Капитан баскетбольной команды — горничная

Ким почему-то тащит его на задний двор. Юнги плетется следом, все еще не особо вникая, что происходит. Все, о чем он думает, это пианино. Да, Юнги играл в школе, но только потому, что там был музыкальный кружок. Мин до сих пор помнит этого старого пыльного монстра, которого любил, казалось, больше всего на целом свете. Именно он показал Мину прекрасный мир музыки, и парень даже какое-то время мечтал о том, как однажды выкупит пианино у школы. До того, как понял, что придется горбатиться почти без перерыва, чтобы хотя бы хватало на еду и оплату коммунальных услуг. Когда Тэхен останавливается, отпуская его запястье, Юнги видит перед собой довольно старенький велосипед. Он поднимает бровь иронично, наблюдая за тем, как Ким с сосредоточенным видом отцепляет велик и перекидывает через него ногу. — Давай, Юни, садись, — серьезно говорит он. Юнги старается не заржать, вместо этого коротко кашляя, и садится за Тэхеном, сцепляя руки вокруг его талии, — Наше кафе не так далеко, так что пользоваться метро нет нужды, — зачем-то поясняет парень. Юнги мычит, прикрывая глаза, — Десять минут и мы на месте. — Лучше педали крути, а не языком чеши. Когда они подъезжают, Юнги уже знает, что это кафе принадлежит матери Тэхена, а пресловутому пианино уже около тридцати лет. Оно принадлежало бабушке Кима, которая пару лет назад ушла в лучший мир. Тэхен так расчувствовался, что чуть не расплакался, когда говорил о ней, и у Мина ком поперек горла встал. Он неосознанно сжал ткань кимовой футболки сильнее, не зная, как можно подбодрить парня. Secret Garden (ясно, миссис Ким, хороший выбор, но Мину больше по душе Наследники) был единственным местом на всей улице, где ярко горел свет. Полтретьего все-таки. Еще и спальный район. Невысокая женщина беспокойно ходит взад-вперед, пока не замечает подъезжающих парней. Она обнимает Тэхена, заставляя его значительно присесть, и тепло улыбается Юнги. Он улыбается в ответ, следуя за женщиной в помещение. У нее удивительно добрые глаза. У его собственной матери они всегда уставшие и будто потухшие. Юнги очень хочет опять, как в детстве, увидеть ее широкую, счастливую улыбку, а не тусклую и вымученную. Он прикусывает щеку с внутренней стороны, пытаясь прийти в чувства. Но спустя секунду все посторонние мысли из головы вылетают, потому что Мин видит его. Пианино стоит в левом углу, и у Юнги не хватает сил, чтобы отвести от него взгляд и хоть как-то осмотреться вокруг. Миссис Ким, видимо, успела вытереть с него пыль, но у Юнги все равно органы скручивает. От пианино буквально веет одиночеством, Юнги уверен, на нем не играли чуть ли не годами. Он подходит осторожно, проводя пальцами по клавишам. Присаживается за скамью, и закусывает губу до боли. Главное, не разреветься. Боже, тряпка, держи себя в руках. Кончики пальцев слабо подрагивают, когда Мин кладет их на клавиши, и за то ощущение счастья, которое он испытывает сейчас, Юнги готов простить Киму если не все, то очень многое. Из-под пальцев льется легкая мелодия, Юнги не играл слишком давно и пытается вспомнить каково это, собственными руками создавать музыку. Какая-то непонятная эйфория пузырится под диафрагмой, и Юнги вздыхает судорожно. — Юнги... — из транса его выводит взволнованный голос миссис Ким. Мин поворачивает голову. Женщина мнется некоторое время, а Тэхен заботливо кладет ладонь ей на плечо. Юнги терпеливо ждет, — Не мог бы ты... сыграть одну мелодию? Пожалуйста. Мин легонько кивает. Ему вовсе не сложно, а для нее это, похоже, важно. Она суетливо поднимается наверх и буквально через минуту возвращается, бережно прижимая ветхую нотную тетрадь к груди. Юнги берет ее в руки, раскрывая на нужной странице. Страницы заметно пожелтели, а написанное уже сложно было разглядеть. Но Юнги справляется, замечая в углу подпись "Ким Соён". Названия