Испытание временем

      В этом году начало осени было удивительно жарким. До такой степени, что Валюхе пришло в голову купить кондиционер. Правда был один нюанс, без которого Валя вряд ли бы решилась на такую покупку. В магазине появилась акция и кондиционеры подешевели почти в два раза. Иван, все лето настаивавший, чтобы купить кондиционер, в этот раз был категорически против, считая, что по акции хороший товар не продадут. Потом, позднее Валя вспомнит его слова. Но пока она ни о чем не думала, рассчиталась по дороге с работы за охлаждающую систему, заказала доставку, а про установку на радостях даже не подумала. В результате прямо с утра первого сентября кондиционер пришел устанавливать соседский Лешка, Любкин сын. — Дядь Вань, фильтры! — со знанием дела командовал Леха, стоя на стремянке. — Ой, Леха, вот спасибо. Без тебя я бы эту дароблу никогда бы не поставил! — Иван лукавил. Ему было лень лезть на стремянку и ковыряться во внутренностях этого хитрого устройства. — Да не за что, дядь Вань. Вы же мне как отец родной. С детства, можно сказать, воспитывали меня, — расплылся в довольной улыбке Алексей. — Это да, — со знанием дела согласился Иван, — А шо, мать про родного батьку–то не колется? История Лехиного рождения была давно за семью печатями. Любка — кремень, до сих пор не проговорилась сыну про родного отца. — Да не. Сколько раз спрашивал, она только плакать начинает. — Иван! — раздался из комнаты резкий окрик Вали. Снова она не в настроении, а когда она начинает кричать, с ней лучше ничего серьезного не обсуждать. Бесполезно. Иван уже привык с давних пор и старался отшутиться. — Я тя долго ждать буду? Пока ты там вошкаешься, первое сентября закончится. Оля уже два раза звонила. Давай, поехали! Обоснованные претензии. Ивану и возразить нечего было, но по привычке бросился в спор. — А как я поеду, если ты мне рубашку не погладила? — А как я тебе ее поглажу, если дом без электричества полдня? Другую возьми! — А как я тебе электричество подключу, если Леха кондиционер подсоединяет, который тебе в сентябре приспичило купить?! — А как бы в другое время его купила, когда там скидки 50%! Во дает! Леха, давай быстрее! — А как я быстрее, если у вас тут не проводка, а сканворды. Руки поотрывать бы тому, кто это делал! Иван внимательно посмотрел на Леху, тот понял, что сморозил что–то не то. — Ну я делал, и шо? — А ну я говорю, эти золотые руки оторвать и в музее показывать, — засмеялся Леха. В этот момент кондиционер заработал. — Прогиб засчитан! Валюха, сколько можно ждать? Где мои носки? — Вот там, где ты их поставил, там и возьми.       Сегодня Ивану меньше всего хотелось ссориться с Валей, а она с самого утра была на нервах и по каждому поводу дергала Ивана. Накануне они крупно поругались. Началось все с внеплановой покупки кондиционера, а продолжилось личными отношениями. Валя полночи вспоминала Ивану мимолетное увлечение Верой Николаевной в далекой молодости. А Иван и не мог понять, с чего Валюху именно сейчас взволновала эта тема. А сам он, после того, как Валя заснула, вспоминал те годы, когда якобы увлекся Верой Николаевной, учительницей Маши. По сути, она привлекла его внимание тем, что великолепно читала стихи — аж заслушаешься. Ну вот он и заслушался тогда. Но увлекся не Верой вовсе, а в ней видел Ольгу.       Ему хотелось побыть одному, остаться со своими мыслями, чтобы никто ему не мешал. Словно тоска поселилась в его сердце в последнее время, а объяснения он не находил. Ночами не мог спать — снились бесконечные сны их с Олей возможной жизни, если бы ему тогда в молодости хватило духу сделать все по-другому. На школьной линейке у малых он не мог оторвать взгляда от Ольги. В бардовой блузке и белых брюках, с рыжим завитком волос, спадающим на щеку, она казалась ему еще притягательнее. Он поймал ее взгляд, улыбнулся ей своей будьковской улыбкой. Кажется, в ее глазах блеснули слезы — или ему показалось? В следующее мгновение Ольга по обыкновению наставляла близнецов и дочку на новую школьную жизнь.       На празднование Дня Знаний сваты пригласили Катю и Берковича. После линейки в школах и двух институтах собрались, наконец, в доме Ольги и Лельки за столом. Шумели, веселились до тех пор, пока Иван Степанович не поднялся и не сказал: — Дорогие мои! Я предлагаю вот этот хаотичный жор и беспорядочный треп упорядочить так сказать первым тостом. …Дорогие Катя и Женя! Ой! У меня для вас есть небольшой сюрприз. — Ох, стыдобище! Ты где вот это уже подобрал?! Господи! — Пришла без подарка, так сиди и молчи! — Вы же вступаете так сказать в новую жизнь. Отправляетесь в первый, так сказать, самостоятельный полет. Вот я и хочу подарить вам по веточке из родного гнезда. — Деда, что–то эти веточки больше на розги похожи! — Это специально, чтобы вы не забывали, шо гнездо за вами присматривает! — Браво! — захлопала в ладоши Ольга. — Иван Степанович, позвольте мне тоже как представителю гнезда добавить к вашему тосту свою притчу. — Ну хорошему тосту чего и не примазаться! — Дело было давно. Трое разбойников ограбили банк, но попались. Тюремщик подводит их к дверям камеры и говорит: «Вот двери, какую вы выберете, за той и проведете остаток жизни» Из–за первой двери раздалось: «У нас здесь хорошо кормят» и тогда самый ленивый выбрал эту камеру, из–за второй послышалось: «А у нас самые мягкие матрасы», и тогда самый ленивый пошел туда. «Ну а ты какую дверь выбираешь?» — спросил тюремщик третьего разбойника. «Вы же сказали, что я могу выбрать любую дверь. Я выбираю ту, в которую меня сюда привели. И тюремщик вынужден был его выпустить на волю. Дорогие мои первокурсницы, в институте учат многому, но мне бы хотелось, чтобы вы научились главному — думать своей головой. — Да, такое впечатление, что первое сентября у всех, кроме нас. — Ты не переживай, когда мы в общежитие переезжать будем, нам и не такие проводы устроят. Женя укоризненно посмотрела на Вику. — Ой, Жень, а ты что, сюрприз планировала? — Женя, в чем дело? — первая задала вопрос Ольга, пока остальные отходили от шока. — Ну мне как иногородней студентке вуз предоставляет общежитие. Я собираюсь туда переезжать. — Ля, тебе что, жить негде? У тебя два дома! — Подождите, это исключено! Нет, об этом не может быть и речи! — Чего вы возмущаетесь? Я же сделала так, как вы все только что сказали. Думала своей головой, вылетела из гнезда навстречу лучшим годам своей жизни! — Валя, не молчи, Валя! — Да я не пущу и все! — Женя! Женя! Мы что, пустое место для тебя? — Надо спокойно разобраться! Сваты раскричались, возмущались, пока Женя молчала и пыталась в возмущенные вопли любимых родственников вставить хоть слово. В этот момент Вале позвонила соседка Люба. — Ало, да, Любань! …Пожар? … — Валя ошарашенно воскликнула: — Ваня, мы горим!

