Antidote | Противоядие

«Deep inside Region» — MANACK & BRUNO WEN-LI

      Малфой в принципе был уверен, что благодаря своей мягкосердечности и чувствительности Гермиона Грейнджер пожалеет о таком окончании вечера сразу же. Хотя и он выставил себя не в лучшем свете. Покидать даму в разгар вечера, пусть даже и не самого интересного, до сих пор верхом приличия не являлось. А если дорогой Д.М. так гордился своим происхождением и кичился своими манерами — следовало хотя бы изредка их придерживаться. Но в имеющихся обстоятельствах такое завершение разговора, хоть и весьма спонтанное, всё же было весьма и весьма выигрышным.       Но теперь… Что ж, следовало закрепить успех и постараться хотя бы немного обелить собственную репутацию в глазах Грейнджер. Не всегда же быть мразью.       Драко не говорил матери, куда ушел вечером и потому та встретила сына колким, осуждающим взглядом. Ему пришлось, как порядочному сыну, с ней отужинать. Желудок всё равно был пустым, а времяпрепровождение с матерью всё равно радовало.       Чуть позже Малфой послал Пимпу в излюбленный «Флориш и Блоттс», наказав купить в этом магазинчике какую-нибудь особо шикарную, дорогую, красивую, известную книгу со сказками. Он решил извиниться перед Гермионой самым банальным способом и подарить ей книгу. Разве книги - не самый любимый предмет обихода у нее? А почему сказки? Потому что. Просто потому что. Наверное, в какой-то момент Драко просто показалось, что это будет интересным и оригинальным решением проблемы с Грейнджер. Проблем в этой жизни и так хватало. Так пусть она хотя бы сказки почитает.       Книги по практической магии, вероятно, уже давно не интересовали такую умную ведьму. А теоретические и статистические данные, наверное, и вовсе осточертели. А фолианты темной магии, которых в Малфой-мэноре было в избытке, он, вероятно, и вовсе не имел права дарить. Но на самом деле — ляпнул первый попавшийся в голову жанр и притянул объяснение выбора за уши.       Пимпа притащила довольно увесистый том, упакованный в пергамент.       — Доброе утро, сэр! Это лучшая книга в лавке, сэр! С магическими иллюстрациями ручной росписи и уникальными, древними историями. На всю Англию экземпляров не больше двух сотен, сэр!       — Сделай, чтобы было красиво. Ленточки там, оборочки, — Драко даже не глянет, что там. Он только что прибегнул к одному из самых банальных методов, используемых магами-мерзавцами (и не только магами) чтобы вымолить прощение. Метод банальный и очевидный. И чаще всего действенный. Ведь тот же Уизли-то наверняка таких дорогостоящих подарков не делал. Малфой даже усмехнулся. Настоящий благодетель.       Мими без труда пересказала ему расписание Грейнджер на день. Наверное, по старой памяти. Он с Вест общался в старые времена, наверное, даже больше чем с Грейнджер. Хотя секретарша наверное прекрасно понимала, что не просто так который раз за несколько дней начальник одного из отделов ошивается у кабинета её начальницы. Именно поэтому Драко очутился в приемной именно ближе к вечеру, чтобы отвести лишние подозрения.       — Тук-тук, мисс Грейнджер, — почти что с добрыми намерениями. Малфой стучится в кабинет и входит ещё до того как слышит положительный ответ. И молча проходит внутрь, прикрывает за собой дверь, не смотря на то что его в общем-то и не звали. Грейнджер сегодня так бледна. Сидит, ни жива ни мертва. Сидит, вцепившись в перо бесцветными костяшками. И губы подрагивают. И выглядит как виноватая собака, но первая всё равно не заговорит. — Мне кажется, мы вчера закончили встречу... Не самым лучшим образом. Думаю, стоит поговорить.       Гермиона все также молчит, но, чтобы подать хоть какой-то знак, что она его вообще слушает, откладывает в сторону перо и занимает выжидающую позицию. Но, слава Мерлину, хотя бы не показывает на своём лице какой-либо надменности.       — Думаю, мне стоит извиниться. Вчера я позволил себе много лишнего. И уж тем более мне не стоило покидать тебя так скоро. Совсем не по-джентельменски, получается, — присев на стул напротив девушки, он раскрывает свой дипломат и достает оттуда книгу, оставляя её на коленях, чтобы в нужный момент вручить. Не иначе как заклинанием пространство расширил, иначе бы этот талмуд там попросту не уместился бы.       — Слушай… — она замолкает на пару секунд. Гермиона ведь удивлена на самом деле. За несколько дней он уже несколько раз извинился и это было крайне странно, -… прости меня. Я тоже наговорила лишнего. Разумеется, я оценивала ситуацию только своими глазами. Я не могу знать всех твоих мотивов и переживаний, поэтому… Именно поэтому была довольно жестока.       Она почти запинается в своих словах. Так трогательно волнуется. Кто бы мог подумать. Драко перекладывает книгу на стол, пододвигает ближе к девушке.       — Что это? — не верит. Недоумевает.       — Я так извиняюсь, Грейнджер       — Убери это! — она подается чуть вперед и всплескивает рукой, недовольная. О, Мерлин, как Малфой мог забыть, что она просто ненавидит взятки. Конечно же.       — Черт возьми, Гермиона, это просто книга сказок. Это мой способ извинений, не твой. Так что просто прими это. Просто... Я старался сделать какой-то душевный подарок, который тебе действительно понравился бы, — именно произнесенное имя, а не фамилия, будто решает все. И Гермиона неверяще глядит на Малфоя, как будто тому вообще не стоило приходить сюда.       — Слушай… это было совсем необязательно, ты же понимаешь? — за последнее время ведь количество принятых подарков стало просто... действительно большим. После войны ей присылали огромное количество писем и различных вещей в качестве презента, уже во время работы в министерстве она получала подарки от кого-то, кому помогла, но чаще всего возвращала, если подворачивалась возможность это сделать. Но что в этом случае? Она не понимала. Такой дружеский жест ставил в чрезмерную неловкость, как будто Гермиона была теперь кому-то должна, или как будто их взаимоотношения уже располагали к чему-то большему.       — Всё в порядке. Это ведь было моим желанием, — плечо его почти незримо взлетает вверх в недоумённом жесте, — Позволишь начать все с начала?       — В смысле? — и до неё даже не сразу доходит, чего Малфой хочет, до той поры, пока он снова не открывает рот.       — В смысле поужинаешь со мной, Грейнджер?       — Я могу только в субботу, — почти что отрезая, быстро, не подумав.       — Я подожду, — и он улыбается, прежде чем выйти из кабинета.       Джинни была крайне удивлена, что её планы пойти пообедать с Гермионой были сорваны каким-то неизвестным человеком. Вернее — вполне известным, с той только разницей, что конкретное имя озвучено не было. Вернее — Гермиона совершенно забыла, что почти неделю назад, на совместном ужине с четой Поттеров, дала обещание встретиться. Поступок на деле скотский, но… Малфой успел выловить её на одном из этажей министерства раньше, чем Джинни послала сову.       И сейчас она сидела в том же Монмартре с тем же Драко Малфоем и вела весьма незатейливую беседу. Потому что если выпить не четыре, а шесть капель зелья на ночь, Гермиона становилась весьма... спокойной. Она становилась той самой Гермионой, которой была раньше.       Разумеется, Гермиона не просто так начала принимать повышенную дозу зелья. На такое она не пошла бы сама даже не смотря на то, что в самые суровые часы в своей жизни собственными руками лечила Гарри и Рона, сейчас она стала слишком боязливой в вопросах здоровья, поэтому… Просто посетила Мунго. Снова посетила Линеру.       