Proof That Tony Stark Has a Heart

К счастью, присутствие Лукаса сделало завтрак менее неловким, так как никто не мог сказать ни одного резкого слова при мальчике, болтающему обо всем, что он хотел увидеть и сделать в Нью-Йорке, в промежутках между вопросами о Тони и о том, чем он занимается. Как только Тони сказал мальчику, что он строил роботов, он был немедленно повышен до «самого крутого человека в мире». Грудь Гарри болела от легкости, с которой ладили Лукас и Тони, семейное сходство слишком очевидно для него. Однако после блинов Лукас настаивал на том, что хочет все посмотреть.  — Я могу показать вам, ребята, если хотите? — предложил Тони, взглянув на Гарри. — Нью-Йорк — мой дом вдали от дома. — О, мы можем папа, пожалуйста? — умолял Лукас, дергая Гарри за руку. Тот улыбнулся, закусив губу, когда посмотрел на Тони. Он просто хотел крикнуть мужчине, что Лукас был его и Поттер никогда не был неверным. Он просто хотел вернуть Тони. Он думал, что шести лет будет достаточно, чтобы справиться с ним, но… очевидно нет. — Да, звучит весело, — согласился Гарри, улыбнувшись Тони. — Я пойду, детка, — сказала ему Дора, взъерошив волосы мальчика. — Я все же должна идти на работу, — Гарри знал, что это означало, что она будет преследовать его в различных формах в течение дня, и улыбнулся. — Справедливо, увидимся позже. Джинни? — Полагаю, мне лучше остаться, — резко сказала она. — Не хотела бы, чтобы у тебя появились кое-какие идеи, — Гарри впился взглядом, желая так ударить ее, чтобы это не выглядело очевидным. Он любил ее как сестру, но ей действительно не нужно было вмешиваться. — Ну, тогда все решено. Малыш, выбери направление, — попросил Тони Лукаса, который задумчиво прищурил лицо и указал куда-то налево. — Отличный выбор, — заявил Тони с одобрительным кивком. — Если вы закончили, то проследуйте за мной, — Гарри не мог сдержать улыбку, когда они начали идти, наслаждаясь возможностью снова быть в компании Тони. Даже с неловкостью между ними было невероятно просто разговаривать со старшим мужчиной. Слабое свечение дугового реактора было едва заметно через его рубашку, хотя только если знать, что искать. Гарри задавался вопросом, как это будет выглядеть близко. Тони в значительной степени позволил Лукасу определять путь, иногда подталкивая их в направлении чего-то, что, как он думал, им понравится. С помощью миллиардера Гарри подумал, что они увидели большинство главных достопримечательностей Нью-Йорка — по крайней мере, те, что в этом районе, — хотя у него еще не было возможности поговорить с Тони должным образом. Джинни осталась, гуляя с ними, но молча, с угрюмым выражением лица. Гарри очень хотел, чтобы она осталась в отеле. — Щеночек, если ты хочешь совершить покупки, нам лучше сделать это сейчас, пока в магазинах меньше народу, — если пойти позже в этот же день, то другие люди закончат работать и пойдут по магазинам, и это будет тяжело. — Шоппинг! — Лукас воскликнул ярко, подпрыгивая на плечах Гарри, где он сидел для лучшего обзора. — Малыш явно в тебя, — поддразнил Тони Гарри, очевидно, помня количество покупок, которые Гарри совершил в Малибу. Гарри покраснел, застенчиво улыбаясь. — Да, верно. Я думаю, ему просто нравятся блестящие вещи, если честно, — сухо заметил он. Тони удивленно фыркнул. — Разве это так не для всех? Да ладно, я знаю лучший торговый центр здесь. И, может быть то, что поднимет настроение маленькой ворчливой мисс, это покупка ей красивых туфель. Работает, когда Пеппер злится на меня, — Гарри засмеялся, оглядываясь на Джинни, которая явно не слышала комментарий. — А как часто это бывает? Один раз в неделю? — подколол игриво. — Эй, все не так уж плохо! Обувь два раза в месяц, иногда ювелирные изделия. Пока я не позвоню ей в ее выходной, в этом случае оба варианта, и я должен взять ее на обед. Это случалось так