***

      Пока Будько и Ковалевы добирались до деревни, жители села спасали дом Будько. — Леха, ты в огонь не лезь! — кричала Любка, боясь за сына. В суматохе таскали ведра и тушили пожар! — Давай, Никитишна! — Давай! — Господи, шо тут случилось? Соседи в суматохе кричали, стараясь объяснить! — Валюха, уводи детей! Любка, увидишь шланг, подключи! Я щас! Иван побежал к дверям горящего дома. Ольга инстинктивно бросилась за ним. — Ваня, не надо! — Где вода? Быстро! — орал Леха. — Ох ты е-ка лэ мэ нэ! Оля, уйди! — Я не пущу тебя! Иван оттолкнул Ольгу от себя и бросился в дом. — Валя, Валя, Валя! Валя заливалась слезами. — Шо делать, Оля, шо делать? Где же мы жить будем? Ольга обнимала Валю и пыталась успокоить. Иван пробрался в дом и с криком: — Оля, берегись! Разбил окно. Осколки посыпались вокруг. Валя закричала: — Ваня, шо это? — Еще неизвестно! — Иван Степанович! — Ваня, так шо там? Иван курткой пытался затушить пламя. Любка притащила шланг. Иван успешно потушил костер в доме водой из шланга. — Ой, да за шо же это такое! — Причитала Валя. — Да хорош причитать! Вовремя успели, ниче почти не сгорело, но накоптило, конечно, так, шо в хате не продохнуть. — Где же мы жить будем, Вань? — плачуще спросила Валя. — Валечка, как где? У нас! — заявила Ольга тоном, не терпящим возражений, — У нас и это даже не обсуждается! У нас! — Да Олечка! У тебя дом полный детей, там ни одной свободной комнаты. — И что? — Где мы жить будем? — Ну как-то уплотнимся! — Ну судя по всему, вопрос о моем переезде в общежитие решился сам собой, подала голос Женька.

***

      На другой день Иван и Леха рассматривали последствия пожара. — Ай–ай–ай, ой–ой–ой! — Ну шо, дядь Вань? Ну не мог я неправильно соединить. Там всего три провода было. Как в инструкции было, так я сделал. — Так инструкция небось на китайском была? Валюха же по акции брала. Купи китайский кондишен и получи пожар в подарок! Вот вы втроем пожар и устроили. — Кто втроем? — Хто? Ты, Валюха и … Китайская Народная республика. — А–а. — Че стоишь? Давай снимай. Леха со вздохом полез на лестницу снимать бедовый кондиционер. На улице Никитична отмывала в тазу тарелки, Валя вытряхивала вещи и причитала. — Фу, все вещи провонялися! Даже те, которые у спальне в шихвонере лежали. — Да ладно, Валюха, не переживай. Хорошо, хоть это осталось. Могло вообще все погореть, — жестко ответила Любка, развешивая куртки на заборе. Валя снова зарыдала. — Люба, ну не каркай. А ты Валюх, сопли–то не распускай, — утихомирила соседок миролюбивая Никитична, — Не гневи Бога, хата цела осталась и то хорошо. — Да вот тоже! Иван вытащил во двор сгоревший кондиционер. — Все выбрасываю. — Боже, он же новенький, только же ж купила! — А ты следующий раз старенький покупай. Если будет выглядеть вот так же, не бери, он сломанный. — Доброе утречко! — с этими словами Митяй с Лариской подошли к дому Будько. — Доброе? Да как скажешь! — Митя! — шикнула на мужа Лариска. — Господи, Валюша, горе–то такое! — запричитала Лариска, подходя к Вале, — Иван Степаныч, мы тут все собрали. Все, что могли, от чистого сердца. — Спасибо, спасибо. — Ванечка, если тебе пообщаться надо или горе залить, ты давай, я друга не брошу, — Митяй украдкой вытащил бутыль водки. — Вишь, Леха, смотри, для кого пожар — это горе, а для кого — это повод. Митяй оскорбился. — Тю, Вань, я же не в том смысле! — Митяй пошел было за Иваном в хату, но его тут же окликнула Лариска. — Митя, ты куда? — Я другу помочь! — Митя! — Да я не в том смысле! Да что ж… Митяй со вздохом сожаления пошел обратно к жене. — Валюш, подушки холофайберные. Слава Богу, хоть консервация осталась. Давай, у меня же детишки ждут. Буханкины попрощались и ушли, как обычно переругиваясь друг с другом.

***

      В доме Леха спросил: — Ну шо, дядь, Вань, давайте мебель выносить? — Не, Леха, я не могу больше таскать. У меня спина разваливается. — Да? Тогда что делать? И они придумали, что можно сделать. Мимо окна проходил Борисыч, он не ожидал, что сейчас на него полетит кресло. — Шо, обалдел, что ли? — О, Борисыч! Ты шо тут делаешь? — Чуть не убил! — Шо ты тут делаешь? — Пришел выразить соболезнования. — Ну выражай соболезнования. Че сразу собачишься? — А что ты в меня стульями–то бросаешься? — Так ладно, хорош! Чего пришел? — Ну, я вот что подумал, вам ведь теперь деньги нужны. — Ну хорошо бы, конечно. — Ну в общем я помогу. — Спасибо — Да, помогу. — Спасибо тебе, добрый человек. — Я вот эти вот ваши акции в нашем бизнесе я выкуплю и буду уже один там заниматься томатами и черноземом. Один всем буду. — Борисыч, смотри внимательно! Во! Видал! Ты смотри! У тебя все с помощью? — Нет, не все! — А еще шо–то? — А я вот одеяльца собрал. Иван захохотал. — Валюха! — Ну шо? Шо? — На, держи, мы с подаренных одеял можем юрту сшить. Нам хата не нужна. А Леха нам вон кондиционер поставит. — Человек от чистого сердца, а ты вот это вот начинаешь. Спасибо, Борисыч. — Почти новые! — Спасибо, Борисыч! — с сарказмом произнес Иван, — С помощью все? Мы стол будем щас выбрасывать! Ты постоишь? — Ты все–таки насчет акций подумай! — Леха! А ну–ка насчет три! Раз, два! Борисыч испугался и ушел, не желая, чтобы его Иван убил столом. Стоило ему отойти, как стол полетел в кусты.

***

      Ольга взяла в институте выходной и отвезла Женьку в общежитие. Женька скромно шла рядом с комендантом общежития Терентьичем и слушала все его наставления. Наконец, они остановились возле очередной двери почти в конце коридора. Из–за двери донесся неласковый девичий голос: — По голове себе постучи! — Купцова, так с мамой будешь разговаривать! Дверь долго не открывали. Женя поняла, что соседки прятали какую–то запрещенную в общаге технику. Наконец эта Купцова открыла дверь. — Да поняла я, Павел Терентьевич! — Вот то–то же! Ковалева, чего ты там застряла? Заходи. Знакомьтесь, ваша новая соседка по комнате. — В смысле? С кровати возмущенно соскочила вторая девочка с криком: — Пал Терентьч, мы же с вами так не договаривались! Мы же с Олеськой вдвоем жить должны! — А вдвоем мы договаривались как? До первого замечания. Я уже вошел сюда с замечанием — долго не открывали дверь коменданту. Принимайте постоялицу. А с тебя, Купцова, обзорная экскурсия по комнате. Все. Вот так-то. Осваивайся! — комендант бросил последнее слово Женьке и удалился. Женя понуро опустила голову. Девчонки были явно ей не рады, и не скрывали этого. — Ну что, сожительница, график у нас простой. Убираемся по очереди, готовим по очереди, посуду моем тоже по очереди. Ну как понимаешь, сегодня… — Моя очередь, — хмыкнула Женя. — Сообразительная. Это уже хорошо, — пробормотали девочки.