Целительница встретила чересчур угрюмым взглядом, что никак не вязалось с поддержанием рабочего этикета, но весьма нерадостное выражение лица тут же сменилось удовлетворенной улыбкой. Линера была немногословна в этот день и как будто встревожена, но на деле в жизни работника подобного учреждения спокойные дни в принципе вряд ли присутствуют. Она весьма обстоятельно и доступно объяснила Гермионе механизм случая, рассказала о результатах обследований, которые были проведены, и таким образом подвела к неутешительным результатам. К сожалению, у неё были небольшие проблемы с нервной системой и без магии, а сглаз, который был наложен довольно неслабым магом, как выразилась женщина, лишь обострил ситуацию. Поэтому волшебница прямо-таки настояла на том, чтобы Гермиона прошла долговременно лечение. Теперь оно состояло из принятия трёх зелий. На самом деле, если разобраться, магическая медицина слабо отличалась от магловской в плане механики. Что-то лечилось медикаментами, будь то таблетки или зелья, что-то — с помощью психотерапии или магической терапии. Что-то можно было решить только с помощью операции или определенного магического воздействия. А было что-то, с чем, к сожалению, ни маглы, ни маги не могли быстро и безболезненно расправиться. И к счастью — её случай к таким не относился. Линера убедила в том, что Гермиона, соблюдая режим лечения и ограничения на работу с магией, справится с этим максимум за полгода.       Это радовало, учитывая, что вот уже сколько она не могла справиться с собственным состоянием самостоятельно.       С плеч словно упала гора — она была не виновата в том что так себя ощущает.       Комплекс зелий привел в чудесное состояние буквально за неделю, что приятно удивило не только её, но и Драко.       — Неужели сегодня мы даже не сцепимся языками из-за какой-то мелочи, Грейнджер? — с усмешкой спрашивает Драко, отрываясь от чашки чая.       — А ты хотел бы? О, извини, у меня совсем нет мазохистических наклонностей, а следовательно, я не люблю намеренно трепать себе нервы, — в чем-то она лгала, но собеседнику не стоило это знать. Гермиона не хотела портить этот чудесный обед.       — Знаешь что? Здесь довольно пресно. Пойдем прогуляемся? — Малфой подал голос только через какое-то время, когда поводов для разговора осталось критически мало, а чай уже остыл. Что ж, он был весьма чутким собеседником, который вовремя заметил, что беседа становится менее оживленной.       Он был весьма чутким собеседником, потому что умудрялся заигрывать почти неощутимо, слишком явно для того чтобы не заметить и пропустить мимо ушей и слишком тонко для того чтобы действительно считать его поведение флиртом. Но более того — Гермионе это даже нравилось. Девушкам иногда нравится чувствовать себя желанными, если, конечно, мужчина при этом ведет себя достойно. А Малфой вел себя именно так, как бы не было непривычно это признавать.       Он вел себя вполне достойно в отличие от Рона. Рон ведь не удосужился даже толком поговорить, объяснить причины столь быстрого разрыва, подать хоть какую-нибудь весточку или поинтересоваться о самочувствии бывшей девушки до сих пор. Он просто слинял к своей чёртовой мамочке (да простит Молли), чтобы прикрыть свою трусливую задницу. И даже если он встречал Грейнджер на этажах Министерства, то просто отводил взгляд, если сделать это позволяла ситуация. Либо же просто кивал головой в знак приветствия, зная, что Гермиона не из тех, кто будет закатывать скандалы и требовать выяснения отношений прямо здесь и сейчас. Иногда казалось, что она может попросту не выдержать и однажды просто взять и разреветься в каком-нибудь из коридоров, как сделала это еще в Хогвартсе после поцелуя Рона с Лавандой Браун. Но сразу после она также понимала, что плакать не будет. Рон не заслужил этого. Между тем, Гермиона предполагала, что этот вывод она делала только по той причине, что зелья помогали оставаться на удивление спокойной, но при этом вменяемой. Так, к примеру, не влияли магловские таблетки. Действуя на нервную систему, они почти во всех случаях (если это были действительно сильные препараты) угнетали состояние человека, и тот представлял уже вовсе не самого себя из самого себя, а нечто весьма искаженное. Либо, — этот вариант Гермиона тоже допускала, — их отношения дали трещину уже довольно давно и она просто не могла признаться в этом самой себе. Ведь иначе — должна же была она хотя бы мало-мальски страдать по этому поводу?       