часто, что в последнее время пресса думает, что мы встречаемся, — добавил Тони с иронией. — Пресса всегда думала, что ты встречаешься с Пеппер, — указал Гарри, пожимая плечами Тони. — Верно. Но сейчас становится все хуже; они начинают распространять слухи, что я собираюсь сделать предложение, — он сказал это слово, как будто это было ругательство, и Гарри засмеялся. — Я сказал Пеппер, что единственное украшение, которое я ей не дам, — это кольцо с бриллиантом. Думаю, она готова была поцеловать меня в знак благодарности. Неужели мысль о том, чтобы выйти за меня замуж, так плоха? — заметил Старк. Шаг Гарри замедлился, и он проглотил инстинктивное «Я бы вышел за тебя», прежде чем он смог одурачить себя. Неловкое молчание было быстро нарушено, когда Люк заметил что-то блестящее в витрине магазина, что он хотел, чтобы Гарри купил для его, и Гарри повел внутрь, не глядя на Тони. Он не ожидал, что все будет так сложно. .-. Нагруженный сумками, даже Гарри начинал уставать к концу дня, хотя Лукас, казалось, был полон безграничной энергии. Тони направил их на весенний карнавал, и Лукасу понравился вид всех аттракционов, игр и киосков. Гарри они напомнили о ярмарке в Малибу, где Тони выиграл ему чучело пингвина; тот самый пингвин, который жил в спальне Люка дома.  — Возьми ребенка, — устало объявил Гарри, глядя на Джинни. — Мне нужен перерыв, а ты сказала, что хочешь проводить с ним больше времени, — Джинни посмотрела на него, пристально глядя на Тони, и Гарри закатил глаза. «Давай- давай» тянул Лукас Джинни за руку, и, как обычно, рыжая не могла сказать «нет», что позволило ему взять ее на стрельбу. Гарри отправился на скамейку, облегченно вздохнув, когда сел. — Уже устал? — дразнил Тони, стоя напротив него. — Я одинокий отец гиперактивного четырехлетнего ребенка, я всегда уставший, — парировал Гарри, закатывая глаза. Тони нахмурился, вспомнив, что Гарри был с кем-то еще, не обращая внимания на то, что его грудь, казалось, болела больше, чем обычно. Гарри повзрослел с момента их последней встречи, но в хорошем смысле слова; теперь он определенно был мужчиной и мужчиной привлекательным. Отцовство ему шло. — Кстати, спасибо за все это. Люк ни о чем не говорил, кроме Нью-Йорка, в течение последнего месяца, с тех пор как я получил приглашение на гала-концерт. Благодаря тебе он получил возможность увидеть все, что хотел, — Тони улыбнулся, опустившись на скамейку рядом с Гарри, изо всех сил стараясь не дать коленям соприкоснуться так сильно, как ему хотелось. — Не за что; я тоже повеселился. Даже если твоя сестра ненавидит меня, — сухо добавил он, заставляя Гарри фыркнуть. — Она с этим справится. Я найду несколько других человек, желающих пойти со мной на следующее мероприятие, если она продолжит быть такой глупой, — Гарри действительно не был уверен, в чем была проблема Джинни; да, она думала, что Тони соблазнил и бросил его, но так же думала половина семьи, и не была так зла на это. — О? Есть гарем красивых мужчин и женщин, которые ждут тебя дома? — спросил Тони, немного более кисло, чем предполагалось. — У меня есть пять женатых братьев, чьи жены хотели бы иметь возможность красиво одеваться и танцевать, потому что их мужья никуда их не берут, — сухо парировал Гарри, стараясь не обижаться на обвинение. — Плюс несколько подруг, которые привыкли сопровождать меня. У нас узкий круг дома, поэтому замужние женщины не дают людям строить догадки, встречаюсь ли я с ними тайно от своего парня, — Тони нахмурился, явно смущенный тем, как мог появиться Лукас, если волшебник был определенно геем, но не спросил, за что Гарри был благодарен. — Удивительно, что мы раньше не сталкивались друг с другом, — подумал американец, откидываясь на скамейку. — Если ты посещаешь многие из них. — Я склонен придерживаться европейских, — рассуждал Гарри. — Наверное, поэтому. Только