Proof That Tony Stark Has a Heart

15 июня 2008 г. .-. Гарри ухмыльнулся, когда Лукас подпрыгнул на кровати с фигуркой капитана Америка в руке и свистящий шум сорвался из его губ, когда четырехлетний ребенок заставил фигуру летать по комнате. — Капитан Америка не может летать, щеночек, — отметил юный отец, зарабатывая мрачный взгляд от сына. — Может быть, сейчас, — настаивал он упорно. Гарри сдержал смех, протягивая ярко окрашенного плюшевого осьминога, которого Луна купила для Лукаса и который в настоящее время играл роль суперзлодея. С боевым криком Люк бросился к нему, держа капитана Америку перед собой, бомбардировав бедное чучело осьминога и вырывая его от рук Гарри, многократно ударяя по нему рукой, держащей его фигурку. Гарри сделал соответствующие крики отчаяния, но остановился, когда на телевизоре вдруг вспыхнула надпись «экстренные новости». — Тише, щеночек, — призвал он, протягивая руку к пульту, чтобы включить звук. Экран сменился репортером, и сердце Гарри упало в желудок. — Только что, генеральный директор и владелец Stark Industries Тони Старк был похищен во время демонстрации оружия в Афганистане, — в коротком видеоролике сообщается о взрыве военного грузовика, за которым следует фотография улыбающегося лица Тони, явно взятая с какой-то вечеринки. У Гарри перехватило дыхание, рука рефлекторно сжалась. Боже, Тони стал еще привлекательнее, когда постарел. — Папа, что не так? — хмуро спросил Люк, плюхаясь на кровать рядом с ним и в замешательстве глядя на него. Гарри проигнорировал его, внимательно слушая, как репортер объяснил, что Тони делал в Афганистане и как никто не видел его следов после засады. Он даже не заметил стука в дверь, только вздрогнул, когда Ремус проскользнул в комнату. Оборотень нахмурился, посмотрел на экран телевизора, у него отвисла челюсть. — О, ребенок, — пробормотал он, немедленно двигаясь, чтобы обнять Гарри за плечо. — Папа, Луни, кто это? Кто этот человек? — Люк продолжал хмуриться. Гарри подавился горьким смехом: конечно Люк не знал. Он не мог. — Он друг твоего отца, щеночек, — мягко объяснил Ремус. — Они давно не виделись. — Ой, — Люк прикусил губу, заполз на колени отца и обнял его за талию. — Прости, папочка. Надеюсь, с твоим другом все будет в порядке. — Будет, щеночек, — тихо ответил Гарри, поглаживая грязные темные волосы сына, все еще глядя на изображение Тони на экране. — Они найдут его, — хотел бы он быть таким же уверенным, как звучал его голос. — Щеночек, почему бы нам не пойти подготовить тебя к купанию, да? Тогда я прочитаю тебе несколько глав твоей сказки перед сном, — предложил Ремус с вымученной улыбкой на лице. Люк сразу же просиял, поскольку оба мужчины знали, что он хотел, и поднялся с колен Гарри, чтобы спрыгнуть с кровати. — Я хочу повернуть кран! — взволнованно воскликнул он, выбегая из комнаты в сторону ванной комнаты. Ремус усмехнулся про себя, обернувшись к Гарри с обеспокоенным хмурым взглядом. Люк уже несколько недель был одержим краном; он будет счастливо занят в течение пяти минут или около того. — Ты в порядке, ребенок? — спросил он, утешительно сжимая плечо Гарри. Тот пожал плечами, отводя взгляд от телевизора, чтобы посмотреть на своего крестного отца. — Да, конечно, Луни, — ответил он, и слова звучали фальшиво даже для его ушей. — Он же не мой парень или что-то в этом роде, — Ремус просто поднял многозначительно бровь, и Гарри проглотил комок в горле. — Он чертов гений, Ремус. Если… если он жив, он вытащит себя. Он не такой тупой, как кажется, — потому что, конечно же, крестный прекрасно знал, что в новостях говорилось о Тони Старке. Ни один из них не признался бы, что следил за человеком на протяжении многих лет: Гарри для того, чтобы почувствовать, что у него