Но было только жаль. Правда было жаль. Она в сотый раз прокручивала в голове мысль о том, что, вероятно, никогда больше не встретит столь чудесного парня, с которым захотелось бы завести семью и детей. Разумеется, после того, как устаканилась бы карьера.       Стоп.       Возможно, именно она и разрушила отношения. Всё-таки, Гермиона была в последнее время упёртой карьеристкой, как будто пытающейся убежать от скоропостижного будущего со свадьбой и кучей детей. Прямо как у его матери (да простит её Молли снова). Но Рон продолжал бегать и в один из дней даже демонстративно отошел, когда Гермиона встретила их вдвоём с Гарри. И вот это задело. Пожалуй, действительно стоило бы заняться этим вопросом. И как всегда, когда кто-то из трио находился в ссоре, третьему другу было невыносимо смотреть на это. А здесь было нечто большее. И Гарри, хоть и не показывал, хоть и поддерживал их вдвоем, всё равно тосковал. Она видела это во взгляде. Его глаза всегда всё выдавали.       Возможно, стоило бы назло Рону пофлиртовать с Малфоем и показать свою заинтересованность в каком-то другом мужчине. Тогда всё встало бы на места — Гермиона может обойтись и без Уизли, который всю жизнь существовал бок о бок.       — Я, конечно, понимаю, что я не самый лучший собеседник, но и люди, которые со мной разговаривают, обычно не уходят в себя на такое время, — ладонь, прикоснувшаяся к локтю и чуть более громкий, чем обычно, голос, приводят в чувство.       — Ах, да. Нет-нет, с тобой весьма приятно беседовать, просто…       — Понимаю. Просто я слишком присел на уши.       — О, нет, — Гермиона даже смеется, понимая, что у Малфоя как и у всех людей есть здравая самокритичность. Хотя, ей стоило бы заметить это раньше, он уже не раз за последнее время давал повод заметить свои положительные качества, — я это заметила еще когда мы проводили время с тобой и мальчиками. Мы ведь тогда неплохо общались.       — Почему мы не можем делать это сейчас?       — Что, прости, — почему-то такой очевидный вопрос сбивает с толку.       — Я думаю, нет никаких препятствий для общения. Опять же, без всякого флирта, пошлых шуток, попыток затащить в постель и подобного. По крайней мере, с моей стороны. Как с твоей... Это я уж не знаю, — он улыбается и Гермиона принимает эту улыбку за искреннюю, пусть даже улыбка и заключается лишь в прищуре глаз и изогнутом вверх уголке губ, — раньше ты встречалась с Уизли. Поэтому тебя можно было понять. Пусть мы и сохраняем нейтралитет, Уизли всегда был настроен ко мне более враждебно чем тот же Поттер. На удивление ты и он смогли… я даже не знаю что. Простить? Смилостивиться? А Рон, видимо, так ничего и не забыл.       — Я тоже не забыла, Малфой, — парировала она, не желая слушать высказывания, компрометирующие бывшего парня. Да и в принципе разговоры о прошлом...       Ей всегда казалось, заведи она об этом речь с Малфоем (ещё тогда, пару лет назад) и сердце отзовётся болезненными уколами, зашевелится в нём банальная детская ярость и обида. Но сейчас ничего подобного не произошло. Означало ли это, что она действительно повзрослела? Что они повзрослели? Черт знает.       — Но… сейчас действительно нет ничего что мешало бы. Разве что тебе стоит понимать одно. Даже если мы начинаем общаться, это не делает меня обязанной продвигать тебя по службе.       — Мерлин, Грейнджер, сколько раз я упомянул о работе за весь сегодняшний день? Один? Два? Мне кажется, у тебя настолько прочно засел в голове этот принцип... Что всем от тебя только и нужно, что получить какую-либо выгоду, что ты и сама от этого страдаешь, — он остановился, сделав шаг вперед, и развернулся лицом. И прибавил весьма серьёзно, — завязывай с этим. Не все такие. А ты не просто мешок для исполнения желаний.       Она остановилась тоже. Потому что эти слова заставили её это сделать. Возможно, им с Малфоем действительно удастся подружиться?