сейчас Люк подрос, и я могу взять его с собой, чтобы путешествовать немного дальше: мне не нравится оставлять его на целый день, даже если он просто с моим крестным отцом, — подняв, голову, он увидел, что Лукас убеждает Джинни пойти дальше на карнавал. — Думаю, нам надо двигаться, прежде чем мы их потеряем, — заявил он, поднимаясь на ноги. Тони кивнул, вставая, и вдвоем они начали следовать. Гарри засмеялся, когда Лукас тащил Джинни от ларька к ларьку, лепетал, как будто не дышал, и указывал на сорок вещей в минуту. Бедная женщина едва могла идти в ногу, и было приятно видеть, как кто-то другой должен справляться с энергией мальчика для разнообразия. Это была еще одна вещь, которую он унаследовал от Тони: постоянное желание что-то делать. — Хочешь мороженого? — спросил Тони, указывая на фургон с мороженым, припаркованный в углу. Гарри улыбнулся, кивая. — Мятное с шоколадной стружкой? — догадался Тони. Гарри снова кивнул, маленький пузырь счастья появился от того факта, что Тони все еще помнил его любимое мороженое. Он подождал, пока Тони заплатит за их мороженое — и подписал салфетку для мороженого — и с улыбкой взял его рожок у старшего мужчины, облизывая его. У Тони, с другой стороны, был малиновый, и он с удовольствием пожирал его. Они продолжали идти, Гарри не спускал глаз с Лукаса и Джинни, Тони не сводил с Гарри обоих глаз, с мечтательной улыбкой на лице. Британец обернулся, чтобы задать ему вопрос, и Тони не мог удержаться от смеха над маленьким мазком мороженого, который был у молодого человека на нижней губе. Гарри с любопытством склонил голову, глядя на Тони. Гений чуть ли не громко застонал от того, как чертовски привлекательно парень выглядел прямо сейчас. — Что? — невинно спросил Гарри. Тони автоматически протянул руку, проводя большим пальцем по губе другого человека, а затем застыл, как только понял, что делает. Ни один из них не пошевелился, губы Гарри прижались к большому пальцу Тони в некотором подобии поцелуя. — Гарри, я… — он замолчал, слова умирали в его горле. Он не знал, что сказать. Мне жаль? Нет, это звучало слишком похоже на прощание. Я люблю тебя? Он внутренне фыркнул; это просто заставило бы бедного человека сбежать за холмы. — Нет-нет, все в порядке, — сказал ему Гарри, сжав запястье Тони, чтобы отодвинуть большой палец, и на его щеках появился слабый румянец. — Ты прекрасен, — выдохнул Тони, не в силах помочь себе. Гарри покраснел сильнее, опустив запястье Старка. Тони снова потянулся, переплетая свои с пальцами Гарри и бросая на него умоляющий взгляд. Британец опустил взгляд на их соединенные руки, затем вздохнул, его глаза неуверенно встретились с Тони. Они продолжали идти, и Тони сиял: Гарри не отпустил его руку. — Послушай, Тони… нам действительно нужно поговорить. Как следует. Я не смогу сделать это, когда Люк и Джинни будут рядом… встретимся на нашей скамейке в десять, тогда мы сможем поговорить, — пробормотал Гарри, достаточно тихо, чтобы Джинни не слышала. Их скамейка переносила к тому времени, когда Тони отвез его в Нью-Йорк, и они провели половину ночи, сидя на скамейке в Центральном парке, просто разговаривая. — Я буду там, — ответил Тони, его охватило быстрое волнение. Он надеялся, что это означает, что молодой человек дает ему шанс, но потом понял, что, может быть, Гарри хотел снять некоторый груз со своей груди, прежде чем сказать ему отвалить, и волнение утихло. — Отлично. Теперь, если ты не возражаешь, я лучше пойду спасать моего сына, прежде чем он утонет в сахарной вате, — криво сказал он, и Тони оглянулся и увидел Лукаса, всматривающегося в машину для сладкой ваты, смотрящего опасно близко, чтобы упасть в нее. — Он очень милый ребенок, ты хорошо воспитал его, — похвалил он, игнорируя голос, кричащий на него, что Лукас был ошибкой, потому что Гарри никогда не должен был быть ни с