Proof That Tony Stark Has a Heart

Гарри провел в Мунго два дня, прежде чем ему разрешили забрать Лукаса домой. Несмотря на то, что была использована магия для заживления кесарева сечения, его телу все еще нужно было время, чтобы приспособиться к тому, что оно больше не носит ребенка. Поэтому парень продолжал испытывать крайний дискомфорт, пока его мышцы живота сжимались и перестраивались, чтобы его магия могла удалить созданную матку, пока она снова не понадобится. На самом деле он не возражал, это дало ему два дня, чтобы смотреть на его прекрасного мальчика без беспокойства семьи, сов Гринготтса или Пророка. Он дал Луне опубликовать заявление в Придире, сообщив им имя и пол своего ребенка и заверив, что все в порядке, но он не считает, что все остальное их дело. Тем не менее, он был рад вернуться домой, когда целитель Томпсон выписал его, даже если ему требовалось ограничить движение.В любом случае, он не чувствовал никакого желания быть энергичным. Гарри улыбнулся про себя, когда впервые вошел в детскую с Лукасом на руках, с широко раскрытыми глазами, когда он оглядывался. Всего два дня от роду, а он был уже любопытным маленьким непоседой. — Это твоя новая комната, Люк. Гораздо лучше, чем та скучная старая больничная палата, не так ли? — размышлял он, улыбаясь, когда сидел в кресле рядом с кроваткой с сыном на руках. — Конечно, ты еще не будешь здесь спать. Сначала ты будешь со мной, щеночек. — Щеночек? — он оглянулся на голос, застенчиво улыбаясь Ремусу. — Это то, как Сириус называл меня, — признался Гарри. — И, ну, я назвал его щеночком, когда он все еще был во мне, — Ремус улыбнулся, проскользнув в комнату, чтобы встать рядом с Гарри, глядя на Лукаса, который пристально смотрел на него. — Это ему подходит. Он весь маленький и растерянный, как щенок, — пошутил он, заставляя Гарри фыркнуть, легко глядя на своего псевдодядю. — Ты бы тоже запутался, если бы оказался на его месте! Оставь моего мальчика в покое, — игриво ответил он. — Я, наверное, должен усыпить его, не так ли? — веки Лукаса начали опускаться, и Ремус кивнул, проводя рукой по волосам Гарри. — Я не думаю, что он единственный. Я возьму следующую смену дежурства, ребенок, ты просто отдохни. Давай устроим его в своей новой кровати, да? — Гарри кивнул, поднявшись на ноги с Лукасом в руках. Покинув нетронутую детскую, он и Ремус пошли в комнату по соседству, туда, где возле кровати Гарри была установлена колыбелька вместе с небольшой горкой предметов первой необходимости, сложенных на комоде. Аккуратно покачивая на руках сына, пока малыш был все ближе и ближе ко сну, Гарри опустил его в колыбельку, уселся и закрепил одеяла вокруг малыша. Он не мог удержаться от улыбки, когда Лукас широко зевнул, закрыл глаза и заснул в течение нескольких секунд. — Тебе придется перестать пялиться на него, если хочешь немного поспать, Гарри, — легко указал Ремус, заставляя подростка тихо фыркнуть. — Я знаю, но легче сказать, чем сделать, — он все еще был в шоке, что что-то настолько совершенное вышло из него. Он был родителем. Вздохнув, он неохотно отвернулся от спящего сына, схватив пижаму с кровати. Ремус наложил на колыбельку контрольные чары, затем наклонился, чтобы клюнуть Гарри в лоб. — Я передам тебе заклинание для кормления после следующего пробуждения, — пообещал он, хотя они оба знали, что Гарри проснется, как только Лукас засуетится. — Спи спокойно, любовь моя. — Ты тоже, Луни. Спокойной ночи, — переодевшись в пижаму, когда Ремус ушел, Гарри практически упал в кровать, издавая тихий звук удовольствия от того, что вернулся в свою постель. Больничные койки не были ужасными, но… ничто не было лучше дома. Спрятавшись под одеялом и перекатившись к люльке, он усмехнулся про себя, слушая тихое дыхание Лукаса. — Спокойной ночи, малыш, — прошептал он, закрывая глаза. Все, кто имел опыт, говорили ему, что самым важным правилом для молодых родителей было спать, когда ребенок спал. Наверное, было бы легче, если бы он перестал хотеть смотреть, как Люк спит. .