Antidote | Противоядие

«Sguardi» — LUDOVICO EINAUDI «Скажи, чем я останусь после? Кольцом на твоей руке? Или беглым случайным взглядом? Пеплом? Вздохом ли? Чем мне стать? Чем мне стать, чтобы просто быть рядом и тебе о тебе писать? Чем мне стать, чтоб ты просто запомнил кто я, где я, зачем и о чем? Чтоб однажды, когда так трудно, ты подставил свое плечо?»

      «Если я приглашу тебя к себе, ты придешь?» — на зачарованной открытке проступают слова. Нет, Гермиона, определённо, не ожидала от Драко весточки. Просто взгляд сам собой совершенно случайно цеплялся за маленький кусочек картона каждый раз, когда она проходила мимо.       «Я приду» — позволяет себе Гермиона ответить только через пару минут. Эти… женские штуки. Не отвечать парням сразу что в мире маглов, что в мире магов — достаточно распространённое явление.       «Я жду тебя» — но Драко при этом отвечает незамедлительно, так, как будто бы как он — её ждал.       Она даже сделает вид, что вовсе не пыталась пригладить свои волосы ради встречи с помощью заклинания, потому что к вечеру пятницы прическа уже и без того совсем растрепана. Даже сделает вид, что не выбирала приличную одежду, потому что Драко и без того ждёт.       Иногда Гермионе кажется, что она вполне могла бы отрастить себе крылья за спиной и порхать птицей. И это осознание было дороже самых дорогих вещей, которые она могла бы себе позволить — потому что забота о себе и хорошее состояние должны стоять выше всего. Иногда Гермионе кажется, что в её жизни творится что-то безумно хорошее и правильное. Только понять что — она не может.       Подозревает. Но не признаётся. Самой себе в этом не признаётся, а уж самому Драко — тем более.       Подозревает, что это, когда случайно касается его рук, забирая отчет из чужого отдела.       Или когда смеется с абсолютно глупых шуток, доведенный до абсурда, но от того только более смешными.       Подозревает, что все же понимает, что это, когда сидя между Гарри и Малфоем ощущает, что от блондина так веет чем-то родным. Как и от Гарри. Как и от Рона.       Но все подозрения должны быть отложены в долгий ящик, ведь для Малфоя, несомненно, есть кто-то родной в большей мере. У каждого есть. И ей просто не повезло, что это — не она.       Иногда Гермионе хочется закричать — ну неужели ты не знаешь, что возвращаться к бывшим это дурной тон? Но не кричит ведь. Это некультурно. Да и на деле… кто знает, какой именно бывшей для него была Грейс. Может быть, из разряда тех, что и за всю жизнь никогда не забудутся.       Единственное — Гермиона пропустила тот момент, когда они с Драко стали общаться так, как будто ничего и не было. Когда в общей компании Драко смеялся именно с ней и отпускал дурацкие шутки так, чтобы увидеть блеск в зеленых глазах Грейс. Когда он брал эту девушку за руки и трогал пальцы, хлопал по ладоням, брал за руки и выглядел немного счастливее. Когда говорил о ней много, а Гермиона…       А Гермиона говорила в ответ. И говорила также, что всё у него с Грейс будет хорошо даже не смотря на то, что та только что рассталась с парнем. Как будто бы очевидное не было очевидным. Как будто не Грейс наиграется с Малфоем и бросит его, бросит снова, как бросают курить люди с большой силой воли.       — Ты так долго, — удивляется Драко, стоит только Гермионе появиться в камине.       — Скажи спасибо, что добиралась до тебя не пешком, — усмехается, — тогда тебе пришлось бы ещё и провожать меня. На улице темно и вообще уже довольно поздно…       — Знаю. Мама уже легла спать, но я предупредил, что ты прибудешь. Она тоже удивилась, — Драко почти что смеётся, сидя за столом и разбирая бумаги. Быстрым жестом ладони указывает на стул напротив, и тогда Гермиона садится, не заботясь об осанке и манерах. Не смотря на весь аристократизм Драко Малфоя, быть рядом с ним более естественной и простой чем на работе было естественнее и проще чем с кем-либо ещё.       — Ну. ты ведь мог ничего ей не говорить? Наверное, миссис Малфой совершенно не в восторге от…       — Не считай её за монстра, — Малфой прерывает Гермиону, но с некой улыбкой на губах, — неужели ты думаешь, что она до сих пор полна предрассудков? Знаешь… большая часть заложенных в нас идеалов существовала благодаря отцу. Мать всегда была бескрайне ему верна, но… Деления на чистокровных и грязнокровых никогда не могла понять. А я… знаешь, я уже говорил тебе. Можно сказать, я это перерос?       — Удивительно. Ты что, читаешь мои мысли? О, нет, все ведь знают, что ты довольно талантливый легилимент, — притворное удивление отражается на женском лице. Гермиона закрывает лицо ладонью, насмехаясь над собственной дурашливостью. Но ответная улыбка Драко заставляет успокоиться.       — Да прям. У тебя просто все на лбу написано!       — Где-где?       — На лбу. Прямо вот тут! — палец гвоздем врезается прямо в лоб, оставляя красное пятно, но Гермиона только фыркает от смеха, отбивая руку.       — Чем ты занят? Это отчеты?       — Да. Знаешь, у меня кое-что не сходится и я хотел попросить тебя помочь. Конечно, со своим отделом я справлюсь сам, но эти новые формы и бесконечные правки заставляют меня унывать.       — Ты ведь и сам прекрасно мог справиться. Это всего лишь цифры, — стоит сделать поправку на то, что лишь для неё это «просто цифры». Гермиона посвятила им слишком много лет своей жизни, что позволило в этих цифрах плавать как рыба в воде. — Я уверена, это просто предлог меня увидеть, вот и всё.       