кем, кроме него. — Спасибо. Иногда это было тяжело, и я был слишком молод, но… я не жалею о том, что он появился, — ответил Гарри с широкой улыбкой, не зная, что этим просто забил гвоздь в сердце Тони еще немного глубже. Он выпустил руку Тони и бросился вперед, убеждая Люка отойти от машины. — Ты еще не устал, щеночек? — спросил он, и Лукас покачал головой, улыбаясь. — Пока нет, папа. Можно мне сахарную вату? — Гарри прикусил губу: с одной стороны, от такого количества сахара Люку было бы трудно уснуть. С другой стороны, они были в отпуске. — Да, хорошо, но только маленькую, — Гарри улыбнулся продавцу, заплатив за маленькую сахарную вату для сына, а затем за газировку для всех четверых. Джинни с благодарностью взяла свою, сделав длинный глоток, а Тони в благодарность улыбнулся ему, схватив ее со стойки. — Я думаю, что мы видели почти все здесь, — объявила Джинни, оглядываясь вокруг. — Должно быть, мы обошли карнавал вокруг около четырех раз. — Я думаю, что ты права, — согласился Гарри, взъерошив темные волосы Лукаса, — Ты готов уйти, малыш? — Лукас надулся, но кивнул. Взяв сына за руку, Гарри повернул их к выходу, Тони шел рядом с ним. Его сердце упало, когда у Тони зазвонил телефон, и улыбка американца пропала. — Да, Пеп, — поприветствовал он, поднимая трубку, — Я думал, что ты отменила эту встречу? — была пауза, и Тони издал скулеж. — Да, но это должно быть сейчас? — Пеппер явно отругала его, так как он надулся, пыхтя. — Хорошо, увидимся через десять минут, — он повесил трубку, извиняюще улыбнувшись Гарри. — Я должен идти; встречи, которые организуют скучные люди. — О, как жаль, — быстро сказала Джинни, даже не пытаясь казаться искренней. — Что ж, было приятно встретиться с вами, Тони, я сомневаюсь, что мы еще увидимся. Давай, Гарри, мы должны вернуть Люка в гостиничный номер и поесть перед сном, — Гарри закатил глаза, игнорируя рыжую, чтобы быстро обнять Тони. — Увидимся в десять, — тихо пробормотал он, убедив себя отпустить через несколько минут. Тони кивнул, предлагая улыбку, чтобы показать, что он услышал, затем опустился на колени, чтобы взъерошить волосы Лукаса. — Увидимся, малыш. Слушайся папу, он устал, — поддразнил он, заставляя Лукаса хихикнуть. Подъехала машина с номерным знаком СИ, и Тони нахмурился, направляясь к ней. — Увидимся, Гарри. — Да, увидимся, Тони, — несколько задумчиво ответил Гарри, наблюдая за машиной, пока она не исчезла из виду. — Тебе будет лучше отпустить его, Гарри. Может быть, это станет толчком, чтобы ты увидел, что он явно пошел дальше, — пробормотала Джинни, сжимая его руку. Гарри тихо фыркнул; если и было что-то, что было очевидно для него с их совместного дня, так это то, что ни один из них не двинулся дальше. — Да, хорошо… — сказал он, вздыхая. — Вперед, давай вернемся и поужинаем, я голоден. Лукасу едва удалось не уснуть во время ужина, и Гарри уложил его в кровать без особой суеты, улыбаясь и наблюдая, как спит его сын. Он надеялся, что его встреча с Тони будет означать много изменений, желательно, к лучшему. Джинни легла спать относительно рано, целуя Гарри в щеку и пожелая спокойной ночи, и Гарри подождал двадцать минут, прежде чем пойти в свою комнату, закрывая дверь, как будто ложась спать. Улыбаясь про себя, он взглянул на часы — было еще слишком рано. Он посмотрел на себя в зеркало, морщась: он определенно выглядел раньше лучше. Гарри выглядел нервным и уставшим, на его джинсах были темные липкие отпечатки пальцев, которые могли принадлежать только одному человеку. Вздохнув, волшебник запрыгнул в душ, надеясь, что горячая вода немного освежит его. К тому времени, когда он стал чистым, сухим и одетым, парень определенно выглядел более презентабельным. Было уже около десяти. Сосредоточившись на том, чтобы быть как можно тише, Гарри аппарировал из своей комнаты и прибыл в пустой переулок