есть какая-то связь с другим отцом его сына, а Ремус — чтобы попытаться узнать больше о человеке, в которого его крестник так явно влюблен. — Я не сомневаюсь в этом, Гарри. Дай ему неделю или около того, они найдут его к тому времени, — уверенно сказал он. — Я уложу Люка сегодня вечером. Просто… соберись с мыслями, — Гарри кивнул, принимая поцелуй в лоб и сжимая руку Ремуса, прежде чем отпустить его. Слабая улыбка растянула его губы, когда он услышал, как оборотень зовет Люка и что тому лучше не делать лужи в ванной снова. Мерлин, он так быстро вырос. Гарри выключил телевизор, увидев, что тот переключился на какую-то глупую историю о том, как маггловские члены Парламента уклоняются от уплаты налогов, и медленно встал с кровати, направляясь к комоду напротив. Опустившись на колени, он открыл ящик, роясь вокруг запасных простыней и полотенец, пока его рука не сомкнулась вокруг тонкой черной коробки. Вытащив ее, комок в его горле снова поднялся, и он поднял крышку. Гладкий смартфон теперь не был чем-то особенным по сравнению с тем, что было на рынке благодаря Stark Industries, но он все же ожил, когда парень включил его, экран загорелся и вспыхнул логотип SI. Гарри прикусил губу, открывая список контактов, видя только три имени, которые были изначально внесены, когда ему впервые дали его. Теперь у него был собственный телефон — конечно, от Stark Industries, — и он никогда не позволял себе скопировать эти три контакта, опасаясь, что он слишком соблазнится и позвонит одному из них. Когда Лукас родился, он пообещал себе, что больше не будет пользоваться телефоном, но отчаянные времена требовали отчаянных мер. Выбрав первое имя в списке, он скрестил пальцы, чтобы номер не изменился за пять лет, поднося устройство к уху. Он начал звонить, что было хорошим знаком, и Гарри затаил дыхание, ожидая ответа, неподготовленного к волне эмоций, поразившей его при звуке женского голоса. — Пеппер Поттс, говорите быстро, у меня сейчас есть о чем побеспокоиться, — резко сказала она таким знакомым тоном, что Гарри потребовалось несколько секунд, чтобы ответить. — Привет, Пеппер. Это я, — он понятия не имел, вспомнила ли она, кем он был, но это стоило того. На обоих концах телефона стояла тишина, прежде чем Пеппер заговорила. — Эван? — нерешительно спросила она, и Гарри облегченно вздохнул. Она узнала его голос. — Боже, Эван, какого черта? Я не думала, что ты оставил мой номер, прошли годы. Тони пытался отследить телефон некоторое время назад, и Джарвис не мог его найти. Мы предполагали, что ты избавился от него, — Гарри удивился этой информации, стараясь не вдаваться в подробности. Тони, вероятно, было просто скучно и любопытно, но, несомненно, чары в районе Гриммолд-Плейс исказили сигнал GPS. — Я знаю, я знаю. Я обещал себе, что больше не буду звонить, но… я видел новости, — его голос дрогнул, и он надеялся, что Пеппер не повесит трубку. Нет сомнений, что после похищения с ней связывались самые разные люди, которые требовали новостей. — Конечно, ты видел, — категорическим тоном ответила она. — Что заставляет тебя думать, что ты имеешь право знать, что происходит, когда всем остальным в мире говорят отвали? — Гарри вздрогнул, он должен был ожидать этого. — Ничего, — честно ответил он. Не рассказывая ей о Лукасе, он не имел никаких претензий к жизни Тони, как ни один из его других интрижек. — Но я просто тот человек, который надеется. Меня не волнуют детали, я просто… каковы перспективы? — он с тревогой ждал, услышав вздох Пеппер. — Это не выглядит хорошо, я буду честна, — сказала она в конце концов. — У нас нет никаких следов, никакого пути для преследования. Мы можем только предполагать, что он жив и что его удерживают за какой-то выкуп, что означает, что мы