Любовь под маской

      Кругом осколки стекла, бетонные камни, которые откололись от стены, и пыль, что попала в лёгкие Шеннон, и ей казалось, будто стало труднее дышать. В кафе было как-то туманно, видимо, из-за поднявшейся пыли, и тихо. Слишком тихо. Девушка даже слышала собственное сердцебиение в этом безмолвии.       Она привстала из-за своего столика и осмотрела кафе. Больше всего повезло тем, кто сидел с её стороны, потому что машина врезалась в противоположную стену. Там, где сидели Питер и Нед. Вспомнив о них, Брэндфорд рванула к их столу, отчаянно цепляясь за надежду, что не найдёт их под грудой камней и осколков.       Проходя мимо насквозь пробитой стеклянной стены, девушка спрашивала каждого, кого захватила эта катастрофа, о самочувствии, и на всякий случай попросила одного из легко пострадавших вызвать скорую.       Она с замиранием сердца приближалась к столику её одноклассников, а в голове даже промелькнула мысль, что она не хочет видеть их там. Но отбросив её, Брэндфорд заглянула под стол, который, на удивление, остался в порядке, однако никого там не обнаружила. Эта пустота отозвалась где-то внутри, ей показалось, что что-то сдавило грудь, и она не могла вздохнуть, как вдруг услышала шевеление среди камней в стороне от стола. Блондинка повернулась и увидела Питера, придавленного небольшим куском стены. Она поспешила помочь ему освободиться, и вместе они сбросили камень на пол. Позади него лежали шатенка и Нед. Их лица были в кровавых царапинах от осколков, но они были живы.       — Т-ты в порядке? — всё, что смогла выдавить из себя Шеннон, присев рядом с юношей и бегло осматривая его.       — Да, — он кивнул и тут же зашёлся в приступе кашля от поднявшейся пыли. — Как Нед и Мишель?       Так ту мулатку зовут Мишель...       Блондинка вновь обернулась к ним, замечая, как два подростка принимают сидячее положение, озадаченно осматривая помещение.       — В порядке, — ответила девушка, а Паркер облегчённо выдохнул. — Как ты вообще... Как они там оказались?       — Я сидел напротив стекла, потому раньше всех заметил эту чёрную машину, — начал хрипло говорить шатен, иногда выкашливая пыль из лёгких.       «Но как ты их отбросил?» — мысленно проговорила вопрос девушка, но вслух задавать его не решилась, видя, как тяжело дышал Питер.       — Скорая уже едет, ты главное подожди, — сказала Брэндфорд, а сама встала и посмотрела в сторону чёрной машины. Тот, кто это сделал, по любому должен был остаться в салоне или хотя бы вылететь из него через лобовое стекло, потому что удар был сильным.       Когда блондинка подошла к автомобилю, то с удивлением ахнула, потому что ни внутри, ни рядом с машиной никого не было. Заглянув в салон, в глаза бросился рыжий кирпич, который лежал на педали газа. Кто-то специально сделал это, но зачем? Это кафе было переполнено воркующими подростками и маленькими детьми. Кто в этом здании понадобился тому человеку, который сделал это? Первая мысль, которая посетила голову после этого вопроса – её одноклассники. Но это какая-то нелепица. Зачем кому-то убивать трёх школьников?       Либо тяжёлые раздумья о происходящем, либо гадкая пыль, которая была буквально на всей Шеннон, повлияли на боль в голове, а звонкая сирена на улице только усугубляла положение.       Фельдшеры в синих костюмах вбежали в кафе с небольшими сундучками, принимаясь осматривать пострадавших. Благо их было не так много, да и детей не затронуло, потому что они сидели либо в центре, либо в конце, до куда весь этот ужас не дошёл.       — Как ваше самочувствие? — послышался грубый мужской голос над ухом.       Девушка обернулась и увидела фельдшера, в руках которого был медицинский фонарик. Он приподнял пальцами голову блондинки, а второй рукой посветил ей в глаза ксеноновой лампой.       — Я в порядке, — Шеннон закрыла глаза и покачала головой, — вам скорее нужно идти к ним! — она указала пальцем в сторону Питера, Неда и Мишель.       Мужчина направился к ним, а Брэндфорд со спокойствием выдохнула. Она вернулась к столику с Томом, который большими глазами наблюдал за происходящим.       Шеннон плюхнулась на диван, но вибрация телефона в рюкзаке привлекла её внимание. Она выудила мобильный из недр портфеля и с замиранием сердца уставилась на надпись «Мамочка». Что она ей скажет? Женщина всё равно узнает, что что-то случилось по её предательски дрожащему голосу.       Сглотнув вязкую слюну, блондинка приняла вызов.       — Шенон?!       — Да, мам, это я, — поспешила отозваться Брэндфорд, с львиным усилием не давая голосу улететь в сопрано.*       — Ты в порядке? Фельдшеры в моём отделении вдруг подорвались и впопыхах бежали к служебным машинам! То, куда они ехали, произошло не рядом с тобой?       — Э-э-э... Ну, это произошло в кафе, в котором я была, — начала пояснять Шеннон, и чтобы прервать бесконечный поток маминых истерий, быстро продолжила: — Но меня не задело, клянусь!       — Слава богу... — с облегчением выдохнула женщина.       — Я абсолютно здорова, ни царапинки! — этим девушка старалась ещё больше успокоить мать. — Не отвлекайся и работай. Это важнее.       — Для меня нет ничего важнее тебя, — уставшим голосом проговорила Патрисия. — Люблю тебя.       — И я тебя.       Послышались протяжные гудки, и Брэндфорд убрала телефон от уха. Никогда с ней не происходило столько неприятностей.