недалеко от Центрального парка. Он глубоко вздохнул, расправив плечи. Пришло время расхлебывать кашу. Гарри нервно подошел к скамейке, натягивая на себя пиджак, и улыбнулся, увидев сидящего там Тони, с тревогой оглядывающегося вокруг. Успокоив нервы и глубоко вздохнув, он подошел ближе, привлекая внимание мужчины. Тони встал, когда увидел его, потянулся, как будто хотел обнять, затем остановился, его руки неловко опускались по бокам, потерянный взгляд остановился на лице. Гарри почувствовал, как его сердце слегка разбилось, его решимость тоже ослабла еще больше, когда он крепко обнял Тони, зарываясь лицом в изгиб шеи. Тони не терял времени, обнимая спину, его знакомые сильные руки обхватили Гарри за талию, сжав ее. Прежде чем он это понял, Гарри издал удушающий звук с подозрительным покалыванием в глазах, предупреждающий его о том, что он собирался плакать. Тони потер спину, нежно целуя его волосы. — Тсс, яркоглазка. Я понял тебя, — тихо пробормотал он, его дыхание щекотало ухо Гарри. — Черт, Тони, я так по тебе скучал, — выдохнул он, теперь его дыхание вырывалось из разбивающихся рыданий. Тони осторожно расслабил их объятье, и они сели на скамейку; Гарри на колени Тони. — Я знаю, великолепный, я тоже скучал по тебе, больше, чем ты когда-либо узнаешь, — выдохнул он, все еще рисуя круги на спине Гарри. В конце концов Гарри сумел собраться, вытирая слезы на щеках. Когда он понял, что именно сделал, он ярко покраснел. — Прости, — начал он, но Тони прислонил палец к его губам. — Не надо. У меня нет проблем с тем, что ты плакал своим маленьким сердцем на моем плече, яркоглазка. Теперь ты в порядке? — спросил он обеспокоенно. Гарри кивнул, соскользнув с колен Тони, но не из его рук. — Да, я в порядке. Я просто… Боже, Тони, я бы хотел рассказать тебе так много вещей. Все говорят, что я не могу доверять тебе свои секреты, — признался он. Видя Тони снова, имея перед собой явные доказательства того, что Старк не двигался так, как ожидал Гарри… это заставило его переосмыслить все, что он считал фактом за последние шесть лет. — И что ты думаешь? — спросил Тони, пытаясь сохранять спокойствие, хотя он кипел от ярости. Кто, как они думали, сказал Гарри, что не может ему доверять? Он никогда не предаст доверие Гарри! — Я думаю, что могу доверить тебе свою жизнь… но я не уверен, смогу ли я доверять тебе своим сердцем. Я хочу, поверь мне, я очень хочу, — быстро добавил он, увидев удрученное выражение лица Тони. — Я просто… У меня есть больше поводов для беспокойства, чем только я сам. Я не могу снова пострадать, и я не могу позволить Люку пострадать. — Я выслушаю все, что ты мне скажешь, великолепный. Клянусь, я не скажу ни душе, даже Пеппер, — поклялся он. Гарри улыбнулся, затем глубоко вздохнул. — Тони Старк, ты веришь в магию? .-. Гарри потребовалось много времени, чтобы рассказать предысторию Тони о своем детстве и магии. Тони был поражен; он не мог поверить, что целое другое сообщество было спрятано среди его собственного, сообщество с удивительными вещами, такими как драконы и единороги, живые легенды. И Гарри… он был невероятным. Тони думал, что он чертовски удивителен ранее, но услышав о некоторых ужасах, с которыми ему пришлось столкнуться… Тони потерял дар речи. — Ух ты, — выдохнул он после долгого молчания. Гарри засмеялся, затаив дыхание, с улыбкой на губах. — Да, это то, что я подумал, когда Хагрид впервые сказал мне, что я волшебник. Ты хоть мне веришь, Тони? Потому что нет смысла говорить что-то еще, если ты мне не веришь, — добавил он. Тони серьезно кивнул, дерзко наклонившись к Гарри и целомудренно целуя губы. — Я верю каждому слову твоих прекрасных губ, — сказал он, заставляя вновь появиться этот довольно миленький румянец, который так любил. — Хорошо. Что ж, когда мы встретились, я не был честен в своем возрасте, — признался он. Тони