рано или поздно получим запрос. Но до тех пор у нас ничего нет. — Точно, — прохрипел Гарри, чувствуя тошноту при подтверждении. — Боже… — желание использовать магию, чтобы найти его, аппарировать в середину афганской пустыни и просто использовать заклинание поиска, было ошеломляющим, но Гарри знал, что это не сможет сойти ему с рук. Все хотели бы знать, куда увезли Тони Старка. Тем не менее, в крайнем случае… — Почему ты вообще звонишь? — Пеппер спросил обвинительно. — Когда ты перестал звонить, ты очень четко дал понять, что тебе все равно. — Конечно, я все еще забочусь, — прошипел он в ответ на нее с негодованием. — У меня были причины не звонить, мне не нужно объясняться с тобой. Хотя, сравнивая нас двоих, Тони был тем, кто перестал заботиться первым, — Пеппер фыркнула, и он мог представить ее со скептическим выражением с приподнятой бровью на лице. — Тогда ты явно не знаешь его так хорошо, как тебе нравится думать, что ты это делаешь, — холодно ответила она. Гарри открыл рот, чтобы ответить, но был прерван звуком возбужденного бессвязного разговора Люка, когда он проходил мимо двери с Ремусом, чтобы идти в свою спальню. Его сердце сжалось, и он глубоко вздохнул. — Хорошо, извини, что побеспокоил тебя, — пробормотал он. — Пожалуйста, не… когда найдешь его, не говори Тони, что я звонил, — последнее, что ему было нужно, это чтобы Тони снова позвонил ему: он не сможет держать Люка в секрете так долго. — Я не буду, — согласилась Пеппер. — Но если ты остался таким же хорошим человеком, каким я думала, ты был пять лет назад, то позвони снова и скажи об этом сам. — Я не могу, — настаивал Гарри. — Я не могу сказать тебе почему, но… я не могу снова заговорить с Тони. Никогда. Но я надеюсь, что он скоро вернется домой и будет в безопасности. — Мы все надеемся. До свидания, Эван. Не звони мне снова, — прежде чем он успел ответить, она повесила трубку, и он позволил телефону упасть на колени, проводя рукой по волосам. Он это заслужил. Вздохнув, он сунул телефон обратно в коробку и снова погрузил ее в комод, поднявшись на ноги. Зайдя в ванную, чтобы почистить зубы, он разделся до боксеров и заполз в кровать, выключив телевизор и свет и оставив свою комнату в темноту. Он зажмурился, проглотив рыдание, которое ему хотелось выплеснуть из губ. Пеппер была права: он не имел ничего общего с жизнью Тони, кроме прессы или папарацци. Осколок света проник в его комнату, когда дверь распахнулась, и Ремус посмотрел на него.  — Все в порядке, ребенок? — тихо спросил оборотень, заходя в комнату. Гарри плюхнулся на спину, глядя на крестного, присевшего на край кровати. — Совсем нет. Я позвонил Пеппер. Она сказала, что все не очень хорошо, и, в общем, я просто мудак, что волнуюсь о Тони только тогда, когда он потенциально мертв, — Ремус поморщился, сжимая колено Гарри через одеяло. — Если бы она знала все, она бы этого не сказала, — успокоил он. — Мы оба знаем, что это неправда. Ты волнуешься о Тони каждую чертову секунду дня, — мужчин слегка улыбнулся, протягивая руку, чтобы убрать волосы Гарри со лба. — Мерлин, я иногда забываю, как же ты молод, — шепотом пробормотал он. — С Тони все будет хорошо, Гарри. Как ты и сказал, он гений; он найдет выход. Просто верь и не позволяй тому, что сказала Пеппер, добраться до тебя. У нее нет всех фактов. — Я знаю, Рем, но… я все еще не могу не задаться вопросом, что случилось бы, если бы я продолжал общаться с ним. Может быть… возможно, однажды я мог бы сказать ему, — ответил он, заставив старшего нахмуриться. — Ты знаешь, поэтому, лучше чем зацикливаться на «что было бы, если бы», Гарри, — слегка отчитал он, — поспи. Люк уже в постели и крепко спит, тебе не о чем беспокоиться. Увидимся утром, любимый. — Люблю тебя, Луни, — тихо ответил Гарри, наклонившись, чтобы поцеловать его в щеку. Ремус улыбнулся и вышел из комнаты, закрыв за собой дверь, и Гарри перевернулся на бок, когда он, наконец, остался один. Он хотел верить Ремусу, он верил, но… часть его все еще чувствовала себя ужасным человеком за то, что он скрывал от Тони такую огромную тайну и притворялся, что не скучает по нему так же сильно, как в тот день, когда он покинул Малибу. .