***

      Пока Женя осваивалась в общежитии, Иван выкурил очередную сигарету, вздыхая: — Обидно, китайский кондиционер убил советский холодильник. Подметая, Леха выудил из коробки брошенную куртку. — Ля, дядь Вань, а шо тут ваша куртка делает? — Это не моя куртка. — Классная куртка, — восхищался Леха, рассматривая новинку моды годов этак девяностых. Иван же думал вообще о другом. У него в голову закрались подозрения. — Подожди, Леха. А что же это у нас получается? Очаг возгорания у нас на кухне, незнакомый предмет — здесь же. Где его хозяин? Неизвестно. Значит на лицо у нас шо? Поджог. А ты говоришь — проводка. А ну–ка пойдем со мной! Лехе только оставалось удивляться, как лихо дядя Ваня раскрутил логическую цепочку. — Валюха! Валя выплеснула грязную воду. — Шо? — А это шо за куртка? — Какая куртка? — Глаза шо ли повылазили? Вот это шо за куртка? — Иван ткнул курткой чуть ли не в лицо Вале. — А я почем знаю? Первый раз вижу. — А ну погодь! — остановила Ивана соседка Никитична. — Так это же моя куртка. Иван был в таком шоке, что с трудом подобрал слова. — Никитична, ты шо? Ты вот так вот решила за козу шо ли отомстить? Ну пробила бы колесо в машине. Хату–то зачем поджигать? — Да тьху на тебя! Ну что ты несешь-то? Вчера украли у меня эту куртку. Только записку оставили. — Какую записку? — Иду я вчера с работы, захожу в калитку. А я с утра вещи из чулана проветрить вывесила. Я даже не сразу заметила, что куртка эта пропала. А вместо нее записка и пятьдесят рублей одной купюрой. — Ага, ну ясно. Валюха, заканчивай тут. А ты, Никитична, пошли, записку будешь показывать. Но имей в виду — подозрения с тебя я не снимаю. — Какие еще подозрения?

***

      Женя в общаге приготовила суп. Расстаралась, чтобы не ударить в грязь лицом. Но стоило уйти за солью, как, вернувшись, она обнаружила на кухне возле плиты двух студентов, весьма нагло подъедающих суп. — Божественно! — Господа, пункт бесплатной раздачи супа находится рядом с вашей ночлежкой, — от неожиданности с трудом нашла колкие слова Женя. Парни переглянулись, засмеялись и продолжили трапезу. — Белянский, а вам не кажется, что суп слегка недосолен?.. Парень подошел к Женьке, взял у нее из рук пакет с солью и раскланялся. — Мадам, вы очень вовремя. Женя даже не нашлась, что ответить от такой наглости. На лице у нее отразились все эмоции от недоумения до отвращения. — А то я уже начал волноваться за вкусовые рецепторы нашего шеф–повара. — Я передам, — с сарказмом произнесла Женя, — Им будет очень приятно, что о них беспокоятся. На помощь, как ни странно, пришла Купцова, весьма вовремя зашедшая на кухню. Она быстро оценила ситуацию. — Так, бандерлоги, оставили добычу и разбежались по норам. Мальчишки подняли голову. Купцова продолжала: — Я не сторож с солью. Но и не Акелло — не промахнусь. — Мадам, вам жалко что ли? — спросил названный Белянский. — Я два раза повторять не буду! — весьма выразительно воскликнула девушка. — Ну и не надо, не очень-то и хотелось, — разочарованно воскликнул второй парень. Парни в общаге привыкли жить за счет девочек, вернее, кормиться за их счет. Девочки приготовят борщ, котлеты, макароны для себя, а парни втихую утаскивают. И не было этой эпопее конца и края. Встретить отпор в лице девчонки они не рассчитывали, шутя оскорбившись, удалились, намереваясь прийти в следующий раз. — Только мое воспитание не позволяет мне вступать в единоборство с женщинами! — Скорее не воспитание, а комплекция, — захохотала Женя. Купцова расплылась в улыбке и поздравила Женьку с первой победой. Женя поняла в этот момент, что соседки у нее не такие уж и плохие. Жить можно.

***

      Ольга проснулась ночью от звона разбившегося стекла. Едва накинув на плечи салатового света халат и спустившись вниз, она обнаружила Валю, склонившуюся над осколками стакана. — О господи, что происходит? — Ой, Олечка, прости меня за ради Бога! Я спустилася валерианки попить, уключаю свет, а это вот сидит и курит у темноте! — плачущим голосом объясняла Валя, — Я перепугалася и вот! Ольга обеспокоенно обернулась. — Иван Степаныч, а можно вас попросить не курить? Ну право слово, одного пожара нам вполне достаточно. — Да не, я вот шо подумал, а на шо поджигателю куртка? Она же никакой ценности не имеет, кроме как исторической. — Ну может, для него она что–то значит? Вы карманы проверьте. Ольга знала, что у Ивана хорошая интуиция, что мало когда она его подводит, просто иногда нужно его направить в нужное русло, поэтому высказала такое предположение. Иван посмотрел на нее с благодарностью. — Видишь, Оль, карманы. Вот шо я хотел проверить. А Валюха меня отвлекла своей валерьянкой. Ольга чувствовала, что Валя едва сдерживается, чтобы в очередной раз не заплакать от незаслуженной обиды. Ивану же было все ни по чем. — Вот, щас мы карманы… Ниче се! — он выудил из кармана куртки фотку, — Гляньте! Что-то больно знакомая физиономия у этого карапуза. Валя взглянула на фотографию и сразу поняла, о ком идет речь. — О, так это ж Леха, Любкин сын. — Да ты шо? Иван перевернул фотографию. На обороте было написано: «Это твой сын». — И почерк ее! — обеспокоенно воскликнула Валя. — А вот теперь я вообще ничего не понимаю. Ольга очень хотела спать, ей было не до разборок поздно ночью, поэтому она вмешалась, потирая виски. — Мои дорогие, давайте ложиться спать, ну право слово, ну хватит приключений в один день. — И правда, — укоризненно взглянула на бывшего мужа Валентина, — пошли спать, Шерлок Холмс. Иван же словно не слышал Валентину. Он был занят своими мыслями и только что найденной фотографией. Валя на лестнице все еще причитала по поводу разбитого стакана, Ольга же, пропустив Валю вперед на лестнице, отмахнулась от нее. Она взглянула на Ивана, так и оставшегося внизу несмотря на все уговоры. Она спустилась вниз снова. — Вань… — начала она, думая, что хотя бы ее он послушает. Но он махнул рукой. — Иди, Оль, спать, здесь дело не на одну выкуренную трубку.