нахмурился, не зная, к чему-либо это имеет отношение. — Я знаю, твое поддельное удостоверение личности утверждало, что тебе 21, а тебе было всего девятнадцать, — ответил он, но Гарри покачал головой. — Нет, даже тогда я лгал… Мне было только семнадцать. Билет был подарком на мой семнадцатый день рождения от старших мальчиков Уизли, я улетел на следующий день после своего дня рождения, — признался он. Тони уставился на него. Гарри было семнадцать, когда они встретились? — Ну, теперь я чувствую себя грязным старым извращенцем, спящим с несовершеннолетним, — проворчал он. Гарри тихо фыркнул. — Я был всего лишь несовершеннолетним в твоей стране, хотя британский возраст согласия — шестнадцать, я был в праве уже год, — сообщил парень, словно Тони мог бы чувствовать от этого себя лучше. Что было не так. — Тем не менее, ты едва выпустился из школы! Я чувствовал себя достаточно плохо, забирая девственность девятнадцатилетнего, но семнадцать… блин, Гарри, почему ты мне не сказал? — спросил он. Гарри покачал головой. — Сначала это было потому, что я знал, что ты не переспишь со мной, если узнаешь, а я действительно очень хотел, чтобы ты переспал со мной. Потом все продолжилось, и… я думал, что ты перестанешь со мной видеться, если я скажу правду, — тихо сказал он. Тони сжал щеку Гарри в руке; он не отрицал, что знать, что Гарри был на два года моложе, чем он думал — на тринадцать лет моложе его самого — было немного странно, но он мог бы не обращать на это внимание. Кроме того, теперь они оба были взрослыми, согласными взрослыми; какое это имело значение, сколько ему было лет, когда они все начали? — Мне все равно. Я ничего не могу сделать, чтобы изменить это сейчас, и мне все равно, сколько тебе сейчас лет, пока ты не вычеркнешь меня из своей жизни, — заверил он волшебника. Гарри засиял, запечатав короткий поцелуй на губах американца, прежде чем нерешительно отступить. — Я до сих пор не сказал тебе самое главное, — добавил он неохотно. Тони поднял бровь. — Что еще важнее, чем магия? — он спросил скептически. Гарри посмотрел на колени, нервничая. — Ну, на самом деле это нечто важное произошло из-за магии. Видишь ли… когда два волшебника находятся в отношениях, объединенная магия двух может превратить сперму одного из них в яйцеклетку, и после некоторой внутренней корректировки… волшебник забеременеет, — объяснил он. Тони был уверен, что его глаза выпадут из орбит. Мужчины могли забеременеть? — Ты собираешься сказать мне, что выносил Лукаса, не так ли? — категорически предположил он. Гарри кивнул. Тони зарычал с сердитым выражением лица. — Кто был тот самоубийца, от которого ты залетел? — спросил мужчина. Гарри не смог удержать лицо в ответ мужчине, чуть не упав со скамейки со смеху. Когда он успокоился, он посмотрел на Тони, глаза по-прежнему блестели, а щеки покраснели. — Ну, я немного аномален в том, что я действительно, действительно могущественный магически. Настолько, что моей магии было достаточно для двух человек и, когда я занялся сексом с маглом, моя собственная магия заменила собой необходимую магию партнера, как если бы он был волшебником, и превратил мою сперму в яйцеклетку, которую потом оплодотворила сперма моего партнера, — закончил он. Еще раз он увидел, как в мозгу Тони завибрируют винтики, когда он обрабатывает информацию и выполняет математические действия, придя к своему заключению с мягким «о» и широко раскрытыми глазами. — …Моя? — он вздохнул, потрясенный. Гарри кивнул, взяв Тони за руки. — Да, твоя. Ты, Тони Старк, отец моего сына, единственный человек, с которым у меня когда-либо был секс, и… единственный человек, которого я когда-либо любил, — добавил он шепотом. Тони задохнулся, его челюсть отвисла. Гарри только что сказал то, что думал? — Ты… ты любишь меня. Лукас — мой сын. Я папа, — безучастно заявил он. Гарри тихо