      Томас мило проводил Шеннон до дома, а когда девушка вошла в тихую квартиру, то вдруг почувствовала холод одиночества. Ещё страх из-за происшествия до конца не ушёл, так что колени до сих пор тряслись, а блондинка чувствовала себя неважно. Она была уверена, что горячий душ приведёт её в чувства и прояснит мысли, потому сразу направилась в ванну.       Капли воды падали на напряжённое тело, отчего Шеннон было даже больно. Мышцы никак не расслаблялись, а колени до сих пор тряслись. В голове всё ещё была картина той несущейся в кафе чёрной машины, а после – кошмарные последствия в виде смерти её одноклассников, молодых влюблённых пар и детей...       Брэндфорд поспешила открыть глаза, чтобы рассеять это наваждение, и выключила воду. На сегодня хватит.       Она вышла из душа, вытирая мокрые волосы полотенцем, всё думая о том, когда в её жизни настала чёрная полоса. Тогда, когда она чуть не сгорела заживо в своей новой квартире, или когда в тёмном переулке чуть не была задушена удавкой?       Нет.       Всё это началось с того момента, когда её родители развелись, и они с матерью уехали в Америку. До этого Шеннон никогда не чувствовала на себе удары судьбы, проживая настолько легко, насколько это было возможно.       Заплетя мокрые волосы в свободную косу, чтобы они были слегка волнистыми, когда высохнут, девушка направилась на кухню. В холодильнике особо ничего не было, из чего можно было бы приготовить что-то съестное. Шеннон вздохнула. Да и кушать она особо не хотела, потому пошла в комнату, чтобы сесть за уроки.       Но как назло на месте ей не сиделось, а голова была абсолютно пустой, из-за чего задачи по физике никак не удавалось решить. Она никогда прежде не испытывала сложности с техническими предметами, но и никогда до этого не висела на волоске от смерти. Может, притвориться в первый раз дурочкой и сказать учителю, что она не поняла тему?       «Отличная идея», — нашёптывал ей демон на левом плече, а вот голос ангела казался ей заглушённым, потому что она никогда к нему не прислушивалась.       Да, она так и сделает.       Захлопнув учебник, блондинка упала на кровать, желая, чтобы этот ужасный день поскорее закончился, как вдруг в дверь кто-то позвонил. Недовольно мыча, Шеннон всё же слезла с постели и поплелась в коридор. Она сейчас никого не хотела видеть: ни Питера, ни, тем более, Томаса (зачем ему приходить?). Всё, чего она искренне желала – завернуться в тёплое одеяло и лежать в кровати. Но неприятное чувство одиночества по-прежнему сквозило через дыру в ней.       — Здравствуй, Шеннон, — это была тётя Мэй. — Мамы дома нет?       — Она сегодня поздно с работы придёт, — ответила Брэндфорд.       — Как жаль, — женщина пару раз моргнула, грустно сузив глаза. — Я хотела позвать вас на ужин.       — На ужин? — при упоминании этого слова у девушки почему-то вдруг заурчал живот, хотя до этого никакого голода она не ощущала.       — Да, — она кивнула, — пойдёшь?       — Конечно! — язык среагировал быстрее, чем мысли, и вот Шеннон хватает с полки ключи и запирает дверь на замок. На всякий. Кто знает, какой окажется следующая проблема на этой чёрной полосе?       Квартира у Паркеров была небольшая, но уютная. Как только девушка перешла порог, то сразу почувствовала с кухни приятный запах, а через пару шагов по коридору слева увидела саму кухню и стол с накрытой едой. У противоположной стенки, справа, стоял диван с плазменным телевизором.       Из прямого коридора в глубине квартиры появился Питер в белой футболке и тёмных трениках. Но самое удивительное в нём было то, что на его лице не было ни царапинки. Он пару часов назад тяжело дышал из-за густой пыли, стонал от ссадин и абсолютно точно что-то себе сломал, а сейчас был как новенький!       Только блондинка хотела спросить его об этом, как он прервал её:       — Привет, Шеннон! А где миссис Брэндфорд?       — Она сегодня на работе, — ответила за девушку тётя Мэй, отодвигая стулья, чтобы дети могли на них сесть. — Шеннон, дорогая, будь как дома.       — Спасибо, — она продолжала прожигать парня взглядом, надеясь, что он сплавится и наконец расскажет ей всё, но юноша невозмутимо сел за стол, хлопнув по соседнему стулу в пригласительном жесте.       Девушка села на стул, сосредотачиваясь на еде. Тётя Мэй приготовила спагетти и фрикадельки – просто, но на вид очень даже аппетитно. Она никогда не ела такое блюдо, разве что в детстве мама могла приготовить, но вкус уже давно стёрся из воспоминаний.       