***

      Наутро Иван снова приехал в Кучугуры, сразу направившись к Любе. — Ну шо, Любань, узнаешь? — Ну что же я, своего Леху не узнаю? — Хорошо, может и почерк свой узнаешь? — Иван совал Любке фотографию едва ли не под нос. — И где ты ее нашел? — А нашел я ее, Любаня, в этом куртюрье, а курточку нашел на месте возгорания! Как, знакомая вещица? Любка отчего-то заплакала. — Да уж знакомая, знакомая, Вань. Ивану стало не по себе. Не мог он смотреть, как женщина плачет. — Любань, ты че? — Да ниче! Куртка эта Лехиного бати. Дура я была молодая. Думала, ему дело есть до сына. Вот я ему фотку-то и положила в куртку. Три годика Лехе было, а сейчас уж двадцать лет минуло, а батяня так и не обозначился. — Ну ладно, ладно, — пытался успокоить Любку Иван, — Что было, то было, воспитала же все-таки вон какого красавца. И с Алексеичем у тебя вроде все ладится. А хто подлец-то? — Не, Ваня, этого я тебе не скажу, мне тогда сплетен вот так вот хватило. Не хочу, чтобы вот это вот на Леху опять вылилося. Не скажу. — Любань, я же не из чистого любопытства спрашиваю. — Я сказала, нет, Вань! — отрезала Любка, вытерла рукавом злые слезы и ушла к себе. Уже за калиткой Иван столкнулся с Алексеичем. — Здорово, Иван! Соболезную твоему горю. — Да ты вместо того, чтобы соболезновать, лучше бы следствие вел, а то я уже вместо тебя и вещдоки нашел и следствие провел. А твоя жена разлюбезная, она знает, кто хозяин куртки, а не колется. — Ну–ка, покажи куртку! Стоило Алексеичу увидеть куртку, он сразу предположил, что знает хозяина. Вспомнил давнюю историю с кражей бюста Ленина на площади, и куртка эта, оказалось, принадлежала Митяю.

***

      Женя забрала книги из библиотеки. Стоило ей выйти в коридор, пробраться сквозь репетирующих танцоров (На втором этаже, где находилась библиотека, было хореографическое отделение), как навстречу ей как из-под земли появились два вчерашних парня. Самый наглый произнес: — Приветствую тебя, добрая самаритянка. Тяжек гранит науки? Женя фыркнула. — Это ты так издалека спрашиваешь — есть ли что погрызть? Кормушка сегодня закрыта. — Мадам, ну что вы будете попрекать нас куском хлеба? Напрасно, нас этим не проймешь. Кстати, прошлый раз мы с вами не познакомились. Знакомьтесь, граф Белянский. В кругах парижской эмиграции он более известен как Владимир Беля, ну и конечно же ваш покорный слуга, Владислав Мурас, обрусевший латыш с итальянскими корнями. — Евгения Ковалева Третья, наследница престола королевства Дании по линии крон–принца Рудольфа Австрийского. — Мадемуазель, так вы благородных кровей? Значит, посвящение, на которое мы вас сегодня приглашаем, будет для вас не в диковинку?! — И что за обряд? — Ну все как обычно, для королевских особ дефиле по коридору, серенады под окном у Терентьича и пейнтбол с помидорами. — Боже, как изысканно! — фыркнула Женя. — А то! — А знаете что, Мурас, чем нести всякую чушь, лучше бы понесли книги. — Так это запросто. Белянский! А по поводу Посвящения это не шутки. Сегодня в 20.00 седьмой этаж, вход свободный, взнос умеренный. Придете? — Я подумаю. Вас не затруднит отнести литературу по известному адресу? Благодарю! Адьес, господа! — Да и будьте добры, свою гладиатороподобную соседку не приглашать, это торжество для более утонченной публики. Женя уже ушла и не слушала, что там дальше говорил Мурас.       Ей не хотелось знакомиться со странными соседями по общаге, ее больше занимало то, что у Будько произошел пожар, что они теперь ютятся у Ольги дома. Ночами Женька погружалась в размышления. Ей снились сны из прошлого. Сегодня ей приснились события незадолго до рождения Лельки. Жене снился самолет, в котором она летела из Голландии обратно в Россию, как сидела уже в своей комнате в обнимку с большой куклой Катькой, как дистанционно занималась с учителями через интернет, как разучивала танец, чтобы похвастаться перед Ольгой. Перед утром приснился страшный бандит, который влез в их с бабушкой дом и напугал их. Когда в Женькином сне Ольге стало плохо, Женя проснулась в слезах, с криком. Она до сих пор помнила собственный страх за бабушку. Она боялась ее потерять. Вот и сейчас, проснувшись незадолго до будильника от собственного сна, Женя ощутила непреодолимое желание позвонить или написать бабушке. Сердце бешено колотилось, слезы все еще текли по щекам. Женя нащупала под одеялом телефон, открыла контакты и написала СМС: «Мам, я тебя люблю!» Женя уже не смогла заснуть. Ну что ж, может и к лучшему. Потянувшись, она слезла со второго этажа общажной кровати, стараясь не разбудить соседку, взяла одежду и отправилась в душ приводить себя в порядок. Пока остальные спали, Женьке удалось привести себя в порядок дольше, чем обычно, завила щипцами волосы, памятуя о том, что придется идти с Мурасом в ресторан на халтурку. Петь она любила, поэтому решила не отказываться.       Вскоре проснулись и остальные. Женька, уже одетая, сидела в комнате, просматривала учебник по теории музыки, пока соседки носились в поисках вещей с зубными щетками во рту.       Уже днем, когда Женька сидела на паре по музыкальной литературе, пиликнул телефон. СМС от Ольги: «Евгеша, я тоже люблю тебя! Ты в порядке? Если хочешь, пойдем с нами в ресторан. Я буду рада тебя видеть!» Женя обиженно вздохнула. Вот почему, когда она занята, приходит более привлекательное предложение? Посидеть с родственниками Женьке хотелось больше, чем идти на халтуру с Мурасом. Пришлось ответить отказом и еще наврать про сольфеджио.