хихикнул, кивая. — Да, да и да. Вот почему я перестал звонить; я не мог вынести тот факт, что скрывал от тебя такой огромный секрет, как твой ребенок. Я думал, что если я перестану звонить, я смогу забыть о тебе, потому что, очевидно, у тебя есть дела поважнее, чем заниматься сексом по телефону с подростком, — горько добавил он. — Мне очень, очень жаль. Я был таким глупым, таким эгоистичным. Просто… Мерлин, я никогда не смогу простить себя за то, что позволил тебе уйти, или за то, что пять лет жизни Люка прошли без тебя. Я понимаю, если ты злишься на меня, но я… — Гарри, я люблю тебя и все такое, но ты идиот, — нежно пробормотал Тони, целуя Гарри в лоб. Он не мог поверить в это: у него был сын! Он был папой, и Гарри любил его в ответ! — Теперь, ты и Лукас переедете ко мне, или я должен умолять? Потому что я буду, ты знаешь. На коленях и все такое, — сказал он серьезно. Гарри хихикнул от энтузиазма Тони, когда тот сделал то, что обещал, опустившись перед ним на колени. — Пожалуйста? — спросил он, обращая большие, полные надежды глаза на своего бывшего любовника. Гарри засмеялся и ударил его по плечу. — Встань, глупец. Я не могу сейчас решить, но я подумаю об этом. Сначала я должен выяснить, как сказать Люку, — отметил он. Тони вздохнул, но встал с широкой улыбкой на лице. — Черт возьми, я папа, — сказал он, как будто впервые осознавая это. — Расскажи мне о нем. Какую еду он любит? Каким он был в детстве? Он умный? У него есть магия? — Гарри поднял руку, останавливая натиск вопросов. — Вау, воу, помедленнее. В ответ на твои вопросы: все, кроме моркови; как золото, но упрямый как мул; да, он чертов гений, и да, у него есть магия. Теперь, почему бы тебе не успокоиться, прежде чем ты навредишь себе, любимый? — весело сказал он, чувствуя искру радости от способности назвать Тони «любимый». Тони странно посмотрел на него. — Как я могу успокоиться? У меня есть сын! Я не могу дождаться, чтобы сказать Пеппер, она всегда говорила, что у меня где-нибудь будет ребенок! — добавил он с фырканьем. Гарри закатил глаза, встав и положив руки на бедра Тони, заставляя его стоять на месте. — Тони, шаг за шагом. Почему бы нам не вернуться назад? Уже поздно, и мне нужно быть готовым, чтобы завтра отвезти Лукаса к Статуе Свободы, прежде чем мы отправимся домой, — отметил он. Лицо Тони упало, и он расслабился в объятиях Гарри. — Я забыл об этом. Конечно же, я не смогу убедить тебя вернуться со мной в Малибу? — спросил он, но Гарри покачал головой. — Не сейчас. Мама Джинни убьет меня, если мы не вернемся к вечеринке по случаю дня рождения Люка, — криво заметил он. Тони фыркнул. — Если она немного страшнее своей дочери, я не сомневаюсь в этом. — О, примерно в двадцать раз страшнее, — поставил Гарри, заставляя другого дрожать. — Проведешь ночь со мной? — тихо спросил Тони, оставляя легкие, как бабочки, поцелуи на челюсти Гарри. Британец вздохнул, свободно обнажая шею мужчине, позволяя ему поцеловать бледную кожу горла. — Я не могу, Люк — ранняя пташка, и он запаникует, если не найдет меня там. Хочешь рискнуть гневом Джинни Уизли, чтобы провести ночь в моем гостиничном номере? — спросил он с дерзкой усмешкой. Им все еще было нужно о многом поговорить, и он знал, что им, вероятно, следовало бы это сделать, прежде чем они что-то сделали, но… прошло почти шесть лет. Тони ухмыльнулся напротив адамового яблока, пытаясь поцеловать его в губы. — Я Железный Человек, кексик; я могу справиться со одной страшной женщиной или двумя, — сказал он ему. Гарри засмеялся, сунул слегка холодную руку в руку Тони и сжал ее. — Наперегонки, — бросил он вызов, отпустив руку Тони и побежав по улице в направлении его отеля. Он услышал смех позади себя и усмехнулся, взволнованный, чувствуя себя слишком незрелым, бегая наперегонки с Тони по улицам Нью-Йорка. О, он скучал по этому человеку.