-.-. К всеобщему удивлению, Гарри чувствовал себя в отцовстве, как рыба в воде. Первые несколько недель он был на грани стресса, изнеможения и чувствовал себя неудачником — Молли и Флер сказали ему, что это совершенно нормально, и он не должен позволять этому дойти до него. Да, он был измотан, ему приходилось вставать несколько раз за ночь, чтобы покормить, переодеть или иным образом развлечь Лукаса. И да, иногда он испытывал стресс, но все, что ему нужно было — взглянуть в широкие голубые глаза сына, и он не мог удержаться от улыбки. Лукас был таким легким ребенком, очень редко суетился без необходимости, и даже за две недели он, казалось, осознавал мир вокруг себя, постоянно оглядываясь. Гарри просто знал, что как только он станет достаточно взрослым, чтобы начать ползти и говорить, он никогда не будет сидеть на месте в течение двух секунд. За две недели, что они были дома, у них было не так много посетителей, и все хотели, чтобы Гарри сначала успел освоиться с Лукасом. Молли и Артур, конечно, посетили больницу, и с тех пор еще пару раз. Каждый раз, когда они приходили, Молли глядела на то, какой великолепный Лукас, и как он был удивительно тих. Гарри предположил, что она была предвзята после того, как вырастила семерых детей Уизли, и эта вера только укрепилась, когда Флер сказала то же самое с завистью. Он мог вспомнить, когда Виктория была в возрасте Люка, и должен был признать, что она была совсем не тихой. Опять же, это не сильно изменилось. Гарри просто надеялся, что ему повезет с сыном. Тем не менее, несмотря на его подавляющее счастье быть отцом и иметь Люка, для Гарри было слишком очевидно, даже в первые дни, что его сын будет больше похож на Тони, чем на Гарри. Сравнив его с несколькими фотографиями, сделанными Ремусом, где Гарри в детстве, он мог сказать, что единственными чертами его в Лукасе, казалось, были волосы Поттера и, возможно, его глаза, когда они изменятся. На первый взгляд все остальное было чисто Тони Старком. Это было горько-сладким, и Гарри часто задумчиво представлял, как будет выглядеть Люк в десять, пятнадцать или даже двадцать. Он собирался стать красивым маленьким негодяем, если будет выглядеть так же, как Тони, что он уже начал делать. Жаль, что Тони не будет рядом, чтобы увидеть это. С тех пор, как он с Люком вернулся домой, Гарри почти десятки раз чуть ли не позвонил миллиардеру. Дошло до того, что ему пришлось закрыть телефон в тщательно защищенной коробке в нижней части комода в детской. Чары могли бы не повредить телефон, но ему было бы достаточно трудно разобрать его, не взорвав электричество, чтобы он не поступал импульсивно. Ремус не спрашивал, но Гарри мог сказать, что оборотень знал; сочувственное выражение его глаз выдавало его. Вытолкнув из головы эти мысли, Гарри повернулся к тому месту, где сидел Люк в своей сумке-переноске, ошеломленно уставившись на него и беспорядочно схватившись за накрывающее его одеяло — связанное Молли, конечно. Ребенок проводил большую часть своего времени во сне, но согласно книгам, которые Гарри читал, это было совершенно нормально. В книгах также говорилось, что он достиг возраста, когда начал узнавать лица, поэтому Гарри пригласил друзей из Хогвартса встретиться с Лукасом впервые. Все, кто не был в школе, уже встречались с ребенком, хотя недолго и нечасто, пока сам Люк спал, но Гарри планировал, что они придут еще теперь, когда Люк действительно был способен узнавать их. Огонь в решетке вспыхнул зеленым, и Гарри улыбнулся, когда Гермиона шагнула, отряхивая сажу со свитера. Она едва успела открыть рот, прежде чем снова вспыхнуло, и появился Рон, за которым следовали Джинни, Невилл и Луна. — Дай посмотреть на него! — ухмыльнулся Рон, заставляя Гарри рассмеяться. — Хорошо, но вы должны быть тихим, я не хочу, чтобы кто-нибудь из вас его напугал, — предупредил он, перешёл к переносной койке и осторожно пощекотал подбородок Лукаса, получив счастливые звуки от новорожденного. Подняв его с практической легкостью, он поцеловал пучок черных волос и положил сына на руки, его улыбка расширилась, когда он услышал несколько быстрых вдохов. — О, Гарри, он прекрасен, — пробормотала Гермиона, шагая вперед, чтобы посмотреть через плечо, когда Гарри повернулся к своим друзьям. Лукас уставился на нее, выглядя немного сонным и растерянным, но любознательность определенно присутствовала. — Привет, Лукас.  — Люк, щеночек, это твоя тетя Гермиона, — тихо сказал Гарри своему сыну с улыбкой на лице. — Привыкай к ней, потому что ты, вероятно, будешь много ходить к ней за помощью с домашней работой, когда станешь старше, — Гермиона фыркнула, закатывая глаза и слегка ударяя его по плечу. — Дайте посмотреть, — умолял Рон, сохраняя тихий голос. Гермиона повернулась, чтобы позволить своему парню взглянуть на ребенка, и Гарри наблюдал, как челюсть Рона немного отвисл, — Ух ты, приятель. Он пухлая мелочь, не так ли? Щеки, как у хомяка, — Гарри засмеялся, а Гермиона резко толкнула рыжего в живот. — Рональд! — прошипела она, глядя на него. — Что? Я просто сказал! Хотя он милый. Молодец, Гарри, — добавил он с усмешкой своему темноволосому другу, который улыбнулся в ответ. — Спасибо, Рон. И да, он немного пухленький, но все дети такие в этом возрасте. Он выровняется, когда начнет расти. Ты помнишь, какой была Вики? — рассуждал он, вспоминая дочь Билла в возрасте Люка. Со своими золотистыми светлыми волосами и румяными щеками она выглядела как стереотипный херувим. — Да, справедливо. Иди сюда, Джин, посмотри, — Рон подозвал свою сестру ближе, отодвигаясь, чтобы она могла видеть, и Гермиона сделала то же самое, чтобы Невилл и Луна втиснулись, не толкая ребенка. — О, — выдохнула Джинни, широко раскрыв глаза. — Ух ты, Гарри. Ты должен быть счастлив, что у тебя не дочь, а то пришлось бы держать ее под чарами целомудрия, пока ей не исполнилось бы тридцать, — шутила с усмешкой она, заставляя его хихикнуть. — Я знаю, верно? Я до сих пор не убежден, что я не буду делать с ним то же самое. С этого момента он станет только более очаровательным, — заявил он, не сомневаясь, что его ребенок будет продолжать быть милым на протяжении всей своей жизни. — Мы можем сказать это снова, — согласился Невилл, улыбаясь. — Поздравляю, Гарри. Он великолепен. — Его аура стала еще сильнее, когда он здесь с нами, — сказала ему Луна, совершенно серьезно. — Он будет делать великие вещи, когда вырастет, — Гарри посмотрел на своего ребенка, который начинал засыпать на руках. — Ну, пока он делает это, потому что хочет, а не из какого-то чертова пророчества, я прекрасно с этим справлюсь, — рассуждал он, но белокурая девушка просто широко улыбнулась, наклонившись, чтобы клюнуть его в щеку. — Не волнуйся, Гарри. Его выбор ясен и богат, рука судьбы не будет направлять его так, как тебя, — Гарри не знал, обладает ли Луна какими-либо настоящими способностями провидца, но, несмотря на это, он поверил ее словам и почувствовал, как с его плеча свалился груз, которого он не знал. Последней вещью в мире, которую он хотел, было, чтобы его сын чувствовал себя вынужденным идти по пути, как было с ним, когда он был ребенком. Он хотел сделать все возможное, чтобы детство Лукаса было полной противоположностью его детства: ни один из его детей никогда бы не почувствовал, что их не любят. — Где Ремус? — с любопытством спросила Гермиона, заставляя его взглянуть вверх. — В последний раз был на кухне, когда я обедал. Возможно, он заснул за кухонным столом; это была его ночь дежурства, чтобы кормить Люка, — Джинни сочувственно поморщилась, когда села на диван с Роном и Гермионой, Гарри опустился рядом с Луной и надежно положил Люка на свою грудь. — Мерлин, я не могу себе представить, что мне придется все время