Капитан баскетбольной команды — горничная

Несмотря на смешанные чувства, Юнги не спешит вставать и устраивать разборки. У Мина к Тэхену много вопросов, но говорить с ним все еще не очень хочется. Он переворачивается на живот, утыкаясь носом в подушку и чувствуя едва уловимый запах тэхенова шампуня. Спокойно. Вопреки жуткой головной боли и настоящему пиздецу в жизни, восхитительно спокойно. Со своим режимом жизни Мин не может вспомнить, когда в последний раз имел возможность просто полежать и поплевать в потолок. Вечно какие-то дела, заботы, проблемы. Они есть и сейчас, но почему-то... Может, это столкновение с Минхеком так сказывается, может, то что с Лимом он попрощался и скорее всего навсегда (что создало еще больше проблем, честно говоря) но сейчас Мин, наконец, впервые за долгое время чувствует странное умиротворение. Со стороны кухни доносится неясная ругань, а запах горелого усиливается. Юнги еще глубже зарывается лицом в подушку, накрываясь тонким пледом с головой. Так запах Тэхена чувствуется сильнее. Почему-то кажется, как будто из-за него боль немного утихает. Через пару минут Мин слышит звон посуды и вскрик парня, продолжая лежать неподвижно. Ну не сожжет же он квартиру, в самом деле? Взрослый же парень? Да? С тяжелым вздохом Юнги все же откидывает одеяло, грузно поднимаясь на ноги, и медленно бредет в сторону кухни, опираясь на стенку. Перед глазами все кружится, и Юнги кажется, что он сейчас опять упадет. Тэхен обнаруживается заливающим раскаленную сковороду водой. Юнги заходит в тот самый момент, когда Ким врубает воду. Выгоревшее масло угрожающе шипит, а в воздух поднимается столп пара. Мин подавляет смешок. Ну что за долбоеб? Кто так делает вообще? Тэхен в панике бросает ручку сковороды, которая падает в раковину, издавая громкий звон, заставляющий Юнги поморщиться и заткнуть уши ладонями. Любой звук почему-то звучит громче, чем обычно, и сильно бьет по барабанным перепонкам. Ким оборачивается, натыкаясь на Юнги взглядом, и вскрикивает от неожиданности, дергаясь назад. Рукой парень задевает раскаленную почти до красна плиту. Теперь Ким вскрикивает уже от боли в обожженной ладони, одергивая пострадавшую конечность и дуя на нее. Мин наблюдает за этим представлением, сложив руки на груди и привалившись к дверному проему. Когда Ким говорил, что готовит "отвратительно", Юнги не думал, что это означает целую катастрофу локального масштаба. Удивительный талант. — Привет, х-хен, — тряся ладонью, мычит он. Юнги замечает начинающие образовываться волдыри. Качает головой, подходя к парню, и хватает его за локоть. Неужели это горе луковое даже не знает, как оказывать элементарную первую помощь в таких случаях? С таким везением должен. Ким лупит на него свои глазенки, послушно подходя обратно к раковине. Юнги замечает в остывающей сковороде черные угольки, предположительно являющиеся в прошлом мясом. Выдохнув воздух через нос, Мин выключает плиту. А то мало ли. Этот идиот еще и лицом в нее впечатается. Он вновь включает воду, суя под нее обожженную ладонь. Тэхен судорожно вздыхает, но стоит неподвижно. — Никогда раньше не обжигался? — как бы между делом спрашивает Мин, уперев взгляд в раковину. Ну вот опять. Ему как будто... неловко, как если бы он реально мог испытывать это чувство. Тэхен отрицательно мотает кудрявой башкой. Юнги чувствует его пристальный щенячий взгляд прямо на щеке и хочет еще раз вмазать, но вместо это только поджимает губы и вытирает чужую ладонь с ощутимым нажимом, заставляя Кима болезненно зашипеть, — Тогда это крайне удивительно, с твоими-то непревзойденными кулинарными навыками, которые ты мне сейчас столь любезно продемонстрировал. — После того, как в семь лет я уронил в мамин суп единственный телефон, а потом чуть не отрезал себе пол руки, пытаясь порезать огурец, мама меня на кухню не пускала, — Ким вздыхает тяжело, а Юнги прыскает в кулак, скрывая так некстати вырывающийся смех. Как он вообще дожил до совершеннолетия, спрашивается? Тэхен опять внимательно рассматривает его лицо, растянув полные губы в легкой улыбке. Мин хмурится. — Чего пялишься? — чуть грубее, чем хотелось бы, буркает Мин, отворачиваясь и открывая холодильник. Нужно что-нибудь, что сможет заменить холодный компресс. — Мне нравится, когда ты улыбаешься, — просто отвечает он. Юнги фыркает, а лицо опять начинает чесаться. Тупая аллергия, фу. Не найдя ничего подходящего в холодильнике, он открывает морозильную камеру, доставая оттуда кусок замороженного... чего-то. Кажется, это должно быть мясом. Наверное. На столе Мин замечает полотенце для рук. Сойдет. Он хватает его, обматывая вокруг замороженного мяса, и торжественно вручает Киму. — Это вместо компресса. Приложи к ожогу минут на десять, — отвечает Мин на вопросительный кимов взгляд. Как будто то, что он делает, вовсе нелогично. С какой планеты вообще свалился этот чудик? Ким Тэхен — это тот самый случай, когда поверхностное