***

      Иван с Валей и Ольгой сидели в ресторане и обсуждали последние события. — Так что вот такая история, мы еще Кирюхе спасибо должны сказать, шо панику устроил, — рассказал Иван про пожар. — Выходит, враги спасли родную хату… — вздохнула Ольга. — Ага, шо-то вроде того. А виновата вон — Иван повернулся к Вале, — Валюха! — Я? — А хто? Хто этот кондиционер с распродажи купил? — Иван засмеялся, а Валя обиделась. Ольга сидела за столом, смотрела на Ивана, от звука его голоса, от его смеха у нее разливалось тепло на душе. — Иван Степаныч, давайте лучше выпьем, выпьем за столь прекрасное завершение всего… Ольга подняла бокал, вслед за ней подняли бокалы и Валя с Иваном. — Олечка, а почему ты Женьку не взяла у ресторан? — поинтересовалась Валя. — Ну почему? Я звонила, она занята, у нее сейчас как раз занятия по сольфеджио. Где–то в глубине ресторана зазвучала песня. Знаток музыки и песен Иван сразу прокомментировал: — Красивая песня. А Ольгу смутило другое. Такой тембр голоса был ей знаком. Таким тембром обладала … их внучка Женечка! Иван тоже повертел головой, улавливая невероятно знакомый голос. — Мне сейчас показалось, или голос знакомый? Ольга бросила столовые принадлежности и встала. На сцене сваты увидели Женьку. Ольга непроизвольно схватила Ивана за руку и не знала, куда деться. Почему-то она ощутила смущение, смешанное со стыдом. Судя по выражению лица Женьки, та тоже заметила их, но быстро справилась с волнением, наоборот их присутствие дало Женьке больший задор в песне. — Я поздравляю вас! Ваша внучка — кабацкая певичка! — возмутилась Ольга. — Не знаю, мне нравится, — засмеялась Валя. Иван привычно одернул Валю, но и согласился. Ему тоже нравилось видеть счастливую Женьку на сцене, пусть пока что на ресторанной. В проигрыше Женя спустилась со сцены и подошла к родственникам, утащив Ивана танцевать. — Дед, как настроение в семье? — Ниче, Женек, интеллигенция в шоке, но не боись, прорвемся! Дотанцевав внучку до сцены, Иван ободрительно сказал: — Женек, классная песня! — Спасибо, дед! — девочка ослепительно улыбнулась и отправилась обратно на сцену воодушевленная поддержкой. Ольга физически ощущала счастье внучки, на нее нахлынули воспоминания, что ее саму никто не поддержал в нужный момент. Предательство своей мечты все еще болью отзывалось в душе Ольги. Она с трудом сдерживалась, чтобы не заплакать. Это были слезы радости за внучку, но и оплакивание собственной трусости. Ей в свое время не хватило силы воли, духа, чтобы отстоять мечту. В этот момент она почувствовала руки Ивана на своей спине. Он легонько обнял ее. Ольга была ему благодарна за поддержку, сжав его руку в ответ. Ночью Ольге не спалось. Она вышла на балкон, подышать свежим воздухом. — Шо, Оль, тебе тоже не спится? Она вздрогнула, не ожидая увидеть Ивана. Сердце ее бешено заколотилось. — Не спится, Ив… Иван Степаныч, — с трудом произнесла она, не в силах совладать с волнением, внезапно накрывшем ее с головой. Иван подошел к ней, положил свои руки ей на плечи. Она испуганно на него посмотрела, но не вырвалась. — Ну что ты пугаешься? Все же хорошо, — сказал он, ласково притягивая ее к себе и целуя в волосы. Ольга прильнула к нему, постепенно успокаиваясь и переставая дрожать.       Рядом с Иваном ее накрывало двоякое чувство. С одной стороны, это было спокойствие с любимым человеком, с другой — вина перед семьей. Чувства и семья разрывали ее, не давали ей находиться в гармонии с собой. Ей было бы гораздо проще и приятнее развивать отношения в атмосфере одобрения. Она чувствовала, что детские прятки уже надоели, она от них устала. От Ивана она отказаться не могла, это было выше ее сил, но и дальше продолжать больше невозможно было. За переживаниями влюбленные не заметили, что они были не одни в этой ночной темноте. Валя встала попить воды и случайно увидела Ивана с Ольгой. Валя не стала их раскрывать, притаилась, наблюдая за ними. Ей было больно. Но нарушить их идиллию Вале казалось еще больнее. Она любила Ивана, но понимала, что насильно мил не будешь. Прокручивая в голове события последних лет, Валя поняла, что роман Ольги и Ивана начался не на пустом месте и не вчера. Этим отношениям как минимум уже несколько лет. Валя не была глупой, она замечала очень многое — и то, что сваты изменили друг к другу отношение, Иван перестал шутить над Ольгой, скорее даже очень бережно к ней относился и как будто защищал ее перед всеми. И в ресторане Валя заметила, как Ольга отводила взгляд от Ивана, заметила в глазах сватьи боль. Но все же Вале было непонятно, как вообще такая история могла произойти, как Иван только позволил себе влюбиться в сватью? Все эти вопросы звучали в голове Вали, она очень хотела их озвучить при удобном моменте. Утром Валя раздраженно гремела посудой. Близнецы и Лелька собирались в школу, хихикали и переговаривались за столом. Иван сообщил, что уезжает на сельхозработы. Валя возмутилась: — Это на какой черт тебе понадобилось куда-то переться? — А на такой, Валюха! Подумай сама! Деньги-то на ремонт дома нужны позарез, не печатать же их. Итак уже потратились на восстановление после этого пожарища! В первый раз Вале нечего было возразить. Ольга закончила завтрак, поторопила детей и они ушли в коридор собираться в школу. Пока Иван собирался ехать в деревню, Ольга спросила: — Надолго едешь? — Недели на две. Может, меньше, как выйдет. Халтурка подвернулась, надо пользоваться, — он подмигнул ей, — Я позвоню тебе. Ольга судорожно вздохнула. На самом деле у Ивана были достаточно оптимистичные планы. Он хотел заработать денег, чтобы отремонтировать дом и уйти к Ольге. Основные работы были сделаны, жить в доме уже можно было, что Валя и сделала. Ей было невмоготу находиться в доме с Ольгой, поэтому в этот день с работы она пошла к себе домой, а не в город. Ей хотелось побыть наедине с собой, подумать, что дальше делать, заодно побелить потолок и помыть полы после очередного налета строителей. Она вспоминала, сколько денег отдала строителям, от ее накоплений почти ничего не осталось. Но отдохнуть ей было в это день не судьба. Едва Валя повернула к своему дому, как увидела большой грузовик, вставший практически к калитке. Настроение ее испортилось мгновенно. — Эй, але, гараж! — она пыталась достучаться до хозяина грузовика, но никто не отзывался. Валя с трудом протиснулась к калитке в надежде попасть домой. — Раскорячил свою дароблу, вот как это вот не пройти! Она пролезла все же к калитке, как вдруг над ухом прозвучал виноватый голос: — Хозяюшка, я вас тут подпер немножечко! — Это ты вот называешь немножечко! А ну убирай свой тарантас! — Да я бы с радостью, да машина колом встала, ни туда ни сюда! — Машина! Это я вот тут колом встала, ни тудой, ни сюдой! — Давайте я вам помогу. Пострадавший открыл калитку, попытался пропихнуть Валю в образовавшийся проем. — Вы уж извините, я уж с трактористом договорился, он с утра будет выезжать, дернет меня. — По башке бы тебя дернуть чем-нибудь тяжелым! — воскликнула возмущенно Валя. Ее возмущениям не было предела. Мало того, что поставил свой тарантас не пойми где, так еще и выделывается, смотрит собачьими глазками, как будто ему тут рады! — Меня кстати Григорием Иванычем зовут. А вас как? — А тебе оно надо? — раздраженно обернулась Валя, — Валентина Петровна!