В тёплой, дружеской и очень вкусной атмосфере, они беспечно болтали о всяком, смеясь. Шеннон даже попросила добавки – настолько было вкусно, – и только когда почувствовала, как желудок давит на диафрагму, откинулась на стул с чувством удовлетворения.       Мэй кружила над столом и столешницей, перенося посуду в мойку, подгоняя и Питера, который, казалось, даже и не чувствовал в себе две с половиной тарелки спагетти с фрикадельками. Удивительный метаболизм. И невероятная регенерация. Девушка до сих пор не могла понять, как так быстро зажили его царапины на лице от осколков и как только его рёбра остались в порядке после того, как на них полежал бетонный кусок. Может, глаза у страха велики, и Шеннон преувеличила себе габариты того камня, либо Питер не человек...       Брэндфорд покачала головой, чтобы сбросить это наваждение, и с удивлением заметила, что тётя Мэй куда-то ушла, оставив их с Питером на кухне. Потом услышала какую-то возню в ванной и поняла, что это единственный шанс заставить Паркера ответить на интересующие её вопросы, ну или хотя бы просто узнать, как у него обстоят дела с рёбрами.       — Как ты? — спросила она.       — Разве не я должен задавать тебе такой вопрос? — хмыкнул он, повернув голову в её сторону и продолжая насухо протирать тарелки. Девушка подсела на стул ближе.       — Я про твои рёбра, — блондинка задержала взгляд на них, а потом вновь посмотрела на парня.       — Всё в порядке, — пожав плечами, Паркер взял салатницу и стал тереть её.       Такой ответ не устроил Шеннон, потому она немного откинулась на стуле и без спроса задёрнула футболку юноши. Вероятно, её должен был удивить аккуратный пресс на молодом туловище, но в замешательство её ввело вовсе не это. Рёбра абсолютно нормальные, даже фиолетового бутона синяка не было!       Это произошло так быстро, что Питер стоял несколько секунд в замешательстве, не понимая, что делает девушка, а только потом, когда вышел из ступора, схватил край своей футболки и резким движением выдернул его из пальцев блондинки.       — Эй! — воскликнул он, отойдя от Шеннон на шаг. — Я же говорю, всё в порядке!       — Прости, — Брэндфорд опустила взгляд, спокойно вздохнув, удостоверившись в правдивости слов парня. — Просто... Беспокойство ведь дружеское качество? — она посмотрела на Питера. Тот кивнул. — Я просто не умею дружить.       — Всё в порядке, — в который раз говорил Паркер, — можешь не волноваться за меня. Я понимаю.       — Да, тебе, наверно, она всё рассказала, — с досадой выдохнув, Шеннон насупилась, вспоминая свои грубые слова новой однокласснице.       — Кто?       — Мишель, — уточнила Брэндфорд.       — Ах, да, — усмехнулся шатен, облокачиваясь на столешницу. — Не бери в голову, всё нормально.       — Правда? — она не могла поверить этим словам. Как всё может быть нормально, когда она обидела подругу Питера, с которой он наверняка дружит большее количество времени?       — Абсолютно, — кивок в ответ, — попробуй начать всё сначала. Мишель хорошая подруга.       — Ладно. Спасибо.       Шеннон всё-таки не удалось выявить в Питере что-либо нечеловеческое, хотя с её скептичностью это должно было получиться. Увы, но, походу, он обычный школьник, а она тогда в кафе знатно перепугалась. Признавать это, конечно, было не приятно, но блондинка понимала, что действительно была напугана за жизни троих одноклассников, чтобы мыслить рационально.       Уже дома она размышляла над словами Питера о том, что Мишель хорошая подруга, хоть на первый взгляд такой может не показаться. И правда: вечно равнодушное лицо, холодный голос и стеклянные глаза никак не наводили на мысли о замечательной подружке. Но Шеннон попробует. Она просто обязана это сделать! Переезд равен новой жизни, разве не так? Девушка делала продвижения в своём характере и поступках, делала всё абсолютно наоборот, противореча прошлой себе. Но на то она и «прошлая» и осталась далеко позади. По крайней мере Шеннон на это надеялась.       Внезапно зазвонил телефон, вывлекая Брэндфорд из тягучего дрёма, и она открыла глаза. Взглянув на экран и увидев надпись «Папа», девушка тут же проснулась. Половина третьего ночи, зачем он ей звонит? Неужели что-то случилось...       — Пап? — приняв звонок, беспокойно проговорила она.       — Милая, прости, что звоню так поздно, — услышав приятную хрипотцу отца, блондинка на мгновение закрыла глаза, — я приехал.