Она, конечно же, шутит, но на самом деле даже ожидает положительного ответа. Однако, Драко слабо усмехается и бросает загадочное «кто знает», отчего Гермиона чувствует себя неуютно и решает обратиться наконец к бумагам. Кто бы подумал, что в такое прогрессивное время волшебникам до сих пор приходится возиться с канцелярией. Как будто не было никаких способов заменить ручной собственный труд на магический или хотя бы автоматический? Ведь столько изобретений создано на благо магического и магловского общества! «Надо озаботиться этим на досуге» — думает Гермиона, хотя на самом-то деле никаких сложностей ей это не создает. Наоборот, она как всегда искренне хочет помочь.       И остаться с Драко ещ ненадолго рядом.       Они проводят за отчетами гораздо больше времени, чем ожидалось. Массивные часы бьют полночь и Гермиона, резко распрямляя затекшую спину, разочарованно стонет.       — Сколько времени ты не занимался документацией, раз столько накопилось?       — На самом деле совсем немного. Скорее, это вина моих сотрудников. Ну, и моя, потому что я не смог их дисциплинировать, — ему и самому было тяжело признавать оплошность. Драко прикрывает рот в слабом зевке и встает из-за стола, опуская ладонь на спину девушки. — Прости. Ты, наверное, устала. Хочешь домой?       — Не мешало бы. Уже очень поздно.       — О, да, завтра всё ещё рабочий день, как я мог забыть, — мужчина передергивает плечами, — а у кого-то не только работа. Ты знаешь… Грейс согласилась со мной пообедать.       — Ого… Это так здорово.       Гермиона глядит на него широко распахнутыми глазами так, как будто бы действительно приятна удивлена известию. Так, как будто ей ничуточки не больно и даже не неприятно. Как будто она не ощущает предательства, хотя, на деле, Малфой совершенно не предавал.       Нет ничего плохого в том, чтобы обменяться новостями за день. И уж тем более ничего плохого в том, чтобы рассказать их другу и даже поддержать. Но почему-то в переносицу бьет разочарование. А возможно, это просто слезы, внезапно решившие выбежать через глаза, как будто в маленькой черепной коробке и вовсе случился пожар.       — Слушай, я уверена, вы хорошо проведете время вместе. Ну, тогда мне пора. Расскажешь завтра, как прошла прогулка? — Гермиона на прощание улыбается и поспешно, даже не прибрав за собой бумаги, покидает чужой дом, оказываясь уже в своем камине.       И, если честно, все надежды как бутылка об отбывающий корабль разбиваются. Всё вот так просто — он идет с ней на прогулку. Вот так просто — как будто и не вел себя с Гермионой так приятно и мило. Вот так просто, как будто…       Густым разочарованием полнится воздух. Иногда Гермиона казалось, что у них действительно могло бы что-то получиться и они даже… встречались бы? Если это можно так назвать. Конечно, служебные романы не поощряются, но какая разница, тем более, если люди действительно были влюблены?       Драко брал за руки с ощутимой нежностью, когда шутки были действительно смешными, как будто хотел быть ближе. Он позволял опускать голову на свое плечо, когда усталость от бесконечного перебирания бумаг подступала к телу. Они сидели на совещаниях рядом и иногда даже подшучивали над тем самым французом, потому что столько лет работать в министерстве и не запомнить, как произносится фамилия «Кингсли» — надо уметь.       Ведь Гермиона была лучше, чем Грейс. И уж точно не бросала Драко на полтора года. А прежняя вражда… уже не играла никакой роли.       Грейс, несомненно, была чудесной. Она обладала собственной, только ей присущей харизмой, не скопированной с известных медийных личностей. Обладала твердым, волевым характером. Хорошими черными локонами и зелеными глазами. Возможно, сложись жизнь по-другому, Стева стала бы моделью, но такой расклад её не интересовал. Красавица обожала богемные вечеринки, как раз такие, на которых девушки в фирменных платьях прогуливаются с бокалом шампанского в ухоженных руках. Обожала известные клубы, и само удовольствие было в их посещении, а не в бесконтрольном употреблении алкоголя и наркотических веществ. Эта женщина просто была иной, будто пришедшей из другого мира, который Гермионе всегда был непонятен. Она бы, может, и хотела к нему приблизиться — но не могла. Даже кудрявые волосы никогда не были такими гладкими и роскошными, как у Грейс.       Но, возможно, именно в этом и был смысл. Именно Грейс и должна была встать рядом с Малфоем плечом к плечу и быть ему равной. Малфой всегда был сильной личностью, это невооруженным глазом было видно. Ведь если бы он сломался, то давно бы уже, ещё до окончания Хогвартса, упал в отчаяние и не пытался бы выбиться в люди. А Грейс… Что ж, она всегда был властолюбивой и амбициозной и уж точно всегда добивалась своих целей.       Она ему ровня. Не Гермиона.       И от этого только горше становится. Потому что на деле — мало просто осознать свою симпатию к человеку. Гораздо больнее отказаться от неё в пользу кого-то другого. А когда эти два аспекта приходят в маленькую, хрупкую человеческую голову сразу, она не всегда выдерживает такой нагрузки.       И — Гермиона понимает, что Драко Малфой ей, в общем-то, нравится, но какого-то чёрта она всё ещё пыталась переубедить себя в обратном.       И — она понимает, что, в общем-то, упустила свой шанс.