***

      Наутро Валю разбудил какой-то раздражающий стук. Она вышла во двор. Оказалось, новый сосед взялся за починку забора. — Доброе утро, Валентина Петровна! — Шо это вы тут делаете? — А я ночью замерз, решил в качестве компенсации забор починить. И чихнул. — Компенсации, говоришь? — Валя взяла молоток. — Валентина Петровна, я утром фуру оттащил трактором как обещал. Валя подала ему молоток. Григорий Иванович почему-то испугался. — Валентина Петровна, не надо. — Да шо не надо? На! Молотком удобнее, Самоделкин! Но если вернуся, ни тебя, ни молотка не будет — учти, я номер твоей фуры еще вчера записала! — Да не, я не такой, — засмеялся незадачливый водитель, я ж помочь хотел. Вижу же, дом без мужика! Валя только хмыкнула и скрылась в доме.

***

      Бойкий характер Ивана не давал ему покоя на сельхозработах. Украденная курица Кирюхи привела их к жительнице села Андреевка, которая настолько обрадовалась, что ее несушка нашлась, что накормила шабашников щами и котлетами. А есть Ивану и его напарникам хотелось постоянно. Он познакомился без всяких сердечных намерений с этой женщиной, помогал ей с поломавшимся водяным насосом и заодно подкармливал голодающих Кирюху и Леху.

***

      Вечером Валя пришла домой и не узнала свой забор. Григорий Иванович полностью его отремонтировал, теперь докрашивал калитку. — Ну надо же как вы прошлой ночью замерзли, что до сих пор остановиться не можете. — Добрый вечер, Валентина Петровна. — Здрасьте, здрасьте. А что, трудно что ли? Все равно без работы сижу. Вот решил забор покрасить. Мужик без работы это потенциальный алкоголик. — Не, ну спасибо, конечно, только я капремонт не заказывала. Валя покраснела, ей было приятна неожиданная забота этого мужчины, он теперь уже не казался таким уж противным. — Валентина Петровна? — Шо? — Можно у вас попросить кипяточку порошок от простуды развести. Валя жалостливо на него посмотрела и подумала: «Разболеется мужик, а я виновата буду!» — Да этим порошком только жуков травить. Давайте закругляйтесь и пошли в хату. — Да неудобно как-то. — Ой, глянь на него! Неудобно! Пошли, сказала, стахановец! — жестко, но твердо сказала Валя.

***

      Иван провозился с насосом до ночи. — Кажись все. Теперь будет работать как часы. Фирма гарантирует. — Ну и еще раз вам огромное человеческое спасибо. — Всегда пожалуйста. Где найти меня, знаете. Ну я пошел. — Нет, нет, без ужина я вас никуда не отпущу. Ну поешьте горяченького, весь день всухомятку. — Эх, да. Невежливо отказываться. А вот невежей Иван Будько не был никогда. — Ну вот и прекрасно. — Эх, замуздыкался! А где руки помыть? — Да в доме. Только вы рубашку снимайте, я простирну.

***

      Валя поставила на стол ужин и пододвигала Григорию Ивановичу то грибочки, то салатик. Ему все нравилось. — Валентина Петровна, вы хозяйка от Бога! После стольких лет жизни с Иваном, не ценившим ее умение готовить и следить за домом, комплименты Григория Ивановича казались ей необычайно приятными. — Вот сейчас чайку с малинкой и все. Простуду как рукой снимет. Как небывало. — Вы извините, я пару дней еще у вас перекантуюсь. Пока запчасти подвезут. Сейчас доем и пойду к себе укладываться. — Да куда вот это вы пойдете с вашими соплями? Вон я вам уже у зале постелила. Так что доедайте и укладывайтеся. Григорий Иванович настолько удивленно на нее посмотрел, что Валя смутилась. — Шо это вы так смотрите? Спокойной ночи.

***

      А в Андреевке Иван восторгался стряпней Ульяны Николаевны. И щи, и котлеты и пирожки и капуста с картошкой — все было на высоте. Пока хозяйка ходила за капустой, в окно постучали. Пришлось Ивану делиться едой с голодными Кирюхой и Лешкой. — Сейчас доем и побегу, — заверил Иван хозяйку. — Иван Степанович, а куда вы побежите? У вас в вагончике холодно, а я уже постелила вам в гостевой комнате. Оставайтесь. — Да? — Да. Иван пробормотал что-то нечленораздельное, но согласился. Ночью, устроившись, он решил позвонить Ольге, как и обещал. — Оленька, привет. Ольга уже собиралась спать, но на звонок ответила. — Привет, Вань, — ее голос прошелестел как-то грустно и даже недовольно. — А шо, помешал? — Да нет, что ты. Просто я уже спать собиралась, — ей было приятно, что Иван ей позвонил и улыбнулась, а Иван ощутил эту улыбку. — Улыбаешься. Я же тебя знаю. Как я хочу тебя поцеловать, ты бы знала. Я скучаю по тебе, мой цветочек. — Ты что, пьян? — Ну шо ты, работы много. — Холодно ночью? — Да не то слово, шо ты. Холодрыга такая, шо в одежде спим, — Иван лукавил, не мог же он рассказать Ольге, что остался ночевать у Ульяны Николаевны, — Экономим на всем, даже на еде. А ты как? Как дочь наша? Внуки? Не взорвали еще дом? — Ой вот как скажешь! Не дай Бог, мне хватило уже летом микроволновки. Все у нас в порядке. Ребята спят. Женька, надеюсь, тоже спит в общежитии, а не слоняется по улицам! — Ладно, любовь моя, я еще позвоню тебе, спокойной ночи, а то я боюсь бригаду разбудить, — сказал Иван, услышав шаги в коридоре. Ему не хотелось заканчивать разговор, но и объяснять ей, кто такая Ульяна тем более не хотелось.

***

      На другой день Иван предупредил свою бригаду, что отлучится ненадолго в город. С утра заехал в ювелирный, купил обручальное кольцо и отправился в институт, где работала Ольга. — Не покусаешь? Она улыбнулась. — Я постараюсь. Иван прошел, по хозяйски уселся на стул. — Ты хоть подойди обними. Ольга смерила его сердитым взглядом, но все же встала из-за своего рабочего стола, встала позади стула, на котором сидел Иван и приобняла его за шею. Он обхватил своими руками ее руки. — Я скучал по тебе. Ольга молчала. Тогда он встал, что-то поискал в карманах и сказал: — Оль, у меня для тебя подарок. Ее брови взметнулись вверх. — Да-а? — кокетливо улыбнулась она. — Оль, хватит нам уже друг друга мучить, — он достал из кармана коробочку из ювелирки, — Выходи за меня замуж. У Ольги на глаза навернулись слезы. Да за что же все так? Почему этого не было, когда они были вместе тогда много лет назад? Она бы приняла это предложение, а не сейчас, уже связанные детьми и внуками, которых они не могли предать. — Ваня, я…. Я не могу. А как же дети? Внуки? Как они отреагируют? Иван взял ее руки в свои. — Оль, а меня мучить можно? А ты себя разве не мучаешь? Оль, я разведен уже давно, меня уже с Валентиной ничего не связывает. Она закрыла лицо руками. — Ваня, Ванечка, я не знаю… Иван обнял ее: — Оленька, любовь моя, любовь всей моей жизни! Я всю жизнь мечтал произнести эти слова и подарить тебе кольцо. Оля! Он открыл коробочку, надел ей на безымянный палец кольцо и поцеловал. Она вдруг сказала: — Ваня, уходи, пожалуйста. Ты должен уйти. Он странно посмотрел на нее и вышел, хлопнув дверью. Ольга вздрогнула и зарыдала. После случившегося они оба словно потеряли смысл жизни. Иван вернулся в Андреевку поникший и потухший, словно у него отняли последнюю радость в жизни. Ольга пыталась завалить себя работой, бросилась помогать Лельке и близнецам с уроками, лишь бы только ни о чем не думать. Близнецы были достаточно самостоятельны. Делать уроки они привыкли вдвоем. В этом году они делали их с Лелькой, так как она стала учиться с ними. Несмотря на то, что хулиганить они были горазды, уроки Вика и Никита считали своей обязанностью. Да и получать двойки и замечания в дневник от учителя им не хотелось. Ольга же стала вмешиваться в их уроки, спрашивала, что им задали, интересовалась школьной программой, то есть делала то, что раньше не делала. Близнецы особой радости от этого не испытывали. Теперь им приходилось делать вдвое больше и не филонить ни в чем. Традиция чтения перед сном как была, так и осталась. Только Ольга часто замирала над книжкой, о чем-то задумавшись. Она не слышала их вопросы, переспрашивала, часто сама не отвечала на вопросы детей. Ее мучила произошедшая ситуация. Она чувствовала, что произошло нечто непоправимое.