вставать ночью, чтобы кормить и менять пеленки ребенка. Я едва ли высплюсь, — размышляла рыжеволосая девушка. — И смена подгузников, тьфу. — Это действительно не так уж и плохо, — рассуждал Гарри, улыбаясь. — В любом случае, я сплю спокойно, и он не так уж много суетится. И я делал гораздо больше отвратительные вещи, чем замена его подгузников, уверяю вас, — пошутил он. — Хотя меня предупредили, что будет хуже, когда он перейдет на твердую пищу… — Это не будет целую вечность, хотя, верно? — с любопытством спросил Невилл, — Пока у него не начнут резаться зубы и так далее. — Нет, когда у него начнут резаться зубы, я переведу его на детское питание и мягкую пищу, такую как пюре из овощей и прочего. Он будет учиться жевать, — объяснил Гарри, делая паузу, когда услышал шаги в коридоре. — Привет, Луни. — Привет, ребенок. Привет всем, приятно видеть вас всех. Стойте, где стоите, я принес обед, — заверил оборотень, и Гарри вытянул шею, чтобы увидеть поднос с тарелками, парящий по следам этого человека. — Привет, Ремус, — весело поприветствовала Гермиона, вставая, чтобы помочь ему с тарелками, независимо от его слов. — Как ты справляешься с новым дополнением к домашнему хозяйству? — О, хорошо. Сириус и я немного жили с Джеймсом и Лили сразу после рождения Гарри, так что это не мой первый раз, — сказал он ей. — Джеймс паниковал, что мог сделать что-то не так, поэтому хотел, чтобы мы были рядом для подкрепления, — добавил он, глядя на ее недоумение. — Так что я должен сказать, Гарри, у тебя уже есть преимущество. Ты справляешься сам по себе, — тот ухмыльнулся на комплимент, перенеся Люка обратно в переносную кроватку. Новорожденный несколько секунд шевелился, издавая недовольный гул, но легко уснул, когда Гарри нежно погладил его по волосам. — Спасибо, Рем, но я не один. Для этого ты здесь, не так ли? — он шутил, с благодарностью принимая тарелку с едой. Ничего особенного, только бутерброды и салат, но Гарри был голоден. — Каким был Гарри, как ребенок? — спросила Джинни с интересом, поджав ноги под себя, чтобы уравновесить тарелку на коленях. — Вообще-то, очень похож на Лукаса. Едва издавал звуки, пока он чего-то не хотел, и умалкивал, как только ты дал ему это. Сириус сидел и соревновался с ним в гляделках целую вечность, но никогда не побеждал. Джеймс был убежден, что с ним было что-то не так в течение первых нескольких месяцев или около того. Любой другой ребенок, которого он знал, был громким и суетливым, так что это было немного шоком, когда Гарри оказался таким самодостаточным, — сказал Ремус с нежной улыбкой. Гарри фыркнул, не слышав эту часть истории раньше. — Слышишь это, Рон? Громкий и суетливый, — поддразнил он своего друга, зная, что его родители знали Рона как ребенка. — Ты тоже, Нев, — оба мальчика покраснели, а Гермиона хихикнула. — Теперь я предупреждаю тебя, ребенок, если он продолжит тенденцию быть похожим на тебя, то будут проблемы после четырех или пяти месяцев или около того. Ты был кошмаром, как только начали прорезываться зубы, а затем ты начал ползать. Мы с Бродягой к тому времени уже вернулись домой, но столько раз Джеймс связывался по камину в панике, потому что ты куда-то уполз и он не мог тебя найти… — Ремус замолчал, и Гарри засмеялся, взглянув на него, потом на сына. По крайней мере, у него было несколько месяцев, чтобы привыкнуть ко всему до того, как начался хаос. — Я думаю, что справлюсь, — заверил он, удивленный тем, как он был взволнован этой перспективой. Даже если Люк станет капризным, когда прорежутся зубы, это было просто очередной вехой в жизни его сына, и он с нетерпением ждал каждого из них. — В любом случае, достаточно разговоров о ребенке. Как дела в Хогвартсе? Вы все готовы к своим ЖАБА? Единственными, кто не застонал от его слов, были Луна и Джинни, которые выглядели просто самодовольными, не сдавая экзамены до следующего года.  — Ну, приятель, я думал, что мы пришли сюда, чтобы отдохнуть от ЖАБА, — пожаловался Рон, морщась. — Гермиона заставляет нас пересматривать все как сумасшедшая. — Ну, извини, что я хочу, чтобы ты преуспел! — вздохнула шатенка, заставив Рона широко раскрыть глаза и быстро отступить. — Я не говорил, что это плохо, но ты немного чрезмерно настойчива в этом, и мы никак не можем учиться столько часов, сколько ты, мы бы сошли с ума! — Остановись, Рон, — посоветовал Гарри, подавляя смех, — прежде чем ты снова станешь одиноким, — друг покраснел, но умело заткнулся, и Гарри ухмыльнулся, когда Джинни осторожно взмахнула руками, пока ее брат не видел. — У нас все хорошо в школе, спасибо, Гарри, — заверил его Невилл. — Думаю, я просто с нетерпением жду окончания учебы. Такое ощущение, что я уже живу в Хогвартсе, — Невилл собирался стать мастером гербологии под руководством профессора Спраут, готовый вступить в ее владения, когда женщина захочет уйти на пенсию. Гарри знал, что его нежный друг станет блестящим учителем. — Как насчет тебя, Гарри? Я полагаю, ты был слишком занят для тренировок целителя Люком и всем остальным, — спросила Гермиона, потягивая сливочное пиво. Гарри слегка нахмурился; если быть честным, то он не прикасался ни к чему от Мунго с самого рождения сына. — Я не знаю, буду ли я продолжать, Миона, — признался он. — Это, в основном, теория, даже когда я смогу приступить к практической работе, и… теперь у меня есть он, я не мог себе представить, чтобы работать целыми днями и просто оставлять Люка дома с Луни. Я не хочу быть одним из тех родителей, которые упускают из виду жизнь своего ребенка, потому что они слишком заняты работой. Целитель Томпсон сказал, что я все еще могу выучить немного лекарственной магии у Поппи и по книгам, не занимаясь самообучением на целителя. — Ты уверен, приятель? Я знаю, как ты был взволнован, когда хотел стать целителем, и все такое, — вставил Рон с наполовину полным ртом. Гарри пожал плечами, откладывая в сторону свою пустую тарелку. — Я был, но… я гораздо больше рад быть отцом, — у Люка не было другого родителя, чтобы оставаться дома с ним так же, как Ремус. Это было по-другому. Гарри хотел быть вовлеченным. — Кроме того, я… я думал о том, чтобы как следует заняться делами PotterCo. Через пару недель я встречаюсь с гоблинами, чтобы обсудить первые кредиты, которые мы выдаем, и мне действительно очень нравится весь этот бизнес. Я знаю, что это не то, чего кто-то ожидал от меня, но я думаю, что мог бы сделать что-то удивительное со всеми вложенными в него деньгами. Приют для сирот войны находится в хорошем состоянии, и мы собираемся пожертвовать и, возможно, создать там программу для волонтеров. И хотя сейчас это только я, как только мы начнем создавать клиентскую базу, я найму больше людей и по большей части смогу работать из дома, даже когда Люк станет старше, — он резко остановился, когда понял, что его друзья уставились на него, застенчиво покраснев. — Похоже, ты все обдумал, — заметила Гермиона с легкой улыбкой на лице. — Это действительно так. Луни помог, и мне нечем было заняться, пока я лежал на кровати, — с иронией заметил он. — Я думаю, это звучит как блестящая идея, — заявила Луна. — И если кто-то может сделать это, то это ты, Гарри. — Спасибо, Луна, — улыбнулся зеленоглазый подросток. — Я согласна, это звучит замечательно. Дашь мне знать, если тебе понадобится какая-нибудь помощь, да? — Гермиона добавила. Гарри задумался. — В Хогвартсе можно поспрашивать, — медленно размышлял он. — Посмотрите, думает ли кто-нибудь из наших одногодок о начале бизнеса и нуждается в некоторой поддержке. Я знаю, что Лаванда и Парвати планировали открыть магазин одежды, чтобы привнести моду в магический мир, — это было именно то, что ему нужно: предприятия, которые могли бы легко пересекать оба мира. Волшебникам нужно было научиться тому, что маггловское — не значит плохое. — Они все еще хотят, — подтвердила Джинни. — Я