминание. Кто знает, может он унесёт его с собой в гроб. — Ты поменял меня. Знаешь, можно бесконечно признаваться в любви, но словами всё равно не передать то, как сильно я люблю тебя. — Я тоже…люблю тебя, Юнги.

***

— Вы думаете, я совсем тупой, чтобы не заметить подмену?! — Юнги был в бешенстве, буквально оглушая Джина, крича в трубку. — Куда вы дели моего Чимина?! Всем вам головы поотрубаю, блять! — Юнги, мы правда не знаем где Чимин. Его линзы, наверное, разрядились. Нам очень жаль, но… — на экране компьютера доктора видео с помехами. И на нём — лужа крови и уходящие куда-то альфы. Это запись с линз, которые были в аварийном режиме. — Чимин?! Чимин, ты слышишь меня?! — Где он?! Говори адрес, блять! — Ханнам, около главного шоссе на первой улице. Он в отключке, я выезжаю и вызываю скорую! Приезжай сразу в больницу, там сейчас пробка, не успеешь!