-.-. Два месяца. Два долгих мучительных месяца, когда Гарри был практически приклеен к своему ноутбуку в надежде получить какие-то новости. Существовали десятки веб-сайтов, посвященных отслеживанию прогресса поиска Тони Старка, и каждый из них был отмечен закладкой. Некоторые из них просто перерабатывали то, о чем сообщалось в новостях, а другие были сайтами теории заговора, рассказывая о том, насколько подозрительно было то, как мало Stark Industries, казалось, фокусируется на похищении своего генерального директора, и это выглядит так, будто никто не пытается вернуть Тони Старка. Гарри читал эти сайты с таким чувством, будто видел автомобильную аварию: с сердцем в горле, но не в силах оторвать глаз. Он знал, что это не совсем верно — черт, не было никакого способа, чтобы Пеппер просто позволила бы Тони умереть в пустыне. Но был еще Обадия Стейн — исполняющий обязанности генерального директора, с кем-то еще, о ком Гарри слышал только благодаря нескольким упоминаниям Тони и нескольким новостным сообщениям, которые, казалось, были совершенно счастливы в своей новой должности и не желали вспоминать, что это было только временно. Целую жизнь назад Гарри отправился бы прямо в Малибу и начал бы шпионить, пытаясь понять, что на самом деле происходит. Но не сейчас: он не был школьником, сражавшимся с Волдемортом с Роном и Гермионой на его стороне. Он был отцом с обязанностями, и он должен был поставить Люка на первое место. Кроме того, он должен был сохранить тайну волшебного мира; если его и должны где-нибудь поймать, то это не будет в Старк Индастриз, где Джарвис и Пеппер смотрят за всем. Однако, прежде чем он смог наконец поддаться желанию вмешаться и начать разбираться, Тони был найден. Ну, вроде как. Детали были расплывчаты, явно скрыты от средств массовой информации, но, видимо, этот человек нашел способ сбежать от своих похитителей и уйти достаточно далеко, чтобы подать сигнал военным о помощи. Гарри улыбался, как дурак, когда читал статью, пока Люк был занят выполнением медитативных упражнений с Ремусом наверху. Тот факт, что Гарри часто не использовал магию, не означал, что Люка должен был делать также, и Гарри очень глубоко полагал, что чем раньше тот научится управлять ею, тем лучше. Увидев всплывающее новостное сообщение о том, что Тони будет давать пресс-конференцию в прямом эфире на камеру, он щелкнул ссылку, чтобы посмотреть ее, и у него перехватило дыхание, когда Тони сел, прислонившись к подиуму, весь в ушибах и избитый, но одетый в строгий костюм, разворачивающий гамбургер и картошку фри на коленях. Он фыркнул про себя с нежной улыбкой на лице. В этом весь Тони. Включив звук, он внимательно наблюдал, пытаясь судить о состоянии Тони по слегка пикселированному видео. Казалось, он в порядке, хотя у него была одна рука в бондаже, и — нахмурившись, Гарри развернул видео во весь экран, желая, чтобы он мог увеличить масштаб. Казалось, что-то слабо светилось на груди Тони, под рубашкой. Он небрежно прикрывал это с помощью своей перевязки, и его рубашка хорошо справлялась с блокировкой света, но что-то определенно было там: Гарри был хорошо знаком с контурами груди Тони, и что-то заметно отличалось. Что это было? Какое-то высокотехнологичное лечебное устройство? Может быть, поставлен кардиостимулятор там, пока он не мог сделать