говорила с ними об этом раньше. Я скажу им, чтобы послали тебе сову, — Поттер с благодарностью улыбнулся молодой девушке, заставляя ее улыбнуться в ответ. — Мы все поспрашиваем, — пообещал Невилл. — Бьюсь об заклад, девочки не единственные. Не все хотят пойти в министерство после окончания школы, — Гарри не обвинял их: министерство едва ли имело лучшую репутацию после войны. — А как насчет близнецов? — спросил Рон, нахмурив брови. Гарри ухмыльнулся, открывая рот, чтобы ответить, но был отрезан хныканьем из переноски. Посмотрев на часы, он взглянул на Ремуса, который уже был на ногах. — Я возьму бутылку, ты его подержишь, — заверил крестный, направляясь на кухню. Гарри улыбнулся, встав и приблизившись к сыну, увидев, что его голубые глаза открыты, а лицо покраснело, приготовившись плакать. — Полегче, щеночек, — пробормотал Гарри, успокаивающе, поднимая его и прижимая к себе покачивая легким движением, которое он быстро усовершенствовал. — Дядя Муни ушёл за обедом, не волнуйся, любимый, — отпечатав поцелуй в лоб сыну, он быстро улыбнулся Ремусу, когда мужчина вернулся с бутылкой в руке. Откинувшись на спинку кресла, он обнял Люка одной рукой и взял бутылочку у своего крестного, по привычке проверяя температуру на запястье, прежде чем поднести соску к губам Люка. При первом подталкивании новорожденный нетерпеливо захватил соску, жадно выпиваясь в нее. Уверенный в том, что его сын был доволен молочной смесью, Гарри поднял голову и увидел, что остальная часть комнаты смотрит на него. — Вот это да, Гарри. Ты уже практически профессионал, — заметил Рон, заставляя его покраснеть. — Ты только изучаешь его отклики, вот и все, — застенчиво рассуждал Гарри. — Пришло время для его обычного кормления, и он не издавал такой звук, как будто его нужно было переодеть. Хотя, возможно, ему скоро это потребуется, если кто хочет, то может помочь, — Гарри засмеялся, когда его друзья одновременно посмотрели с отвращением, предполагалось, что он не мог ожидать меньшего. Люк продолжал яростно сосать бутылочку, и Гарри усмехнулся про себя, когда ребенок продолжил сосать, даже после того, как бутылочка опустела. Это был хороший знак, заверил его целитель Томпсон. Гарри повезло, что он остался у того же целителя после своей беременности — большинство переключалось на педиатра, — но было решено, что чем меньше людей вовлечено, тем лучше для его личной жизни, и целитель Томпсон был достаточно квалифицирован. Аккуратно вынув бутылку изо рта сына, он отложил ее в сторону и схватил с журнального столика тряпку, перебросив ее через плечо, чтобы плавно заставить Люка сделать отрыжку, поглаживая спину маленького мальчика. Услышав, как прошло несколько отрыжек, он слабо поморщился от знакомого ощущения, когда молоко стекает по ткани. Когда он убедился, что Лукас закончил, Гарри положил его обратно и снял ткань, очищая его беспалочковой магией.  — Это было довольно противно, приятель, — прямо сообщил ему Рон. Гарри фыркнул, улыбаясь, когда Лукас уснул в его руках. Он мог бы остаться там на некоторое время вместо колыбели. — Да, таковы дети. Милые десять процентов времени, остальные девяносто противные. Я уверен, что у тебя все будет точно так же, — поддразнил он, наблюдая, как Рон и Гермиона покраснели в унисон. Никто из тех, кто знал эту пару, не сомневался в том, что скоро они заполнят весь мир целой командой по квиддичу из очаровательных рыжеволосых парней. С Люком на руках, счастливо наевшимся и спящим, Гарри вернул тему к тому, что все будут делать после окончания школы, и к их планам на лето. Трудно было поверить, что через несколько коротких месяцев пройдет целый год с тех пор, как он уехал в Малибу. Гарри больше не хотел, чтобы он мог повернуть время вспять: все, чего он хотел сейчас, — двигаться вперед и смотреть, как его сын растет и развивается. Он просто хотел, чтобы другой отец мальчика был там, чтобы сделать то же самое.