Любовь под маской

      Весь школьный день Шеннон вспоминала те грубые слова, которые она совершенно неосознанно выпалила в лицо шатенки, а на весьма скучных уроках, например, как литература, перед глазами проносились картинки тех ужасных моментов, когда девушка была на лезвие ножа. Когда она вспомнила про ту ужасно больно давящую удавку, накинутую на её шею, то от впечатлительности Шеннон и правда не могла дышать несколько секунд, пока не прикасалась к шее и не понимала, что с ней всё в прядке. Этот синяк слегка спал, но Брэндфорд всё равно замазала его тональным кремом, ведь в первый день в школе она должна быть идеальной. Иногда она вспоминала тот случай в автобусе, когда снова проявила смелость, только вот здесь она реально поступила слишком наивно.       Прозвенел последний звонок, который отогнал от блондинки угнетающие мысли о выходных. Она смахнула учебники в рюкзак и, накинув его на плечо, пошла на выход из класса. Раз мама придёт поздно, то Шеннон стоило бы подумать насчёт ужина. Пока девушка складывала учебники в шкафчик, она краем глаза заметила в десяти метрах от себя Питера с той самой шатенкой, которой нагрубила сегодня. Едкая желчь от её поступка стала подниматься из желудка, и только с львиной силой Брэндфорд сумела подавить эту горечь, захлопывая железную дверцу.       В первый день учёбы, как ей сказали, элективов не будет, потому сегодня Шеннон всецело предоставлена самой себе. Благо выход находился в противоположной от Питера и шатенки стороны, поэтому девушка сумела выйти из школы скрытно.       Она не понимала, что на неё так воздействует, чтобы она начала внезапно ощущать чувство… стыда? Слишком странно, чтобы быть правдой.       Девушка по привычке хотела позвонить отцу, только вот вспомнила, что с того дня он ни разу не написал ей, как делал это обычно. Гордость не позволяла набрать его номер первой, а сознание лживо шептало ей, что у него куча дел, потому не стоит его отвлекать.       Но надо же было делать шаги к улучшению.       Именно поэтому Шеннон, наперекор своему мнению, достала телефон из портфеля и позвонила отцу по видеосвязи. Долгие гудки тянулись вечность, а их гулкость неприятно отзывалась в голове, и когда девушка, расстроенная, что трубку не взяли, хотела отменить вызов, гудки внезапно прекратились.       — Папа! — только сейчас блондинка поняла, как сильно хотела услышать его голос и увидеть его лицо.       — Привет, Шеннон, — с небольшой, но такой бархатной хрипотцой ответил мужчина. Кажется, она его разбудила.       — Прости меня! — выпалила девушка, зажмуривая глаза и останавливаясь. — Я не должна была тогда говорить так! Прости меня, пожалуйста… — вот правда, если бы Шеннон не зажмурилась, то наверняка бы заплакала, и сказалось на этом не только стыд от её слов, но и стресс, который она испытала на выходных.       — Дорогая моя… — отец замолчал, разглядывая лицо девушки. — Кто это?       Блондинка открыла глаза и, увидев, что мужчина смотрел куда-то ей за спину, обернулась. Нет, только не сейчас, пожалуйста! Она не хотела, чтобы кто-то, особенно Питер, видел её в таком состоянии, когда она на грани рыданий. Но позади неё стоял вовсе не Питер. Томас. Тот самый парень в автобусе с плачущей сестрёнкой.       — Я тебе перезвоню, — она повернулась к отцу и, не дав ему сказать, завершила вызов. — Привет! Что ты здесь делаешь?       — Учусь, — с доброй усмешкой ответил Том, кивая на рюкзак на его плече. — Увидел тебя и решил подойти. Прости, что помешал с парнем…       — Что? Не-е-т! — она отрицательно закачала головой. — Это мой отец. Вовсе не парень…       Брюнет облегчённо выдохнул, что немного насторожило Шеннон. Она взглянула на него и могла поклясться, что утонула в его тёмно-карих, почти чёрных, глазах. Они, казалось, смотрели на неё с таким невероятным восхищением, будто только что она спасла кого-то прямо у него на глазах. Но когда юноша моргнул, то это восхищение пропало.       — Раз ты не занята, то, может, я могу угостить тебя кофе? — спросил он, очаровательно улыбаясь.       — Д-да, почему бы и нет, — кивнула блондинка, зачёсывая непослушную короткую прядь волос за ухо. И почему она так нелепо выглядит в подобных ситуациях? Отношений с парней у неё было не мало, чем она, естественно, не гордилась, но почему-то именно с Томасом у неё начинало бешено колотиться сердце, а мысли в голове путались.       — Пойдём, я знаю отличное кафе рядом.       Он сделал шаг в сторону выхода с территории Мидтаунской школы, а Шеннон направилась за ним.       Пока девушка шагала рядом с Томом, сердце каждый раз ёкало, стоило ему попасться в её поле зрения. Она не понимала, из-за чего это может быть, не понимала, почему при взгляде на этого юношу у неё становилось тепло внутри, а не из-за, например, Питера, который за последние три дня был рядом. Она смотрела на него боковым зрением, силясь понять, от чего в груди неприятно щемит, как вдруг её резко дёрнули за рукав кофты, ноги подогнулись, и она в следующее мгновение впечаталась во что-то твёрдое. С оглушительным визгом мимо пролетела машина, а Шеннон глупо хлопала глазами ей вслед.       — Ты в порядке? — спросил Том, опуская голову и глядя на девушку.       Та, как только очнулась и поняла, что была прижата его руками к его же груди, резко оттолкнулась от него, делая шаг назад. Нет, с ней определённо что-то не так. Брэндфорд покачала головой.       — Просто заслушалась, прости.       — На дорогах нужно быть аккуратнее, — серьёзным тоном напомнил ей Том те самые правила, которые когда-то маленькой Шеннон твердила её мать. — А мы пришли.       Когда блондинка повернула голову и посмотрела на противоположную сторону, то увидела невысокое здание пастельно-бежевого цвета. На его углах были красиво нарисованы подобия статуй тёмно-кофейного оттенка, а оконные рамы разукрашены во всякие сладости.       На этот раз Шеннон внимательно смотрела по сторонам, когда переходила дорогу, и вот она стояла у двери кафе, чувствуя приятно-приторный запах. Внутри, через окно, она уже успела разглядеть уютные коричневые диванчики и такого же цвета столики, а рядом ходили красивые девушки-официанты, одетые в бежевые рубашки и чёрные юбки.       — Проходи, — Томас открыл перед Брэндфорд дверь и в пригласительном жесте указал рукой во внутрь.       Проведя языком по пересохшим губам, девушка сделала несколько шагов за порог, поглощённая уютной атмосферой кафе. За столами сидели и влюблённые парочки, и родители с детьми, в углу сидела даже пожилая пара. Все о чём-то негромко общались, а тихая музыка приятно разливалась по помещению.       — Пойдём туда, — Том немного присел позади блондинки и на уровне её глаз указал на пустое место у окна. Солнце блестящими полосками лежало на лаковой поверхности стола, немного слепя глаза.       Не сказав ни слова, Шеннон двинулась в его сторону и села на кожаный диванчик. Она придвинулась ближе к окну, а солнце упало на её ноги, согревая. Со стола девушка взяла меню и стала изучать его. Оно было выполнено в бежевых оттенках, в принципе, как и всё в этом помещении, а возле названий блюд были нарисованы их прототипы, вокруг же были незамысловатые тёмно-коричневые завитушки. Даже в чёрно-белом цвете эти картинки выглядели очень аппетитно, а глаза Шеннон разбегались.       — Я буду сладкий раф, — начала выговаривать свои мысли в слух девушка, — и-и-и... «Пища Дьявола»? Это что такое?       — О-о-о, это очень вкусная штука! — Том сверкающими глазами посмотрел на девушку. — Обязательно попробуй.       — Хорошо.       После того, как парень повторил их заказы официантке, то некоторое время они молчали. Шеннон не на что было отвлечься, из-за чего разные мысли стали в буквальном смысле пожирать её. Думы о той мулатке, о неудавшихся (мягко сказано) выходных, об отце и о Томасе... Шеннон уже не понимала, в груди щемит, потому что она себе что-то повредила там, на дороге, или правда этот юноша на неё так странно влиял?       Благо не пришлось размышлять на эту тему, потому что она услышала приближающийся цокот каблуков официантки. Девушка поставила перед блондинкой кружку со сладким рафом, а рядом чёрную тарелку с кусочком бисквитного торта на нём. Этот десерт приковал взгляд Брэндфорд к себе: он был необычно кроваво-чёрного цвета и украшен глянцевой глазурью.       Когда Шеннон, мысленно извинившись перед тем, кто создал такую красоту, отломила ложкой кусочек и положила в рот, то почувствовала глубокий шоколадный вкус. От такого даже выть захотелось! А когда девушка запила торт рафом, то появилось желание расплакаться – настолько было вкусно.       — Понравилось? — с любопытным блеском в глазах спросил Мур, видя, как блондинка блаженно прикрывала глаза всякий раз, как кусочек торта попадал к ней в рот. Вместо ответа Шеннон пару раз медленно качнула головой, наслаждаясь великолепным вкусом десерта.       Дверь в десяти метрах от них открылась, и до ушей девушки вдруг дошли отголоски знакомых голосов. Она разлепила глаза и инстинктивно обернулась. Там, в двух шагах от входа, стояли Нед и Питер, а рядом с ними была та самая шатенка, которой Шеннон сегодня утром нагрубила. Так под словом «друг» она имела кого-то из них? Вот теперь стало в несколько раз неудобней, потому что она наверняка пожаловалась парням про какую-то грубую блондинку, и Питер скорее всего подумал про неё, ведь больше среди одноклассников таких грубиянок-блондинок у них не было, ибо Бетти Брант – вторая белокурая девочка в классе, – абсолютная противоположность Шеннон.       Резко отвернувшись, девушка встретилась с озадаченным взглядом Тома. Чтобы не отвечать на его вопросы, Брэндфорд поскорее запихнула в рот две ложки с тортом, медленно пережёвывая и пытаясь вновь настроиться на наслаждение вкусом.       Благо эта троица села в противоположной от них стороне, и Шеннон не пришлось пересекаться с мулаткой и тем более с Питером.       Чтобы хоть как-то разрядить повисшие над их столиком молчание, Томас начал рассказывать весёлые истории про свою сестрёнку, и блондинка впервые почувствовала белую зависть, потому что у неё не было младшего брата или сестры, а как любой ребёнок, который вырос в семье один, она хотела кого-то из них. Шеннон рассказала юноше, как однажды, когда ей было восемь лет, в довольно грубой форме просила у мамы, чтобы прямо здесь и прямо сейчас появилась маленькая сестрёнка. Сейчас девушка и не знает, как мать успокоила её тогда.       Когда Брэндфорд сидела с приятно набитым животом и слушала очередную весёлую историю из детства Тома, то внезапно услышала какой-то шум снаружи. Она лениво перевела взгляд на окно, высматривая, что или кто мог шуметь, как вдруг увидела чёрную машину, которая неслась в направлении ко входу в кафе. Секунда, и Шеннон поняла, что автомобиль едет в сторону столика её трёх одноклассников. Повернувшись, она со всей силы прокричала:       — Питер!       А дальше оглушительный звон разбитого стекла, визг шин, и отчаянная надежда, что Питер услышал её раньше.