нормальную операцию? Зная Тони, это может быть что угодно. Он сидел и смотрел всю конференцию, какой бы короткой она ни была, и, когда Тони заговорил, его сердце забилось в горле. Человек казался таким… сломленным, настолько побежденным реалиями его собственных творений. Гарри просто хотел обнять его и никогда не отпускать, и он на самом деле обнаружил, что обвивает свою талию руками, не в силах больше ничего сделать. Он закрыл видео, когда Тони заменил Стейн, не заботясь о том, чтобы смотреть дальше. Голос Стейна заставлял парня хотеть ударить его, и он мог узнать что-нибудь еще в сети позже. Кроме того, он задумчиво взглянул на часы: скоро надо будет идти с Лукасом в парк. В конце концов, он обещал. .-. Несмотря на интенсивный поиск в Google, Гарри так и не смог выяснить, что случилось с грудью Тони, даже через несколько дней после конференции. Средства массовой информации сходили с ума от возвращения их золотого мальчика, но большая часть этого, казалось, была о радикальном изменении взглядов Тони в отношении продукции Stark Industries. Гарри знал, что отказ от продажи оружия не был таким импульсивным, как казалось остальному миру: даже когда Гарри был с ним, Тони был раздражен и разочарован тем, что ему приходилось создавать и продавать столько оружия стольким идиотам. Гарри гордился им, как бы глупо это не звучало. Он наконец сделал компанию своей, а не Говарда. Сигнал оповещения о прибытии совиной почты засветился красным в углу его комнаты, указывая на доставку, и он соскочил с кровати, чтобы забрать ее, стараясь не издавать слишком много шума: было поздно, а Люк лежал в постели. Приоткрыв крышку лакированной деревянной коробки, он вытащил толстую папку изнутри и пролистал ее, ища информацию, которую он запрашивал. В основном это была законная деловая информация — подробности о встрече на следующее утро, заявление от быстро растущего маггловского музыкального магазина с владельцем сквибом, который хотел расширить свою клиентуру — но незаметно втиснулся между всем этим тонкий бумажный пакет с надписью «КОНФИДЕНЦИАЛЬНО» на передней панели. Открыв пакет, он вытащил листы и бросил оставшуюся папку на свой столе; это было не важно. Когда глаза скользнули по словам на бумаге, его сердце медленно упало; даже его лучшие люди не смогли ничего узнать. Очевидно, Тони держал свои секреты в тайне, и, без сомнения, Джарвис удалял все следы информации из любого места, кроме своих частных серверов. Не зная, что случилось, Гарри волновался больше всего на свете. Обычно Тони любил хвастаться своими изобретениями со всей гордостью ребенка, демонстрирующего победивший научный проект; то, что он держал все в тайне — потому что Гарри не сомневался, что что бы это ни было, Тони создал это, — означало, что это, вероятно, опасно или жизненно важно для его здоровья. Чем меньше информации станет известно, тем меньше риск того, что кто-то использует ее против него. Вздохнув, Гарри опустил бумаги на колени и посмотрел на комод. Ему придется воспользоваться своим последним средством. Поднявшись на ноги, он подошел и встал на колени перед комодом, выкапывая коробку со своим Starkphone в нем. Нажав на одно из трех чисел в своих контактах, он поднес его к уху и сглотнул, когда у него пересохло в горле.  — Я сказала тебе больше не звонить, — он вздрогнул от гнева в ее тоне, наклонившись к комоду, и все еще сидел на полу. — Я знаю, я знаю, и я обещаю, что после этого я никогда больше не буду вас беспокоить. Я избавлюсь от телефона, клянусь, — настаивал он поспешно. — Если ты звонишь, то уже знаешь, что он дома. Зачем мне звонить? Я не думала, что ты такой трус, — швырнула обвинение Пеппер, и сердце Гарри замерло от перспективы вызова Тони. — Я не могу, Пеппер, я не могу говорить с ним. Я не могу сказать почему, но просто, пожалуйста, не заставляй меня делать это. Я просто хочу знать, в порядке ли он. Эта штука у него на груди, светящаяся вещь, которую можно было увидеть во время пресс-конференции, я нигде ничего не могу найти. Он не умирает, не так ли? — он не думал, что сможет пережить, если Тони умрет. — Ты шпионил? — Пеппер сердито прошипела. — Да, но я ничего не смог найти, я предположил, что Джарвис за этим стоит. — И ты думаешь, что заслуживаешь знать больше? — спросила рыжая, ее тон был ледяным. — Нет, нет, я не хочу знать, что это такое или что-то в этом роде, — заверил он, хотя это была ложь. — Я просто хочу знать, в порядке ли он. — Он в порядке, — перебила Пеппер, — По большей части, по крайней мере. И он не умирает, — Гарри облегченно вздохнул, желая набраться смелости и спросить больше. — Спасибо, Пеппер. Я просто… спасибо, — груз с души Гарри упал, поняв, что Пеппер всегда будет рядом, чтобы позаботиться о Тони. Он не имел на это права, как ей нравилось все время напоминать ему. — Тони идет, мне пора, — резко сказала Пеппер. — Если ты, конечно, не хочешь, чтобы я сказала ему, с кем разговариваю. — Нет! — быстро выпалил он. — Нет-нет, я пойду. И я больше никогда не позвоню, и я имею в виду именно это. Извини, — прежде чем он успел сказать что-нибудь, о чем пожалеет, он повесил трубку и бросил ее на пол перед собой, глядя на глянцевый экран. Фоновая картинка все еще была той, которую сделал Тони, когда дал телефон Гарри: на ней пара делает глупые лица, болтаясь в гостиной Тони. Вздохнув, Гарри сунул телефон обратно в коробку, осторожно положив его в комод. Да, он обещал Пеппер, что уничтожит телефон, но… это была единственная его фотография. Это была единственная фотография его и Тони, которая ему нравилась. Все новостные сайты были расплывчатыми и странными. Поднявшись на ноги, он выполз из своей спальни и спустился по коридору к двери, наполовину покрытой брызгами краски, с изогнутой надписью «Комната Лукаса» спереди. Она была полуоткрыта, и он толкнул дверь чуть шире, скользнув в спальню. Лукас крепко спал, небрежно запутавшись в пуховом одеяле, а под мышкой — чучело осьминога. Гарри подошел ближе, опускаясь на стул рядом с кроватью. Это был тот самый стул, который был в детской Люка, когда он был ребенком; тот же стул, возле которого он провел половину своего времени, кормя своего ребенка и успокаивая его посреди ночи. Лампа на тумбочке мягко засияла, освещая черты лица четырехлетнего ребенка, и Гарри не впервые удивился тому, насколько Люк выглядел как Тони, даже во сне.  — Мне очень жаль, щеночек, — выдохнул он почти бесшумным голосом в комнате. Протянув нежно руку, он сгладил беспорядочную кашу из волос, определенно унаследованную от Поттера. — Мне очень жаль. Он бы так сильно тебя любил, и я виноват, что у него не будет шанса, — Лукас не шевелился, и Гарри не знал, как долго он сидел там, поглаживая волосы сына и бормотав извинения. Даже если бы он был достаточно смел, чтобы приблизиться к Тони сейчас, было слишком поздно. Прошло почти пять лет с тех пор, как они расстались; Тони никак не мог вспомнить его имя. То, что Пеппер это сделала, ничего не значило. Это была ее работа — помнить людей, с которыми Тони общался. В конце концов, веки Гарри начали опускаться, и он знал, что, если он останется немного дольше, то заснет в кресле. Он не хотел, чтобы Люк волновался, когда проснется, найдя его в комнате. Наклонившись, чтобы мягко поцеловать в висок сына, он выпрямился, на цыпочках вышел из комнаты и вернулся к себе, закрыв за собой дверь. Проведя рукой по волосам, он разделся до боксеров и сдвинул бумаги с кровати, устало заползая под одеяло. Мерлин, он чувствовал себя старым.