впечатление более чем ошибочно. До того, как Ким начал его активно заебывать, Юнги думал, что он типичный заносчивый дамский угодник с длинным языком. Но оказался он просто... сказочным долбоебом. И, возможно, Юнги самую малость слукавит, если скажет, что второй вариант нравится ему меньше, чем первый. Так-то его и тот, и другой бесят, но... Но. Что вы вообще доебались?! Не ваше это дело, — Зачем ты вообще полез готовить, если руки из жопы вытащить не удосужился? — Ну, — Тэхен тупит взгляд, садясь на табуретку, — Наша медсестра сказала, что у тебя истощение и нервное перенапряжение. А еще ты, похоже, очень плохо питаешься и почти не спишь. Вот я и решил, что будет неплохо что-нибудь приготовить. Вроде не слишком сложный рецепт выбрал. Я не хотел, чтобы так получилось, — с каждой секундой Тэхен говорит все тише и тише, опуская голову, и последние слова Мин уже еле разбирает. Из глубины желудка по пищеводу поднимается глухое раздражение. Юнги сжимает кулаки. — Я ухожу, — четко говорит Мин, разворачиваясь на пятках. — Нет-нет, хен, подожди! — Тэхен вскакивает с места, мясо с глухим звуком приземляется на пол. Юнги останавливается, неподвижно замирая, — Тут я опять все испортил, но мы все еще можем поужинать где-нибудь в кафе? Или заказать еду на дом? Пожалуйста? — Юнги оборачивается, внимательно смотря на жалобно заломленные густые брови и искривленный рот. Кажется, еще немного, и Ким заплачет. Как нелепо. Юнги уже хочет развернуться обратно и убраться отсюда как можно быстрее, но понимает, что почти не может сдвинуться с места. Сделать даже один жалкий шаг безумно сложно. И дело даже не в хуевом самочувствии. Эта дрянь, которую люди с какого-то хуя называют совестью, опять проснулась! Почему всегда так не вовремя? Это он тут пострадавшая сторона, нет? Так какого, сука, черта эта хуйня внутри твердит, что это очень сильно обидит Кима, и этого допустить нельзя? Ему должно быть на это похуй! Но почему-то нет. Он разворачивается к парню полностью. Что ж. Ты опять победила, сучка. Но мы еще посмотрим, кто кого. И когда-нибудь Мин заткнет тебя если не навсегда, то очень надолго. — Я никуда с тобой идти не собираюсь, — цедит сквозь зубы он, однако вопреки своим словам, продолжая стоять на месте. Боже, на что он подписывается? Тэхен смотрит на него сначала растерянно, а потом расплывается в широкой придурковатой улыбке. Юнги поджимает губы, сдерживая ответную улыбку. Вот что за черт, а? — Если опять вытворишь какую-нибудь дичь, я за себя не отвечаю, — быстро добавляет он, когда Ким делает к нему широкий шаг. Он останавливается, кивая китайским болванчиком. — Я закажу пиццу, ты не против? — Ким поднимает на него наивные счастливые глаза. — Мне насрать, делай, что хочешь, — фыркает Мин, топая обратно в спальню. Он обнимает мягкую перьевую подушку. Через неделю начинается сессия. Сейчас он должен судорожно зубрить билеты и носиться по собеседованиям в поисках новой подработки, а не все вот это. Тупая сука эта ваша совесть, вот что он может сказать. Только сейчас он замечает, что на нем та же футболка, что была в тот день, когда Ким затащил его к себе впервые. Хоть штаны спортивные на месте, и на том спасибо, нахуй. Еще бы этот уникум ему в штаны залез после всего... всего вот этого, и ему бы точно не поздоровилось. — Пиццерия всего в паре кварталов отсюда, так что пицца уже тут, — радостно щебечет Ким, заходя в спальню с коробкой. Юнги вдыхает запах пиццы и чувствует, как в животе завязывается узел. Он кривится, опуская голову, — Что такое, хен? — обеспокоенно спрашивает Тэхен, присаживаясь на край кровати и отрывая коробку. Мин зажимает рот ладонью. Его тошнит. Его очень сильно тошнит, — Тебе плохо? — Нет, блять, хорошо, — рычит Мин, скатываясь с кровати. Он вылетает из комнаты, интуитивно находя дверь в санузел. Больно бьется коленями об плитку, приземляясь на пол рядом с унитазом. Из него выходит почти переваренные остатки хлеба, который Мин силой впихнул в себя перед тренировкой, и желудочный сок. Спазмы продолжаются дальше, хотя рвать ему буквально нечем. Юнги затылком чувствует, что Тэхен стоит сзади, не зная, что делать. Минут через пять его вроде отпускает более или менее, и Мин устало откидывается на стену. Удивительно, что он был спокоен, когда чувствовал прямо перед носом полностью сгоревшее мясо, а от запаха только что приготовленной вкусной пиццы его выворачивало на изнанку минут десять. Спасибо, организм. Вот просто спасибо. Как только Юнги опять думает о еде, живот вновь скручивает. Да что за дерьмо-то, господи, и когда оно наконец закончится? — Может, скорую вызвать? — обеспокоенно шепчет Ким, присаживаясь рядом на корточки. Какая, к ебеням, скорая? — Со мной все просто ахуенно. Лучше не бывало еще. Поэтому настоятельно советую заткнуть ебало, — устало бормочет Мин, неустойчиво поднимаясь на ноги. Вечер обещает быть насыщенным событиями и Юнги не знает, как к этому относиться.