Antidote | Противоядие

«White night» — FROYDIS ARNTZEN DALE «Вечером мы собираемся за столом. Чашка чая, стул, стол, в стакане — ром. В пальцы — нежная прядь волос. — Ну пожалуйста, хоть сегодня давай без слез?»

      «Фитчер» — это один из самых востребованных ресторанов в магическом Лондоне, названный по фамилии его владельца и имеющий довольно богатую историю. Заведение, которому на данный момент было чуть больше сотни лет, до сих пор не теряло своей популярности и служило отличным местом для переговоров и важных встреч. Именно поэтому Гермиона довольно сильно надеялась, что свободных столиков на назначенный день попросту не окажется. Согласиться на авантюру и испугаться было не в её правилах, но и этот случай из этих правил выходил.       Но Малфой весьма предусмотрительно разрушил ожидания ещё с самого утра, прислав записку со словами о том, что всё уже устроил и с нетерпением ждал встречи. Чёртов наглец. А ведь мог бы и не напоминать.       Сегодняшний день должен был закончиться приемом у психотерапевта, но благодаря кое-кому планы пришлось изменить. Уже с утра Грейнджер пришла к выводу, что некоторыми вещами стоит озаботиться заранее. Например — прической. Всё-таки, «Фитчер» весьма достойное заведение и появляться в таком месте растрепанной не очень-то хотелось. Время шло, а волосы до сих пор оставались не особо послушными. Теперь их было возможно уложить и без магии, но времени на укладку уходило немало. Особенно если этой самой магией действительно не пользоваться. Локоны собраны в легкий небрежный пучок, а глаза заранее выделены тенями. Оставалось только появиться дома и облачиться в любимый костюм для таких масштабных случаев — юбку в пол и накидку, напоминающую мантию, в прелестном темно-синем цвете. Она зачаровала её ещё несколько лет назад так, чтобы по её подолу светились маленькие звезды.       Всё-таки Гермиона личность весьма публичная. За собой нужно следить.       Она появляется у ресторана ровно к назначенному времени и озирается по сторонам. Как бы Гермиона не надеялась, что визит в такое дорогое и помпезное место его спугнет, надежды не оправдались. В таких местах, где Гермиона и без того появлялась весьма часто, род Малфоев вовсе проводил практически всю свою жизнь. Эта фамилия с большой витьеватой буквы «М» до сих пор фигурировала в крупных экономических сделках и, кажется, Драко и его мать смогли не только сохранить имеющийся капитал, но и его приумножить. Малфой-младший с легкостью мог бы стать таким же влиятельным человеком как и отец. Но не стал. Дело здесь не в деньгах.       И почему она понимает это только сейчас?       Мысль едва ли не сбивает с ног. Гермиона лишь переступает порог в своих удобных туфлях и наконец направляется к мужчине.       — Что ж… как я и думал. На встречу со мной, в отличие от работы, не опаздываешь, — приветственная усмешка холодна, но беззлобна. В лучших традициях.       — Что ты имеешь в виду? — уточняет она тогда, но Драко игнорирует вопрос, лишь галантно выставляет руку вперед и приглашает пройти дальше. Внутренние двери вмиг распахиваются перед ними и красивая женщина, без уточнения имени гостей (кому, простите, в магическом мире неизвестны их имена?) проводит их в боковую залу.       Гермиона бывала здесь довольно часто по меркам рядовых магов, ведь наконец-то могла себе это позволить. Но сейчас окружающая обстановка казалась какой-то непривычной, как будто она это место впервые видела.       Но, очевидно, её саму видели здесь далеко не в первый раз. По ресторану проносится тихий шепот и взгляды многих обращаются к вошедшим. Но Драко подхватывает свою спутницу под локоть и заставляет немного ускорить шаг. Они проходят дальше, в малую залу. Ей кажется, будто помещение стало немного меньше и уютнее. Панорамное окно выходило на оживленную улицу со старинными зданиями и только-только начавшую зеленеть аллею. Интерьер в этот раз был оформлен в бежево-коричневых-тонах — говорят, он здесь менялся каждое полнолуние, но Гермиона никогда не отслеживала лунные циклы и уж тем более не обращала на эту смену никакого внимания.       Кажется, над Хогвартсом и «Фитчером» работали одни и те же люди. Также как и в школе, потолок заканчивался не роскошной мраморной отделкой или чем-то похожим, а самым настоящим небом, создающим иллюзию абсолютной бесконечности. Гермиона и забыла об этом совсем.Неосознанно она выбрала очень подходящий наряд — темно-синие облака местами закрывали маленькие, но яркие звёзды. Небо было спокойным.       — Я выкупил зал, чтобы не было… такого, — Драко кивает головой вбок, намекая на тех бестактных людей, позволивших себе так яро реагировать на появление Грейнджер и его самого. Он помогает присесть и на столе появляется меню. Кажется, и здесь не обошлось без домашних эльфов.       — Это весьма мило с твоей стороны, но, позволь, не стоило так тратиться, — она почти что возмущена. Но такой поступок, на самом деле, даже немного трогает. Означает ли это, что мужчина заранее позаботился о ее комфорте? Или же… о своем?       — Позволь, и это ты называешь тратами? Грейнджер, мне казалось, заместитель министра не имеет никаких трудностей в финансовом плане, — он снова насмешлив, но не жесток, и глядит на собеседницу поверх меню, стараясь выцепить взглядом реакцию.       — Малфой, я пришла сюда не для этого.       — Да-да, знаю. Буду вежливее, извини. Открывай. Почему не выбираешь? — потому что она слишком ошеломлена такой реакцией и такими действиями. Он намеренно пытается казаться перед ней лучше, чем он есть. И это мерзко.       — Хватит. Ты разводишь какой-то цирк. Я вообще не хотела идти ужинать, я просто… слушай, я хотела тебе объяснить. Я не думаю, что ужинать вот так вместе это хорошая идея. Я только что рассталась с Роном, и я…       — С чего ты вообще взяла, что можешь это хоть как-то связывать с Уизли? — время шло, а старые привычки никуда не уходили. Но в этот раз он хотя бы не коверкает фамилию бывшего парня. Краешек его губ ползет вверх в излюбленной полуулыбке и Драко опускает меню на стол, обращая взгляд прямо на Грейнджер. — Даже при том, что ты заместитель министра, бывшая девушка Рона Уизли и прочее, даже не думай, что я позвал тебя сюда из-за того, что хочу тебя закадрить. И сам ведь прекрасно понимаю, каково это, когда тебя бросают, а кто-то сразу после расставания пытается тебя склеить так, будто ты и вовсе не имеешь права хоть какое-то время переживать по этому поводу и оставаться один. Даже во мне всё-таки есть хоть капля человечности, поэтому… почему я не могу просто поужинать с тобой как с хорошей знакомой? Как будто друзья, знакомые, просто коллеги никогда не обедают или ужинают вместе. Если это выглядело как попытка посягнуть на твое личное пространство, что ж…. извини. Но я даже и не думал это делать.       Он говорит без жалости и какой-либо заискивающей просьбы, но… это полусаркастичное извинение, брошенное как будто свысока, всё равно возымело свой эффект. Ведь — когда Малфой извинялся перед ней?       Когда Малфой в принципе извинялся?       Знала бы она, как Драко умело сейчас блефовал.       Ему повезло родиться именно в семье Малфоев — благодаря собственному отцу, обилию светских бесед с раннего детства и книгам, у Драко был весьма неплохо подвешен язык. И более того — он прекрасно умел импровизировать на ходу. Хотя, нужно признаться, он уже давно, очень давно этого не делал, а потому даже ощутил внутри груди едкое волнение. Но стоило закончить свою тираду и взглянуть на лицо Гермионы, — всё встало на свои места. Она ему поверила.       Нельзя сказать, что всё произнесенное было ложью. Ведь Драко действительно не приглашал её сюда с целью вершить романтические подвиги и уж тем более затаскивать в постель. Ему ничего не стоило пригласить её в этот чертов ресторан просто потому что захотелось. Почему захотелось — это уже другой разговор. Малфою действительно было знакомо чувство опустошенности и раздраженности после расставаний.       Он не лгал, он всего лишь слегка утрировал. На что не пойдешь ради достижения цели?       Хоть цель, к сожалению, и была весьма расплывчатой. Или, вернее, пути её достижения. Но Гермиона всё ещё не была глупой. Она открывает свой тонкий рот и заговаривает как раз об этом.       — В это я поверю. Но я не верю в то, что ты не собираешься меня использовать. Мы ведь прекрасно знаем, что тебе на самом деле нужно. Не находишь, что это очень подозрительно? Ты просишь аудиенцию снова, в который раз. Просишь повышения, а после, подметив одну лишь деталь, цепляешься за неё и резко переходишь в наступление. Хватит, Драко. Я не глупая. Я все понимаю, — крылья её носа нервно подрагивают. Каждый раз, когда Гермиона начинала злиться, её голова непроизвольно склонялась чуть набок и взгляд несомненно скакал с глаз на лоб собеседника, на брови, и обратно. Эту комбинацию Драко выучил на ещё в школьные годы. В другом виде Гермиону Джин Грейнджер он попросту не заставал. Вот спроси у него, как Грейнджер радуется, и это действительно заставит задуматься.       На секунду кажется, что Драко провалился в этом деле. По ногам прокатывается нервная рябь. Но он лишь выпрямляется и облокачивается на спинку стула. Ему хочется смеяться, но наружу выходит лишь едкая усмешка.       — Да что ты? Судя по всему, Грейнджер, ты точно ничего не понимаешь. Что по твоему мнению мне от тебя нужно? Деньги?       — Уж точно не они. Кто знает! От тебя можно ожидать чего угодно. Вплоть до планов по возрождению Темного Лорда, — она бьет по самому больному и остановиться не успевает. А Малфою это только на руку играет. Ему даже не больно. Почти.       — Точно не понимаешь, — и также быстро Малфой склоняется вперед, так, чтобы оказаться как можно ближе к женскому лицу, чтобы она впитывала, чувствовала, видела каждую из его эмоций как на раскрытой ладони, — мне вообще не сдались твои галлеоны, понимаешь? В гробу я видал все эти планы по свержению тебя или министра с престола. И уж тем более мне не сдалось воплощать твои идиотские задумки в жизнь. Или, может, ты сама этого так желаешь?       Глазами нагло ловит её возмущение. Кажись, будь Драко энергетическим вампиром, он бы сейчас здорово подкрепился.       — Не неси ерунды! Это уже слишком!       — Нет, Грейнджер, слишком это говорить о том, о чем даже ни малейшего понятия не имеешь! — крепись, Гермиона. Он достает свой козырь из рукава, — ты понятия не имеешь, каково это! Всю жизнь носить имя своего отца, а не своё собственное. Все знают его, но не тебя. Все знают, кем он был. И даже после его смерти, после твоего собственного полного оправдания никто не признает тебя полноценным членом магического общества. Твоё собственное «я» очернено его тенью, и даже искреннее раскаяние в собственных поступках ничем не поможет. К нам относятся как к преступникам, вышедшим из тюрьмы, это ты верно подметила. Но именно поэтому я уже который год действую тебе на нервы в твоём собственном чертовом кабинете и пытаюсь добиться от тебя хоть какой-то реакции. Именно поэтому я пытаюсь сделать хоть что-то, чтобы очистить эту страницу своей биографии или хотя бы перевернуть её, начать новую. Знала бы ты, как я хотел бы этого всего не знать. Я стараюсь ради неё, я из кожи вон лезу, повышаю продуктивность, но ни ты, ни кто-то другой этого в упор не замечает.       — Ради нее…? — Гермиона чувствует, что он почти что готов закричать, но хваленая малфоевская выдержка всё ещё действовала. Драко лишь цедил слова со своей особой вызывающей интонацией. Она притихает, выслушивая монолог.       — Ради матери, — язык пробегается по пересохшим губам и Малфой снова продолжает говорить, — ты даже не знаешь, Грейнджер, как всё это подкосило Нарциссу. Она желала для своего единственного ребенка самого лучшего, а что ребенок? Просто облажался. Знала бы ты, как я хочу доказать ей, что… все страдания не зря.       Гермиона молчит.       Вот так, вот так, он намеренно давит на самое больное, зная, что важнее родителей для Грейнджер на самом деле никого и никогда не было. Это мерзко и жестоко, но… из двух зол выбирают меньшее. И в данном случае меньшее зло — это не идти по головам людей, а всего лишь поступать именно так. Именно так подавать собственные мысли, тщательно консервируемые годами в черепной коробке, и именно так пытаться добиться хоть чего-то. Ведь в бою все средства хороши?       Воцаряется неловкая пауза.       Никто не мог найти в себе силы заговорить первым. Драко и так сказал более чем предостаточно, и, как ему казалось, сделал это весьма неплохо. А Гермиона же… Гермионе же стоило много чего переосмыслить.       Молчаливые размышления пресекает появление на столе изящного десерта внутри светящегося сосуда.       — Что это? — волшебница не может удержаться от вопроса, весьма угрюмо кивая на возникший перед ними предмет.       — Хороший вопрос. Извинильное парфе. Его подают, когда доброжелательная атмосфера в помещении портится. Или когда гости начинают слишком уж конфликтовать. Таким образом они понимают, что перегибают палку, мирятся, сами того не замечая. Хотя, я подозреваю, не без помощи магии. Именно в этом и залог успеха. В этом заведении никогда не бывает конфликтов. Ешь его сама, Грейнджер. Спасибо за вечер, но мне пора.       Драко тянет время намеренно и даже не смотрит на нее, чтобы закрепить правильное впечатление. То самое впечатление, — как будто ему жаль. Впечатление, как будто он до крайности расстроен жестокими словами. Ведь, несомненно, Малфой желал только лучшего.       Чуть позже владелец ресторана зарегистрирует этот случай в реестр «особо выдающихся», ведь извинильное парфе обычно действует без промахов.       — Зал оплачен, наслаждайся, — он покидает ресторан с помощью аппарации. Пожалуй, никогда прежде Гермиона толком не ощущала себя одновременно настолько униженной и до крайности виноватой. Она даже попыталась съесть целую ложку этого десерта, но он оказался до ужаса приторным… А сегодняшний вечер — просто провальным.