***

      Но осенних каникулах Иван и Валя взяли близнецов к себе, Женьку забрали из общаги. Она сама позвонила и сказала, что не хочет больше жить там. У Женьки возникли личные сложности. На днях должен был вернуться из армии Колька. Но на вокзале она даже не подошла к нему, ему на шею бросилась с радостным криком другая девица — некая Надя. И судя по всему, Колька был очень рад ее видеть. Женька опешила, она не ожидала такого разворота событий, не стала ничего выяснять и убежала. В общаге было тяжело переживать свое горе, поэтому она позвонила деду и попросила забрать ее из общаги. На другой день Иван и Валя пошли в лес за грибами. Инициатива была Валина. Она хотела отвлечь Ивана. Он в последнее время погрузился в какую-то хандру. Лежал на диване часами, не спал ночью, разговаривать с Валей совсем не хотел. Внуки немножко привели его в прежнее состояние. Они ходили по лесу, собирали грибы. — Бабушка, а почему Лелька с нами не поехала? — вдруг спросила Вика. — Вот Лельки только нам не хватало. И мамочки ее вдобавок! — неожиданно агрессивно ответила Валя, — Викусик, да на что тебе Лелька? Иди вон с дедушкой грибы набери. Иван не слышал слов Вали. — Вот, красота, а вы ехать не хотели! — Дед, а долго мы еще тут ходить будем? — А вот это неизвестно, Никитос. Настоящий грибник меряет время ведрами. — А куда мы столько собираем? На продажу что ли? — спросила Вика. — Викуся, грибов много не бывает. Вот жалко только, что Ольга Николаевна с Лелькой с нами не поехали! А грибы… что-то закроем, чтобы зимой было чем Женькиных ухажеров откармливать. Валя вспомнила про парня в автобусе. — Кстати, Женек, завтра же суббота, ну что ты решила, пойдешь к своему художнику на свиданку? — Не знаю, ба, скорее всего нет. — А шо так? Парень вроде бы интересный. С картинками чего напридумывал. Не то что твой Колька — деревенщина вроде Лехи. Я бы на твоем месте сходила. — Да какие проблемы? Время и место ты знаешь! — захохотал Иван. — Ля, а ты не можешь без того, что свои пять копеек куда-нибудь всунуть. Ты лучше по сторонам смотри. В корзине меньше всех, зато варежка не закрывается. — Шо попало, то что у тебя в корзине, это каждый дурак собрать может. А Иван Будько — он благородный гриб берет. — Деда, а это благородный? — Никитош, выбрось от греха. Мы собираем только знакомые грибы. — У тебя среди знакомых грибов только мухоморы и сыроежки. А это зеленуха желтопузая десертная. После белого — первейший гриб. — Ну вот и ешь свои зеленухи сам. — Вот буду. А вы потом не подлизывайтесь. … Опа, да их тут целая поляна! — Да ну его в баню! — Да ты шо! Это если с лучком и с картошечкой пожарить! За уши не оттянешь.

***

      Вечером Ивана на скорой помощи с острым грибным отравлением увезли в больницу. — Да не волнуйтесь вы. Промывание желудка сделали вовремя. Полежит у нас три-четыре дня и выпишем. У нас таких грибоедов пол-отделения. — Вот это же надо было тебе эти зеленушки жрать! Хорошо, хоть дети гадость эту не стали кушать. — Не надо наговаривать на благородные грибы. Это наверное, твои помидоры прокисшие такое осложнение дали. — Лучше бы они тебе на язык осложнение дали, чтобы ты слова сказать не мог. — Доктор, а так прямо надо, чтобы она с нами в скорой ехала? Может пусть рядом с машиной на метле летит?

***

      Женька каждый день ходила к деду в больницу. Как никто другой, она ощущала, что что-то происходит. Дед явно был в депрессии, с ней хорохорился, но шутки были другие, не жизнерадостные и веселые как раньше, а скорее шутки для ситуации. Но именно дед заметил расстроенную Женьку, именно ему она рассказала, что ей плевать на Молчанова, что обижается она на Кольку, который изменил ей. Иван, расспросив подробнее что и как произошло, отметил: — Так, давай не будем пороть горячку раньше времени. Колька тебе лично сказал, что вы расстаетесь? — Нет, — помотала головой девочка. — А эту Надю представил как свою новую девушку? — Нет. — Колька пытался с тобой связаться? — Я удалила его номер, но он засыпал меня сообщениями в контакте. Я удаляю его сообщения, — гордо пискнула Женька. — А вот это зря. Чем парня динамить, лучше пойди и выясни, что произошло. — Я не готова. — Что значит, не готова? А ну встала! Расправила плечи! Улыбнулась! Женька подчинилась, но у нее это получалось плохо. Она для деда разыграла сцену, что ей лучше, что ей весело, но как только вышла из больницы, все вернулось на круги своя. Дома Женька видела страдающую Ольгу, не понимающую, что делать дальше.

