if i could be certain

      Возможно, в этом году Юнги смог совсем позабыть о своем дне рождения. По крайней мере, те несколько спокойных минут, когда он просыпается, не полны мыслей о праздничных тортах и подарках. Он больше взволнован тем, что не закончил чтение для его семинара, который будет позже этим днем, и пытается вспомнить, положил ли он остатки ужина в холодильник прошлой ночью, прежде чем лечь спать.       Его разум занят другими, более приземлёнными вещами, чем его день рождения, когда в комнату врывается Хосок с взъерошенными волосами, как будто он только вскочил с кровати. — Подъём, подъём, именинник!       Юнги быстро прячет лицо под подушку. Обычно у него есть по крайней мере несколько минут, чтобы привести себя в более менее приличный вид утром, прежде чем он позволяет увидеть себя Хосоку, но это внезапная атака. Он даже не постучался. — Ав, кто-то грустный из-за того, что ему исполняется двадцать два сегодня?       Юнги чувствует, как прогибается кровать в месте, где Хосок садится. Он подкрадывается ближе к телу Юнги.       Юнги ворчит. — Понятно. Так тебе не нужен подарок, а?       Юнги не может не выглянуть, достаточно, чтобы увидеть лицо Хосока. Он ухмыляется. — У тебя есть подарок для меня? — Естественно. Но ты должен встать для этого, хен, — говорит он, стаскивая одеяло с Юнги.       Он инстинктивно сворачивается калачиком, радуясь, что заснул прошлой ночью в боксерах и футболке, а не нагой как обычно. — Полностью, — добавляет Хосок, все еще улыбаясь, когда Юнги оттягивает голову с подушки и садится.       Юнги снова ворчит, падая обратно на подушку. — Почему? Сегодня мой день рождения.       Хосок хихикает на это, протягивая руку, чтобы мягко пригладить волосы Юнги, проводя по ним пальцами.       Инстинкты Юнги подсказывают ему закрыть глаза и снова медленно, мягко заснуть, но теперь он не может отвести взгляд от Хосока. Его глаза, полные сладкой доброты, смотрят прямо на него. — Почему ты такой милый по утрам, хен, а? Еще даже не принимал душ, а выглядишь… — Мм? — Юнги чувствует, как его нервы трепещут. — Очаровательно, — заканчивает он, немного неуверенным голосом, как будто не уверен, говорить Юнги или нет.       Из-за того, что все его нутро сейчас кричит, Юнги не может найти достаточно слов, чтобы отругать его, поэтому он просто подталкивает его ногой, пряча румянец в руках. Он немного благодарен, но гораздо больше разочарован, когда Хосок встает с кровати. — Время подарков, хен. Ты встаешь. Я сделаю заодно завтрак. Давай.       Он уже на полпути к двери, когда Юнги выглядывает из-за рук. — Он в гостиной?       Хосок кивает и, улыбаясь, скрывается за дверью. — Я вздремну минут на восемь, а потом вернусь и сам тебя разбужу. — Как будто ты можешь поднять меня! — Не испытывай меня!       Хихикая про себя от такой перспективы, Юнги позволяет себе еще две минуты, прежде чем вылезает из постели. Он проверяет свой телефон, улыбаясь сообщениям Чонгука, отправленным точно в полночь. Ребёнок [00:00] с днём рождения дедулич хён шучу шучу серьезно хорошего дня тебе я скучаю по тебе

Я [08:16] Спасибо, Гук Я тоже по тебе скучаю

      Он потягивается, по крайней мере, его собственное расплывчатое определение растяжки, и думает надеть одежду или нет. Прикинув, что Хосок, скорее всего, заснимает, как он открывает подарок, он решает надеть спортивные штаны.       Хосок напевает что-то на кухне, делая кофе, когда Юнги выходит. Ему вроде как хочется в туалет, но он отвлекается, когда видит огромную, грубо завернутую коробку, которая стоит прямо перед диваном. Бумага ярко-розовая, очевидно наспех обернута вокруг подарка. Юнги фыркает. — Неплохо упаковал.       Хосок подпрыгивает. — Я не собирался, но затем Сокджин прошлой ночью сказал, что я должен упаковать, и дал мне бумагу, оставшуюся со дня рождения племянницы. Хотя я не вижу проблем в розовой упаковке. — Нет, нет, я тоже в порядке с этим. Это очень мило.       Хосок улыбается. — Хорошо, давай тогда. Открой, я больше не могу сдерживать свое волнение.       Юнги подходит к подарку, изучает его, прежде чем взять в руки. Он огромен, больше, чем ему казалось, но теперь он может видеть истинный размер подарка, и это заставляет его остановиться. — Сок-       Хосок уже садится на диван, с двумя кружками кофе в руках, прерывая Юнги с отрепетированной фразой «просто открой, забей, не бери во внимание размер и цену.       Он ставит кружки с кофе, и, как Юнги и ожидал, достает телефон и наводит на него.       Сморщив нос, Юнги наконец устраивается перед подарком и начинает срывать обертку. Он осознает, что это почти сразу, в ту же секунду, когда видит черно-белые клавиши. — Хосок- — Шш, — Хосок делает движение свободной рукой, — продолжай.       Пальцы Юнги немного дрожат, когда он отрывает оставшуюся бумагу, теперь немного медленнее, работая над раскрытием синтезатора перед ним. Он простой, прочный, с прикрепленной подставкой для нот. Он с некоторым колебанием перебирает клавиши, находит в них какой-то вес, намекающий на то, что это не одна из самых дешевых моделей.       Его рот приоткрывается, но слова не выходят, не может поверить, что Хосок сделал это, как он- — Это нормально? Ты сказал, что не играл уже довольно долгое время, и я все еще не услышал этого, но я не знал, может ты не захочешь- — Ты смеешься? — Юнги смотрит на Хосока, и находит в его взгляде нерешительность. — Хосок, это прекрасно. Как ты- я имею в виду, я знаю, что ты сказал, но- Как- — Я поработал сверхурочно, — отвечает Хосок, пожимая плечами, — это не так важно.       Юнги смотрит на него с неуверенностью, внезапно чувствуя себя плохо из-за того, что Хосок потратился больше, чем может быть нормальным для студента. — Ты достоин этого, хен, — серьезно говорит Хосок. — Я просто хотел сделать тебя счастливым.       Юнги удается убедить, что у него получилось, даже сквозь тихие слезы.