у композиции никакого нет, и по поведению миссис Ким он понимает, что она написана скорее всего бабушкой Тэхена. Он проигрывает в голове ноты, задумчиво кусая губу. У него давно не было практики, так что он не уверен, что справится с ней. Но мама Тэхена смотрит на него с такой надеждой, что Мин кашляет неловко, ставя тетрадь на подставку. Тэхен никак не вмешивается, видимо, понимая, как много это значит для его матери. Сам Юнги может об этом только догадываться. Начинается мелодия медленно и плавно, но уже сейчас в ней слышны отголоски тревоги. Юнги сосредоточенно вглядывается в тетрадь, стараясь не пропустить ни единой ноты, но через время у него получается прочувствовать музыку, и он даже прикрывает глаза ненадолго, посматривая на ноты лишь изредка. Буквально через минуту в ней почти бушует ураган такой силы, что почти сносит волной эмоций. Так же неожиданно буря стихает, а Юнги охватывает отчаяние. Благодаря мелодии можно понять, что чувствовал ее создатель в момент написания, но когда играешь сам, ощущения усиливаются в несколько раз. Юнги пытается унять внутреннюю дрожь. Ему нужно доиграть до конца. Пальцы немеют с непривычки, но не настолько, чтобы это нельзя было выдержать, поэтому Мин не обращает на дискомфорт никакого внимания. Он вздрагивает, когда вновь слышит голос миссис Ким. Но в этот раз она поет. Постепенно голос становится громче, и Мин снова прикрывает глаза. Звучит красиво. Мин вслушивается в текст, машинально продолжая играть, и вскоре замечает, как сильно дрожит голос женщины. И дураку понятно, что она плачет. И от этого Мину становится еще более неловко. Он уже открывает рот, чтобы сказать что-нибудь, но не успевает. Дрожащий голос матери подхватывает низкий глубокий бас Тэхена. Юнги сначала напрягается, от неожиданности его пальцы соскальзывают, но потом берет себя в руки, вслушиваясь в мерный, нежный голос парня. Когда композиция подходит к концу, миссис Ким выглядит в равной степени раздавленной и счастливой. Она крепко обнимает Юнги, и он чувствует, как намокает воротник футболки. Парень неловко обнимает женщину в ответ, чувствуя на себе благодарный взгляд Кима. — Слушай, милый, — женщина резко отрывается от него, внимательно смотря покрасневшими глазами, — Может, ты хочешь поработать тут в качестве музыканта? Тэтэ упоминал, что у тебя были какие-то проблемы с работой? Я прошу тебя. Юнги теряется, переводя взгляд с миссис Ким на Тэхена. Тот пожимает плечами, типа я тут вообще не причем, и Мин вздыхает. Не отдавать деньги за игру на пианино, а получать их? Звучит как-то фантастично и утопически. — Простите, но я- — Юнги, пожалуйста, — она держит его за плечи, не давая спрятаться от внимательного взгляда, — Я не могу доверить его никому больше. Но ты так дорог Тэтэ, так что я... Она сжимает тонкие пальцы, заставляя Мина невольно чуть напрячься, и прячет взгляд под темной челкой. Тэхен отворачивается, но Юнги все же замечает его покрасневшие щеки. — Я... я подумаю, — он молниеносно отцепляет от себя чужие руки и практически вылетает из кафе. Слишком душно. Он был готов согласиться. Дерьмо. — Теперь я понимаю, почему ты втюрился в него, — без капли стеснения выдает мама, шмыгая носом и задумчиво пялясь вслед хену. Тэхен краснеет еще сильнее, выкрикивая возмущенное "Мама!". Она лишь отмахивается, вытирая заплаканные глаза, — Ты не упусти его главное. — Не упущу, — ворчит Ким, срываясь с места за любимым хеном. Он догоняет Мина метров через двести, шагая рядом и пытаясь отдышаться. Хен скашивает на него взгляд, но молчит. Тэхен невольно растягивает губы в улыбке, на свой страх и риск хватаясь за чужую прохладную ладонь. И к бесконечному кимову удивлению, Юнги никак не комментирует это, лишь крепче сжимая его ладонь и переплетая пальцы. Тэхен не понимает, это сегодня звезды светят так удивительно ярко, или он просто счастлив?