***

      Ольга все-таки сходила один раз к Ивану в больницу. Он не ожидал ее увидеть, сник, лег на кровать. Она села рядом с его кроватью на стул замученная, бледная. — И-Иван Степаныч, я тут вам апельсинчики принесла. — Ешьте их сами. Чего пришли? Помучить? — огрызнулся Иван. Сосед по палате встрепенулся. — Ну Иван Степаныч, что же вы так грубо с женой-то разговариваете? Она небось соскучилась. Выйди, да поговори по-человечески. Иван недовольно зыркнул на соседа. — Не жена это! Сватья… Но встал, вышел в коридор. Ольга засеменила за ним. — Ну, зачем ты пришла? — спросил он, закуривая сигарету. Ольга смущалась, краснела, теребила палантин, ниспадающий с плеч. Она выглядела такой несчастной, что Ивану помимо его воли захотелось обнять ее такую родную, ощутить ее тепло. Он почувствовал, насколько соскучился. Она подбирала слова для ответа. — Я же беспокоюсь. Иван притянул ее к себе, зарылся лицом в ее волосы. Она судорожно вздохнула. Слезы застилали ей глаза. Он вдруг отстранился, произнес: — Шо, конец нашей любви? Она посмотрела на него диким взглядом, схватила пальто и ушла. Иван смотрел ей вслед, как она идет медленным неровным шагом глубоко несчастного человека. Как только он скрылся в дверях больницы, она рухнула на скамейку и залилась слезами. Хотелось выть, кричать на всю округу, настолько ей было больно. Собрала все свои силы, взяла себя в руки и отправилась на автобус.       Дома ее окружили внуки. Ольга взяла на руки Лельку, уткнулась лицом ей в тоненькие плечики. Потом скинув натирающие ботинки, прошла по коридору. — Ма, чай будешь? — спросила Женя, с вытаращенными глазами наблюдая за Ольгой. Та дрожащими руками расстегнула плащ, стянула платок с шеи, нарочито аккуратно сложила вещи на трюмо перед зеркалом и прошла в ванную. — Да, Женечка, конечно, с удовольствием, — неестественно ответила Ольга, заходя в ванную. Оставшись одна, она включила воду, села на пол и разрыдалась. Сходила в больницу, называется! Попытка помириться не то, что не засчитана, а провалена с треском. Слова Ивана «Конец нашей любви» до сих пор болью раздавались в голове. Господи, как теперь жить?! Женька не смела и слова произнести, она видела, какое состояние было у Ольги. Отправила близнецов наверх, а сама пошла на кухню. В гостиную пришла уже с чаем и всякими вкусняшками на подносе. Ей так хотелось Ольгу отвлечь. Ольга уже лежала на диване, укрытая пледом. Грустная Лелька сидела рядом. У Женьки разрывалось сердце. Она не представляла, как и чем помочь. Ох уж эти взрослые, запутают ситуацию так, что ни за что не распутаешь. Хотя и у нее, у Женьки тоже накапливались проблемы. Учеба, на которую Женька уже боялась ходить. Трусила, не могла себя заставить, проводя время с влюбленным в нее Женей Молчановым. А сама Женька была к нему равнодушна. В сердце у нее был Колька. Но надо вытравить эти глупые чувства из сердца. Женька это уже твердо решила. Девочка поставила поднос на журнальный столик возле дивана. — Мам… — начала Женя. — Я тут чай принесла. Хочешь? Ольга повела рукой, отмахиваясь от чего-то невидимого. — Евгеша, Олечка, девочки, дайте мне побыть одной, пожалуйста. Вечером Женька слышала, как Ольга плачет. Близнецы тоже переживали, что было на них не похоже. Предлагали свои идеи, как развеселить бабушку. Женька прогнала их спать и не сметь лезть не в свои сани. Она все же решительно была настроена выяснить, что происходит. Поздно ночью она пробралась к Ольге в комнату, приоткрыла дверь: — Мам, не спишь? Женька услышала сдавленный всхлип: — Нет, не сплю. — Мам, что случилось? Ольга посмотрела на внучку, увидела в ее глазах столько невыраженной тревоги и страха. Хотя Женька всегда была проницательной. — Ты постоянно плачешь. Что тебя мучает? Женька обняла ее, стала вытирать ее слезы, которые все лились непрерывным потоком. Женька вдруг сама заплакала: — Ба, ну как тебе помочь? Ну скажи! — Женя, ты не поймешь, и никто не поймет. Это слишком…. — У вас что-то произошло с дедом? Вы поссорились? Ольга залилась слезами еще сильнее, помотала головой. — Он мне сделал предложение, — она показала внучке кольцо, которое ей надел на руку Иван, а она не сняла. Женька ахнула. — Ну а что тогда? Это же счастье! Сегодня? — Нет, на днях. Женя, какое счастье? Это беда! Я не могу разрушить нашу семью. — Мам, ты же знаешь, что я и малые вообще не против ваших отношений. Малые постоянно спрашивают, когда вы поженитесь, — констатировала факты Женька, глядя ей в глаза, явно не ожидая ответа и продолжая: — А по поводу семьи… Жить в вечном вранье тоже не вариант. Бабушка Валя с дедом давно разведены, и отношения у них не сложились. Они постоянно скандалили. Ты это прекрасно знаешь. А у вас юношеская любовь, ее невозможно разрушить, вы уже сто раз пробовали, не получилось. Я понимаю тебя. И хочу, чтобы ты была счастлива. Я же все-таки женщина. Знаешь, тебе стоит ему позвонить и перестать строить из себя героиню. А то ты так себя до психушки доведешь. Женька все еще сидела, обнимая Ольгу и отлично понимала, что она ей ничего не скажет. Из-за своего воспитания. И из-за того, что они не подружки и не ровесницы. Но Женька все равно была готова сделать для нее все, что угодно. — Ты сегодня ведь в больницу ходила? Что тебе дед сказал? Ольга отвернулась. — Все еще хуже, чем я думала. В прошлый раз я прогнала его, отвергла его предложение. А сегодня мы окончательно расстались. Слезы хлынули с новой силой. Женька погладила Ольгу по голове. — Знаешь, мам, ты как-то сама мне сказала, что не надо отчаиваться даже тогда, когда кажется, что все безнадежно. Если гора не идет к Магомету, значит Магомет пойдет к горе. Ольга раздраженно воскликнула: — Магомет уже сегодня сходил к горе и получил за это так, что мало не показалось! Женя захихикала. — Ну вот ты уже способна шутить. А ты попробуй еще раз. Съезди в Кучугуры, примени все свое женское обаяние. Ну не мне тебя учить, ну мам! Ты же все это умеешь лучше меня. Это я с моими проблемами никогда не разберусь. Мне легче совсем устраниться, чем их решить. — Что ты имеешь в виду, Евгеш? — Ольга обеспокоенно посмотрела на внучку. Женя отмахнулась. — Не обращай внимания, ма. Сейчас речь не обо мне. Прояви всю свою женскую мудрость, обаяние. Ты же любишь его, хочешь быть с ним. Ведь правда? Ольга кивнула. — Тогда нужно постараться забыть про обиды, съезди, поговори, пошути. Ты лучше все это умеешь, чем я. Я бы позвонила, поговорила с ним, но дед же меня слушать не станет. Он и в прошлый раз не сказал, что это взрослые дела. А я типа ребенок, ничего не понимающий. Тебе нужно это сделать. Дед тебя любит, очень любит. Я ходила к нему в больницу, он страдает. Ольга слушала ее и сомневалась, что сейчас с ней говорит именно Женька. Ей было это странно. Но рассуждения девочки Ольгу поразили. Она постепенно склонялась все же к тому, чтобы прояснить отношения с Иваном, может быть вернуться к нему. Со смерти Юры все изменилось. Ольга словно разучилась любить. Ей было настолько больно, что казалось, что она сходит с ума. Все это время после смерти Юры она жила только ради дочери, своей Оли. Дочери от любимого мужчины. Ольга была невероятно благодарна тому, что судьба послала им дочку. Может, действительно, стоит прекратить себя изводить и поехать к Ивану… Внезапно Ольгу охватило беспокойство. Она почувствовала, что ей необходимо поехать в Кучугуры.